Глава 13

Я не остановился, чтобы перевести дыхание. В этом не было нужды; лёгкие мои работали ровно, сердце билось медленно и тяжело, как кузнечный молот, загнанный в бронированную грудную клетку. Космопорт был взят целиком за сорок минут после высадки, а через час сорок мы удерживали уже и ближайшие районы уровня, выжигали последние очаги сопротивления и закрепляли периметр на подходах к техническим выходам.

Аркология древнего улья занимала собой всё подземное пространство. Как будто люди прошлого строили город не вверх, а в глубь. Уровни её раскидывались на десятки километров, дробились на сектора и подуровни, и пятнадцать таких уровней уходили вниз, в тёмное нутро города, один под другим, как слои сжатой веками породы. Сотни квадратных километров плотной застройки предстояло захватить и зачистить. Для смертных это означало бы кампанию на годы, для ангелов смерти Императора это была рядовая работа, расписанная по часам.

Гарван быстро развернул оборону и вместе с Абрек Варом размещал прибывающие с орбиты подкрепления, снабжение и делил трофеи. Я ценил их за отличные организационные навыки. Их решения не приходилось переделывать после, а значит я мог сосредоточиться на том, в чем был хорош сам, ведя в атаку своих братьев.

Пулемётные гнёзда расположили на идеальных позициях, огонь ложился перекрёстно. Мины были расставлены у боковых входов. Запасные позиции он отмерил на случай отступления, а сектора обстрела расписал и довёл до каждого сержанта, чтобы ни одна лаз-винтовка не смотрела в пустоту.

Я подошёл к карте, развёрнутой на пульте.

— Сколько еще наш левый фланг продержится?

— Сколько потребуется. — Протез Гарвана постукивал по металлическому краю, короткий сухой стук, как от брошенной монеты. — Там запас прочности есть, но мне кажется, что они попытаются выбить нас через нижние технические уровни. Проходы там есть. Сервочерепа уже нашли три, ведущих за территорию, контролируемую нами.

— Запечатать?

— Невозможно без подрыва несущих конструкций. Если подорвем, то разрушим половину плацдарма.

— Тогда держать под контролем. — Я провёл пальцем по гололиту, поворачивая в плоскости схему улья — Засады с дальним блокированием.

— Именно так и думал.

В этот момент, солдат, отвечавший за нашу связь, сообщил о передаче с орбиты. Гарван посмотрев на проявившиеся строки сразу их озвучил

— Скоро попробуют контратаку. Большую. Авгуры видят чудовищное количество тепловых сигналов внизу.

— Значит встретимся их — немного флегматично ответил я. Когда враг приходит сам так даже проще его резать. Не нужно тратить время на сближение, что в терминаторских доспехах было не самым приятным делом.

— Людей может не хватить. Братья выстоят, а смертные могут дрогнуть. — возразил мне Абрек Вар.

— Хватит. — Я взглянул на него. — Скажи им, что отступать некуда.

— Они это знают.

— Тогда напомни. Все мы знали, что нас ждет, когда мы спускались на эту луну.

Капитаны склонили голову и не стали спорить. Работа со смертными тяготила их, я видел это по тому, как они держал плечи, но они исполнял обязанности без жалоб, и этого пока было достаточно.

Раненый астартес лежал у стены, привалившись спиной к остывшему металлу. Вейн, мой терминатор, тот, кто никогда не заговаривал перед боем. Плазменный снаряд прошёл сквозь сочленение и разорвал бок, прежде чем заглохнуть внутри него. Браун успел обработать рану, зашил края, запечатал стимуляторами, и Вейн был жив, но в бой на ближайшие часы не годился. Механикус латали его доспех, но в полевых условиях эта работа шла медленно.

Я подошёл и встал над ним. Он поднял голову. Взгляд его не дрожал, но в нём теснилась ярость, плотная, как смола.

— Прости, гранд-капитан. Не смог…

— Ты сделал достаточно, — сказал я. — Теперь отдыхай.

Я увидел в его глазах муку, будто я наказывал его.

— Я могу держать стационарную позицию. Дай мне хотя бы этот бой. Моя душа жаждет крови этих тварей.

Я смотрел на него и молчал. Жажда говорила в нём, я чувствовал её отголосок, как чувствуешь чужой жар у открытой печи.

