Глава 14

Чемпион мутантов плакал. Слёзы струились по его лицу открыто, без какой-либо попытки скрыть их. Он стоял на коленях передо мной в центре машинного зала, который клан Железного Шипа использовал как место совета. Зал тянулся на сотню метров в длину, переборки из потемневшей стали поднимались на десятки метров и утопали в темноте из-за недостатка освещения. Под потолком висели всего три люмен-лампы на цепях испускавих желтоватый и тусклый свет. Пахло здесь также как и везде в этих тоннелях — машинным маслом, ржавым металлом и старым потом. Пол был покрыт пятнами засохшей крови и технической жидкости, а гул дальних боёв проходил низкой частотой даже сквозь толстые стены.

Кор из клана Железного Шипа был высоким и самым складным из мутантов. Даже я в своей терминаторской броне немного уступал ему в росте. Плечи расширены металлическими обручами, вваренными прямо в грудную клетку, рёбра торчали под кожей неровными буграми. Руки были обвиты неестественной мускулатурой и имели дополнительные сочленения. Мышцы перекачаны стимуляторами до состояния, когда кожа натянута до предела. На левой стороне шеи торчал имплант, похожий на клапан насоса. Лицо было почти человеческим. Почти. Нос сломан и сросся криво, челюсть слишком массивная, глаза посажены чуть глубже нормы. Но в остальном он мог бы сойти за обычного человека, если бы не рост и не железо в теле.

Я стоял перед ним без шлема и он рыдал, сначала безудержно, теперь уже тихо, глядя на моё лицо.

Слёзы текли по его щекам, капали с подбородка на пол. Он не вытирал их. Дышал тяжело, грудь поднималась и опускалась с хрипом. Видимо что-то со связками или с имплантом в горле. Руки лежали на коленях ладонями вверх в позе полной покорности.

Вся эта сцена получилась случайно. Никто из нас и не думал, что наш облик произведет такое впечатление на мутантов. Когда я во главе группы охотников смог проникнуть на второй уровень аркологии, выявить точки, где располагалось командование и нанести по ним удар это произвело даже больший эффект, чем мы рассчитывали.

Ксеносы не ожидали одновременного обезглавливающего все их командование удара с тыла и полномасштабной атакой сверху. Тяжелая техника рвалась по фронту, мои ветераны атаковали потайными коридорами и техническими туннелями. Теперь мы использовали тактику противника и она давала ошеломительный результат. Оборона рухнула, ксеносы побежали, но мутанты, без четких команд со стороны своих повелителей совершенно не оказывали никакого сопротивления. Они скорее походили на наших сервиторов, чем на живых и разумных существ. Многие просто смотрели прямо, а когда на них кричали командным голосом спокойно выполняли простые указания.

В этот же момент нам повстречались и другие мутанты. Разумные, не покорные, сражающиеся столь отчаянно, что им бы позавидовали техно варвары Старой Альбии с Терры.

Все изменилось, когда мои братья в пылу сражения сбросили с себя шлемы и пошли в бой с открытыми лицами. Они рвали плоть, пили кровь, пожирали врагов прямо во время сражения. В целом обычная тактика легиона и я также позволял своим бойцам ее использовать, если враг был заведомо слабее или это могло дать тактическое преимущество. Ведь мы не только таким образом получали разведданные но и устрашали врагов. Мало кто из разумных может сохранять волю к сражению, если видит как их друзей и союзников поедают заживо прямо во время битвы.

— Легенда говорила правду, — промолвил Кор наконец.

Голос низкий, с хрипом на каждом выдохе. Слова медленные, взвешенные, как у человека, который боится ошибиться в интонации и сказать не то. За его спиной, у противоположной стены зала, стояли ещё мутанты. Их здесь были тысячи и каждый из них сейчас почти лежал на коленях.

Когда они узрели нас без шлемов, то сразу же стали сдаваться. Бросали оружие, падали на колени. Весть разнеслась мгновенно и их лидер запросил встречи. Я был недалеко, а потому явился довольно быстро. Даже если это ловушка, то ликвидировать их сильнейших бойцов разом будет удобно для дальнейшего продвижения. Однако нас ждала невероятно огромная толпа стоящих на коленях мутантов.

