Глава 15

Широкий проспект, соединявший этот уровень подобно артерии, тянулся на многие километры, проходя через весь сектор. Технические коммуникации на потолке с земли даже не были видны из-за хорошо настроенного освещения. Подвешенные у потолка специальные прожектора на высоте более сотни метров создавали ощущение, что ты находишься не под толщей многих километров земли, а на поверхности луны. Стены зданий и сооружений здесь были созданы из более дорогих и красивых композитов, чем на верхних уровнях. Однако встречались и следы запустения: местами покрытие шло трещинами, обнажая арматуру толщиной с человеческую руку.

Вокс шипел помехами на границе слышимости, связь держалась, но с трудом. Подавители ксеносов работали лучше, чем наша собственная связь. С другой стороны, особенно слушать никого и не было необходимости. Враг был прямо перед моим лицом, а братья сражались плечом к плечу. Я шёл в первой линии терминаторов, Кулл слева, ещё трое справа. Кулеврина в правой руке гудела тихо, набранный заряд ждал команды на выстрел. За спиной тяжело ступал Абнет, каждым шагом сотрясая пол под ногами. За нами двигалась техника армии и мои братья в простых силовых доспехах.

Укрепления ксеносов шли по обе стороны проспекта. Их баррикады из металлолома и каких-то органических блоков были больше похожи на затвердевшую смолу, чем на настоящую фортификацию. За ними двигались силуэты, серо-синие кожистые покровы, длинные руки, чёрные безбелковые глаза.

Мы шли вперед, убивая всех живых на нашем пути. Перемалывали волны мутантов, находили и уничтожали командиров Изжшу. Все, кто хотел встать под знамена Императора уже сделали это, а значит дальше остались лишь враги.

Я нацелил кулеврину и дал очередной выстрел. Луч волкитного оружия прошёл через первую баррикаду, металл вспыхнул, потёк, органика загорелась изнутри ярко-оранжевым пламенем. Ксеносы за укрытием задымились и свалились. Их тела схлопывались, а плоть стекала с костей. Справа открыли огонь братья, многоствольные болтеры вгрызались в баррикады, вырывали куски, оставляли дымящиеся раны в укреплениях.

Терминаторский строй шел медленно, но неумолимо. Ксеносы нам отвечали, гравитационные винтовки били залпами, ракеты падали сверху, лазганы плавили керамит. Воздух перед нами задрожал, искривился, и броня на левом плече затрещала. Наплеченик вдруг сжался внутрь и пластины наползли друг на друга. Боль пришла через секунду, ребро под бронёй хрустнуло, но не сломалось. Я выдохнул, сделал ещё шаг, дал вторую очередь. Три ксеноса на балконе справа вспыхнули и исчезли, лишь пепел повис в воздухе.

Танки армии выжигали целые здания своими монструозными пушками. Не знаю, почему чужие все еще сражаются. У них не было оружия, которое могло нас остановить.

Кулл шёл рядом. Его терминаторская броня вся была в странных кляксах пурпурного и тёмно-алого поверх выжженной серой краски. Он стрелял из плазменной пушки точно и эффективно. За ним братья расширяли проход, болтеры били короткими очередями, каждая выгрызала кусок укрытия, открывала новую цель. Абнет дал залп из своего орудия и целый участок баррикады просто исчез в облаке огня и обломков. Жар от взрывов накатил волной.

Обыденные будни ангелов смерти Императора. Я стал ловить себя на мысли, что подобный вид боя слишком скучен и неинтересен. Мы планомерно и спокойно давим врага. Нет сражений на близкой дистанции, нет возможности утолить свою Жажду.

Я слышал собственное дыхание, тяжелое и ровное. Голод шумел на краю сознания, тихо, фоном, требуя выйти наружу. Я держал его, сжимал волей, как сжимал рукоять кулеврины. Лишь странные полуголоса-полушепоты отвлекали меня от полного погружения в бой. Иногда я видел в окнах зданий странное существо, напоминавшее птицу-гуманоида, но когда я давал туда залп или наводил орудия танков, то существо просто исчезало во вспышке взрыва и вновь через время показывалось в другом проеме.

Проспект сужался. Стены медленно сближались, сорок метров превращались в тридцать, потом в двадцать пять. Потолок тоже снижался, двадцать метров, потом восемнадцать. Свет из полос плесени на стенах становился более направленным, тени делались чётче, углы острее. Вокс затрещал, голос Кулла прорвался через помехи.

— Впереди сужение, Кор говорит дальше идет разветвление на несколько тоннелей для гравимашин и колесного транспорта.

