Глава 18

Свод многоуровневой пещеры на Нереиде уходил вверх на сотни метров и с него свисали от полуметровых обломков до пятиметровых игл сталагмита из известняка цвета старой кости. Вода стекала по ним и разбивалась о базальтовый пол, смешиваясь там с кровью. Люмены штурмовых групп резали темноту белыми конусами, а инопланетные светильни на стенах гасли одна за другим, оставляя фиолетовые и бирюзовый следы, точно выжженные на сетчатке. Холод стоял такой, что дыхание застывало паром перед лицевой пластиной, и в этом холоде плавал запах от разряженных полей, гнили ксеносской крови и пещерного моха. Гул боя не смолкал ни на секунду, визг реактивных дюз где-то под потолком, треск болтерных очередей, крики раненных били по уху Лаймана сквозь супер чувства шлема.

Абнет держал на себе центр. Пятнадцать тонн живой брони перекрывали проход, взяв на себя самых смертоносных воинов эльдар. Секст рубился немного левее, на открытой площадке у стены. Он сумел прорваться к одинокой фигуре, что двигалась быстрее взгляда. Я же вместе с терминаторами застрял чуть ниже. Бой отнес меня правее, в узкий карман между двумя обвалившимися колоннами.

Трое не уступающих мне ростом воинов были облачены в сегментированные доспехи, усыпанные шипами с головы до ног. Их шлема увенчаны парой огромных зазубренных рогов, что придавала им потусторонний демонический облик. Несмотря на явно тяжёлую броню они двигались почти бесшумно с такой грацией, какая бывает только у зверей. Своими уверенными и плавными движениями они сковали меня, не давая прорваться на помощь гранд-капитану второй гранд-роты.

Эти войны легко держали дистанцию в несколько шагов друг от друга, атакуя меня сразу с трех сторон. Чувствовалось, что они оттачивали свое мастерство десятками лет и идеально ловили движения друг друга. Черная керамика их лат ловила фиолетовый отсвет угасающих светилен и не отдавала его назад. Огромные двуручные мечи у каждого были длиной в рост астартес, а лезвие было изогнуто под углом для одного точного удара. Они орудовали им так легко, будто они весили не больше кинжала. Первый ударил в сочленение наплечника, я увел клинок в сторону мечом, и звон от удара прошел через весь клинок мне в правую руку, до самого плеча.

Левая рука держала хуже, чем должна была. Пальцы наспех установленного протеза не чувствовали ни гарду, ни давление металла на металл. Они выдавали только сухие сигналы о положении руки и сражаться таким имплантом было не сильно легче, чем совсем без руки. Я перехватил меч чуть выше, привычно компенсируя смещенный центр тяжести клинка. Второй зашел с фланга, метя в незащищенный сустав бедра. Клайв прошел сквозь керамит и вонзился в мышцу. Я не успел отбить очередной сверх быстрый удар и боль заполнила ногу.

Так мы сражались уже долго, они продолжали наносить мне неглубокие порезы и раны, разрубая мою броню словно бумагу. Железный нимб вспыхнул синим, отбросил третий удар в полуметре от груди, и тут же погас, полностью разрядившись. Мое дыхание становилось все чаще и тяжелее.

Наплечник треснул под очередным ударом. Керамит открылся пластами и коготь на длинном пальце перчатки инкуба прошел вдоль ребер, оставив рваную полосу в десяток сантиметров. Кровь пошла горячей волной по боку, пропитывая комбинезон. Я вновь отступил на шаг, а они в очередной раз сдвинулись абсолютно синхронно, зажимая меня с трех сторон. Но на этот раз я оказался зажат и дальше отступать было некуда.

Будь на мне терминаторская броня и бы переселил их грубой мощью но, но Леус-9 не успела его восстановить. Вероятно мстила за смерть учителя. Если все продолжится в том же темпе, то меня просто зарубят как пса, а значит выход оставался один. Голод в очередной раз ударил в грудь тяжелой волной и в этот раз я отпустил его.