Когда Кор встретил меня, также снявшего шлем, то в тот же миг и сам рухнул на колени. Память сраженных врагов подсказывала мне, что он действительно грозный боец, способный без оружия одолеть даже астартес. Он был лидером всех мутантов на этом и следующем уровне подземелий, объединив под собой многие кланы. Кроме этого интерес представлял и его пистолет, по сути являющийся грави-пушкой способной искромсать мой доспех. Одетый в какие-то тряпки, но вооруженный таким артефактом он был грозным бойцом.

— Мы начали думать, что Спаситель это просто сказка, — продолжил Кор. — Но вот вы здесь. Мы так долго ждали вас. Сотни и сотни лет. Простите нам наши сомнения, но каждый день здесь был столь невыносим, что даже самые стойкие из нас стали ломаться.

— Если кто и подходит под определение спаситель, так это мой Император. Он прислал нас сюда истребить ксеносов и защитить людей. Даровать исцеление от мутаций, защиту от чужих и установить контроль Империума над территорией. Это было в вашей сказке? — мой голос был груб и низок. Спаситель это видимо фигура в их местной религии. Что-же, придется их разочаровать, ведь Имперская Истина абсолютна и обсуждению не подлежит — любая религия должна быть уничтожена.

— И придет в час мрачный Спаситель и приведет он воинов столько же прекрасных сколь и кровавых. И прольются реки крови поработителей. И будет Спаситель велик, силен и безупречен. И укажет Он путь к исцелению, к совершенству. — пропели хором лежащие ближе всех мутанты. Они были удивительно безобразны и невелики ростом, скорее напоминая детей или карликов своими размерами, чем взрослых особей. Однако они столь сильно были искажены, что их прекрасное пение казалось чем-то невозможным.

На лице Кора расплылась улыбка, а лицо озарилось светом:

— Спаситель, ты прекраснее смерти, ты разишь Изшу столь легко, что нет сомнений в том, кто ты есть. А твои слова лишь подтверждают наше пророчество. Мы передавали его из уст в уста с незапамятных времен. Никто даже не помнит откуда оно появилось, но каждый из нас верил, что однажды Спаситель придет. Как и было предначертано, мы вверяем тебе нашу судьбу. Веди нас за собой и укажи нам путь.

— А если я прикажу идти в первых рядах вниз и штурмовать укрепления ксеносов, вы исполните мой приказ?

— Если такова Ваша воля, Спаситель, значит таков наш путь. Вы даже не представляете, сколь ужасно наше существование. Наших женщин используют в омерзительных устройствах инкубаторах для размножения бесчисленного потомства. Наши дети в большинстве своем являются неразумными и гибнут сотнями на работах Изшу. Те, кто обладает разумом живет с полным осознанием бессмысленности наших жизней. Мутации с каждым днем прогрессируют и постепенно убивают нас. Наши тела созданы, чтобы страдать и дарить своим носителям лишь муки. Если же есть хотя бы крохотный шанс того, что это можно изменить, то поверьте, каждый из нас отдаст свою жизнь по Вашему приказу. — голос Кора стал меняться с подобострастного, на серьезный и обеспокоенный. Судя по всему он действительно заботился о своем народе и его судьбе.

— Отныне, в жизни и в смерти, каждый житель Тритона является подданным Императора. Возлюбите же Императора, ибо Он есть избавление Человечества. Повинуйтесь словам Его, ибо ведет Он вас к светлому будущему. Внемлите мудрости Его, ибо хранит Он от зла. Пусть шепот ваших клятв напоен будет любовью, ибо спасут они ваши души. Почитайте слуг Его, ибо от Его имени говорят они. Дрожите пред величием Его, ибо все мы ходим в тени Его! — громко, усилив свою речь воксом, я зачитал строки клятвы верности.

