Глава 22

Мы шагнули за край воронки и срез гигантского колодца ушел прямиком в непроглядный фундамент улья. Гравитация исказилась прямо на пороге. Я сделал шаг и мои тяжелые сабатоны с глухим лязгом ударили в вертикальную стену. Инерционные компенсаторы терминаторского доспеха протяжно взвыли от резкой перегрузки. Пять тонн керамита и пластали поменяли ориентацию за считанные доли секунды и стена стала полом. Мои внутренние органы болезненно сжались от смены притяжения. Мы начали спуск по внутренней поверхности круглого туннеля шириной около трехсот метров. Воздух быстро терял тепло и пах перегретым озоном вперемешку с едкой кровью ксеносов.

Золотой свет ярко пылал впереди нас. Император и Его личная стража шли в самом авангарде. Они двигались по изогнутой поверхности глубокой шахты без единой запинки и не обращали внимания на искаженную гравитацию. Легионеры Первого прикрывали наши фланги в абсолютно черной броне. Они контролировали боковые подступы поднятыми болтерами и убивали любую мелкую угрозу на подходе. Кайр со своими ветеранами шел в арьергарде ровно в пятидесяти метрах позади моей позиции.

Твари ударили из абсолютной темноты нижних ярусов. Множественные тепловые сигнатуры вспыхнули на ретинальном дисплее сплошным красным пятном. Тысячи многосуставчатых конечностей заскрежетали по металлу туннеля и этот звук мгновенно перекрыл гул гравитационных компенсаторов. Волна ксеносов хлынула по изогнутой стене нам навстречу. Воздух наполнился запахом мускуса и едкой кислоты.

Владыка Человечества не замедлил шаг. Золотое сияние Его доспеха ослепительно вспыхнуло на фоне черного металла шахты и разогнало тени на десятки метров вокруг. Кустодии ударили первыми. Их алебарды закрутились в идеальном синхронном танце и вражеская волна разбилась о золотой щит в первые же секунды столкновения. Клинки телохранителей рубили хитин и плоть с методичной жестокостью. Владыка просто шел вперед. Твари обращались в пепел за метры до Его фигуры от одного лишь псионического давления и ошметки расчлененных тел летели в нашу сторону.

Мы с Абраксом Гентом шли следом и принимали на себя тех тварей, что сумели прорваться сквозь авангард. Гент шагнул вправо на два метра и его клинок одним текучим движением отсек голову прыгнувшей на нас особи. Темная жидкость брызнула на его черный наплечник. Я сместился влево и поднял волкитную кулеврину. Тепловой луч прожег дыру диаметром в полметра в груди следующего ксеноса и тварь рухнула под мои тяжелые сабатоны.

Бой стремительно набирал темп. Мы спускались все глубже в гравитационную воронку и врагов становилось только больше. Мой древний силовой меч с гудением рассекал влажный воздух и чужую плоть. Смещенный центр тяжести массивного клинка требовал постоянного контроля и мои мышцы быстро начали гореть от напряжения. Я вкладывал весь вес терминаторской брони в каждый взмах. Только так лезвие разрубало плотные хитиновые пластины вместе с костями и светло-зеленая кровь заливала серый керамит моих перчаток.

Твари под землей сильно отличались от тех, что мы встречали ранее. Будто бы мы уже не на Седне, а воюем с новой ксеносской рассой, где то на просторах галактики.

Гент сражался молча. Его движения были полностью лишены любой лишней инерции. Он бил ровно туда и с той силой, чтобы убить наверняка. Я превосходил его в габаритах и голой физической мощи благодаря своей превосходной генетике, но его многовековой опыт сглаживал эту разницу. Гвардеец Первого легиона уклонялся от ударов с минимальным отклонением корпуса и его меч всегда находил самые уязвимые сочленения брони ксеносов. Мне приходилось выжимать из своего огромного тела абсолютный максимум для поддержания его темпа. Мое дыхание стало рваным и тяжелым. Пульс подскочил, а охладители доспеха ревели на пределе мощности, пытаясь отвести нарастающий жар от моего тела.

Тварь с длинными шипами на передних конечностях прыгнула на Гента сверху. Я ударил левой рукой наотмашь и встроенные болтеры изрыгнули огонь. Три масс-реактивных снаряда разорвали грудную клетку ксеноса прямо в полете и куски горячего мяса ударили в мой визор. Гент даже не повернул головы в мою сторону, лишь провернув свое оружие в груди другой особи. Мы работали как единый слаженный механизм без слов и приказов. Легионеры на флангах сдерживали основную массу существ плотным заградительным огнем. Пустые гильзы непрерывно сыпались на металлическую поверхность туннеля и звонко отскакивали от наших ног.

Я резко шагнул вперед и обрушил меч на голову особо крупной твари. Оружие глубоко увязло в плотном костяном воротнике. Ксенос дернулся всем телом и его острые когти со скрежетом прошлись по моему нагруднику. Железный нимб вспыхнул ослепительной дугой конверсионного поля. Жесткая отдача ударила по плечевым суставам и мои челюсти непроизвольно сжались от боли. Я напряг спину и мощным рывком вытащил клинок из раны. Гент тут же оказался рядом и отсек твари обе передние конечности одним точным горизонтальным срезом. Мы перешагнули через бьющееся в предсмертных конвульсиях тело и продолжили спуск.

Мы спускались в недра Седны уже четвертый час. Искусственный мир размером с луну представлял собой бесконечную череду уровней из серого рокрита и ржавого металла. Мои трехметровые шаги гулко отдавались в металлической палубе. Тяжелая терминаторская броня продавливала решетки пола на пару сантиметров при каждом переносе веса. Воздух пах сгоревшим прометием и запекшейся кровью. Мышцы отзывались легкой тягучей болью после непрерывной рубки предыдущих часов. Моя усиленная регенерация быстро справлялась с микротравмами.

Динамик в шлеме ожил треском статики. Голос Торвальда пробился сквозь помехи на частоте командования. Он говорил отрывисто на фоне глухих разрывов снарядов:

— Черные охотники прорвали внешний периметр! Твари прут сплошной массой!

Я представил трехмерную карту улья. Торвальд держал фланг в трех километрах от нашей позиции. Потеря этого узла открывала врагу путь к основным транспортным артериям Седны. И в наш тыл.

Я остановился и повернулся к Куллу. Командир моей гвардии замер в пяти метрах позади. Его доспех покрывал густой слой засохшей крови.

— Бери всю гвардию. — Я указал массивной перчаткой в сторону южного ответвления туннеля. — Выдвигайтесь к Торвальду и уничтожьте прорыв.

— Принял.

Кулл отдал команду по открытому каналу связи. Полсотни легионеров развернулись единым механизмом. Гул их тяжелых шагов начал стремительно удаляться. Они скрылись за поворотом широкого коридора через десять секунд.

Надо же. А когда то они действовали исключительно поодиночке и слаженности в их действиях не было и в помине. Прогресс поражает, хоть далеко и не все мои братья способны похвастаться такой дисциплиной. Далеко не все.

Кайр шагнул ближе и встал по правую руку от меня. Он проверил заряд болтера и переключил магнитные замки на бедрах.

— Я остаюсь с тобой? — Его голос прозвучал ровно и глухо из-за лицевой пластины шлема.

Я кивнул и перевел взгляд на Декима. Ветеран уже перестраивал оставшиеся силы девятого легиона в защитный ордер. Легионеры занимали позиции вокруг зева широкого туннеля. Они устанавливали тяжелые болтеры на сошки и перекрывали сектора обстрела. Деким выстроил стену щитов в узком горлышке прохода шириной в триста метров.

Нам предстояло двигаться дальше, а третья штурмовая останется здесь, прикрывать тыл. Владыка Человечества находился впереди в окружении золотой стражи. Его аура ложилась на серый рокрит стен и подавляла даже гул сражения. Рядом с ним Жажда сжималась глубоко внутри сознания, но все равно продолжала требовать рвать врагов голыми руками и пить их жизнь. Я подавил очередной позыв усилием воли и заставил пульс опуститься до восьмидесяти ударов. Кровь перестала стучать в висках.

Я сжал рукоять древнего силового меча. Тяжелое оружие со смещенным центром тяжести привычно легло в ладонь. Сервомоторы брони тихо взвыли от нагрузки при подъеме клинка. Левой рукой я поднял волкитную кулеврину. Силовое поле железного нимба едва слышно гудело над головой. Как будто и не было всех этих часов битвы.

Мы вошли в следующий зал. Сводчатый потолок терялся во мраке на высоте пятидесяти метров. Тусклые желтые лампы выхватывали из темноты ряды колонн толщиной в три обхвата. Кайр шел в трех метрах левее и постоянно сканировал верхние ярусы. Я держал встроенные в броню болтеры наизготовку. Тени между колоннами казались неестественно густыми. Звук шагов Императора и его стражи эхом отражался от стен. Мы продвигались вглубь искусственного мира шаг за шагом.