— У тебя чудовищные внутренние повреждения. Плазма лишь чудом не выжгла твое геносемя. Ты мне нужен в строю, а не инвалидом в тылу. Так что пока отдыхай. Потребуется твоя помощь, я сообщу.

— Слушаюсь гранд-капитан. — Вейн закрыл глаза и опустил голову.

Через десять минут враг пошёл в наступление я вновь стоял в первом ряду.

Они пришли снизу, как и предсказывали флотские. Не через ворота и не через коридоры, которые мы держали под огнём. Они выдавились из технических люков в полу, из вентиляционных шахт, из трещин в перекрытиях, которые мы не успели найти. Мы готовились к этому и расставили засады. Я перекрыл все возможные проходы, растянув силы, но их атака всё равно обрушилась внезапно, как обрушивается вода в разбитый свод.

Первым сигналом стала взрывная волна в секторе «Гамма». Там, где солдаты с Терры держали периметр. Вокс вспыхнул криком, коротким, оборванным на полуслове. Потом ещё одним. Потом всё сразу, накладываясь друг на друга.

— Прорыв в «Гамме»! — Голос Дрейка пробился сквозь грохот. — Через пол! Их сотни!

Я уже двигался.

Двести метров до сектора «Гамма», через два коридора и разрушенный зал погрузки. В терминаторской броне это заняло несколько минут. Дверь склада застряла в покорёженной раме, и я снёс её плечом, не замедляя шага, и вышел в дым, вместе с братьями, ведя подкрепление.

Сектор горел.

Левый угол целиком утонул в жёлтом пламени. Огнемётчики мутантов добрались до запасов топлива гвардии, и теперь огонь лизал потолок, разгоняя чёрный дым, в котором тепловой режим визора превращал фигуры в размытые силуэты без лиц и без тел, только в пятна жара. Сквозь дым я видел солдат в три линии за тем, что осталось от баррикад. Они стреляли, перезаряжали, падали, но продолжали стрелять. Терранцы дрались молча. Был только ритм их лаз-винтовок и короткие команды офицеров.

Из пола шли мутанты. Технические люки вскрыли изнутри, края металла загнулись вверх, как лепестки распоротой плоти. Из каждого лезли по двое, по трое разом, падая застреленными, и на их место вставали следующие. Живой поток.

Я прошёл через первую линию армии и они расступились передо мной, не сбивая ритма огня. Ударил ногой в ближайший люк. Металл смялся, крышка ушла вниз. Изнутри сразу ударили снова, не разбирая, напором тел. Я наступил сильнее и вдавил глубже уровня шахты под ней, блокируя проход.

— Кулл! Нужна мельта!

— Я говорил про несущие конструкции! — Голос Гарвана был злой, но сохранял деловые интонации — Если рвём пол, теряем треть плацдарма!

— Теряем плацдарм или теряем людей. Выполняй.

Короткая пауза.

— Взрывники, сектор «Гамма», все четыре! — Он говорил уже не со мной. — Основание под люками. Полминуты!

Полминуты это долго. Мутанты прорвались через три люка одновременно, и первая линия гвардии схлопнулась под их весом. Я слышал крики, не агонии, а команды, короткую злую речь северного наречия, которую я не понимал, но узнавал по ритму.

— Отступить за вторую линию!

Гвардейцы отошли. Пятнадцать метров назад, быстро, держа строй лучше, чем я ожидал от людей, стоящих по колено в дыму и крови. Люки продолжали открываться. Мутанты лились из них, как вода из прорванной трубы, молча, непрерывно, заполняя пространство.

Кулл появился справа из дверного проёма, на ходу перезаряжая болтер.

— Где взрывники?

— Полминуты.

— Долго.

— Знаю. — Я поднял волкитную кулеврину. — Держи центр.

Красное свечение ударило в толпу. Волкитный разряд не просто убивал, он поджигал изнутри, и тела вспыхивали тускло-алым и ещё некоторое время двигались по инерции, валясь вперёд, прежде чем остановиться. Кулл работал болтером методично, экономно, без лишних движений. Двое гвардейцев рядом с ним упали. Он перешагнул, не споткнувшись.

Взрыв пришёл без предупреждения, и всё вокруг ушло вниз.

Пол под люками просел медленно, с металлическим стоном, потянул за собой три ближайших колонны. Мутанты, стоявшие над люками, провалились вместе с полом. Остальные остановились на краю новообразованного разлома шириной в десять метров. Смотрели вниз. На нас. Снова вниз.