Вначале Кор, а затем и все мутанты разом повторили эти слова. Когда мы закончили с их интеграцией в нашу армию мы установили полный контроль над двумя уровнями Аркологии. Это были тысячи метров заброшенных и еще функционирующих цехов, горы трофеев и экипировки, бесчисленное количество жилого пространства и даже фермы по выращиванию еды.

Апотекарии принялись за процедуру возвышения местных мутантов для того чтобы восполнить и даже увеличить нашу численность. Это не было нарушением закона. Практика, которую IX легион применял с тех пор, как научился выживать в условиях, когда снабжение оставалось теоретической концепцией. Мы брали геносемя с падших, а также запасы с собой и имплантировали его в тех, кто был рядом, даже если они не подходили по стандартам Терры. Мы выживали. Другие легионы, может, делали то же самое и молчали. Может, просто не оказывались в таких условиях, но я никогда не слышал об этом от других.

Столь серьезное по численности подкрепление сняло огромную нагрузку с Имперской армии по контролю за территорией и продвижение вперед ускорилось. Кор бился с нами, помогая пройти тайными путями и проповедуя среди мутантов других уровней о пришествии Спасителя. Все они, услышал его слова, с радостью, даже большей чем жители Венеры, приносили свои клятвы и обращали оружие против ксеносов.

Местные называли их Изшу, так как именно так те именовали себя на своем языке. Они прибыли откуда-то из-за пределов системы и основали здесь колонию. В основном они занимались тем, что выращивали людей для продажи, проведения экспериментов, а также перевозили их на другие свои объекты для строительных и других работ.

Продавали они боевых мутантов другим ксеносам, которые имели перевалочный пункт на одной из лун Нептуна. Кроме этого они творили страшные эксперименты и ритуалы на Лариссе. Хоть местные называли спутник иначе, понять о чем идет речь оказалось не сложным. Туда вел телепортационный портал на низших уровнях аркологии и, вероятно, если Кастор все еще не закончил зачистку спутника, то оттуда или туда они могли перебрасывать подкрепления. Однако Кор утверждал, что на Лариссу лучше не соваться, так как там высасывают саму душу из рабов. В общем местные очень боялись Лариссы. И как после окажется, боялись не зря.

Мы держали уже четыре уровня силами девятисот двадцати трех братьев, пятидесяти тысяч армейцев и мутантов, число которых я перестал считать после первых пятисот тысяч. Солдаты воевали хорошо. Полковник Безроус взял координацию на себя после того, как генерал, спустившийся с нами на планету, погиб от внезапной засады ксеносов в первый день высадки. Он умел выжать из смертных больше, чем те сами считали возможным. Мутанты воевали хуже, но их было много, и они знали каждую техническую шахту, каждую точку, где проседали перекрытия и слабела вентиляция.

Однако связи с орбитой не было. Последнее сообщение пришло пять суток назад. Ишидур Оссурос забрал весь мой флот, для продолжения затянувшегося космического сражения и с тех пор связи с космосом у нас не было. Тритон больше не получал сигналов сверху, и это означало одно. Мы здесь остались одни.

Для ритуала я выбрал один из ангаров на четвертом уровне. Он тянулся на несколько сотен метров вглубь, а потолок терялся в темноте на высоте тридцати метров. Мы отвоевали его четыре дня назад, и Гарван успел превратить пространство в нечто похожее на полевой лагерь. Полевые генераторы гудели низким басом у восточной стены, четыре прожектора висели на растяжках под потолком, свет белый, резкий, выхватывал из темноты ряды спальных мест из уложенных набок ящиков и груд снаряжения. Пахло озоном от генераторов, машинным маслом и кровью, впитавшейся в керамит за прошедшие дни. На самом деле этот специфический запах уже так долго со мной, что я перестал замечать его. Шаги братьев отдавались эхом от дальних стен, где свет не доходил и оставалась ровная серая темнота.