Расстояние до невидимого дна шахты стремительно сокращалось. Владыка Человечества и кустодии оставили за собой широкую просеку из разорванных туш и дымящихся внутренностей. Мои руки налились свинцовой тяжестью от десятков непрерывных взмахов тяжелым мечом. Я отчетливо чувствовал жгучее напряжение в каждом волокне своих мышц. Моторные приводы терминаторской брони натужно стонали при каждом моем резком развороте. Гент двигался рядом все так же плавно и смертоносно. Его дыхание в открытом вокс-канале оставалось абсолютно ровным и размеренным. Я заставил себя сделать еще один глубокий вдох и силой воли подавил подступающую усталость. Мой силовой клинок снова поднялся для очередного удара.

Туннель внезапно оборвался резким расширением. Гравитация выровнялась с тошнотворным рывком и мои сабатоны с глухим стуком впечатались в горизонтальную металлическую плиту. Впереди возвышались монолитные врата шириной не менее пятидесяти метров. Они состояли из сплошного тусклого сплава без единого сварного шва и наглухо закрывали весь дальнейший проход. Температура воздуха здесь упала до минусовых значений и белый иней мгновенно покрыл сочленения моей брони. Владыка Человечества остановился ровно в десяти шагах от преграды. Два кустодия замерли по бокам от Него с поднятыми алебардами и их золотые доспехи ровно гудели в наступившей тишине. Абракс Гент встал справа от меня. Мы одновременно опустили оружие в ожидании дальнейших приказов и звуки битвы начали стихать где-то высоко позади.

Император поднял правую руку с раскрытой ладонью и направил ее на глухую стену. Воздух между Ним и вратами мгновенно уплотнился до физически ощутимой преграды. Вокс-динамики моего шлема завизжали от статических помех и выдали серию предупреждений о критическом давлении среды. Толстый металл врат пошел крупными волнами и издал оглушительный скрежет рвущихся молекулярных связей. Гигантские створки вмялись внутрь на три метра под колоссальным давлением невидимой силы и затем разлетелись на тысячи раскаленных осколков. Ударная волна ударила мне в грудь с силой бронебойного снаряда. Сервоприводы терминаторского доспеха натужно взвыли и я с трудом удержал свое трехметровое тело на ногах от этого чудовищного выброса телекинетической энергии. Куски тяжелого металла с лязгом осыпались на пол далеко за пределами туннеля и открыли путь во тьму.

За уничтоженными вратами открылось совершенно иное пространство. Мой ретинальный дисплей мгновенно выдал десятки системных ошибок дальномера и полностью отключил тактическую сетку. Глаза фиксировали изломанные углы черного базальта и эти углы физически резали зрение своей абсолютной неправильностью. Пол уходил одновременно вверх и вниз под невозможным градусом. Свет золотых доспехов не отражался от поверхностей и проваливался в матово-черную породу без остатка. Вестибулярный аппарат дал критический сбой и к горлу подкатила тяжелая тошнота. Пространство за вратами совершенно не подчинялось законам физики и подавляло рассудок одной своей искаженной формой.

Золотое сияние доспехов Владыки человечества шагнуло за порог в эту чужую реальность. Свет Его ауры на секунду выхватил из плотной темноты нагромождение переплетенных коридоров и сразу же начал быстро меркнуть. Император сделал второй шаг и черное пространство вокруг Него скрутилось спиралью с тошнотворным влажным хрустом. Ослепительная вспышка света резанула по оптическим сенсорам визора и Владыка Человечества просто исчез из материального мира. Воздух сомкнулся на месте Его фигуры с громким хлопком вакуумного имплозивного удара. Я резко шагнул вперед и перевел тактический сканер на ручное управление. Никаких следов телепортации или остаточной энергии в радиусе пятисот метров не обнаружилось.

Связь с арьергардом оборвалась сплошным шипением мертвых частот. Пространственный сдвиг отрезал нас от остальных легионеров Первого и ветеранов Кайра. Рядом со мной остались стоять только два кустодеса и Абракс Гент. Гент плавно поднял свой клинок и встал в низкую оборонительную стойку. Один из кустодиев молча развернул алебарду лезвием в сторону изломанных черных коридоров и активировал расщепляющее поле древнего оружия. Нас осталось четверо перед абсолютно неизвестной и враждебной архитектурой чужого разума. Я крепче перехватил ребристую рукоять массивного силового меча обеими руками и уверенно шагнул за порог разрушенных врат.

Черно-зеленый базальт коридоров полностью ломал базовые принципы перспективы. Мы шагнули на широкий гладкий пандус с явным углом возвышения около сорока градусов вверх и гравитационные датчики моего доспеха немедленно зафиксировали резкий спуск. Пространство выворачивалось наизнанку при каждом тяжелом шаге. Мой вестибулярный аппарат постоянно конфликтовал с оптическими сенсорами визора и к горлу подкатывала тяжелая спазматическая тошнота. Зеленые фосфоресцирующие прожилки пульсировали в черном камне монотонным ритмом с частотой ровно шестьдесят раз в минуту.

Два кустодия шли безостановочно в тридцати метрах впереди нас. Их алебарды светились ровным расщепляющим светом и разгоняли плотные тени на стенах. Твари почти перестали нападать в этом секторе. Ретинальный дисплей изредка выхватывал одиночные сгустки тепла на пределе радиуса сканирования. Они прятались в изломанных слепых нишах неевклидовой геометрии и не решались приблизиться к золотым воинам. Звук наших тяжелых сабатонов отражался от стен и возвращался с секундным опозданием из абсолютно пустых пространств за спиной. Температура среды упала до минус пятнадцати градусов и иней покрыл сочленения брони еще более плотным слоем.

Абракс Гент поравнялся со мной и отключил внешние вокс-динамики своего шлема. Его голос зазвучал прямо в моем закрытом приемнике на зашифрованной частоте Первого легиона. Звук был сухим и механическим на фоне постоянного статического треска электромагнитных помех.

— Ты слишком сильно напрягаешь сервоприводы левой ноги при смене вектора тяжести.

Я коротко выдохнул и сбросил настройки инерционных компенсаторов до начальных параметров. Давление на коленный сустав мгновенно снизилось на несколько десятков килограмм. Гент перевел взгляд на монолитный свод лабиринта и стекло его визора тускло блеснуло в ядовитом зеленом свете.

— Вы все совершаете одни и те же ошибки из-за спешки при создании. Хотя ты и выделяешься среди всех. Твое поколение внушает оптимизм.

Я повернул голову в его сторону не сбавляя темпа ходьбы. Мои пальцы рефлекторно сжали ребристую рукоять массивного меча с такой силой и перчатка издала тихий скрип трущегося керамита.

— Поясни.

Ветеран Первого легиона перешагнул через широкую рваную трещину в полу. Глубина черного разлома не сканировалась лазерным дальномером и луч просто растворялся во тьме на отметке в пятьсот метров.

— Астартес. Вы считаете себя вершиной генной инженерии. Это ошибка. Вы лишь наспех слепленная замена из и без того дефектного материала.

Слова Гента ударили по моему чувству гордости и пульс мгновенно подскочил. Мышцы челюсти рефлекторно сжались до боли в суставах. Влажный холодный воздух подземелья со свистом прошел через респираторную решетку шлема и наполнил легкие запахом старой меди. Гент продолжал идти вперед без малейших изменений в ритме шага и его оружие оставалось опущенным стволом вниз.

— Настоящая вершина была создана задолго до твоего рождения глубоко под поверхностью Терры в подземельях Гималаев.

Мы повернули за очередной острый угол с отрицательным уклоном стен. Мои сабатоны заскрежетали по гладкому стеклянистому камню при попытке удержать равновесие в искаженном пространстве. Кустодии впереди даже не замедлили шаг и их размытые силуэты плавно скользили сквозь зеленоватое марево туннеля.

— Двадцать инкубационных капсул. Двадцать сыновей Императора. Его примархи.

Гент произнес это слово с едва заметной паузой. Я никогда раньше не слышал этого термина в рядах девятого легиона. Мое сердце пропустило один тяжелый удар и затем начало биться быстрее разгоняя кровь по венам. Встроенные диагност-датчики зафиксировали резкий выброс адреналина в систему. Я молча слушал ветерана и продолжал контролировать левый фланг короткими движениями волкитной кулеврины.

— Они спали в стазисных полях под многослойными генераторами пустотных щитов. Владыка готовил их для грядущего завоевания галактики. Генохранилища охранялись лучше любых других объектов. Поэтому защиту прорвали изнутри.

Из бокового невидимого прохода на нас бросилась одинокая многосуставчатая особь. Гент выбросил левую руку вперед и три коротких очереди из его встроенного оружия разнесли хитиновый панцирь твари на куски ошметков. Он не сбился с шага и даже не повернул корпус в сторону падающего тела. Я переступил через дымящиеся останки и кислотная кровь зашипела на металлических подошвах моей брони.

— Это было предательство абсолютного масштаба. Никто не знает точных деталей произошедшего в тот день. Варп-защита лабораторий отключилась.

Голос Гента стал значительно тише на фоне гула кустодианских алебард. Мое дыхание участилось. Я живо представил себе чудовищные масштабы прорыва под священными горами Терры и холодный пот выступил на коже лба.

— Имматериум хлынул в реальное пространство прямым потоком и поглотил капсулы с младенцами. Они просто исчезли из показаний всех сканеров. Все двадцать генетических прародителей легионов. В том числе и твоего.