Я кивнул, и распределил братьев по туннелям. Мы продолжили движение. Укрепления кончились, стены стали голыми, только серый композит и арматура. Освещение перешло из амбиентного в тоннельное, полосы света шли вдоль потолка, делали пространство длинным и узким.

Я услышал треск справа, короткий, резкий. Брат Валоран упал. Терминаторская броня со звоном ударилась о пол, правая сторона корпуса смята внутрь, адамантий пошёл трещинами, из стыков текла кровь. Гравитационная пушка, размером с орудие дредноута была установлена в скрытой нише, которую я не заметил. Я развернулся и дал очередь из кулеврины, ниша в балконе вспыхнула и обрушилась. Ксенос упал вместе с обломками, а его тело сгорело ярко-оранжевой вспышкой, оставляя дымный след в воздухе.

Валоран был мёртв. Очередная смерть за сегодня. Жажда рванулась наружу, требуя крови за брата. Мне пришлось стиснуть зубы, чтобы удержать ее. Дыхание стало чаще, руки дрожали от напряжения. Я сделал глубокий вдох и выдох, ещё шаг вперёд. Отпустило. Апотекарии принялись изымать геносемя Валорана. Мы вновь двинулись дальше.

Коридор сужался еще сильнее. Двенадцать метров, потом десять. Свет тусклый, только узкие полосы вдоль стен. Запах гнили стал сильнее. К нему добавился запах чего-то горелого, химического. Вокс зашипел, голос Кулла пропал в помехах и вернулся обрывками.

— …разделиться… узкий… следуй… — Вокс щёлкнул несколько раз и замолчал.

Стены уже были совсем близко, полноценный терминаторский строй здесь не пройдёт. Только по двое, может по трое. Я обернулся и внезапно понял, что остался один. Позади был глухой серый тоннель и в нем не было ни одного брата.

— Что за..? — прошептал я. Вокс был заполнен лишь треском помех.

Я решил двигаться дальше. Суперчувства шлема сбоили, а значит оставаться на месте не было никакого смысла. Когда мы разделились?

Туннель тянулся вперёд, прямой, узкий. Стены из голой пластали без единой трещины. Пол под ногами был гладким и холодным. Каждый шаг отдавался эхом, которое гасло подозрительно быстро. Я слышал только собственное дыхание и гул волкитного орудия. Жажда в этой тишине начала шуметь громче, требовала, билась о края воли. Я сжал рукоять крепче и пошёл дальше.

Глаза на перьях смотрели на меня из темноты. Я видел их краем зрения, в местах, куда не падал свет. Они исчезали, когда я поворачивал голову, и возвращались, когда я смотрел вперёд. Монстр с Венеры. Чёрные перья, тысячи глаз, каждый размером с кулак. Я знал, что это не реально. Эти приходы начались после того, как я не удержался и выпил крови охотника. Сейчас я запретил своим братьям употреблять ее и понимал, что все это нереально. Поэтому игнорируя видения я взял себя в руки и двинулся вперёд.

Туннель изогнулся влево, потом вправо. Ширина упала до четырёх метров, потолок снизился еще до семи. Я согнулся, но иногда моя терминаторская броня скребла по стенам, керамит оставлял борозды на композите. Свет почти исчез, осталась только узкая полоска в полуметре над головой. Из темноты впереди донёсся звук, скрежет когтей по металлу, быстрый и ритмичный.

Трое ксеносов вышли из темноты разом и судя по их виду они были удивлены меня здесь встретить. Гравитационные винтовки поднялись, но я был быстрее и сразу дал очередь из кулеврины. Луч прошёл через двух и проплавил стену позади них. Их тела вспыхнули и исчезли. Третий выстрелить успел. Воздух перед грудью искривился, броня затрещала, керамит сжался, рёбра под ним хрустнули. Боль была резкой и яркой. Жажда взревела и рванулась наружу, я опустил кулеврину и снес оставшегося чужого своим мечом. Его кости треснули, буро алая жидкость хлынула на пол, на стены и на меня. Как же это было приятно.

Через несколько секунд щиты восстановились, и я двинулся дальше. Жажда требовала больше, но я еще держал её, сжимал волей, заставляя молчать.