Шаг вперед, подставится под удар второго и третьего сразу. Принять клайв в наплечник и коготь в открытый бок, и в тот же миг всей массой меча ударить по первому. Мой силовой клинок вошел под идеалььно выверенным углом в сочлинение доспеха эльдара и с жаждой вгрызся ему в плоть. Уверенное движение, усиленное личной мощью и силой импланта и вот на пол падают практически надвое разрубленный кусок ксеноса. Его кровь брызнула фонтаном мне в шлем. Такая горячая, с металлическим привкусом. Черный панцирь позволил ощутить металлом шлема его кровь так, будто она стекает по моему лицу.

Коготь второго эльдара ушел глубоко мне в бок и вскрыл мне часть внутренних органов. Но меня вела Жажда и я даже не замедлился. Развернул меч через инерцию рубящего удара и достал второго инкуба поперек шеи. Его шлем слетел вместе с головой и покатился по камню, оставляя за собой темный след.

Третий ксенос мгновенно оценил изменившийся рисунок боя и успел отступил на шаг, впервые за весь бой сбив синхронность движений. Но я не дал ему времени вернуть ее. Сорвав шлем с лица железной рукой и швырнул прямо в него. Брызги крови первого инкуба еще стекали по губам и я автоматически слизнул их языком. Тело сделало это раньше разума. Голод одобрительно взревел, и я рванул к третьему с мечом в двух руках, уже не считая ударов клайва по броне, потому что боль перестала иметь значение.

Он умер через три обмена, разрубленный от плеча до пояса. Его туша осела на камень. Я стоял среди трех кусков тел, дыша так, будто бежал сутки с выключенным экзоскелетом брони, а грудь вздымалась под уничтоженным наплечником.

Слева, в десяти метрах, Кулл упал на одно колено. Еще один такой же эльдар замахнулся своим огромным мечом сверху, метя в шею под кромкой шлема. Не думая я просто побежал туда на чистой ярости ведомы Голодом. Пальцы здоровой руки вошли в сочленение шлема инкуба со спины, между металлом и позвонками. Рывок оторвал голову вместе с частью хребта, треск позвонков утонул в общем гуле боя. Кулл тяжело поднялся, коротко кивнул мне и бросился помогать братьям.

Я же развернулся к Сексту и поспешил к нему на помощь. Он бился нереально красивой девушкой облаченной в подобие бронированное и шипастое нижнее белье. Ростом она превосходила Секста и своими формами вероятно могла свести с ума простого смертного. Она двигалась так, что глаз не успевал зафиксировать саму фазу движения, а выдавал только его результат - точку, где она уже оказалась. Ее темно красная кожа блестела от пота и чего-то маслянистого а шикарная красноволосая грива металась в воздухе будто живая также атакуя и жаля броню гранд-капитана. «Первый Укус» Секста пронзил воздух широкой дугой в том месте, где она стояла долю секунды назад, но лезвие огромной секиры лишь разрезало пустоту с тонким свистом.

— Ты слишком злишься, дитя войны, — прошептала она, и шепот дошел до меня даже через десять метров чище, чем грохот болтеров позади.

Секст дышал тяжело, было видно, что бой давался ему не легче, чем мне. Шлем сорван, доспех в нескольких местах порван в клочья, а из ноги торчит короткий кинжал.

Он загнал ее к стене, замахнулся сверху, и в этот момент она внезапно сократила дистанцию до нуля и поцеловала его в открытые губы.

— Секст! — крикнул я, но внезапно меня задержали.

Я был уже рядом как на меня спикировал один из ксеносов на летающей доске. Он метнул в меня свой крюк, но на одних инстинктах я сумел его схватить и дернуть. Чужой влетел в стену пещеры и отек кровавым пятном.

Когда я оказался на площадке рядом с ними Секст стоял на коленях. Эльдарка расхохоталась и невероятным кульбитом запргынула на стену, повиснув словно паук, а гранд-капитан грузно поднялся и развернулся ко мне с секирой на изготовку. Его зрачки расширены и светились тем же фиолетовом цветом, что и у ксеносски. Воли в них не осталось, а только Голод, отпущенный на полную свободу чужой волей. Я отбил первый его удар. Гарда затряслась от силы столкновения. Второй пришел снизу, целясь в пах. Я увел его в сторону, и рубанул наотмашь по шее.