Ширина коридора внезапно сузилась до десяти метров. Стены здесь покрылись густой черной слизью с невыносимо резким запахом аммиака. Мои широкие плечевые щитки скрежетали по камню и оставляли глубокие белые борозды в твердом базальте. Кустодии остановились у очередного разветвления четырех туннелей и один из них молча указал клинком в крайний правый проход. Мы последовали за гвардейцами Императора без лишних вопросов.

— Лаборатории охраняли самые первые астартес. Тогда нас всех так еще не называли правда.

Гент провел бронированной перчаткой по гладкой поверхности стены и брезгливо стряхнул комки налипшей слизи на пол.

— Самые первые. Уникальные прототипы. Их было столько же, двадцать. По одному воину на каждую генетическую линию создаваемых примархов. Их конструировали годами без малейшей спешки и без компромиссов. Идеальные образцы без единого скрытого дефекта в спирали ДНК. Императора лично участвовал в проекте.

Я отчетливо почувствовал мелкую дрожь в пальцах левой руки. Моя собственная Жажда сейчас находилась в состоянии глубокой дремоты и надежно сдерживалась постоянным усилием воли. Я всегда знал о врожденном генетическом дефекте девятого легиона с самого первого дня службы. Внезапное знание о существовании идеальных предшественников без изъянов резануло по сознанию почти физической болью в затылке.

— Где они сейчас?

Я произнес эти слова абсолютно ровным тоном и силой заставил свои ладони расслабиться на рукояти оружия. Гент ответил не сразу. Он поднял свой силовой меч и смахнул крупную каплю мутного конденсата с широкого лезвия.

— Мертвы. Все до единого. Они приняли на себя самый первый удар варп-прорыва и сгорели заживо в нематериальном огне при попытке защитить пропавшие капсулы. Их оригинальный генокод был безвозвратно утерян вместе с их телами в тот день.

Мы миновали узкую горловину туннеля и вышли в колоссальных размеров куполообразный зал. Черный потолок полностью терялся в непроглядной тьме на высоте более пятисот метров. Широкие ступени длиной по полметра каждая вели спиралью куда-то глубоко вниз. Звук наших бронированных шагов отражался от стен многократным эхом и сливался в сплошной оглушительный гул падающего металла.

— После этой потери Императору пришлось начинать все практически заново. Время стремительно уходило, а Великий Крестовый поход нельзя было откладывать ради новых долгих экспериментов. Времени на идеальную выверку генокода больше не осталось ни у кого.

Гент начал спуск по ступеням первым. Я тяжело шагнул за ним и огромный вес моей брони с хрустом покрошил края древних базальтовых плит.

— Вы все создавались в крайней спешке из того что удалось спасти. Из тех экспериментов уцелел лишь я. По моему подобию вас и стали клепать. Но даже я был лишь копией копии. Все легионы получили свои скрытые изъяны и мутации. Вы берете количеством и строгой дисциплиной то, что изначальная двадцатка брала абсолютным совершенством физической формы.

Ветеран внезапно остановился на широкой площадке и посмотрел на меня снизу вверх. Тусклый свет моего ретинального дисплея четко обрисовал резкие черты его лица под толстым слоем бронестекла.

— Ты же, либо удачная мутация и без того не чистого генома или продукт очередного закрытого проекта. Твои габариты и твоя плотность мышечных волокон превосходят стандартные базовые показатели астартес. Я вижу это в том, как ты сражаешься.

Я медленно перенес вес всего тела на правую ногу и опустил ствол кулеврины к полу. Системы охлаждения оружия тихо гудели на стыках серых броневых плит.

— Надеюсь, твое поколение станет чем-то большим в этой войне. Если вы конечно не сожрете сами себя своими неконтролируемыми генетическими болезнями.

Гент резко отвернулся и сразу же продолжил быстрый спуск во тьму. Я остался стоять на месте несколько секунды. Мой зашкаливающий пульс постепенно возвращался к рабочей норме. Напряженные до предела мышцы наконец расслабились под слоем керамита и адамантия. Сделав один глубокий тяжелый вдох холодного воздуха, я шагнул на следующую ступень вслед за ветераном. Темнота нижних ярусов быстро поглотила золотые силуэты кустодиев и нам нужно было срочно сократить дистанцию до авангарда.

Воздух пах гниющей медью. Палуба под тяжестью моих сабатонов уходила вверх под углом в тридцать градусов, но гравитация тянула тело строго вниз. Бледно-лиловый свет лился без видимого источника и искажал перспективу. В четырехстах метрах правее я видел вспышки выстрелов отделения астартес, при этом грохот их болтеров бил по барабанным перепонкам вплотную. Пространство ломалось и сминалось само в себя. Железо стен изгибалось под невозможными углами. Мы продолжали продвигаться сквозь геометрию безумия.

Шорох мокрой плоти по металлу донесся с потолка. Масса серой кожи и пульсирующих отростков сорвалась вниз и приземлилась в пятнадцати метрах впереди. Удар сотряс палубу. Существо поднялось на высоту четырех метров. Толстые влажные щупальца извивались вокруг центральной пасти из черного хитина. Запах тухлой морской воды и разложения ударил в фильтры шлема. За первым существом с потолка упали еще пять. Они двигались текуче и бесшумно для своей огромной массы.

Я поднял волкитную кулеврину и открыл огонь. Тепловой луч ударил в ближайшую тварь и рассек влажную серую плоть от плеча до живота. Вода и кровь мгновенно вскипели, и существо с визгом отшатнулось, разбрызгивая сукровицу. Вторая тварь метнулась ко мне, взмахнув толстым щупальцем. Я перехватил рукоять силового меча и активировал расщепляющее поле. Огромный клинок потянул руку вниз, но сервомоторы терминаторского доспеха легко скомпенсировали вес. Удар щупальца пришелся в наплечник, и меня отбросило на полметра назад. Железный нимб вспыхнул ослепительно белым светом, поглощая часть кинетической энергии. Жажда отозвалась мгновенно. Кровь застучала в висках, требуя бросить оружие, разорвать врага голыми руками и впиться зубами в рваную рану. Я стиснул челюсти до скрипа, загоняя Голод обратно на задворки сознания, и сделал быстрый шаг вперед.

Тяжелый клинок пошел по дуге снизу вверх, перерубил основание щупальца и с хрустом врезался в хитиновую пасть. Осколки черного панциря брызнули во все стороны. Тварь завалилась набок, заливая палубу густой бесцветной жидкостью. Встроенные болтеры на предплечье добили третье существо бронебойными зарядами в упор, разрывая извивающуюся массу на куски. Остальная часть группы вела плотный заградительный огонь, расчленяя оставшихся монстров перекрестными залпами на дистанции тридцати метров.

Пространство вокруг нас начало сжиматься еще сильнее. Невидимый пресс обрушился на разум, заставляя вокс-динамики шлема шипеть от статических помех. Каждый шаг вперед превратился в физическое преодоление плотной среды, став настоящей проверкой воли и решимости. Мои сабатоны оставляли глубокие вмятины в покореженном металле палубы, пока я продавливал сопротивление искривленной реальности. Сквозь грохот болтеров и визг умирающих существ пробился совершенно иной звук.

Это был голос, звучащий не из динамиков, а прямо внутри моей головы. Неизвестный говорил не на готике, но смысл каждого слова отпечатывался глубоко в памяти раскаленным железом. Голос вибрировал от древней ненависти и боли. Он обвинял. Говорящий бросал в пустоту имя Неот и требовал ответа. Слова рисовали картины чудовищной лжи и трусости, сплетаясь с обрывками видений о войне с Железными людьми и гибели целых звездных систем. Голос кричал о предательстве крови и рождении той, кого он называл Той-что-жаждет. Давление на мозг стало невыносимым, заставляя меня опуститься на одно колено. Пальцы впились в рукоять меча так сильно, что керамит перчаток застонал от напряжения. Жажда взвыла, питаясь чужой неконтролируемой яростью, и попыталась захватить контроль над моим телом.

— Ты бросил нас тогда и предал сегодня! Я отдал тебе все технологии и знания, что сохранил! И каков итог? В своем высокомерии ты погубишь человечество, а не спасешь его!

Затем пространство содрогнулось от ответа. Звук ударил с силой орбитального залпа, раскидывая живых и мертвых тварей по стенам искривленного коридора. Я сразу узнал этот голос. Он принадлежал Повелителю Человечества. Каждое слово вбивало золотые гвозди в вибрирующую ткань реальности, выпрямляя углы и возвращая палубе нормальную гравитацию.

— Довольно! Время полумер и милосердия прошло!

Золотой голос констатировал абсолютный факт того, что собеседник сам выбрал свою судьбу и теперь понесет полное наказание за этот выбор.

Бледно-лиловый свет замигал и полностью погас, уступив место тусклому красному мерцанию аварийных ламп корабля. Давление на разум исчезло так же резко, как и появилось. Я тяжело выдохнул. Жажда неохотно отступила в темноту моего генокода, оставив после себя лишь горький привкус железа на языке. Вокруг валялись изуродованные туши мерзких существ, истекающие слизью на выровнявшийся пол. Я медленно поднялся в полный рост и посмотрел на уходящий во мрак коридор.