Из проплавленной мною дыры в стене внезапно хлынули мутанты. Они не представляли для меня какой-либо опасности, а потому я с огромным удовольствием давил их черепа и разрубал их тела, будто косил сухую траву. Они, конечно, открыли огонь, когда подобрались вплотную, чтобы преодолеть мой щит, но их пули просто звякали о броню не оставляя никаких следов. Я дал очередь из встроенных болтеров, первые трое развалились, четвёртый потерял руку и упал, пятый бросился в рукопашную. Я встретил его мечом, клинок прошёл сквозь тело от плеча до бедра, силовое поле разрезало плоть без сопротивления. Он упал двумя кусками. Весь пол был залит тёмной, почти чёрной, кровью.

Жажда взревела. Я почувствовал, как она рвётся наружу, требует снять шлем, опуститься, пить. Я не снял. Шлем был защитой. Уязвимость без него слишком велика. Сжав рукоять меча и сделав вдох, заставил Жажду отступить. Дыхание стало ровнее. Усталость наползала тяжестью, мышцы ныли, рёбра болели. Но я продолжил свое движение дальше.

Спустя время туннель расширился. Четыре метра стали шестью, потом десятью. Потолок поднялся, свет вернулся, полосы плесени сменились полноценным освещением. Вперед открылся огромный зал. Он был размером в сотню метров в длину и столько же в ширину, потолок терялся в темноте. В центре на высоком постаменте мерцал портал, вертикальная арка из чего-то, похожего на чёрный металл с синими прожилками. Внутри арки пространство дрожало, искривлялось, показывало что-то, но быстро менялось. Свет от портала был холодным, фиолетовым, он окрашивал стены зала и заставлял тени двигаться сами по себе.

Вокруг ксеносы приносили в жертву мутантов, в странном ритуале, обвязывая их головы кишками и сбрасывая в пропасть, что была вокруг площадки с порталом. Встроенные болтеры и кулеврина начали выкашивать и мутантов и Изжшу. Они пытались перестроиться и оказать сопротивление, но не успели, также явно не ожидав здесь моего появления.

Когда последний враг упал на пол, портал вдруга начал пульсировать и из него вышел охотник. Огромный, шесть с половиной метров в высоту, тело покрыто чем-то средним между чешуёй и хитином серо-зелёного цвета, переливающегося в фиолетовом свете. Четыре руки, каждая оканчивается когтями длиной в предплечье. Голова вытянутая, челюсти полны зубов, множественные, расположенные по всей передней части черепа черные глаза. Тот же тип, что убил Вейна, но заметно крупнее.

Я уже находился посередине зала, моя кулеврина выстрелила раньше, чем он полностью вышел из арки. Луч ударил в грудь, чешуя вспыхнула, задымилась, но не пробилась. Охотник зарычал низким и вибрирующим звуком, от которого заныли кости. Он рванулся вперёд. Его скорость оказалась чудовищной для такой массы. Я успел сделать еще только один выстрел, слизав часть чешуи с его головы прежде, чем пришлось уворачиваться и встречать его когти своим мечом. Клинок встретил когти, силовое поле столкнулось с чем-то таким же, но нематериальным. Удар отбросил меня на два шага назад, а руки задрожали от отдачи.

Портал продолжил пульсировать и из него вышли новые существа. Они были гораздо меньше охотника. Они даже не вышли, а выплыли. Синеватые длинные и плоские тела, парящие в воздухе. Почти прозрачные, с виднеющимися сухожилиями и костями. А по краям их тел торчали костяные шипы и другие наросты.

— Что за херь? Летающие скаты? — от удивления произнес я. Когда то я видел похожих тварей, еще на Терре, когда гипнотерапией мне вкачивали необходимые знания о человечестве.

Их появилось пять, потом десять, потом двадцать. Они окружали меня, двигались кругами, их странные рты открывались и закрывались без звука.

Мне пришлось одновременно сдерживать натиск охотника и поливать болтерами скатов, чтобы держать их на расстоянии. Луч кулеврины прошёл сквозь троих, они схлопнулись и исчезли, оставив только дым. Остальные разом рванулись вперёд. Я рубил мечом, клинок проходил сквозь тела, разрезая их на пополам, силовое поле оставляло дымящиеся края на ранах. Они кричали пронзительным звуком от которого из ушей шла кровь. Шлем не справлялся с фильтрацией этой какофонии. Я убил ещё пятерых, затем ещё троих, но они продолжали выходить из портала.