— Огонь по краям!

Вторая линия гвардии ударила залпом. Напор иссяк. Не прекратился, иссяк. Из дальних углов ещё подходили одиночки, ориентируясь на звук и тепло, но уже без прежней плотности.

— Хорошо, — сказал Гарван в воксе. — Плохая новость.

— Говори.

— Сектор Дельта, восточное крыло. Прорыв ксеносов. Там армия без поддержки астартес.

Я смотрел на разлом в полу, на тела мутантов, лежавшие поперёк краёв, на дым, поднимающийся из глубины. Там, внизу, была темнота. Там, внизу, было ещё больше.

— Да твою же, сколько их тут? Генри Прок, бери спидеры и рвись в сектор Дельта. Залей там все прометием.

— Принял.

Я огляделся. Повсюду была разруха. Что то горело, стоял плотный дым, армейцы восстанавливали позиции и помогали раненым, относили тела. Но суперчувства брони уже заметили новую волну противника, идущего через основные тоннели.

Восточное крыло держалось на шести гвардейских офицерах и на упрямстве солдат Имперской армии. Полковой командир, невысокий, с вывернутым запястьем в наспех наложенной повязке, стоял в первой линии и орал команды голосом, привыкшим перекрикивать артиллерию. Ксеносы шли через восточный коридор тремя колоннами за щитоносцами-мутантами, и армия держалась только потому, что коридор оказался слишком узким, чтобы они развернулись широким строем. Однако за щитоносцами уже появлялись ксеносы с гравитационными пушками, которые грозили снести укрепления армии и прорваться внутрь.

Когда я вошёл в коридор терминаторская броня заняла больше половины его ширины. Сервоприводы выли под нагрузкой, пока я протискивался между стенами, керамит скрёб по облицовке, с потолка сыпалась медная стружка и крошка распылённого бетона. Ксеносы упёрлись в меня, налетая массой, отскакивая назад, нагромождаясь друг на друга. Первый щит ударил в нагрудник. Конверсионное поле вспыхнуло белым, щит смяло и вывернуло из рук носителя. Второй я поймал ладонью, повернул как рычаг, и мутант-носитель развернулся следом, потому что щиты у них приварены к рукам. Силовой меч прошёл поперёк торса, развалив его надвое, верхняя половина сползла в сторону, оставив на стене длинный влажный след. Я продавил три ряда вглубь коридора.

Волкитная кулеврина в замкнутом пространстве била широким лучом от стены к стене. Разряд входил в плотную массу тел как нож в масло, осыпая пеплом десятки тел разом. В коридоре пахло озоном и горелым мясом, жар от разрядов сушил лицо даже сквозь шлем.

— Красиво, — сказал Кулл где-то за спиной. — Жарковато, правда. Не думал, что скажу это на луне с минус 270 по цельсию.

— Молчи и работай.

— Молчу. — Его плазменные орудия дали залп и перестраивающуюся ксеносы сгорели, упав не пласталь обугленными ошметками — Работаю.

Ксеносы решили начать отступать, но слишком поздно. Мои братья уже сократили дистанцию и завязали бой на сверх ближней дистанции. Точнее не бой, а бойню. Астартес были сильнее и быстрее чужих, а наше оружие, в отличие от их, легко резало броню.

Я отошёл, когда меня сменили в проходе. За спиной сомкнулись ряды, вперёд вышли свежие щитоносцы.

Ко мне подошел полковник и встал на колено. Когда я разрешил ему подняться, он поднял голову и посмотрел на меня снизу вверх. Разница в росте была смешной, если бы кто-то, кроме Кула здесь мог смеяться.

— Гранд-капитан. Мои люди пока держатся, но наше оружие недостаточно эффективно. Тяжёлая технику сюда не подведешь, а ручные системы не пробивают их щиты.

— Вижу.

— Нам нужны астартес на этом фланге. Хотя бы отделение — с надеждой сказал он.

— Нет лишних отделений. Используйте оружие ксеносов. Я пришлю к вам техножрецов, они помогут в нем разобраться. Установите их щиты на позиции, заминируйте туннели. От вас требуется только держать позицию, не более.