— Продвигаемся дальше.

Выбив искореженную бронедверь плечом я шагнул в зал. Пространство за порогом вновь отказывалось подчиняться законам физики и менялось каждую секунду. Сначала ауспексы шлема зафиксировали небольшую пещеру шириной около сорока метров. Полсотни тварей с влажными щупальцами и острыми клешнями бросились на нас из темноты узкого туннеля. Я поднял кулеврину для залпа и прицелился в ближайшую массу хитина. В следующую секунду геометрия помещения разорвалась с тошнотворным хрустом пространства. Стены ушли на многие километры в стороны и превратили тесную пещеру в колоссальный купол. Маленький отряд врагов обернулся миллионной ордой копошащихся кошмаров на горизонте. Запах гнили и горелой кости мгновенно забил фильтры шлема.

Своды расширившегося зала покрывала густая пульсирующая биомасса темно-багрового цвета. Из этой живой породы росли длинные кристаллы с высеченными на гранях фрактальными узорами. Мой взгляд задержался на одном из таких камней всего на долю секунды. Острая боль вонзилась в затылок и прожгла зрительные нервы. Мозг физически отказывался обрабатывать невозможную геометрию светящихся символов. Я с силой зажмурился, отвел взгляд от стены и перефокусировал визоры на центре зала.

В самом сердце этой нестабильной аномалии стоял Император Человечества. Золотой свет Его доспеха прорезал густой фиолетовый сумрак и удерживал реальность от окончательного распада. Повелитель стоял неподвижно с поднятыми вверх руками. Он не держал оружия и не обращал внимания на кипящее вокруг сражение. Вокруг Него сомкнули плотное кольцо воины Легио Кустодес. Золотые гиганты методично и безжалостно истребляли хтоническую орду. Враги накатывали на их позиции сплошной волной когтей и пастей. Кустодий в пятидесяти метрах от меня сделал выпад копьем стража и пробил сразу три существа насквозь. Тяжелые лезвия легко вскрывали толстый хитин. Силовые поля алебард испаряли черную кровь в мгновение ока со звуком лопающегося стекла. Воины в золотом работали без единого лишнего движения на пределе доступных живому существу скоростей.

Настоящая битва разворачивалась прямо над их головами. Главный противник Императора возвышался над полем боя на сотни метров и генерировал волны искажений одним своим присутствием. Огромная фигура из темно-зеленой плоти превосходила размерами самые тяжелые титаны марсианских мануфактор. Громадные кожистые крылья плотно прилегали к спине существа и подрагивали при каждом вздохе. Вместо лица у него был сплошной водопад из тысяч толстых извивающихся щупалец. От них на каменный пол падали крупные капли едкой слизи и прожигали породу с громким шипением. Тварь источала физически ощутимое давление на психику. Волна ледяного холода прокатилась по залу и заставила сервомоторы моего терминаторского доспеха натужно загудеть от непредвиденной перегрузки.

Владыка и хтонический гигант замерли друг напротив друга посреди бушующей бойни. Они полностью игнорировали резню под своими ногами. Воздух между ними вибрировал и шел рябью от колоссального напряжения столкнувшихся ментальных сил. Температура в центре зала стремительно падала каждую секунду. Зеленый гигант очень медленно поднял вверх свои чудовищные руки. Когти размером с десантно-штурмовой корабль потянулись к светящейся фигуре Императора. Каждое движение монстра давалось ему с невероятным усилием и растягивалось на долгие напряженные минуты. Повелитель Человечества удерживал тварь на расстоянии одной лишь подавляющей силой своей мысли.

Пространство снова содрогнулось от беззвучного удара и сжалось обратно. Миллионная армия мгновенно схлопнулась до нескольких десятков воющих тварей в тесных стенах изначальной пещеры. Я вскинул волкитную кулеврину и сразу открыл огонь на поражение. Тепловые лучи прошили тела ближайших монстров и заставили их внутренности взорваться облаками едкого пара. Кустодии продолжили убивать врагов с той же математической точностью в новых условиях сжатого пространства. Огромный зеленокожий бог теперь едва помещался под каменными сводами пещеры. Его бесформенная голова скребла по потолку и ломала светящиеся кристаллы с рунами. Крупные осколки падали вниз и со звоном разбивались о золотую броню сражающихся стражей.

Миг и я вновь в этом циклопическом сооружении. Вокруг сражаются как кустодии, так и астартес из моего и первого легионов. Я переступил через дымящийся труп разорванной твари и сделал широкий шаг вперед. Легионеры моего легиона синхронно выстроились в боевой порядок по обоим флангам. Мы приняли на себя удар части наступающей орды и немного разгрузили защитный периметр кустодиев. Силовой меч в моей правой руке описал тяжелую дугу и разрубил пополам закованную в хитин тушу. Бледно-голубая кровь брызнула на мой нагрудник и тут же закипела от контакта с металлом. Жажда внутри меня голодно зарычала в ответ на свежий запах смерти и потребовала отбросить громоздкий клинок. Я с силой стиснул челюсти и вогнал утяжеленный сабатон прямо в панцирь следующей атакующей твари. Хруст ломающихся костей полностью потонул в непрерывном грохоте болтерного огня. Мой отряд продвигался метр за метром через искаженную реальность навстречу золотому свету.

Золотая стена щитов и алебард сомкнулась за нашими спинами. Основной корпус Легио Кустодес выдерживал идеальный защитный периметр вокруг Императора и перемалывал волны биомассы с методичностью промышленных штамповщиков. Наш отряд и разрозненные группы Первого легиона вырвались за пределы строя в свободный бой. Здесь не было тактических построений. Пространство снова расширилось на сотни метров в ширину и открыло маневр для атаки. Воздух гудел от криков ксеносов и непрерывного грохота болтеров. Температура скакала от замораживающего холода до обжигающего жара с каждой новой волной пространственных искажений.

Гектор Трейн шагал в тридцати метрах левее моей позиции. Первый Магистр Первого легиона сражался с поразительной надменной леностью. Его силовой меч описывал выверенные дуги и обезглавливал тварей за секунду до того, как они успевали сократить дистанцию до опасных двух метров. Он не делал лишних шагов и не тратил энергию на широкие замахи. Каждый выпад Трейна находил самое уязвимое место в сочленениях чужих панцирей. Рядом с ним Гент разряжал обойму за обоймой из какого то мастер крафта тяжелого болтера прямо в гущу наступающей орды. Громкие хлопки разрывных снарядов глушили даже звон керамита. Бронебойные болты разрывали грудные клетки нападающих изнутри и разбрызгивали светло-зеленую сукровицу по золотым, серым и алым доспехам. Трейн брезгливо стряхнул чужую кровь со своего наруча плавным движением клинка.

На нас хлынула очередная волна мелких тварей. Существа ростом около метра передвигались на четырех мускулистых лапах и щелкали изогнутыми когтями на верхних конечностях. Они совершали прыжки с дистанции десяти метров и целились в сочленения брони. Три таких монстра врезались в мой нагрудник. Острые жвалы попытались вспороть керамит с громким скрежетом. Я ощутил тупой удар массой в двести килограмм. Сервомоторы терминаторского доспеха немного заныли от резко возросшей нагрузки, но удержали меня на месте. Моя левая рука сомкнулась на шее ближайшего существа и сжала ее до влажного хруста позвонков. Правая рука взмахнула огромным силовым мечом и рассекла двух других тварей пополам прямо в воздухе. Внутренности вывалились на покореженную палубу с громким влажным шлепком. Жажда пульсировала глубоко в венах и требовала разорвать глотки врагов зубами, но рутина ближнего боя помогала удерживать Голод под контролем.

За спинами мелких тварей поднялись более крупные особи. Трехметровые змеевидные тела опирались на толстые хвосты, а их верхние конечности заканчивались широкими костяными пластинами. Одно из существ резко дернуло головой и выплюнуло струю зеленой жидкости. Кислотный сгусток пролетел двадцать метров и ударил в наплечник легионера Первого. Керамит громко зашипел и начал плавиться с выделением едкого белого дыма. Легионер отшатнулся на полшага назад и сразу вскинул оружие для ответного огня. Я навел волкитную кулеврину на группу кислотных плевунов. Нажатие спуска высвободило широкий луч тепловой энергии. Луч прошил три змеевидных тела насквозь и мгновенно испарил внутренние органы тварей. Воздух наполнился густым запахом жареного мяса и горящей серы. Отдача от выстрела пустила легкую вибрацию по всей моей правой руке до самого плеча.

Сквозь ряды нападающих прорвалась туша размером с легкий танк. Покрытый толстыми роговыми пластинами зверь мчался вперед на четырех столбообразных ногах и сотрясал палубу каждым шагом. Четыре огромных бивня из черного хитина выступали из массивной головы по бокам. Монстр впечатался в позицию отряда Девятого и раскидал троих астартес в стороны сильным ударом бивней. Я переключил питание доспеха на сервоприводы ног и рванулся наперерез зверю. Тварь развернула бронированную морду в мою сторону и приготовилась к новому рывку. Я еле увернулся под замах тяжелого правого бивня, упав на одно колено. Утяжеленный клинок вошел прямо в незащищенное брюхо существа на всю свою метровую длину. Расщепляющее поле силового меча с воем прорезало плотную биомассу. Кровь водопадом хлынула на мои перчатки и мгновенно закипела. Зверь издал оглушительный визг и завалился набок, подминая под себя десяток более мелких сородичей.