Голова Секста слетела с плеч одним движением, тело рухнуло на камень с глухим стуком керамита о камень. Он не мог совладать с собой так же, как не мог и я. ЕГо кровь оросила мое лицо, утоляя Жажду. Я действовал на автомате, на животных инстинктах, когда любой удар должен приблизить чью то смерть, а не остановить утонувшего в Жажде брата. Я знал, что это был единственный выход, но обида и ярость буквально затопили мой разум. В голове взорвалась сверхновая, я закричал и хотел было броситься к этой твари, но она меня опередила.

Эльдарка прыгнула мне на спину прежде, чем я успел развернуться, и вес ее тела сбросил меня вперед, на камень. Она была легче, чем ожидалось, но я все равно упал, пытаясь придавить ее собственным весом. Ксеносска стекла вбок, будто не имела костей и оказалась сверху, прижав мою здоровую руку с мечом в руке коленом.

— Сладкий, ты мог бы стать великим рядом со мной. Отдайся своей страсти и ты увидишь как твои братья возвысят тебя! Они все склоняться перед тобой! — прошептала она, замерев в нескольких сантиметрах от моего лица и ее сладкий запах ударил прямо в мозг.

Жар пошел по телу, слюна собралась во рту, зрение поплыло, окрашивая контур ее лица в яркие пятна. Голод и что-то чужое, наведенное, смешались в одну волну. Пульс подскочил за двести ударов в минуту. Ее глаза горели фиолетовым в дюйме от моих, зрачки-щели затягивали внимание, и я на долю секунды прислушался к тому, что она обещала, услышал душой, а не ушами.

Сквозь грохот боя пробился рев на пределе мощности динамика вокс-громкоговорителя Абнета:

— За Императора! Смеееерть!

Ненависть к себе за эту слабость окатила холодом сильнее ее магии. Железа Бетчера выплюнула яд ей в лицо, а следом мой лоб прилетел ей в нос. Хрящ хрустнул, кровь брызнула ей на подбородок, и она отпрянула с диким смехом, слизывая собственную кровь с губы языком.

Мгновение и я на ногах, праведная ярость выжигала все чувства кроме абсолютной ненависти к чужой и к самому себе. Ведь на долю мгновения я действительно задумался о предложении ксеноса. Услышал его как будто не ушами, но душой. Будто кто то забрался внутрь и подвел меня к этой мысли. Но все это лишь жалкие оправдания слабака, недостойного быть воином Императора.

Я взревел и взорвался градом ударов. Мои мышцы рвались, а чудовищные раны оставленные инкубами как будто не оказывали никакого влияния. Ее движения стали быстрее любого удара, что я видел за годы службы, явно отточенные тысячелетиями практики. Первый выпад я не увидел вовсе, только почувствовал резь на предплечье там, где клинок прошел вдоль керамита. Второй прошел мимо лишь на волос.

Ра Эндимион учил меня не бегать за такими противниками. Кустодий говорил, что скорость нельзя обыграть скоростью, только геометрией и четким пониманием рисунка боя. Я перестал считать удары и начал считать расстояние, режа не по ее клинку, а по линии, куда она обязана была ступить в следующий миг.

Мир сузился до одной точки ее оскала. Голод замолчал полностью, впервые за весь бой, осталась только чистая, холодная концентрация. Для меня осталось лишь одно - желание во что бы то ни стало доказать, что я достоин быть астартес и сражаться во имя Императора. Я впал в транс и вновь начал видеть движения суккуба еще до их начала. Она не успела понять, как рисунок боя внезапно переменился и ее игра вдруг стала смертельно опасным танцем. Три обмена ударами и я поставил меч так, что она сама вошла в его траекторию, уходя от ложного финта левой рукой.

Голова слетела с плеч одним движением, фонтан крови поднялся на метр и обрушился мне на лицо. Горячий, с горьким привкусом яда под металлом крови. Я не отвернулся. Пил ее, пока она текла по губам, и Голод праздновал этот пир.

