Глава 6. Солнце, Луна и пепел

Я медленно поднимаюсь с кровати, крепче сжимая в пальцах незажженную сигарету, и понуро плетусь в сторону кухни. Единственное, чего мне сейчас хочется — это заварить крепкий, обжигающий кофе. Выпить его залпом, крупными глотками, чтобы кипяток смыл из головы этот липкий, въедливый гул воспоминаний.
На пути в коридоре меня встречает узкое зеркало в полный рост. Я случайно бросаю в него взгляд — и замираю.
Из темной глубины стекла на меня смотрит чудовище. Ужасное, истощенное лицо. По щекам размазаны черные потеки дешевой туши, которая уже успела подсохнуть и въесться в кожу. Яркие рыжие волосы спутанным, диким гнездом сбились на затылке — в них, кажется, уже реально можно завести какую-нибудь мелкую живность, настолько давно я не прикасалась к расческе. На мне растянутый черный топ, вырез которого открывает ключицы. И прямо по центру, на бледной коже, блестит серебряная цепочка.
Наша цепочка.
Пальцы сами собой тянутся к кулону. Мое Солнце.
Когда-то я подарила Алексу почти точно такую же, только у него была Луна. Современное, немного наивное воплощение Инь и Ян. Мне казалось это абсолютно идеальным: два полюса, которые вечно притягиваются друг к другу. Мне казалось, что эта символика заставит нас меняться в лучшую сторону. Что я — холодина, скрывающаяся в тени своей депрессии, — благодаря ему хоть изредка захочу сиять как Солнце. А он, с его пылом и огнем, смотря на Луну, сможет вовремя остывать и не сгорать дотла.
Боже, какой же дурой я была.
Я отворачиваюсь от зеркала, щелкаю кнопкой чайника и сажусь на табуретку, обхватывая колени руками. Пока закипает вода, в голове по новой начинает крутиться этот изматывающий, бесконечный диск: Почему? Почему я не могу его отпустить?
Ведь я же могу прямо сейчас сжечь все это чертово прошлое. Забыть его, вычеркнуть, уехать далеко-далеко и попытаться построить совершенно новую себя. Ту Кристиан, которая больше не будет бояться, что ее помнят только как «удобную, веселую девчонку, с которой всегда можно раздавить бутылку». Ту, которая перестанет быть «той самой сумасшедшей, страдающей по Алексу». Или «той девочкой, которая забеременела в восемнадцать».
Мне давно уже не восемнадцать. Черт возьми, я уже взрослая женщина, а всё продолжаю прятаться в детском шкафу, жмурясь от страха!
— Хватит! — произношу я вслух в пустую, темную кухню. Голос звучит сипло, но в нем впервые за долгое время слышится сталь. — Хватит с меня.
Пора с этим что-то делать. Я не буду больше бежать. Я проживу каждого из этих скелетов заново, переберу их косточки, выучу их имена наизусть. Но после этого я уеду. И уеду я не к нему. Не в поисках очередного спасителя, не за чужими объятиями.
Я уеду к самой себе новой.
Другая страна, чужой город, новый язык, свежий воздух, в котором не будет запаха этого гари и боли — это именно то, что мне нужно. А то, что Алекс живет где-то на этой же планете... Что ж, наличие его в этом мире мне больше не помешает. Он останется просто человеком из прошлого.
Чайник громко щелкает, выключаясь. Я насыпаю в кружку две ложки черного кофе, заливаю кипятком и добавляю щедрую порцию густых 20%-ных сливок. Белая мутная волна мгновенно окрашивает темноту напитка в мягкий карамельный цвет.
Я делаю первый обжигающий глоток, закрываю глаза и ощущаю, как внутри медленно разгорается совершенно иное, незнакомое мне ранее чувство.
Это не мания. Это не импульсивный взрыв. Это спокойная, трезвая злость и решимость жить.

Я медленно поднимаюсь с кровати, крепче сжимая в пальцах незажженную сигарету, и понуро плетусь в сторону кухни. Единственное, чего мне сейчас хочется — это заварить крепкий, обжигающий кофе. Выпить его залпом, крупными глотками, чтобы кипяток смыл из головы этот липкий, въедливый гул воспоминаний.
На пути в коридоре меня встречает узкое зеркало в полный рост. Я случайно бросаю в него взгляд — и замираю.