Приходилось постоянно двигаться, выжимая из своих доспехов максимум подвижности, чтобы держать между собой и охотником хотя бы несколько скатов. Он агрессировал и рвал своих же союзников, чтобы добраться до меня, но я каждый раз успешно парировал его атаки. Очередной его удар когтями сверху мне пришлось принять на жесткий блок и его мощь отбросила меня на несколько метров, впечатав в стену. Броня затрещала, керамит на плечах пошёл трещинами. Охотник наступал, я дал очередь из болтеров, снаряды били в грудь, взрывались, оставляли дымящиеся раны, но не останавливали его. Вторая пара рук ударила сбоку, когти прошли по боку брони, оставили глубокие борозды, задели нижнее ребро. Боль вспыхнула, резкая, яркая. Жажда взревела и полезла наружу, я стиснул зубы и ударил мечом. Клинок вошёл в плечо охотника, прошёл сквозь чешую, разрезал мышцы, упёрся в кость. Светло-голубая сияющая жидкость хлынула из раны, охотник зарычал и отступил на шаг.

Я рванулся вперёд, ударил ещё раз, клинок прошёл через вторую руку, отсёк её у основания. Охотник отшатнулся от боли, но прежде чем я добил его на меня вновь набросились летающие твари. Удар снизу когтями, я уклонился, но слишком медленно. Когти задели правую ногу, прошли сквозь броню, вошли в бедро на десяток сантиметров. Боль пронзила ногу и я рухнул на колено, выстрелил в по болтерами и от инерции близкого разрыва болтов сумел быстро подняться. Охотник не ожидал от меня такой прыти и подставился. Залп из кулеврины пришел ему точно в голову. Луч прошел сквозь челюсть и испарил половину черепа. Охотник осел на пол, но продолжал еще дергаться. И вновь мне помешали добить ксеноса чертовы скаты. Они набрасывались на меня, поливали электричеством и пламенем. Щиты еще держали их урон издалека, но когда они оказывались в плотную, то их атаки находили бреши в моей броне и жалили мою плоть.

Эти существа окружали меня плотным кольцом. Я рубил, стрелял, убивал, но их становилось все больше. Тридцать, сорок, пятьдесят. Они лезли из портала непрерывным потоком. Я начал чувствовал усталость, тяжёлую и всепоглощающую. Но в моей груди росла ярость и Жажда и в какой то момент я понял, что хватит ее сдерживать и разом отпустил себя.

Мой рев сотряс зал и я будто забыв о боли, ранах и усталости стал кромсать своих врагов все быстрее и быстрее. Я развернулся, ударил мечом, убил двоих, третий вцепился в спину, костяной шип пробил стык брони, вошёл под лопатку. Я рванул его рукой, оторвал и швырнул в стену. Четвёртый прыгнул на грудь, я ударил рукояткой кулеврины, раздавил голову. Пятый, шестой, седьмой. Я убивал их, но они продолжали идти.

Что-то ударило в разум. Не физически, а как будто изнутри моего же черепа. Давление, тяжёлое, всепроникающее, будто кто-то сжимал мозг. Нимб на голове затрещал, конверсионное поле вспыхнуло, воздух вокруг задрожал. Психическая атака. Я чувствовал, как нимб работает, отталкивает давление, но оно не уходило полностью. Жар пошёл от нимба, металл раскалялся, запах горящего металла и озона заполнил шлем. Поле вокруг меня пошло рябью, воздух искривлялся, существа рядом отшатнулись.

Я продолжал драться. Рубил мечом, стрелял из кулеврины, из болтеров. Убивал по одному, по двое, по трое. Но их было слишком много. Я перестал справляться. Усталость наползала волнами, руки едва держали оружие, ноги подкашивались. Нимб трещал, жар от него жёг кожу под бронёй. Я не мог остановиться. Я не мог отступить.

И в этот момент, охотник нашел в себе силы и рванул на меня. Я заметил его движение и привычно хотел парировать его выпад, лишь в последний момент осознав свою ошибку. Он рванул на меня не чтобы убить, а чтобы утянуть в оказавшийся совсем рядом арку портала вместе с собой.

Миг и я уже падаю в портал спиной вперёд. Пространство вокруг дрожало, искривлялось, и в следующее мгновение зал исчез.

Мы летели вцепившись сквозь странное измерение без света, звука и запаха пока в один момент не оказались на красных песках. Я врезался в дюну раскидав песок. Полудохлый охотник рухнул рядом. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы подняться. Короткий выстрел из болтера и болт в конце концов прошел в зияющую рану в черепе ксеноса и подорвал ему мозги. Тварь затихла, а я смог оглянуться.

Перед глазами, застилая почти все небо, висела огромная планета. Вокруг были лишь кроваво красные пески. Тишина. Полная, мёртвая тишина после грохота боя. Нога болела, бедро пульсировало там, где когти охотника вошли в мышцу. Спина ныла от ожогов, где портал прожег броню. Ребра подозрительно отдавали всю боль в легкие.