Правее основного фронта разворачивалась дуэль совершенно иного масштаба. Пространство там изогнулось гигантским куполом и освободило ровную арену диаметром в километр. В центре этой пустоши бушевал Константин Вальдор. Глава Легио Кустодес сражался один на один с колоссальным многосуставчатым существом. Тело твари покрывал тяжелый багровый панцирь. Членистоногие ноги гиганта возвышались на тридцать метров над каменным полом. Огромные клешни размером с десантный модуль щелкали в воздухе и пытались перекусить золотую фигуру пополам. Броня монстра отражала тусклый свет и казалась неуязвимой для любого ручного оружия.

Мои глаза едва успевали фиксировать перемещения Вальдора. Он двигался короткими рывками, исчезая из поля зрения и появляясь уже в новой точке сокрушительного удара. Каждое его движение нарушало базовые законы инерции. Клешня весом в несколько сотен тонн обрушилась на пол и пробила глубокую воронку. Вальдор уже находился на самом суставе этой закованной в хитин конечности. Золотое копье сверкнуло ослепительной вспышкой. Расщепляющее поле пробило трехметровый слой брони и испарило плоть мгновенным выплеском энергии. Тварь зашлась в беззвучном крике и попыталась стряхнуть кустодия второй свободной клешней.

Вальдор оттолкнулся от панциря и взмыл в воздух на высоту десяти метров. В высшей точке прыжка он развернулся всем телом и метнул свое копье прямо в фасеточные глаза гиганта. Оружие прошило голову монстра насквозь и вышло со стороны затылка. Колоссальная туша покачнулась на многосуставчатых ногах и рухнула на каменный пол с грохотом падающего орбитального шпиля. Ударная волна от падения гиганта сбила с ног всех мелких тварей рядом.

Я воспользовался секундной заминкой противника и сделал широкий шаг вперед. Мой меч разрубил пытающуюся подняться очередную змеевидную тварь на два неровных куска. Рядом Гектор Трейн снова брезгливо стряхнул слизь с сияющего доспеха и сделал очередной идеальный выпад в гущу дезориентированных врагов. Мы медленно продавливали живую массу и прорубали широкие просеки в бесконечной волне плоти. Жар от перегретых болтеров обжигал кожу даже сквозь изоляцию терминаторского доспеха. Каждый вдох наполнял легкие пеплом и распыленной в воздухе кровью. Бой продолжался, а Жажда настойчиво требовала новых смертей.

Палуба исчезла под полутораметровым слоем мертвой плоти. Мои сабатоны погружались в месиво из разорванных внутренностей и раздробленного хитина при каждом шаге. Бледно-голубая и едко-зеленая кровь смешалась в единую вязкую реку. Она заливала пол зала и поднималась до середины моих голеней. Движение превратилось во вспахивание тяжелого болота. Температура внутри терминаторского доспеха достигла сорока пяти градусов. Системы охлаждения ревели на пределе мощности и не справлялись с отводом тепла из-за забитых пеплом и засохшей слизью радиаторов. Мышцы спины и плечевого пояса горели от непрерывного напряжения. Древний силовой меч казалось, стал тяжелее на десяток килограммов стольких часов непрерывной рубки. Сверхчеловеческая физиология начала давать сбои под грузом непрекращающегося боя. Усиленная регенерация требовала огромных затрат калорий и истощала внутренние резервы организма. Пока еще броня подпитывала меня за счет собственных резеревов специальныхп питательных растворов, но я чувствовал, что даже так, усталость постепенно копиться внутри меня. Труднее всего было морально. Постоянная необходимость сдерживать Жажду, отпуская вожжи только на короткие момененты, отнимало больше всего сил. Я сделал очередной выпад и разрубил надвое мелкую тварь с четырьмя когтистыми лапами. Ее кровь брызнула на мой визор и мгновенно испарилась от высокой температуры нагретой брони.

Новая волна биомассы накатила с левого фланга. Впереди шагало существо высотой около восьми метров с шестью суставчатыми конечностями. Бронированные пластины на его груди достигали толщины в тридцать сантиметров и переливались маслянистым черным цветом. Монстр сметал мелких существ со своего пути толстым хвостом с костяной булавой на конце.

Существо сделало ещё один шаг, и палуба содрогнулась под моими ногами. Я вогнал клинок вперёд, целя в сочленение между второй и третьей суставчатыми лапами. Лезвие вошло на двадцать сантиметров и застряло. Расщепляющее поле завыло, перегружаясь о плотную роговую массу, и силовой меч дёрнулся в моих перчатках, но не вышел. Тварь дёрнула конечностью. Мой вес в несколько тонн брони не удержал меня на месте, и я оторвался от палубы вместе с зажатым в лапе клинком. Шесть суставчатых опор сработали как единый рычаг, и био-титан швырнул меня вверх и в сторону с силой катапультного залпа. Воздух свистнул в респираторных решётках шлема. Железный нимб вспыхнул и погас, конверсионное поле схлопнулось с тихим треском перегоревших контуров. Я летел спиной вперёд, все еще сжимая рукоять меча.

В поле зрения метнулась тень. Крылатая тварь с размахом кожистых перепонок в четыре метра пикировала мне навстречу, раскрыв тройную пасть из загнутых игл. Я перехватил рукоять меча обратным хватом за лезвие, разворачиваясь в полёте всем корпусом. Сервоприводы плечевых суставов взвыли от перегрузки, и я вогнал острие клинка прямо в раскрытую глотку твари. Расщепляющее поле прожгло нёбо и вышло из затылка облаком вскипевших мозгов. Тело чудовище обмякло и рухнуло вниз, а я выдернул меч и перенёс вес на правую ногу, готовясь к приземлению.

Палуба неслась навстречу. Прямо подо мной вторая крылатая тварь сложила перепонки и уходила в отвесное пике на группу кустодиев, вскинувших алебарды для залпа. Я упал ей на спину всем весом терминаторского доспеха. Пять тонн керамита и адамантия ударили в позвоночник твари с глухим влажным хрустом. Хребет лопнул подо мной, и существо врезалось в палубу грудной клеткой, перелетев строй золотых воинов трёх метров. Кустодии даже не обернулись, а их алебарды уже рубили следующую волну. Я скатился с ее туши и встал на одно колено, тяжело дыша. Мышцы спины горели от непрерывных рывков, и каждый вздох тянул рёбра тупой ноющей болью.

Император стоял в двадцати метрах от меня. Золотой свет Его ауры ровно пульсировал над кольцом кустодиев. Палуба справа от меня лопнула. Толстый кольчатый червь диаметром в полтора метра вырвался из-под пола фонтаном чёрной земли и слизистых ошмётков. Его слепая пасть сомкнулась на торсе ближайшего кустодия. Золотой доспех затрещал. Алебарда воина упала на пол с металлическим звоном, и червь дёрнул тело вниз, переламывая кустодия пополам в районе пояса. Верхняя половина в золотых обломках рухнула на палубу, а нижняя исчезла в дыре. Из разорванного пола хлынули новые твари, мелкие и быстрые, с влажными щупальцами и острыми жвалами.

Второй червь пробил пол слева от Императора. Третий справа. Палуба вокруг золотого кольца пошла трещинами и начала проваливаться секциями. Кустодии сломали строй. Трое метнулись к пролому слева, двое к правому, алебарды закрутились в тесных пространствах, рубя лезущую из дыр биомассу. Периметр сжался до десяти метров. Золотые воины дрались спиной к спине, прикрывая Владыку со всех сторон одновременно.

Я жа рванул вперед. Меч в правой руке, левая свободна. Уже и не помню, когда успел потерять свое волкитное орудие. Конверсионный нимб молчал мёртвым грузом за затылком. Броня зияла рваными бороздами на нагруднике и наплечниках, сервоприводы левого колена подвывали при каждом сгибе. Я врезался в первую тварь, вылезшую из пролома, плечом. Удар расшвырнул её на двух соседей. Меч пошёл по горизонтали и срубил головы трём существам одним непрерывным движением. Светло-зелёная кровь вновь окатила мой визор и зашипела на раскалённом керамите. Я пнул следующую тварь утяжелённым сабатоном в грудную клетку и послал её в дыру, из которой она вылезла. Тело заткнуло пролом на секунду, и я использовал эту секунду, чтобы развернуться к следующей волне.

Жажда ударила изнутри без предупреждения. Не толчком, не вспышкой, а ровным нарастающим гулом в каждой мышце, в каждом сухожилии, в каждом ударе сердец. Пальцы сжали рукоять меча до скрипа керамита. Я перестал считать удары. Перестал контролировать дыхание. Клинок входил в плоть и выходил, входил и выходил, и каждый взмах приносил короткую вспышку удовлетворения глубоко в затылке, там, где Голод ворочался всю мою жизнь. Я рубил и пинал, рубил и пинал, расшвыривая тварей от ног Императора, и не чувствовал ни усталости, ни боли в перегруженных суставах. Броня принимала удары когтей и жвал без защитного поля и каждый контакт отдавался тупым толчком в тело, но я не останавливался.