Из темной глубины стекла на меня смотрит чудовище. Ужасное, истощенное лицо. По щекам размазаны черные потеки дешевой туши, которая уже успела подсохнуть и въесться в кожу. Яркие рыжие волосы спутанным, диким гнездом сбились на затылке — в них, кажется, уже реально можно завести какую-нибудь мелкую живность, настолько давно я не прикасалась к расческе. На мне растянутый черный топ, вырез которого открывает ключицы. И прямо по центру, на бледной коже, блестит серебряная цепочка.
Наша цепочка.
Пальцы сами собой тянутся к кулону. Мое Солнце.
Когда-то я подарила Алексу почти точно такую же, только у него была Луна. Современное, немного наивное воплощение Инь и Ян. Мне казалось это абсолютно идеальным: два полюса, которые вечно притягиваются друг к другу. Мне казалось, что эта символика заставит нас меняться в лучшую сторону. Что я — холодина, скрывающаяся в тени своей депрессии, — благодаря ему хоть изредка захочу сиять как Солнце. А он, с его пылом и огнем, смотря на Луну, сможет вовремя остывать и не сгорать дотла.
Боже, какой же дурой я была.
Я отворачиваюсь от зеркала, щелкаю кнопкой чайника и сажусь на табуретку, обхватывая колени руками. Пока закипает вода, в голове по новой начинает крутиться этот изматывающий, бесконечный диск: Почему? Почему я не могу его отпустить?
Ведь я же могу прямо сейчас сжечь все это чертово прошлое. Забыть его, вычеркнуть, уехать далеко-далеко и попытаться построить совершенно новую себя. Ту Кристиан, которая больше не будет бояться, что ее помнят только как «удобную, веселую девчонку, с которой всегда можно раздавить бутылку». Ту, которая перестанет быть «той самой сумасшедшей, страдающей по Алексу». Или «той девочкой, которая забеременела в восемнадцать».
Мне давно уже не восемнадцать. Черт возьми, я уже взрослая женщина, а всё продолжаю прятаться в детском шкафу, жмурясь от страха!
— Хватит! — произношу я вслух в пустую, темную кухню. Голос звучит сипло, но в нем впервые за долгое время слышится сталь. — Хватит с меня.
Пора с этим что-то делать. Я не буду больше бежать. Я проживу каждого из этих скелетов заново, переберу их косточки, выучу их имена наизусть. Но после этого я уеду. И уеду я не к нему. Не в поисках очередного спасителя, не за чужими объятиями.
Я уеду к самой себе новой.
Другая страна, чужой город, новый язык, свежий воздух, в котором не будет запаха этого гари и боли — это именно то, что мне нужно. А то, что Алекс живет где-то на этой же планете... Что ж, наличие его в этом мире мне больше не помешает. Он останется просто человеком из прошлого.
Чайник громко щелкает, выключаясь. Я насыпаю в кружку две ложки черного кофе, заливаю кипятком и добавляю щедрую порцию густых 20%-ных сливок. Белая мутная волна мгновенно окрашивает темноту напитка в мягкий карамельный цвет.
Я делаю первый обжигающий глоток, закрываю глаза и ощущаю, как внутри медленно разгорается совершенно иное, незнакомое мне ранее чувство.
Это не мания. Это не импульсивный взрыв. Это спокойная, трезвая злость и решимость жить.

Я открываю карту на телефоне, приближаю изображение и вбиваю в поиск: Щецин.
Город на северо-западе Польши, совсем рядом с границей Германии. Комфортный, уютный, не слишком шумный уголок, куда когда-то Алекс звал меня переехать вместе. Вглядываясь в изгибы улиц и зелень парков на экране, я горько усмехаюсь. Это была наша общая мечта. Что ж, значит, пришло время побыть эгоисткой и осуществить её — только уже в одиночку. Без него.
Подойдёт. Вполне подойдёт.
Но пока рано кому-то об этом говорить. Серьёзные планы любят тишину.
Мысли в голове снова начинают спутываться, цепляясь одна за другую. Всплывает давнее воспоминание о том, как я уже пыталась «забыть» — прямо как учила мама, просто сбегая и перечёркивая всё прошлое. Тогда, чтобы сбежать от тени Алекса, я собрала вещи и переехала в другой город. Первое время это сработало: на каком-то импульсивном подьёме я ощущала себя как никогда счастливой. Больше двух месяцев я совершенно о нём не думала! Жизнь казалась нормальной, понятной и безопасной.
А потом наступил мой день рождения.