Через несколько секунд я обернулся на центр пещеры и увидел, что Абнет лежит.

Дредноут лежал как гора металла, изломанный титан, не потерявший собственного величия.Бронированные плиты его корупса почернели и растрескались, словно кора мёртвого дерева. Из пробоин в борту медленно, лениво, как застывающая кровь, сочились капли раскалённого серебра из угасающего сердца-реактора. Орудия, ещё недавно способные обратить горизонт в пепел, торчали во все стороны, согнутые и искалеченные, как пальцы, что уже не сожмутся в кулак. Вокруг него лежали груды разорванных чудовищ. Их тела были искорёжены настолько, что остатки казались не павшими воинами, а вырезанными из камня и мяса гротескными карикатурами на жизнь.

Однако одна парящая в воздухе гигантская тварь все еще была жива. Она вонзила в Абнета свои длинные и многочисленные щупальца, вероятно терзая угасающий разум. Абнет рычал подбно погибающему медведю, цепляющемуся за жизнь.

Ни один из братьев не мог ему помочь. Все были занятыми затянувшейся бойней с ксеносами, многие из которых еще продолжали парить под потолком на своих леатющих машинах, похожих на древние байки, не замечая, что их повелительница уже мертва.

Я побежал к своему первому наставнику с мечом наперевес, зная, что вероятно не успею. Мое тело было вновь изранено и искалечено, экзоскелет доспеха давно отказал, а в ноге застрял обломок чьего то клинка. Я даже не помнил когда он там оказался.

Невероятно громкий крик Абнет отразился от свода и сталагмиты наверху завибрировали. Сверху посыпалась каменная пыль, а один обломок в метр длиной обрушился и разбился в десяти шагах от меня. В этом крике ярость, отпущенная до конца, без остатка воли, что держала бы ее в узде и тонны боли, терзавшие героя.

Тварь приблизилась поверженному гиганту еще ближе, будто наслаждаясь его болью и в этот самый миг Гаррек атаковал. Внезапно пара уцелевших силовых когтей раскрылись и вошли в тело чудовища. Прямо в место, где щупальца соединялись с центральной массой плоти и металла. Они сомкнулись и потянули в разные стороны. Кронос разошелся на две половины с влажным треском разрываемых тканей и лопающегося металла, потоки светящейся жидкости хлынули на упавший корпус дредноута и на камень вокруг.

Я остановился в трех шагах, тяжело дыша. Кровь чужих капала с подбородка на разбитый наплечник. Абнет лежал в луже собственного масла и чужой ксеносской жидкости. Его манипулятор упал на землю в последний раз.

Зачистка Нереиды продолжалась еще неделю, пока мои братья обыскивали каждый метр этой луны в поисках затаившихся ксеносов. Иногда они продолжали нападать из тени и устраивать диверсии и засады, но в конце концов мы добили выживших после той битвы и полностью очистили этот спутник. Секст погиб и его гранд-рота временно перешла под мой контроль. Точнее то, что от нее осталось.

Он вел бой против крайне маневренного врага на знакомой ему территории. Технологии эльдар существенно превосходили наши, а их войны в большинстве своем лишь немногим уступали астартес в бою. Потери второй гранд-роты росли, подкрепления брать было неоткуда и лишь с моим прибытием мы смогли навязать врагу генеральное сражение. Оно выдалось кровавым. В древних трактатах о стратегии его бы назвали Пирровой победой.

Сейчас же можно считать компанию по завоеванию Нептуна можно официально считать законченной. Год боев, тысячи погибших братьев, десятки тысяч мертвых солдат имперской армии и наконец все спутники этой, покрытой ионными океанами, мертвой планеты захвачены.

Мы успешно восстанавливали свою численность. Часть кораблей удалось отремонтировать, а установившие наконец связь с Империумом механикус, передали приказ подготовиться к встрече флота. Сам Император должен был вскоре прибыть и направить нас дальше. В новые кровавые сражения за спасение человечества, в которых неизбежно будут гибнуть мои братья.