Я собрал всю гранд-роту в центре ангара. Девятьсот двадцать три живых, усталых, покрытых сажей и запёкшейся кровью поверх доспехов брата стояли передо мной. Стояли плотными рядами, шлемы под мышками у большинства, лица открыты в свете прожекторов. Некоторых из них я знал по именам меньше года. Новобранцы, прошедшие высадку и три уровня боёв, стали моими братьями за это время быстрее, чем за годы в других условиях. Когда-то легион было невозможно заставить стоять смирно и ровно, однако сейчас они выстраивались так автоматически.

— Вы знаете, что я собираюсь предложить, — сказал я. Голос разнёсся по ангару, отражённый от металлических стен. — Никто не обязан соглашаться.

Тишина продержалась секунду. Потом Кулл, стоявший в двух шагах справа от меня, прошептал достаточно громко, чтобы услышали первые ряды:

— Ты каждый раз так говоришь. И каждый раз никто не отказывается. Пора признать, ты подсадил всех на свою кровь, как на наркотик.

Смех прошёл по рядам, темный, короткий, настоящий. Такой смех бывает только у людей, которые слишком долго не спали и слишком много видели, и юмор остался единственным способом сохранять равновесие. Я не улыбнулся, но и не остановил его. Он был нужен сейчас не меньше, чем то, что я собирался сделать.

Начал с Кулла. Так было правильно. Он всегда первым вступал в бой, и первым должен был пройти через это.

Ритуал не имел сложной формы. Норис Браун проводил не такую уж и простую операцию и вырезал мне часть Второстепенного сердца. Для простого астартес это было опасно, так как его характеристики падали слишком сильно, а ждать пока вырастет новый орган было бы слишком долго, в условиях постоянных штурмов и отсутствия снабжения. Однако мой организм поразительно легко справлялся с такой потерей. Учитывая, что вся операция проходит в лаборатории, то мое тело само отрегенерирует себе сердце всего за несколько недель, хотя характеристики мои все же временно снижаются. Сердце и несколько литров моей крови помещают в специальную чашу, которую передают от одного космодесантника другому. Каждый, сделав глоток, после делится частью себя уже со мной. Они вскрывают кожу на предплечье своими ножами и отдают кровь и плоть. Омофагия работала быстро, нервные пучки от желудка к позвоночнику передавали информацию в мозг раньше, чем успевал остыть металл клинка.

Девятьсот человек. Я принимал их по одному, и каждый давал что-то своё. Кусок боли, кусок памяти, кусок того, что он видел и пережил за последние дни. Некоторые воспоминания были ясными, коридор третьего уровня, ксенос, момент, когда болтерный магазин опустел в худший из возможных моментов и пришлось работать цепным мечом. Другие размытые, как сны, лица из детства, голоса, которые он сам не помнил откуда. Кто-то из новобранцев нёс в себе улей, запах нагретого металла и тесноты, который я узнал сразу, потому что это был мой запах тоже.

К четырёхсотому я перестал различать, чьё что.

Это было ожидаемо. Иштван Гул однажды описывал мне похожее ощущение, и в памяти, которую он мне оставил, была именно эта граница, размывающаяся между собой и остальными. Не исчезающая полностью, но становящаяся едва различимой. Ты всё ещё ты, ты всё ещё принимаешь решения и несёшь ответственность за них. Просто внутри теперь больше голосов, чем было раньше.

К восьмисотому я едва держался на ногах от веса нахлынувших чувств и эмоций. Восемьсот наборов воспоминаний, страхов, маленьких злостей и маленьких гордостей. Восемьсот разных способов видеть один и тот же коридор, один и тот же бой, одного и того же врага. Всё это находилось внутри меня одновременно, и это оказалось тяжелее терминаторской брони, тяжелее любого ранения, которое я получал раньше.

Тяжело, и хорошо.

Потому что теперь я знал каждого из них лучше, чем знали их родные отцы или наши апотекарии в медицинских картах. Не список имён и должностей, а астартес, со всем, что это слово означает. Морнингстар перед боем бормотал не молитву и не проклятие, он повторял имена погибших, всех, кого помнил. Таллон отказался от протеза не потому что хотел помнить о своей смертности, а потому что его наставник на Венере потерял оба глаза и продолжил сражаться даже слепым. Пустая глазница была данью уважения. Дрейк перед каждой вылазкой смотрел на свои руки несколько секунд без видимой причины, просто смотрел.