Червь справа дёрнулся и выбросил из пасти новую партию тварей прямо в строй кустодиев. Я метнулся наперерез. Меч вошёл в тело червя по самую гарду и застрял в плотных мышечных кольцах. Я дёрнул на себя, вырывая клинок вместе с фонтаном чёрной слизи, и сразу обрушил его на голову монстра, прыгнувшего на спину кустодия. Хитин лопнул. Тварь рухнула. Я развернулся и вогнал сабатон в бок следующей, отбрасывая её от золотого воина на несколько метров. Кустодий не обернулся. Его алебарда уже рубила следующую цель.

Мой нагрудник был изрезан. Левый наплечник держался на одном крепеже и болтался при каждом взмахе руки. Сервоприводы спины натужно стонали, компенсируя повреждённые контуры. Я не чувствовал ни одного из этих повреждений. Внутри меня горел ровный белый огонь, и он требовал очень простых вещей. Двигаться. Рубить. Убивать. Каждое тело, упавшее под мой клинок, на секунду глушило гул Голода, и я тянулся к следующему, и к следующему, и к следующему. Император стоял неподвижно в центре кольца, и Его золотой свет был единственной точкой покоя в этом хаосе. Всё остальное было кровью, хрустом и моим мечом, входящим в чужую плоть без остановки.

Тварь поднялась из-за спин кустодиев на тридцать метров вверх. Змееподобное тело на четырёх толстых опорах, покрытое бугристой серой бронёй. Голова раскачивалась на длинной шее, и вдоль её нижней челюсти раскрывались ряды узких каналов. Из каждого канала торчали стальные иглы длиной в человеческий рост, зазубренные и тускло поблёскивающие в свете золотой ауры. Тварь развернула пасть прямо на Императора. Я увидел это за три секунды до выстрела.

Иглы ударили. Десятки стальных кольев вылетели из пасти одновременно, прошив воздух с визгом рвущегося металла. Они пробили защитные поля двух кустодиев и вошли в их тела, пригвождая золотые доспехи к каменному полу. Одна игла прошла сквозь нагрудник третьего воина и вышла из спины, волоча за собой нить тёмной крови. Золотой свет Императора дрогнул. Два кола вонзились в Его ауру и пробили защитный барьер, впиваясь в плечо и бок. Владыка не пошатнулся, но свет вокруг Него мигнул.

И в этот момент мир остановился.

Иглы застыли в воздухе на середине траектории. Капли крови повисли неподвижными красными сферами. Звук исчез полностью, и тишина стала плотной, осязаемой, давящей на барабанные перепонки. А потом всё откатилось назад. Иглы втянулись обратно в пасть твари. Кровь вернулась в раны. Кустодии поднялись с пола. Три секунды прокрутились в обратном порядке, и я увидел всё заново. Тварь поднимает голову. Каналы раскрываются. Иглы только начинают движение.

Я знал этот сбой. Та самая странная трещина в восприятии, что уже случилась на Тритоне и Лариссе. Та самая пауза перед ударом, которого еще не было.

Я рванул. Сервоприводы ног взвыли от запредельного ускорения, и я почувствовал, как мышечные волокна правого бедра лопаются от перегрузки. Броня заскрежетала на стыках, выдерживая рывок, для которого не была рассчитана. Я прыгнул вперёд и вправо, прямо на траекторию залпа, разворачивая меч перед собой. Первый кол ударил в плоскость клинка, и расщепляющее поле отшвырнуло его в сторону с грохотом рикошета. Второй я принял на лезвие и срубил на лету, отправляя обломок стали вращаться в воздух. Третий, четвёртый и пятый прошли сквозь меня.

Боль ударила одновременно в три точки. Левое плечо. Центр грудины. Правый бок под рёбрами. Стальные иглы пробили керамит нагрудника, прошли сквозь адамантиевый экзоскелет, впились в плоть и вышли из спины, вонзаясь в каменный пол за моей спиной. Меня пригвоздило. Ноги оторвались от палубы, и я повис на трёх кольях, пробивших моё тело насквозь. Кровь хлынула изо рта и из отверстий в броне горячим потоком. В ушах зазвенело. Пульс скакнул к двумстам и провалился куда-то вниз. Жажда взревела. Не загудела, не толкнулась изнутри, как обычно. Взревела так, что все остальные звуки исчезли. Голод, которого я держал в клетке воли больше пяти десятков лет службы, рванул прутья и выломал дверь наружу. Ярость хлынула в мышцы, в сухожилия, в каждый повреждённый нерв, горячая и белая, как расплавленный металл. Как будто в каждый момент, когда я сжимал челюсти и загонял Голод обратно, ярость только копилась. Слой за слоем. Год за годом. И теперь она нашла свой выход.

Я схватил торчащий из груди кол левой рукой. Пальцы скользили по крови, но все же сжались. Рывок, затем еще один. Металл заскрежетал по рёбрам и я выдернул иглу из тела вместе с куском плоти. Вторая. Третья. Каждая выходила с влажным чавкающим звуком и новым фонтаном крови. Я упал на колени, опираясь на меч. Пол подо мной был залит красным. Дыхание вырывалось из горла со свистом через пробитое лёгкое. Но я встал. Ноги пока держали. Руки крепко сжимали меч. Я встал и шагнул вперёд.

Меч пошёл по дуге. Я больше не думал о защите, блоках, парировании. Не думал о позиции. Клинок рубил всё, что оказывалось передо мной. Когти чудовища вспороли нагрудник слева, разрывая керамит и подкладку, как жестяную банку. Я не остановился. Следующий удар когтей прошёл по правому предплечью, вскрывая броню до мяса. Кость хрустнула. Я не остановился. Меч вошёл в брюхо твари по гарду, и я провернул его, расширяя рану, и потянул на себя, выворачивая внутренности на палубу.

Тварь дёрнулась и ударила клешнёй снизу. Стальные пальцы сомкнулись на моей левой ноге выше колена. Хруст берцовой кости я услышал раньше, чем почувствовал боль. Клешня дёрнула вверх, отрывая меня от пола, и швырнула в воздух. Я перевернулся в полёте и увидел под собой распахнутую пасть того самого огромного монстра с иглами. Меч был в обоих руках. Я вогнал его вниз всем весом падающего тела. Клинок вошёл в череп твари сквозь верхнее нёбо и вышел из затылка, пробивая мозг. Тварь забилась в агонии, хлеща хвостом по палубе, и отбросила меня в сторону.

Я врезался в бок другого монстра. Тело сработало само. Правая рука сжала рукоять меча, торчащего из черепа первой твари, и выдернула его. Лезвие вошло в мягкую плоть второго существа под грудную пластину. Я потянул клинок вверх, распарывая тушу от живота до горла. Горячие внутренности вывалились на меня, обжигая кожу сквозь прорехи в броне. Чудовище рухнуло.

Я попытался встать, но в этот раз не смог. Левая нога отсутствовала ниже колена. Кость торчала из разорванного голенища брони белым осколком. Левая рука висела плетью, отрубленная по предплечье тем самым ударом когтей и кровь из обрубка била толчками в такт пульсу. Я стоял на одном колене, опираясь на меч, воткнутый в тушу мёртвой твари. Правая рука дрожала. Зрение плыло. Кровь застилала визор изнутри, и мир превратился в красную размытую пелену.

Жажда гудела ровно и мощно, заполняя собой всё пространство внутри черепа. Голод больше не рвался наружу. Он уже был здесь. Он был мной. Каждое движение давалось через боль, и боль питала ярость. Она двигала тело вперёд, когда мышцы уже отказывались работать. Я дышал кровью но все еще дышал и двигался.

Правая рука потянулась к магнитному замку на правом бедре. Пальцы скользили по керамиту, нащупывая холодный металл последнего оружия. Там, на правом бедре оставался один предмет. Гравитационный пистолет Кора. Тяжёлый, угловатый, с матово-чёрным корпусом и единственной руной на рукояти. Дар освобождённого народа Тритона. Я обхватил рукоять окровавленными пальцами и снял оружие с магнитного крепления. Пистолет лёг в ладонь привычным холодным весом.

Я поднял голову. Вокруг Императора бушевал бой. Кустодии рубили новых тварей, лезущих из проломов. Золотой свет Владыки пульсировал ровно и негасимо. А на меня из темноты уже ползли следующие тени, щёлкая жвалами и скрежеща когтями по залитой кровью палубе. Я поднял пистолет на уровень глаз. Правая рука дрожала, но ствол смотрел прямо. Левый обрубок капал красным на мёртвую плоть подо мной. Я был на одном колене, без ноги, без руки, с тремя сквозными дырами в груди и Жаждой, горящей в каждой клетке тела белым ровным огнём.