Я пошла за вином в небольшой магазинчик неподалёку — ничего необычного, просто обычный вечер, обычная покупка к празднику.
— Здравствуйте, у вас есть Сангрия? — спросила я у продавца, рассматривая полки.
— Ох, ради вас я все винодельни обыщу! — раздался за спиной бархатный, уверенный голос.
Я смутилась и невольно улыбнулась. Напротив меня стоял мужчина — не то чтобы писаный красавец, но статный, очень веселый, на вид лет тридцати пяти. Он легко завязал со мной милую, непринуждённую беседу. Я уже собиралась расплатиться и уходить, как он подался чуть вперёд и мягко спросил:
— А можно… можно ваш номер?
В голове за доли секунды прокрутился миллион сомнений, но потом я мысленно махнула рукой: К чёрту всё. Сгорел сарай — гори и хата! Я вывела цифры на бумажной салфетке, протянула ему и отправилась домой.
Девочкам-подругам я об этой абсурдной ситуации в магазине рассказывать не стала — было слегка стыдно. Они и так знали всё о моей драме с Алексом и периодически понимали, когда меня нужно буквально спасать. Потому что во время наших девичьих посиделок, стоит мне отлучиться перекурить, как накрывало не по-детски: наступали моменты, когда мне казалось, что я вижу Алекса в каждом прохожем или чувствую его прикосновение на плече... Хотя его давно не было рядом.
Но той ночью от незнакомца из магазина пришло короткое смс:
«Можно пригласить тебя на свидание?»
«Давай», — ответила я, почти не задумываясь.
«Завтра в семь? Я заеду».
«Хорошо».
Точка отправки. Маленькое, банальное смс. На тот момент мне искренне казалось, что ничего плохого не произойдёт. Что это просто безобидный шаг наружу.
На следующий вечер он заехал за мной. Когда он вышел из машины в безупречно скроенном, дорогом костюме, я на секунду замерла: моя скромная рубашка и юбка на его фоне выглядели как какой-то полный бред. Но мы ведь шли не на королевский бал, да и я ровным счётом ничего не ждала от этой встречи, так что дурацкие мысли быстро улетучились.
Он привёз меня в очень красивое, атмосферное место. Повсюду горели мягкие маленькие огоньки, создавая уютный полумрак. Едва мы вошли, с ним уважительно поздоровался персонал и сразу провёл нас к отдельному столику в углу. Интерьер завораживал: глубокий приглушённый свет, изысканные бирюзовые шторы...
Мы сели, и он начал рассказывать о себе — с гордо поднятой головой, смакуя каждое слово:
— Я был бандитом в нулевых, — произнёс он совершенно спокойно, будто пересказывал сюжет фильма. — В школьные времена только так и выживали. Попал в тюрьму по малолетке... Но потом взялся за ум, открыл бизнес, стал на сторону добра.
Я изо всех сил старалась не подавать вида и держать лицо, вежливо улыбаясь, но внутри была в полном шоке. Господи, Крис, куда тебя опять занесло? — пронеслось в голове.

Казалось бы, разумный человек на моём месте в тот же вечер вежливо допил бы свой напиток, сказал: «Спасибо за вечер, было приятно пообщаться», а выйдя из ресторана, навсегда удалил бы этот номер к чертям собачьим.
Но я, кажется, окончательно перегрелась. И продолжила с ним общаться.
Я ужасно скучала по какому-то элементарному человеческому теплу. Вернее… я просто понятия не имела, каково это — когда за тобой по-настоящему ухаживают. Когда тебе дарят цветы (даже чертовы розы, которые я всю жизнь терпеть не могу), когда приглашают на ужины, когда смотрят на тебя этими преданными, щенячьими глазами. Раньше таким взглядом умела смотреть только я — на Алекса. А на меня так не смотрел никто и никогда.
Да, мне было до тошноты неприятно, когда он касался моей руки. Меня передергивало, когда он целовал меня в щеку. Но… с другой стороны, это казалось таким милым, таким правильным с точки зрения нормального мира.
Такое «счастье» продолжалось недели две. А потом я решилась.
«Пофиг, — подумала я тогда. — Я попробую построить с ним отношения. Он за две недели сделал для меня больше, чем Алекс за четыре года! Почему я не могу просто побыть счастливой?»