А пока же, мы проводили ритуал с передачей памяти наших падших. На космической станции у Протея собрались все 11800 братьев, из которых почти три тысячи были еще скаутами. После столь масштабных потерь было принято решение провести крупный единый ритуал, где разделить со скаутами как плоть павших братьев, так и кровь ветеранов.

По окончанию церемонии выжившие гранд-капитаны встали перед выстроившимся кругом легионом. Обряд проходил в циклическом ангаре станции, ныне заполненным только астартес.

— Пришло время выбрать нового лорда-командующего легиона, — произнес Севериан Кайр, самый старый из нас.

Деким Кровавый, Тигеллин, Торбальд, Грант, Бернд Фишер и я молчаливо кивнули. Семь вождей стай девятого легиона. Те немногие, кто остался после этой кровопролитной компании.

— Ишидур Оссурос, первый из нас, принял этот титул одолев всех других претендентов. В память о нем, мы сразимся и тот, кто останется стоять на ногах, поведет девятый легион к звездам, по воле Императора.

Каждый из нас стоял полностью голый, лишь в коротких набедренных повязках. Под ногами у каждого лежало его боевое оружие ближнего боя. Передо мной лежал мой верный древний двуручный меч. Его силовое поле будто дремало внутри крепчайшего сплава, но меня это не обманывало. Я чувствовал как мой клинок жаждет битвы, крови, смертей.

Левая рука сейчас была без протеза. Я отказался от него после того боя на Нереиде, так как он только мешал. Сейчас мой обрубок отрос уже до локтя. Норис по прежнему поражался моей способности восстанавливаться, продолжая брать мою кровь на анализы. Он вел свои эксперименты связанные с воздействию крови на наши тела и предложил необычный эксперимент. Он заставил меня отдыхать каждую ночь у него в лаборатории в большой ванне, заполненной свежей кровью до верху. Не знаю, что именно помогло, мои мутации и импланты или его эксперимент, но сейчас я практически полностью восстановился и даже немного вырос и набрал массу.

Будь у меня обе руки я бы одолел любого из стоявших здесь братьев, но теперь мне потребуется весь мой опыт, чтобы выйти победителем и никого не убить. Каждый из нас был готов к смерти, но я не хотел больше убивать своих братьев. Слишком много их пало из-за моих решений и от моих рук. Оглушить, обездвижить, ранить, но не убить. Поэтому силовое меча в этой схватке активировать я не буду.

— В памяти нас будут жить павшие, да не падет девятый под ударами чужих, во имя Императора будем идти мы вперед к звездам, объединяя и защищая человечество! — продекларировал Кайр, вылив на меня часть крови из глубокого кувшина. Там была собрана кровь многих братьев и перед схваткой каждый из нас должен был омыться в ней.

Полив каждого из гранд-капитанов Кайр высоко воздел руки и вылил на свою голову оставшуюся кровь. Раздался слитный хор тысяч глоток, окружающих нас: Смерть!

Я наклонился и обхватил рукоять меча правой рукой. Десятки килограммов древнего сплава привычно оттянули плечо вниз. Клинок длиной в два метра требовал хвата двумя руками и центр тяжести сразу сместился вперед. Я привычно напряг мышцы спины для удержания баланса. Севериан поднял свой топор. Тигеллин уже бросился на Гранта. Ритуал начался.

Деким с рычанием сократил дистанцию в пять метров за секунду. В его руках вращались два коротких клинка. Я ушел вправо и принял первый удар на культю левой руки. Лезвие Декима скользнуло по ороговевшей коже восстанавливающегося предплечья и распороло плоть до кости. Горячая кровь брызнула на металл палубы. Голод мгновенно ударил в голову и пульс подскочил до ста шестидесяти ударов в минуту. Мышцы свело от желания вцепиться зубами в глотку брата и разорвать её. Я привычно подавил этот порыв усилием воли и нанес встречный удар плашмя. Широкая плоскость моего меча врезалась в грудь не ожидавшего такого пируэта Декима. Прочнейшие ребра астартес хрустнули под его кожей. Брат отлетел на метр и тяжело рухнул на пласталь ангара. Я вложил в этот удар всю свою мощь, надеясь быстро вывести из боя самого опасного из собравшихся.