Я нажал на спуск. Он мягко ушёл вниз, и пистолет дёрнулся в моей ладони с глухим низким гулом. Никакой вспышки. Никакого теплового луча. Воздух между стволом и ближайшей тварью просто сгустился на долю секунды, и существо рухнуло на середине прыжка. Его передние лапы подломились в трёх местах одновременно. Кость пробила серую шкуру изнутри, и суставы вывернулись под невозможными углами. Тварь заскребла когтями по залитой кровью палубе, пытаясь ползти вперёд, но каждый рывок только множил переломы. Она корчилась в луже собственной слизи и не могла подняться.

Я перевёл ствол левее. Вторая тварь уже сократила дистанцию до шести метров и разинула пасть для прыжка. Я нажал спуск повторно. Гул пистолета ударил по костям моей правой руки, и тварь дёрнулась всем телом, как от невидимого тарана. Её позвоночник сложился пополам с влажным хрустом. Задние конечности отнялись мгновенно, а передние ещё скребли по камню, пытаясь удержать вес обрушившегося тела. Существо завалилось на бок и забилось в судорогах, разбрызгивая тёмную жидкость из пасти.

Третий выстрел. Четвёртый. Пятый. Каждое нажатие спуска отзывалось тупой вибрацией в предплечье и плече. Пистолет Кора бил невидимой гравитационной волной, которая не прожигала плоть и не оставляла дыр. Она ломала саму структуру тела. Кости крошились в труху. Суставы рассыпались на осколки под собственным весом. Твари не умирали сразу. Они падали и дёргались на полу, не в силах пошевелить ни одной конечностью, и этот звук ломающегося хитина и скулящих глоток наполнял воздух вокруг меня плотной стеной.

Волкитная кулеврина убивала чисто. Пистолет Кора делал нечто иное. Он превращал каждое существо в бесформенный мешок из переломанных костей и разорванных сухожилий, оставляя тварей в сознании и агонии. Ни одна из поражённых целей не смогла сделать ни одного осмысленного движения после попадания. Эффективность оружия превосходила всё, что я держал в руках за годы службы. Древние люди знали, как создавать оружие для убийства.

Шестой чужой попыталась обойти меня справа, прижимаясь к стене. Я развернул ствол, не отрывая локтя от бедра. Выстрел. Существо врезалось мордой в базальт и заскользило по нему, перебирая лапами, которые уже не слушались. Хребет сложился в трёх точках, и тело выгнулось дугой. Пальцы моей правой руки сводило от отдачи, и каждый выстрел тянул повреждённые сухожилия плеча тупой болью. Кровь из обрубка левой руки капала на мёртвую плоть подо мной ровным метрономом. Мои клетки уже закрывали кровотечение, но я все равно успел потерять слишком много крови. Три сквозные дыры в груди пульсировали в такт сердцебиению, и каждый вдох тянул рёбра огнём. Но Жажда все равно гнала руку вперёд. Ствол пистолета снова нашёл цель в полумраке зала и я нажал на спуск. Ярость не находила выхода и билась внутри черепа раскалённым молотом, желая грызть и кромсать плоть врагов.

Бой вокруг кустодиев продолжался. Золотые воины рубили тварей в пяти и десяти метрах от меня, и алебарды вспыхивали своими полями в полумраке зала. Я смотрел на них и видел всё сразу. Не размытым пятном и не рваными фрагментами, как раньше. Я видел каждое движение целиком, от начала замаха до конечной точки удара, и видел его даже раньше, чем оно происходило.

Константин Вальдор стоял в двенадцати метрах левее. Две твари бросились на него одновременно, одна справа на уровне пояса, вторая сверху с растопыренными клешнями. Я увидел, как Вальдор уйдёт влево на полшага. Увидел, как его копьё опишет горизонтальную дугу и снесёт голову первой твари, а обратным движением рассечёт шею второй в верхней точке прыжка. Я моргнул, и Вальдор сделал ровно это. Полшага влево. Две отрубленные головы падают на палубу одновременно. Тела ещё летят по инерции, а золотой воин уже разворачивается к следующей цели.

Моё дыхание сбилось. Я моргнул снова, пытаясь прогнать пульсирующую боль из висков. Голова трещала так, что зубы сводило, и Жажда выла внутри, не находя плоти для разрывания. Но зрение не отпускало. Оно тянуло меня вперёд, показывая следующие движения, следующие удары, следующие смерти.

В семи метрах правее меня безымянный кустодий вогнал алебарду в грудную клетку крупной твари. Расщепляющее поле прожгло хитин, и лезвие вошло глубоко в плоть. Я увидел, что древко застрянет. Кустодий дёрнет оружие на себя, и оно выйдет с секундной задержкой. Ровно одна секунда, в течение которой левый бок золотого воина останется открытым. Сверху, из тёмной ниши под потолком очередной крылатый монстр уже сорвался в пике. Четыре крыла из кожистой перепонки, сложенные в отвесное падение, а когти направлены точно в стык наплечника и нагрудника кустодия.

Я не думал. В этот момент мои мысли не успевали за происходящими событиями, а потому тело правили инстинкты. Рука поднялась сама. Ствол ушёл вверх и вправо, целясь в пустую точку воздуха в четырёх метрах над палубой. Там не было ничего, лишь пустое пространство между колоннами. Гул оружия в очередной раз ударил по костям предплечья. Невидимая гравитационная волна вонзилась в пустоту в тот самый момент, когда туда влетело это существо.

Хребет твари сложился пополам в воздухе. Крылья дёрнулись и обмякли. Тело потеряло инерцию полёта и рухнуло на палубу в полутора метрах от кустодия, не долетев до него. Переломанные конечности ещё дёргались в судорогах, но существо уже не могло ни лететь, ни ползти. Кустодий выдернул алебарду из туши мёртвого монстра и одним движением добил корчащееся тело у своих ног. Он не обернулся в мою сторону, сейчас не было на это времени. Его строй сомкнулся и алебарда вновь пошла по дуге.

Я опустил пистолет. Правая рука тряслась. Голова болела так, что зрение плыло по краям, и Жажда скребла изнутри черепную коробку, требуя крови и мяса. Но я видел. Я видел следующий взмах Трейна за две секунды до того, как его меч коснулось хитина. Я видел, как двое кустодиев шагнут вперёд и сомкнут щиты, закрывая брешь в периметре. Я видел их движения раньше, чем их мышцы начинали сокращение. Я и раньше никогда не промахивался. Десятки лет службы, сотни боёв, тысячи выстрелов. Опыт, навыки, память. Но сейчас это было что-то другое. Не обычная сверх меткасть, а знание. Пониманик точки в пространстве, где окажется цель через секунду. Я стрелял не в цель, а в пустоту, где через мгновение эта цель появлалась.

Ствол пистолета снова поднялся и я узнал о следующей цели, которая ещё только начинала свой прыжок из темноты верхних ярусов. Выдохнув через стиснутые зубы я вновь нажал на спуск.

Золотой свет Императора вспыхнул с такой силой, что мои визоры перегрузились и выдали сплошную белую полосу вместо изображения. Я моргнул, пытаясь прогнать пятна из глаз и когда зрение вернулось, гигантского монстра уже не было. Его тело высотой в сотни метров дёрнулось и по тёмно-зелёной плоти пошли глубокие трещины, из которых ударил густой чёрный поток. Жидкая масса, вязкая и тяжёлая, хлынула из разломов в плоти существа с гулом лопающихся резервуаров.

Гигант рухнул. Сотни метров мёртвой плоти ударили в каменный пол зала, и ударная волна прокатилась по палубе, сбивая с ног мелких тварей и отбрасывая трупы в стороны. А следом хлынула чёрная жижа. Она била из разорванного тела фонтанами в десятки метров высотой и растекалась по залу сплошным потоком, затапливая палубу, трупы, обломки хитина. Кровь этого существа была густой, тяжёлой, пахнущей серой и горелым металлом, похожей на нефть. Она быстро поднималась выше колен, заполняя всё пространство помещения.

Ни одна капля не коснулась Императора. Чёрный поток расступался вокруг Его фигуры в трёх метрах от золотого доспеха, обтекая невидимую преграду, и уходил дальше, затапливая всё остальное. Владыка стоял неподвижно среди моря чёрной жижи и свет Его ауры ровно пульсировал в наступившей тишине. Монстр был мёртв. Враг человечества, ради уничтожения которого мы спустились в эти недра, перестал существовать.

Голос Императора ударил по вокс-частотам всех выживших одновременно:

— Отступаем на поверхность. Мы здесь закончили.

Кустодии начали движение. Золотые фигуры разворачивались единым механизмом, алебарды поднимались из чёрной жижи и строй перестраивался в походный порядок. Дисциплина не дрогнула ни на секунду. Ни один воин не побежал. Ни один не оглянулся.

Я полулежал, опершись об эфес своего клинка и смотрел, как чёрная нефть поднимается выше моей груди. Пистолет всё ещё был зажат в руке,да и пальцы уже не разжимались. Зрение плыло по краям, и контуры зала начали терять резкость. Золотой свет Владыки казалось пульсировал где-то далеко, хотя я был лишь в нескольких метрах от Него. Голова стала тяжёлой и чужой. Мысль о том, что Император жив, а враг уничтожен, прошла сквозь сознание ровным тёплым фактом. Легион выполнил поставленную задачу и защитил Императора. Остальное не имело значения.

