Глава 4. Женя

[2135-03-04 18:00:01] Информация: Запрос на перестройку образовательной модели для ИКС от Кропоткин В. П.

[2135-03-04 18:00:01] Информация: Модель успешно построена.

[2135-03-04 18:00:01] Статус: Ожидание.

— Системный лог

Неужели всё-таки отчислили? Женя в недоумении поднялась по ступеням и двинулась по аллее великих мыслителей в сторону кабинета директора. Утром ей пришло уведомление о запланированной встрече. Сегодня был выходной, так что это было крайне нетипично.

На уровне поясницы справа от входа тускло виднелось зеленоватое пятно. Женя уже протянула руку, чтобы сообщить о своём приходе и войти, но пятно вспыхнуло ярче, и дверь отворилась. С подобием улыбки на лице вышел Ефремов.

Женя немного смешалась, пропуская однокурсника.

— Видимо, речь не идёт об отчислении, — констатировала она, глядя на планшет в его руках. Ефремов вздёрнул острый нос и отрицательно покачал головой.

— Андреев тебя ждёт, — суховато бросил он, развернулся и, как показалось Жене, с какой-то лёгкостью двинулся по коридору.

Девушка переступила порог и огляделась. Директор сидел за столом, сцепив перед собой пальцы. Он отрешённо смотрел на Женю, но, казалось, не замечал её.

— Алексей Сергеевич, — она неловко потопталась на месте. — Здравствуйте.

— Здра... Здравствуйте, Евгения Валерьевна, — взгляд директора сфокусировался, и Жене показалось, что Андреев немного смутился. — Присаживайтесь, пожалуйста.

— Алексей Сергеевич, — проговорила Женя, расправляя юбку и присаживаясь напротив директора. — Пока мы не начали, я бы хотела обсудить последний тест.

— Тест... Об этом мы и поговорим, Евгения Валерьевна, — директор расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла. — При поступлении вам сообщали, что программа института экспериментальная. Пришло время признать, что эксперимент был несколько... неудачным, — он потёр тыльной стороной ладони лоб. — Неудачным, — повторил он, снова переводя взгляд на Женю. — Но я не думаю, что из-за этого должны страдать мои студенты. Каждому выпускнику будет предоставлена возможность в течение недели выбрать специализацию, пройти дополнительный курс и сдать стандартные экзамены. Думаю, у тебя уйдёт на это не более трёх месяцев. Я бы рекомендовал тебе кибернетику или точечное моделирование.

Директор немного повернул голову, и Женя обратила внимание на тени угловатых морщин на его лице. Так работало омоложение: процедура продлевала жизнь, но оставляла необычные следы. Их, конечно, можно было убрать хирургически, но Андрееву, видимо, было на них плевать.

— Но как же метаархитектура? — её голос дрогнул.

— Общие результаты когнитивного среза неудовлетворительны, — хрипловато сказал директор. Его плечи опустились. — Мы должны были подготовить специалистов, способных полностью разобраться в логике работы Большой Коммуникационной Сети... Посмотреть на неё сверху, так сказать. Но Арина констатировала провал этой задачи.

— Я думаю, она ошиблась! — неожиданно для само́й себя выпалила Женя. — Я уверена, что моя работа была выполнена идеально!

— Арина не ошибается, — вдруг мягко и как-то грустно сказал Андреев. — И дело здесь не только в правильности ответов. Это сложный, комплексный когнитивный срез для выявления системного мышления высочайшего порядка. Оцениваются не столько сами ответы на вопросы, сколько их совокупность.

Жене показалось, что у неё зашевелились волосы: холодные мурашки образовались где-то в районе затылка и быстро побежали по спине. Получается, она могла решить задачи образцово, но в итоге оказаться в красной зоне из-за неверного подхода к решению?

Андреев, видимо, заметил её реакцию и поспешил добавить:

— Это ни в коем случае не значит, что вы провалили обучение! Программа где-то имеет изъян, не позволивший успешно сформировать тот тип системности, который нам нужен. Вы, Евгения Валерьевна, выдающийся студент. И весьма перспективный специалист. Я уверен, ваши способности оценят по достоинству многие работодатели.

Но мысли Жени уже унеслись от теста.

— Извините, Алексей Сергеевич, но как так получилось, что мы не понимаем, как работает Арина? И главное, почему это никого не волнует?

Андреев побарабанил пальцами по столу.

— Это очень глубокая и сложная проблема, и она касается не только Арины. БКС — невероятно сложная система, создававшаяся более ста лет тысячами разработчиков. Это и привело к тому, что мы имеем сейчас.

— Чёрный ящик, — сказала Женя. — Я знаю эту концепцию, Алексей Сергеевич. Но всё равно не понимаю. Современные системы уже давно проектируются по совершенно прозрачным протоколам, и в них ничего подобного нет.

— Они кратно проще. В десятки, сотни тысяч раз. Но ты правильно подметила этот момент. До какого-то времени Арину сопровождали в должном виде. И проблема куда глубже, чем кажется на первый взгляд, — Андреев встал и медленно прошёл к окну. — Это называется парадокс Вибурнума.

Женя нахмурилась, но вспомнить ничего не смогла.

— Никогда не слышала ни о чём подобном.

— Ничего удивительного. Это не то, что обычно преподают в вузах.

Директор недолго посмотрел в окно, помолчал, повернулся и продолжил тоном, которым обычно читал лекции.

— Вибурнум, британский социолог, сформулировал его ещё в начале прошлого столетия. Дословно он звучит так: «Всплеск использования эффективных узкоспециализированных инструментов на базе искусственного интеллекта приводит к повышению производительности в решении типовых задач, что понижает востребованность молодых кадров и снижает системное понимание предметной области у состоявшихся специалистов в долгосрочной перспективе».

Женя переваривала информацию. Получалось, что во всём виноват источник их прогресса?

— Когда изобрели первые версии искусственного интеллекта, — голос Андреева стал прежним, — человечество очень активно начало его использовать. Это привело к тому, что одни кадры теряли работу, другие переставали самостоятельно искать решения, — в его голосе вдруг прорезалась злость, — и мы не только продолжаем жить в этой проблеме, но с каждым годом усугубляем её. Как тогда, так и сейчас сиюминутные выгоды куда важнее, чем взгляд хотя бы на десять лет вперёд.

Какое-то время они помолчали, не глядя друг на друга.

— Сама идея когнитивного суверенитета в том, чтобы вернуть людям уходящую способность мыслить системами. Так, собственно, и возник этот институт, — Андреев прошёл к столу и опять сел. Потянулся к диспенсеру, но передумав, сложил пальцы перед собой и посмотрел на Женю.

— И что теперь будет? Институт закроют? — растерянно спросила она.

— Нет. Реструктуризируют в профильное заведение. После доработок программы будет создан поток метаархитекторов, и эксперимент начнётся заново. Но в куда меньшем масштабе. А если и у этого курса ничего не получится... — директор не договорил. Впрочем, этого и не требовалось. Он взглянул на ручной коммуникатор. — А теперь простите, Евгения Валерьевна, Картузова будет здесь через минуту.

Подходя к двери, Женя бросила взгляд на знакомую табличку над дверью. Надпись на ней, негласный девиз ИКС, выглядела для неё особенно иронично: «Кто ты сегодня? Лягушка или птица? Выбор только за тобой».

«Жаба», — со злостью подумала Женя.