Снизу дюны лежали десятки трупов огромных монстров, напоминающих скорпионов.

Я медленно спустился к ним на каждый шаг проваливаясь в песок. Моя броня была слишком тяжелой и тянула вниз. Запах усиливался с каждым шагом, сладковатый, химический, не похожий на гниль, но тяжёлый.

У основания горы лежал мальчик со светлой, почти белой кожей. Его длинные светлые волосы сейчас были спутаны песок ми кровью. Он был укрыт каким-то белым покрывалом из перьев. Они лежали на нём неровно, прикрывали тело, но не полностью. Я видел раны на руках, глубокие порезы, из которых текла ярко-алая кровь. Мальчик быстро дышал, а его глаза были открыты. Он смотрел на меня и кроме боли я увидел в них нечто чертовски знакомое. В его взгляде был гнев. Тот же гнев, что я видел у Кулла, у Гарвана, у каждого брата перед битвой. Та же ярость, что горела во мне, когда Жажда рвалась наружу. Он смотрел на меня, и я знал этот взгляд.

Песок рядом зашевелился. Что то рвануло к нему, но луч едва державшейся кулеврины испепелил и песок и скорпиона под ним. В этот момент из бархана позади меня выпрыгнуло настоящее чудовище размером с имперский грузовик. Восемь метров от головы до кончика хвоста, клешни полтора метра в ширину. Хвост поднялся над спиной, жало на конце блестело, и из него капала дымящаяся жидкость.

Я встал между мальчиком и скорпионом. Кулеврина ушла в перезагрузку, все же не выдержив перехода через портал, а потом я встретил ту тварь шквальным огнем из встроенных в рукова болтеров. Болты били в его панцирь, ломали хитин, отрывали части тела. Но этого оказалось недостаточно. Он рванул на меня подобно бронепоезду и застряв в песке уйти с его дороги я уже не мог. Выставив вперед меч он сам нанизался на его силовое поле, но все же снес меня своей клешней, окончательно раздолбав переднюю броню. Кости хрустнули и полетел по песку с десяток метров. Мне потребовалось время, чтобы встать, но тварь уже была мертва.

Песок зашевелился ещё в трёх местах. Слева, справа, впереди. Три скорпиона вылезли разом, каждый размером меньше первого, но все такие же огромные. Они двигались быстро, буквально выпрыгивая на меня и сразу атакуя. Одного я сумел достать еще в полете и мой меч легко снес ему голову. Второй проткнул мое руку своим жалом и я срубил его, а затем, заканчивая движение разрубил его голову надвое. Третий добрался до моей ноги с первого раза его клешни не смогли пробить мою броню. Быстрый укол в голову оборвал и его жизнь.

Я обернулся к мальчику. Он уже поднялся, а его покрывало из перьев упало на песок за его спиной и я понял, что ошибся. Это были крылья. Покрытые кровью огромные белые крылья. Мальчик смотрел на меня, и во взгляде была та же ярость, что и раньше. Прямо перед ним лежал еще один скорпион, которого я не заметил. Мальчик вырвал ему клешню и загнал тому в голову.

Песок зашевелился снова. Пять точек разом, по кругу. Скорпионы вылезали со всех сторон, каждый по пять метров с блестящими на солнце панцирями. Я вновь поднял свой меч, но мальчик был быстрее. Он взлетел. Крылья раскрылись, ударили по воздуху, песок взметнулся облаком. Он взмыл на десять метров, развернулся в воздухе и мгновенно спикировал. Скорость чудовищная, я едва видел его движение. Он ударил в ближайшего скорпиона сверху, руки вцепились в панцирь, пальцы вошли в хитин, как в глину. Мальчик рванул, и панцирь треснул, буквально раскололся пополам. Он вцепился в мягкие ткани под панцирем и разорвал их голыми руками. Светло-зелёная жидкость хлынула фонтаном, заливая песок.

Мой меч снес ближайшего скорпиона, легко разрубая его хитин. Да, после битвы с охотниками я стал забывать, насколько мой клинок все же смертоносен. Несколько мгновений и на песке больше не осталось живых, кроме нас.

Я сделал шаг вперёд, хотел заговорить, хотел спросить, кто он. Но в этот момент миг мир дернулся и я как будто очнулся от долгого сна. То самое ощущение, как будто ты просто собрался на секунду прикрыть глаза и ненадолго задремал и вдруг тебя что то разбудило.

Я открыл глаза и увидел по настоящему огромный зал.