Он не спорил, просто опустив голову. Я понимал, что его люди уже устали. Сражение шло много часов, связь с флотом Ишидура отсутствовала. Астартес по-прежнему рвались вперед, но здесь, под землей были настоящие лабиринты и закрыть все сектора сразу мы не могли чисто физически. Мои братья были счастливы в этой бесконечной мясорубке, однако солдаты уже выдыхались от постоянного наступления превосходящих сил противника. Не знаю сколько их там еще внизу, но перли они с завидной постоянностью в каких-то безумных количествах.

— Пришлю Вейна, — сжалился я. — Он ранен и пока не может полноценно участвовать в битве, но отлично обращается со своим тяжелым болтером. Пусть займет удобную позицию и не давай делать ему глупости.

— Господин? Но… как? — удивленно ответил растерявшийся майор.

— Также как руководишь своими бойцами. Скажи ему, если он тут подохнет, то я ему голову оторву.

Офицер был одновременно рад, что его позицию все же усилят и их всех тут не сомнут, но с другой стороны находился в кататоническом ужасе от того, что ему придётся приглядывать за ангелом смерти Императора. Особенно, за астартес девятого легиона, не отличавшихся дружелюбием, пониманием и терпением.

После того, как Вейна доставили на позицию, я отправился обратно в сторону командного центра. Кул и его гвардия ушли дальше, планируя вклиниться в наседающих на Гамму-7 орду. Мне же предстояло спланировать дальнейшее наступление. Однако не успел я далеко отойти, как Вейн замолчал на полуслове, а позади послышался грохот.

Оно вышло в шесть четырнадцать по корабельному времени, и я не смог его предвидеть.

Ни сервочерепа, ни тепловые датчики, ни Гарван с его правильными решениями по обеспечению обороны не увидели его раньше, чем оно вышло. Восточный коридор сектора Дельта-5 сложился внутрь за четыре секунды: сначала дальняя стена, потом средняя секция потолка, потом всё остальное. Металл, лёд, арматура, обломки трёх балконных перекрытий рухнули одним завалом, и ударная волна прошла по коридору на всю длину, срывая панели обшивки и опрокидывая заграждения.

Вейн не успел, да и не мог уйти. Его частота замолчала в середине фразы, которую он не закончил:

— Держу позицию, гранд-кап… — а дальше тишина.

Из-под обломков вышло то, на что мои сенсоры поначалу отказывались реагировать адекватно. Температура тела слишком высокая, габариты слишком нестандартные. Четыре метра в холке. Хитин не серо-синий, как у рядовых, а чёрный, матовый, без единого отражения. Шесть конечностей вместо четырёх: нижние четыре несли вес, верхние две держали оружие, устройства, которых я прежде не видел. Голова почти без черт, лишь широкая полоса сенсоров там, где должно было быть лицо.

Оно двигалось медленно, и в этой медлительности не было слабости. Оно переставляло конечности с расстановкой существа, которое никуда не торопится.

— Контакт, подсектор Дельта-5, — произнёс я в общую частоту. — Крупная цель, неизвестный класс. Подразделениям сектора удерживать занимаемые позиции, ко мне не идти.

— Что значит «не идти»? Ты один там? — спросил Кулл.

— Значит то, что сказал.

— Хреновая шутка, брат. — Кул явно уже развернул свой отряд и направлялся обратно. Зря, из-за завала ему здесь не пройти. Но субординацию я обсужу с ним позднее.

Майор стоял в десяти метрах от меня и смотрел на существо, не произнося ни слова. Его люди отступили за вторую баррикаду, организованно, без паники, и это было всё, чего можно было от них ожидать в этот момент. Я сам смотрел на него и понимал, что передо мной не рядовой противник. Охотник.

Оно посмотрело на меня. Сенсорная полоса на его голове повернулась точно в мою сторону и задержалась, и в этой паузе я прочитал то, чему научился за годы войны: оценку. Оно взвешивало меня.

Я сделал шаг вперёд, намереваясь отвлечь его волкитным орудием, но существо ударило первым. Не из орудий, а нижней конечностью, прямой удар в центр моей массы. Рывок был настолько быстр, что заблокировать его я уже не успевал. Силовое поле схлопнулось на долю секунды, потом восстановилось, но меня отбросило на три метра. Я смог устоять, войдя в стену плечом, стена треснула. Я оттолкнулся и вновь пошёл вперёд.

Волкитное оружие было повреждено ударом об стену, а потому мне остался только мой привычный клинок.