Взамен каждый получил кусок меня. Омофагия работала не как библиотека, где можно выбрать нужный том, а как разговор, в котором говорит сама душа. Они получили то, что я нёс в себе плотнее всего. Терру, ксеносов, детскую книжку со счастливыми людьми на страницах, образ, который я носил с собой так долго, что он, видимо, прорастал сквозь всё остальное. Веру в наш долг и в Императора, волевой ошейник сжимающий Жажду, а также все десятилетия боев и сражений, века опыта полученного от павших братьев и врагов.

Когда ритуал закончился я сидел на металлическом ящике в углу ангара и не мог встать. Прожектор над головой освещал только половину моего тела, левую сторону лица оставляя в тени. Руки лежали на коленях, дыхание выравнивалось медленно, кровь на подбородке ещё не засохла до конца.

— Ещё живой? — спросил Кулл.

Он сидел рядом на полу, прислонившись спиной к стене, и выглядел не лучше меня. Чуть бледнее обычного, взгляд немного расфокусированный, кровь тонкой полосой шла от уголка рта к подбородку.

— Пока.

— Я видел книжку.

Я посмотрел на него.

— Со счастливыми людьми, — сказал он. — Детская такая. Ты её часто вспоминаешь?

— Иногда.

— Хорошая книжка. — Он помолчал, провёл рукой по лицу, размазывая кровь по щеке. — Мне досталось что-то ещё. Улей. Запах улья. Меричный Котёл, да?

— Да.

— Похоже на мой. Только другой район. — Он смотрел в пустоту перед собой, не на меня. — Странно думать, что мы оба оттуда, а теперь вот здесь.

— Меня похитили рейдеры задолго до возвышения.

Кулл посмотрел на меня, потом хмыкнул, коротко и почти без звука.

— Не слышал даже об этом. На наш уровень рейдеры не залетали.

Где-то за стенами ангара продолжался далёкий гул боя, глухие удары через каждые несколько секунд, вибрация, проходящая через пол и поднимающаяся по позвоночнику. Прожекторы над головой мигнули один раз, генератор дал сбой напряжения и восстановился. Я сидел и слушал восемьсот голосов внутри себя, притихших, но не исчезнувших, и знал, что скоро придётся встать и снова вести их вперёд.

Полномасштабный штурм следующего уровня начался через два дня после ритуала. Пятый уровень спускался вниз на восемьсот метров, коридоры сужались до трёх с половиной в ширину, потолки давили на два с половиной. Я не участвовал в нём так, как привык. Ноги держали меня, органы внутри работали исправно, регенерация шла, однако я отдал слишком большую часть себя, чтобы восстановиться быстро. Кроме того, девятьсот наборов воспоминаний требовали времени на усвоение, и пока это время шло, скорость реакции была не та. Не плохая, но все же недостаточная для того, чтобы лезть в первую линию. Я знал разницу между «могу воевать» и «должен воевать», и сейчас первое не означало второго. Кулл возглавил ударный клин с терминаторами.

Я остался за линией фронта с волкитной кулевриной и шестью новобранцами, которые получили ранения в предыдущих боях и тоже не могли работать в полную силу. Мы расположились на развилке в двадцати шагах от главного хода вниз. Волкитная кулеврина лежала в руках тяжело, ствол уже остыл и больше не шипел. Шестеро новобранцев держали позицию за мной, трое у правой стены, трое у левой. Насир Амит, запомнившийся мне еще до начала компании на Нептуне, стоял ближе всех. Он был не высок для обычного легионера, держал свой болтер обеими руками так крепко как будто хотел сломать. Он успел отличиться в недавней битве и хоть успешно сразил сразу трех мечников ксеносов, сам получил повреждения своих связок и теперь в ближнем бою от него толку было мало. Он молчал. Остальные тоже молчали, только дышали, тяжело и ровно, сервоприводы поврежденной брони слегка щёлкали при движении.

