Глава 16. Несостоявшееся лето

Я проснулась после того яркого сна про ремонт и краску с ощущением, что всё будет хорошо. На календаре был май, воздух пах надеждой. Я считала дни до августа, как заключенный до освобождения.

Но сообщение пришло раньше, чем я успела купить билет. — Я не смогу приехать.

Три слова. Короткий импульс в сети, который превратил мой май в ядерную зиму. Анаэль объяснял причины: документы, работа, «личная война», которую он не мог оставить. А я сидела на полу и смотрела на свой учебник польского. Мне хотелось разорвать его в клочья.

Все мои усилия, все мои «я дождусь», все ночные истерики — всё это разбилось о его «не могу».

Я поняла, что лето, которое должно было стать началом нашей жизни, станет началом моего конца. Или чего-то нового, на что у меня пока совсем не было сил. Внутри хотелось рвать и метать, но он добил контрольным в голову: — А у тебя много кто был до меня?

Я замерла. Зачем? Зачем спустя столько лет вскрывать эти раны? Я никогда особо не скрывала своего прошлого, но сейчас это прозвучало так, будто в меня бросили грязную тряпку со словами: «Ты недостойна. Ты слишком испорчена для того будущего, которое я рисовал».

Но я ведь знаю себя. Я знаю, что всё, что было — это лишь попытки выжить в той пустоте, которую оставил он. Прошлое никак не влияло на мое «сейчас», где была только любовь к нему. В порыве гнева и боли я вывалила всё, честно и без прикрас.

— Мне надо подумать, — ответил он.

Подумать. Опять это «подумать».

Рыдать сил не было. Злиться — тоже. Хотелось просто закатать себя в банку и спрятать в темный погреб на несколько лет, чтобы не слышать, не видеть и не чувствовать.

Крестная больше не спрашивала о нас. По её молчанию я видела: он её больше не устраивает. Несмотря на всю мою космическую любовь к нему, близкие видели то, что я отказывалась признавать — меня методично уничтожали.

Тишина. Холодные три сантиметра экрана, на которых уместилось всё наше крушение.

А может стоит еще подождать? А если мы докажем, что нас можно полюбить? А если в тишине вина лишь наша?

Закуривая сигарету, я чувствовала, как мы, подобно пеплу, улетаем прочь от реальности. В моем маленьком выдуманном мире всё еще было место для нас двоих. В моем маленьком мире он не был так холоден.

Я снова затянулась. Закуталась в мягкое одеяло, пытаясь согреться изнутри. Телефон звякнул — звук уведомления разрезал тишину комнаты. Сердце привычно подпрыгнуло, но на экране были лишь сообщения от друзей, реклама, спам...

От тебя была только оглушительная тишина.

[ Из архива Акасты. Запись в текстовом редакторе. Файл: «Несостоявшееся лето». Сохранено. ] 

«Все мои бессонные ночи над учебниками польского, все клятвы и ожидания разбились о три коротких слова на холодном экране. Он остался вести свою личную войну в Варшаве, а я осталась сидеть на полу среди осколков чужого мая, кутаться в одеяло и слушать, как в ответ на мою любовь звенит оглушительная, пустая тишина».