Жажда поднялась изнутри. Резко, как удар изнутри в грудь. Это была не просьба, а требование крови, движения и убийства. Жажда хотела выйти и не скрывала этого. Я почувствовал её в руках раньше, чем в голове, пальцы сжали рукоять силового меча с силой, которая согнула бы рельс.

Нет. Не сейчас. Не так.

Я не стал её давить, потому что это никогда не работало. Я взял её и направил, как учил Ра: не бороться с водой, а строить русло. Пусть течёт туда, куда нужно.

Второй удар пришёл сверху. В этот раз я был готов к его скорости и успел уклонился ровно на пятнадцать сантиметров. Ровно настолько, чтобы орудие прошло мимо и врезалось в пол, выбив метровую выбоину в металле. Я уклонялся настолько, чтобы удар не пришёлся в критическую точку, а сам уже двигался вдоль него, сокращая дистанцию.

Силовой меч вошёл в сочленение между третьим и четвёртым хитиновым сегментом с правого бока, туда, где, судя по реакции, проходило что-то важное. Существо издало звук, который я не мог описать словами. Не крик, не вой, а что-то на частоте, которую я чувствовал зубами. Оно отпрыгнуло назад.

— Что, больно? — спросил я.

Никто не ответил. Да и некому было отвечать. Здесь были только чудовище Тритона и чудовище Императора. Посмотрим, кто делает чудовищ лучше.

Существо перестроилось, уводя правый бок дальше от меня, прикрывая слабое место. Умное. Я уважал умных противников, они делали работу интереснее и опаснее одновременно. Верхние орудийные конечности подняли оба устройства в мою сторону, и я понял, что следующие две секунды решат всё.

— Майор, стреляйте! — сказал я, не оборачиваясь.

Существо выстрелило. Оба устройства разрядились одновременно, и я шагнул вправо и вперёд, под угол, куда гравитационный луч физически не мог согнуться. Второй луч прошёл по левому наплечнику, металл сжался, но не пробил, только смяло внешний слой. Поле вновь ушло в перезагрузку. Да что за мощь, скрыта в их оружии? Рука все еще работала, несмотря на сопротивление в плечевом шарнире.

С левого фланга ударили лаз-винтовки. Урона они не конечно не нанесли, лучи лишь оставили оплавленные точки на чёрном хитине. Но это было неважно. Существо на долю секунды инстинктивно повернулось к новой угрозе, а я был уже рядом.

Силовой меч вошёл в то же сочленение, но в этот раз глубже. Потом левая рука захватила верхнюю орудийную конечность, и я потянул вниз с усилием, от которого мышечные пучки под доспехом натянулись до предела. Конечность хрустнула, орудие выпало. Существо снова издало этот звук, зубной, нечеловеческий, и ударило нижней конечностью снизу, под колено, пытаясь опрокинуть меня.

Я устоял, и не потому, что я сильнее, а потому что пять тонн керамита с работающими сервоприводами сложно опрокинуть действуя снизу. Меня качнуло, я сделал шаг назад, удержал равновесие и снова пошёл в бой.

Третий удар мечом вошёл в то же место, но с противоположной стороны. Удивительное существо, чью броню не мог прорезать мой клинок. До этого, я не встречал таких противников. Я двигался вокруг него по часовой стрелке, не давая прикрыть слабое место, атакуя с нового угла каждый раз. Сочленение начало расходиться. Существо двигалось медленнее, внутри что-то сломалось, давление падало.

Новый удар и оно наконец рухнуло. Сначала подогнулись нижние конечности, потом корпус осел всем весом вниз, и оно замерло, распластав хитиновые сегменты по полу. Сенсорная полоса потемнела. Осталась одна рабочая конечность, верхняя левая, с орудием, и она поднялась в мою сторону ещё раз, из последних сил.

Я взял её за ствол и согнул. Металл поддался, орудие не выстрелило.

Тишина в секторе стояла такая, что я слышал потрескивание льда в стенах.

— Убил? — спросил Кулл в воксе.

— Да.

Пауза. Потом, почти неохотно:

— За столько лет ты слишком привык быть просто капитаном и лезть вперёд. Дай и другим геройствовать.

Жажда всё ещё пульсировала, уже не острая, а фоновая, тягучая. Она не уходила после боя, никогда не уходила, только притихала и ждала следующего раза. Я привык к этому ожиданию, как привыкают к постоянному шуму в улье. Он есть всегда, просто перестаёшь его замечать.

Майор подошёл и остановился над существом.

— Что это было? — спросил он наконец.