Здесь остались только те братья, что получили слишком значительные повреждения для продолжения мясорубки. Чем глубже мы спускались, тем тоннели становились уже и меньше. Наша реакция и скорость теряли свое значение, а потому штурмовать приходилось в лоб, неся ненужные потери. Однако приходилось спешить так как я не знал ситуацию у других гранд-рот а значит должен был поскорее закончить со своей задачей чтобы начать планировать помощь другим.

Через вокс я слышал короткие команды и ругань Кулла. Гарван докладывал каждые десять минут: продвижение есть, потери есть, держимся в пределах плана. Мутанты Кора шли первыми в узких участках, там, где терминаторская броня не проходила без поворота корпуса. Они гибли быстро. Вокс передавал звуки их смерти, хриплые крики, треск костей, потом тишину. Я считал потери, запоминал. Мутанты не носили имён, их считали общими числами.

В один момент датчик на правом наплечнике мигнул красным. Я поднял глаза. Вентиляционная труба над головой, полтора метра в диаметре, тянулась вдоль потолка на всю длину коридора, чёрная сталь с ржавыми заклёпками. Звук шёл оттуда. Скрежет хитина по металлу, быстрый и непрерывный. Я вскинул кулеврину и прицелился. Труба лопнула на стыке, чёрный квадрат разверзся, а оттуда высунулась голова охотника. Той самой твари что убила Вейна. Четыре метра толстого и безумно прочного хитина цвета грязной кости. Глаза различить было невозможно, а вот огромные челюсти с двумя рядами треугольных зубов не заметить было невозможно. Выстрел попал точно в голову и из трубы выпало тело. Однако буквально несколько мгновений и он начал подниматься. Удивительно, обычно я своей пушкой танки насквозь прожигаю, а здесь как будто только верхний слой брони оплавил.

Из других труб выплыли другие охотники. Они двигались неестественно гибко, так как их тела были явно крупнее диаметра прохода. Но каким то образом они там поместились. Мой новый выстрел успеть добить первую тварь, как остальные уже бросились на нам, умело распределяя цели. Первый прыгнул на меня. Второй на новобранцев.

Он летел на меня, четыре конечности вытянуты вперёд, каждая заканчивалась когтем длиной в предплечье. Времени стрелять не было, а потом я бросил орудие и выхватил силовой меч. Активированное поле вспыхнуло и воздух вокруг задрожал. Короткий шаг влево с быстрым ударом снизу вверх сбил бросок охотника, однако одна из его конечностей пробила мне правый наплечник. Боль подстегнула Жажду и ничем не сдерживаемый гнев нашел выход. Я был ослаблен недавним ритуалом, а потому либо одолею мерзкого ксеноса, либо бесславно сгину в могильнике Тритона.

Довернув корпус мой меч закончил пируэт и вонзился в знакомое мне уязвимое сочленение твари. Светло-голубая жидкость светящаяся даже в свете уровня хлынула из этой твари. Однако в этот раз охотник не отступил, а наоборот решил сократить дистанцию, чтобы мой длинный меч перестал давать мне преимущество. Он целился мне в открытую голову, грудь и живот. Приходилось быстро отступать и блокировать его, вопреки шумевшему в голове Голоду. Хотелось наоборот разорвать его зубами, но я знал - сближусь и он порвет меня. Каждый его удар сотрясал кости рук, хитин звенел при соприкосновении с силовым полем. Дыхание стало чаще, сердце стучало тяжело, достигая ста восьмидесяти ударов в минуту.