Чёрная жижа добралась до груди. Там, где она касалась моей плоти, через разорванный бронекостюм, мои мышцы начинали гнить и усыхать. Мне уже не было больно. Казалось, что все чувства просто закончились и осталось только ощущение хорошо сделанной работы. Эта жижа была холодной и пахла мёртвой плотью. Я не сделал попытки оттолкнуть её. Мышцы уже не отвечали. Где-то на краю слышимости лязгала броня отступающих кустодиев, и их шаги тонули в нарастающем гуле нефти. Золотой свет Императора оставался единственной точкой, которая не размывалась. Я смотрел на неё и чувствовал, как тело становится тяжёлым и далёким.

Чёрная нефть тянула мою единственную ногу с весом жидкого свинца. Сил встать уже не осталось. Чтож, пусть так. Я исполнил свой долг до конца.

Неожиданно тень заслонила пульсирующий золотой свет. Абракс Гент остановился в чёрной жидкости прямо передо мной. Его чёрная броня была иссечена глубокими бороздами, но дыхание оставалось абсолютно ровным. Он был без шлема и на лице были грубые следы свежих ран. Он посмотрел вниз на мои разбитые терминаторские доспехи.

— Потерпи немного, брат.

Я попытался кивнуть, но мышцы шеи отказались сокращаться. Холодная чёрная нефть плескалась уже у самого подбородка.

Гент потянулся к магнитному поясу и вытащил узкий клинок. Его длина не превышала предплечья ветерана, матово-чёрный металл не отражал свет, а острие напоминало толстую иглу с одним узким долом по центру. Мизерикордия. Он начал вскрывать оставшиеся бронеплиты моего доспеха так легко, будто это был гипсокартон. Странный кинжал разрывал молекулярные связи без малейшего сопротивления. В конце он вогнал острие прямо в первичный нейронный контур у основания воротника. Лезвие скользнуло между керамитовыми плитами без единого звука трущегося металла.

Боль была абсолютной. Прототип моей трминаторской брони был намертво вшит в мою центральную нервную систему через черный панцирь и так просто ее было не снять. Но узкая сталь легко перерубила главный ствол данных и вторичные моторных каналов. Ослепительная белая вспышка взорвалась за глазницами. Челюсти сомкнулись с такой силой, что я почувствовал, как треснули мои зубы. Петля нейронной обратной связи сбросила сырой скачок напряжения прямо в ствол мозга. Мир исчез в беззвучной ревущей пустоте.

Я очнулся от жестокой тряски тяжёлых шагов. Чёрная нефть больше не подступала к подбородку. Я болтался вниз головой, и мой живот был плотно прижат к холодному керамиту правого наплечника Гента.

Я моргнул, прогоняя статику, и посмотрел вниз. Моя разбитая терминаторская броня исчезла, оставшись позади пустой скорлупой в чёрном потопе. Моё биологическое тело, облачённое лишь в рваный чёрный комбинезон поддоспешника, свисало с его плеча. Внезапное отсутствие многотонной оболочки заставило меня почувствовать себя невозможно лёгким и пугающе хрупким.

Обрубленные нейронные окончания кричали от фантомной агонии. Каждый шаг посылал шип сырого нервного огня вверх по позвоночнику. Однако вместе с болью вернулся и Голод. Я заставил себя поднять голову и посмотреть назад. Ксеносы вырывались из тёмного зева туннеля. Стая из многосуставчатых тварей плескалась в нефти, и их мандибулы щёлкали в предвкушении. Гент отставал от основного строя кустодиев, отступая последним. Дополнительные три сотни килограмм замедляли его шаг. Крылатая тварь сорвалась с затопленной колонны, целясь прямо в его открытую спину.

Правая рука висела плетью, но пальцы всё ещё работали. Пистолет тяжёлым грузом лежал в ладони. Я не стал целиться через прицельную планку, а просто направил матовый ствол одними инстинктами вверх.

Низкий гул прошёл вибрацией вверх по лучевой кости, выворачивая и без того травмированную руку. Невидимая гравитационная волна ударила в тварь в середине полёта. Её крылья сложились внутрь с тошнотворным хрустом ломающихся хрящей, и она рухнула камнем, врезавшись в нефть и уйдя под чёрную поверхность.

Ещё две твари перелезли через затопленные трупы, сокращая дистанцию до десяти метров. Я выстрелил снова. Гул пульсировал. Задние ноги ведущего существа разлетелись в суставах, и оно впечаталось мордой в скользкую жижу, скользя до полной остановки. Гент не сбился с шага и не повернул головы. Его сабатоны били по камню под слоем нефти, неся нас к далёкой точке эвакуации. Чёрная жидкость брызгала мне в лицо при каждом его тяжёлом рывке. Моя кровь смешивалась с нефтью и капала с носа на его заднюю бронеплиту. Визг позади становился громче. Три новые твари выбрались на затопленные колонны, и их бледные глаза зафиксировались на наших отступающих фигурах. Я держал пистолет поднятым, отслеживая тени во мраке, и ждал, пока следующая цель войдёт в мою зону поражения.

В какой то момент свет ударил по визорам Гента, и я почувствовал, как холодный ветер Седны хлестнул по моему лицу. Нефть осталась внизу. Серый рокрит поверхности простирался во все стороны под низким свинцовым небом. Воздух пах прометием и озоном. Не было запаха крови. Не было запаха серы. Только ветер и гул работающих двигателей где-то впереди. Гент сделал ещё двадцать шагов и остановился. Моё тело соскользнуло с его наплечника и ударилось о землю. Боль прошла через позвоночник тупой волной, но я не смог застонать. Губы не слушались.

Кулл вырос прямо передо мной. Его доспех был покрыт засохшей слизью и кровью, шлема не было. Губы командира гвардии двигались, но звук доходил до меня как через толщу воды. Гласные тянулись, согласные проглатывались. Я видел, как шевелится его рот, но слова рассыпались в белый шум на полпути к мозгу. Попытался сфокусировать взгляд на его лице и не смог.

Я разлепил губы. Язык ворочался во рту как чужой кусок мяса. Звук вышел хриплым и рваным.

— Кулл. Кайр. Обеспечить безопасность эвакуации.

Слова вышли кривые. Половина слогов потерялась где-то между горлом и зубами. Я не знал, понял ли он. Не мог это проверить. Кулл дёрнулся и развернулся. Его силуэт растворился в сером мареве поверхности.

А потом небо за моей спиной вспыхнуло золотом. Не светом, а молниями. Сотни толстых ветвящихся разрядов ударили в зев шахты в наступающую массу тварей. Каждый удар выжигал десятки существ за раз, превращая хитин и плоть в летящий пепел. Воздух затрещал от перегрузки, и запах озона стал таким густым, что забил все остальные рецепторы. Сила Императора вырвалась наружу. Всё то время в подземелье она была сжата, сдерживаема, заперта в борьбе с тем, что пряталось на дне этой проклятой луны. Но больше никаких преград не осталось. Золотые молнии били и били и земля дрожала от каждого залпа.

Я смотрел на это и чувствовал, как тело становится далёким. Зрение сужалось. Золотые вспышки пульсировали на краю тёмного туннеля. Гент стоял надо мной и говорил что-то по воксу. Я не слышал. Кустодии проходили мимо, и их золотые доспехи плыли в золотом свете молний, сливаясь с ним в единую полосу.

Сознание мигнуло. Пропало. Вернулось.

Вибрация. Низкий ровный гул турбин. Металлический пол подо мной дрожит. Стены из серого рокрита сменились голым металлом десантного отсека.

Громовая птица.

Я лежал на спине, потолок был в полутора метрах над моим лицом. Красные аварийные лампы мигали ровными интервалами. Вокруг двигались фигуры. Силуэты в красной броне. Гул голосов сливался в монотонный белый шум.

Надо мной склонился Норис. Я узнал его по символу апотекария на левом наплечнике и знакомых вмятинах на броне. Его пальцы в чёрных перчатках метнулись к моей шее и нащупали пульс. Я попытался сказать что-то. Губы не разомкнулись. Норис достал из нагрудного контейнера толстый инъектор с мутной жидкостью внутри. Игла вошла в шею чуть ниже линии челюсти. Холод расползся по венам от места укола.

Красные лампы мигнули ещё раз. Вибрация пола стала далёкой. Гул турбин ушёл куда-то вниз, под слой плотной ваты. Зрение сузилось до одной точки. Норис уже отворачивался. Его силуэт расплылся. Точка света в центре поля зрения мигнула и погасла.

P.s. Мы наконец преодолели рубеж в сотню лайков, а потому я решил не дробить главу на несколько частей и выдать ее целиком. Пишите свои комментарии, рассказывайте кому что нравится и не нравится, что возможно стоит добавить или поменять, а также какие у кого есть вопросы.

И да, спасибо за сотню лайков и за то, что читаете мой труд! Раньше, мне казалось, что я выложу первые пару глав, соберу пару лайков от друзей и закончу это начинание, оставив сюжет только у себя в голове. Теперь есть мотивация писать дальше)