— Не знаю, — ответил я честно. — Первый раз вижу.

— Значит, там внизу ещё такие же?

Я подумал об этом секунду, потом о тепловых сигналах на втором уровне, о разведданных, которых у нас почти не было, о пятнадцати уровнях вниз, каждый из которых мы ещё не видели.

— Вероятно.

Серов помолчал.

— Понятно. — Он развернулся к своим и вновь вернулся в образ командира. — Первая и вторая шеренги, позиции восстановить. Раненых за третью линию. Живее.

Голос офицера, который принял что-то неприятное и теперь работает с этим. Знаю этот тон. Сам использовал его сегодня несколько раз.

Я стоял у тактического стола и смотрел, как гололит медленно прорисовывает карту первого уровня. Сервоприводы брони держали ровный низкий гул, стол слегка вибрировал под ладонью. Пять процентов территории под контролем. Отставание от первоначального графика сорок процентов. Цифры горели в нижнем углу холодным янтарным светом, тем же, каким система помечала неопознанные угрозы.

Потери были меньше ожидаемых. Сорок пять астартес убитыми за весь день, тридцать один их, которых погиб при высадке. Больше тысячи солдат Имперской армии успело сгинуть в постоянных контратаках мутантов. Существо неизвестного класса, которое я убил в секторе Дельта-5, так и оставалось без категории в тактической системе. Сервочерепа кружили над тушей, щёлкали оптическими линзами, гнали данные по кругу и выпадали в ошибку классификации. В прямом бою один на один оно могло порвать астартес.

Мы не ожидали такого количества противников. Складывалось ощущение, что внизу стоит какой-то портал и из него прут орды обреченных мутировавших людей. Ксеносы учёсывали в атаках, но в куда меньших количествах. А нас ждали еще пятнадцать уровней вниз, и каждый следующий темнее и глубже предыдущего. Я не отрывал взгляда от карты.

— Разведгруппы, — сказал я. — Четыре группы на второй уровень. Через два часа мне нужен полный доклад.

Гарван кивнул. Его протез дважды стукнул о край стола, сухой щелчок, и по нему я понял, что он уже составляет список в голове, этот нервный тик появлялся у него только в режиме планирования.

— Абнет, — переключил я вокс.

— Здесь. — Механический голос, ровный, без единой лишней частоты. — Периметр держу. Наружный шлюз закрыт.

— Они ещё попытаются снаружи?

— Один раз попробовали. — Пауза. — Я их разочаровал.

Кулл стоял у стены с недоеденным сухим пайком в руке и хмыкнул, не поднимая головы. Браун закрыл медицинский планшет и убрал его за наплечник, где тот исчез в креплениях брони. Маркос, командир четвёртой роты, молчал у окна, вернее, у пробоины в стене, которая когда-то была окном, и смотрел в темноту нижних уровней, куда уходили коридоры.

Я думал о Вейне, который никогда не говорил до боя. Теперь он не скажет ничего, и это молчание было окончательным. Думал о майоре, который принял несмотря на потери продолжал оборонять позицию. Для смертного он действительно хорош. Думал о той твари. Оно было сильным, быстрым и хорошо бронированным, но этого все равно ему не хватило, чтобы победить.

Думал об Оссуросе и его математике. Одна гранд-рота против первого уровня аркологии из пятнадцати. Пять процентов за первый день. Если темп не изменится мы потратим чудовищное количество времени только на первый уровень. Но математика говорила, что что-то должно измениться. Либо темп. Либо численность. Либо тактика. Надеюсь, что то, что ждёт нас на следующих уровнях, окажется менее организованным, чем то, с чем мы дрались сегодня.

В последнее я не верил. Этот охотник было первым признаком иерархии, которую мы ещё не понимали. Первым, но не единственным.

— Кулл, — сказал я.

Он поднял взгляд от пайка.

— Когда разведгруппы вернутся я иду вниз лично. Действуем как на Венере. Находим и ликвидируем ксеносов. Мы должны ослабить их контроль над людьми.

Он дожевал, убрал остаток в подсумок, застегнул клапан, а затем произнес:

— Я с тобой. Парни будут готовы.

Тритон медленно отдавал своё. Метр за метром, уровень за уровнем, по цене, которую я считал и пересчитывал, и цифры не менялись. Каждый метр стоил крови, каждый уровень стоил людей, которых я знал по именам. Мы шли вниз.