Затем в голову пришла идея. Я резко сменил тактику перехватив меч в левую руку. Правой схватил охотника за челюсть, пальцы скользнули по хитину, нашли точку опоры и сжали. Его броня затрещала, но не сломалась. Охотник замешкался на мгновение и меч вновь вошел в сочленение его брони, распарывая его внутренности. Он дёрнулся и ударил когтями в грудь пробив терминаторскую броню, но не достав до тела. Сервоприводы взвыли, компенсируя удары. Я отпустил его в тот самый момент, когда он дернулся и он отлетел чуть дальше, чем планировал. Его коготь вспорол мне правую руку, вскрыв наручь как картон. Я же успешно развернул меч и вновь рубанул им, но в этот раз со всей злостью и силой, вложив вес тела в удар. Клинок прошёл точно в сочленение в шее и снес этой падали голову. Я и вся палуба была залита его пузырящейся и переливающейся всеми оттенками синего кровью охотника. Кровь попала в том числе мне на лицо и я не смог удержаться и слизал ее.

Удивительно, но вместо памяти поверженной твари я получил лишь странные смутные образы из собственного прошлого. Предо мной на мгновение вновь возникла то тысячеглазое чудовище с Венеры и каждый его глаз вновь посмотрел на меня.

Лишь крик полный ярости и гнева, даже большего чем бушующего во мне самом, смог смыть это наваждение. Я обернулся и увидел, как второй охотник стоял над четырьмя телами. Насир Амит стоял рядом, цепной меч в правой руке, левая бесполезно висела вдоль тела. Охотник бил сверху вниз, конечности мелькали, каждый удар целился в голову.

Я рванул им на помощь, но не успел буквально на секунду. Очередной удар охотника прошел сквозь шлем одного из новобранцев, буквально взорвав ему голову. Тело осело.

Амит воспользовался этим моментом и смог срубить эту конечность твари. Его цепной меч столь яростно впился в хитин, что казалось он обрел разум и сам хотел пожрать мерзкое отродье.

Но на этом бой не закончился. Охотник стал активно наседать на Амита, однако тот уверенно блокировал его удара. Я атаковал тварь с бока, но он заметил движение и вовремя уклонился. Мой меч лишь оставил глубокую борозду на его брони. Амит наоборот, поднырнул практически в упор к чужому и всадил ему клинок в уже имеющуюся рану, увеличивая ее и кромсая его внутренности.

Охотник взвыл и насадил Насира на свои когти, пробив его силовой доспех. Цепной меч остался в ране твари и Амит не мог защищаться. Своим ударом я перерубил его отростки, чтобы спасти брата от смерти. Насир упал вниз, перехватывая в падении свой меч и всаживая его еще глубже, распарывая уже ослабевшую броню охотника. Тот свалился на пол и забился в конвульсии. Тяжело стоявший на ногах Насир Амит оборвал жизнь ксеноса точным ударом своего меча.

Вокс разрывался от сообщений о прорыве этих тварей по всему тылу. В этом сражении погибли пятеро братьев и один Император знает, сколько сегодня погибнут еще.

Амит стоял над телом и смотрел вниз. Потом поднял взгляд на меня. Из его ран струилась кровь.

— Пятеро погибли, — сказал он. — я должен был... — Он замолчал.

— Ты убил охотника, — сказал я. — без терминаторской брони, с одной работающей рукой и простым цепным мечом. Это не то, что «должен был». Ты сделал все, что от тебя требует Император.

Он смотрел на меня ещё секунду. Потом опустил голову. Что-то в его позе изменилось. Не сломалось, а как будто осело, как оседает человек, который держался из последних сил и теперь позволяет себе выдохнуть.

— Мы с Ремием были вместе с самого момента отбора на возвышение, — сказал он про одного из них.

— Были и будете. Ты возьмёшь их воспоминания, когда всё кончится.

Он поднял голову. Посмотрел на меня и произнес:

— Спасибо.

В таком темпе мы двигались еще месяц. Уровни падали в наши руки, все больше мутантов называли себя людьми и принимали свет Истины Императора. Ксеносы шли под нож. Разумеется мы не щадили никого, вырезая и женщин и детей и стариков. Любого, кто противился преклонить колено перед Императором. Но среди мутантов таких было меньшинство. Они действительно были счастливы. Они не просто получили надежду, они получили средство стать свободными и избавиться от мутаций.