Воздух палубы быстро наполнился запахом пота и свежей крови. Бернд Фишер отдал свою руку под удар топора Торбальда, чтобы вонзить в его живот свой меч. Тигеллин попытался зайти мне за спину и нанести колющий удар под ребра. Я развернулся на пятке и выбросил вперед правую ногу. Голая ступня врезалась в колено брата. Сустав неестественно выгнулся и хрустнул. Тигеллин с глухим стоном упал на спину. Я, перехватив свой меч за лезвие и опустил тяжелое навершие меча ему на висок. Глаза брата закатились. С моей ноги струилась кровь из длинного пореза, оставленного Тигеллином.

Позади Деким уже оклемался и встал. Он поднялся и рванул на меня, пытаясь сократить дистанцию и лишить меня преимущества роста и длинных рук. Один из своих клинков он метнул мне в голову и мне пришлось выставить свой меч, чтобы отбить его. Мгновение и он влетает в меня, пытаясь опрокинуть. Второй его клинок входит в мою незащищенную печень. Я успеваю сделать подшаг в сторону и принимаю его вес лишь частично. Используя его инерцию я опрокидываю его через себя, схватив гардой меча, и падаю сверху, сбивая его дыхание своим весом. Его клинок вырывает из меня кусок мяса, но мой лоб уже вбивает его нос ему же в лицо. Удар, еще удар и взбешенный астартес обмякает подомной.

На ногах остались только Севериан и Фишер. Они переглянулись и шагнули ко мне с двух сторон. Запах пролитой крови братьев пропитывал воздух и сводил с ума. Жажда требовала убивать и пить. Дыхание стало хриплым. Сердца колотилось на пределе.

Севериан замахнулся топором. Я решил удивить и вместо того, чтобы держать дистанцию сделал рывок вперед, поднырнул под лезвие и ударил плечом ему в грудь. Сотни килограммов моей массы сбили старого гранд-капитана с ног. Фишер воспользовался моментом и нанес рубящий удар сверху. Я поднял меч и заблокировал выпад центром клинка. Искры брызнули в стороны от удара металла о металл. Силовое поле его меча также не было активировано. Отдача стрельнула болью в запястье. Я оттолкнул оружие Фишера в сторону и ударил его локтем в переносицу. Хрящ треснул. Бернд пошатнулся и опустил руки. Удар рукоятью меча в челюсть снес Фишера и тот рухнул рядом.

Кайр уже почти поднялся, но моя длинная нога влетела ему в висок. Он почти уклонился и вместо того, чтобы потерять сознание, лишь вновь поцеловал холодный металл пола. Севериан вновь попытался подняться с палубы. Я наступил босой ногой ему на грудь и прижал к пластали. Острие моего меча остановилось в сантиметре от его кадыка. Старый капитан тяжело дышал и смотрел мне в глаза. Мышцы на его шее пульсировали и Жажда внутри меня выла от желания сделать последний выпад. Я сжал челюсти до зубного скрежета и заставил себя отвести клинок в сторону. Севериан медленно разжал пальцы. Его топор со звоном упал.

Я сделал шаг назад и оглянулся. Мои братья уже начали подниматься. Лишь Грант лежал неподвижно, а из его вскрытой шеи хлестала кровь. Мне стало жаль верного брата, павшего не в сражении с врагами Императора, а от руки другого брата. Заняв стойку и вызывающе взглянув на окруживших меня гранд-капитанов я был готов продолжить бой.

— Лорд-командующий. — Тихо сказал Кайр, склонив голову.

Я опустил меч. Вокруг стояла абсолютная тишина. Одиннадцать тысяч восемьсот братьев молча смотрели на меня из-за пределов круга. Сердца постепенно замедляли ход, возвращаясь к привычному ритму. Жажда неохотно отступала в глубину сознания.

Каждый брат вскинул свое оружие в едином порыве и крике.

И в этот самый миг на меня будто упала вся тяжесть бремени, что нес Ишидур. Я вдруг понял, почему он выглядел вечно уставшим. Теперь каждая жизнь моих братьев зависит от моих решений и каждая их смерть - это только моя ответственность.