Но картинка начала тускнеть очень быстро. Будто кто-то невидимый медленно откручивал лампочку в комнате, погружая всё во мрак. Глеб — именно так звали этого «принца на белом коне» — стал проявлять странную, удушающую ревность. Мне нельзя было не взять трубку. Для него вообще не существовало фразы «не услышала звонок» — в его голове это мгновенно равнялось «не захотела ответить, потому что трахаешься с другим». В силу его возраста и бэкграунда это можно было понять, но от этого не становилось легче. А потом он начал очень жестко, агрессивно настаивать на сексе.
А я… я была совершенно не готова. Физически не могла подпустить его к себе.
Время шло, в груди тоскливо скребли кошки. Дошло до абсурда: теперь то абсолютное отсутствие внимания, которое демонстрировал Алекс, приносило мне некое извращенное удовольствие. Алекс хотя бы не душил меня своим присутствием.
— Мы завтра идем знакомиться с моими родителями, — просто поставил меня перед фактом Глеб в один из вечеров.
— Хорошо, — выдохнула я, не имея сил спорить.
Я соврала ему, что поеду ночевать к маме, а утром вернусь, переоденусь, и он за мной заедет. На самом деле я сбежала к друзьям. Мне жизненно необходимо было выпить и хотя бы пару часов провести без его бесконечных звонков и контрольных смс. И там, в шуме компании, до меня наконец дошло: я не могу. Я не умею притворяться. Я не умею строить фальшивую жизнь на стороне. Я не Алекс, у меня нет этой ледяной брони.
На утро, с раскалывающейся от алкоголя и недосыпа головой, мы все-таки поехали к его семье. Семья оказалась прекрасной: всё очень мило, уютный дом, интеллигентные люди. Мы сидели в гостиной, пили чай и вполоборота обсуждали какие-то новости по телевизору, как вдруг…
Глеб резко встает из-за стола, опускается перед мной на одно колено и достает кольцо:
— Кристиан, ты выйдешь за меня?
В ту же секунду в ушах снова возник тот самый высокий, ультразвуковой детский писк — реакция моего организма на смертельную опасность. Но на этот раз я успела среагировать и выдавила из себя единственное:
— Мне… мне надо подумать.
Все растерялись. Воздух в комнате стал свинцовым. В полной тишине мы начали спешно собираться домой.
По пути в машине мы орали так, что закладывало уши. Мы спорили, ругались, и в какой-то момент я просто смертельно устала притворяться:
— Я НЕ МОГУ! — закричала я ему прямо в лицо, глотая слезы. — Я не люблю тебя! Да я даже на одну вторую не люблю тебя так, как люблю его! Понимаешь?! Я клялась себе в пьяном и наркотическом бреду, что буду ждать только его! Что не выйду замуж никогда, даже если он женится на другой! Я не заведу семью, этого не будет!
— И что ты мне предлагаешь?! — прорычал он, сжимая руль так, что побелели костяшки.
— Уходить! Бросить меня и найти нормальную, здоровую девушку!
Он с визгом тормозов высадил меня у самого дома, резанув резиной по асфальту.
Казалось бы — всё. Конец истории. Точка.
Я зажмурилась, сжавшись в комок и ожидая удара, который накроет меня волной детского воспоминания… Но удара не последовало.
Из подъездной двери внезапно выскочил мой сосед.
Я делаю глубокий вдох и открываю глаза.
Я всё ещё сижу на своей кухне. Остывший кофе со сливками стоит передо мной на столе, а за окном медленно намечается бледный рассвет. Кусок той истории навсегда остался там, в прошлом. Сосед тогда вмешался, Глеб ушел и больше никогда не появлялся в моей жизни. Но тот урок я выжгла на подкорке навсегда: попытка заткнуть зияющую дыру в душе чужим человеком, не любя его, всегда приводит к катастрофе. Нельзя использовать других как обезболивающее. Это не честно ни по отношению к ним, ни по отношению к себе.
Я допиваю кофе. Теперь в голове — идеальная, почти хрустальная чистота.
Скелет Глеба занял свое место в шкафу. Я больше не злюсь на него и не боюсь памяти о том вечере. Он не был монстром, он был просто человеком со своими демонами, ставшем зеркалом моей собственной беспомощности и отчаяния.
Я больше не хочу бежать в чужие руки, чтобы спасеньем перекрыть боль. Я больше не хочу быть жертвой обстоятельств или чьей-то невыплаканной любовью. Прошлое не переписать, но и тащить его за собой как тяжелый якорь я больше не обязана.
Пора учиться жить с этими скелетами. Не прятаться от них, а просто идти дальше — к самой себе.