Интерлюдия. Константин Вальдор.

«Буцефал» был моим домом дольше, чем большинство из стоявших сегодня в парадном зале жили на свете.

Я знал каждый переход этого корабля. Знал, где акустика передаёт шёпот через три отсека. Знал, где освещение чуть теплее обычного из-за старой замены энергоблока, которую так и не откалибровали до конца. Знал угол, под которым свет из правой ниши падает на лица тех, кто стоит у третьей колонны. Этот свет всегда делал людей немного старше и уставшими, чем они были.

Прибыв поротно офицеры Девятого и Четвёртого шли вместе, в одном коридоре, и коридор от этого казался теснее, хотя его ширина позволяла идти четверым кустодиям в ряд, не касаясь стен. Я наблюдал за ними с того места, откуда наблюдаю всегда. Чуть правее и позади Его. Достаточно близко, чтобы действовать за долю секунды. Достаточно далеко, чтобы не мешать.

Четвёртый держался аккуратно. Правильно. Так держатся легионы, у которых хватает дисциплины отличать торжественный марш от боевого построения. Я смотрел на них со спокойствием, с каким смотрят на исправно работающий механизм.

Девятый же был олицетворением всего худшего, что было в людях нынешней эпохи. Внешне они производили именно то впечатление, которое должны были производить ангелы Императора. Красивые, все до единого, с той безупречностью черт, которую невозможно получить в ходе естественной эволюции. Высокие. Статные. Броня после Венеры была в отметинах и заплатах, и это тоже выглядело правильно. Так выглядят солдаты, вернувшиеся с войны, если смотреть издалека и не знать того, что знал я.

Но я знал.

Венера была не просто кампанией. Венера была демонстрацией того, чем является Девятый легион под красивой оболочкой. Взятые ярусы улья это не только военные объекты и не только боевые потери. Это гражданские кварталы, где жили люди, которых нужно было освободить, а не вырезать. Имперская армия вернулась с этой кампании с сединой, появившейся за несколько месяцев, и совсем не от страха перед противником. Слухи о ритуалах для большинства оставались только слухами. Для меня нет.

Прекрасные гиганты в силовой броне для вех. Я же видел в них хищников, которые давно перестали отличать войну от бойни и сдерживались лишь по какой то одной им ведомой инерции.

Я нашёл взглядом Оссуроса.

Ишидур стоял в первом ряду, там, где должен стоять лорд-командор. В легионе его все называли лордом-командующим, хотя фактически он занимал должность лорда-командора, что была равна гранд-капитану из его же легиона. Однако, как первый среди этой своры, они выделяли себе альфу. Несмотря на безупречный вид он выглядел устало. Его броня после Венеры получила несколько отметин, и он не стал их скрывать. Правильное решение, учитывая аудиторию. Я не питал к Оссуросу личной неприязни. Из всего зверинца, которым он командовал, он был наиболее управляемым экземпляром. Но это не делало остальных менее опасными.

В этом заключалась его единственная подлинная ценность. Никто другой не смог бы держать в узде десяток тысяч существ, упивающихся кровопролитием и бойней, пожирающих трупы братьев и врагов. Для этого нужно быть из их числа. И нужно быть достаточно жестким, чтобы они боялись тебя больше, чем собственного зверя внутри. Оссурос был таким. Я ценил эту полезность ровно настолько, насколько ценят рабочий инструмент.

Рядом с ним стоял командор Род. Среди своих братьев он особенно выделялся и далеко не только ростом. Выше на несколько голов. Шире в плечах. С той особой массивностью, которая появляется, когда тело наращивают не постепенно, а рывком, будто просто добавили материала в нужных местах. Если мы встанем рядом, он будет доставать мне до подбородка, подобно моим братья кустодиям.

Слухи о Роде я собирал терпеливо, как собираю всё, что касается потенциальных угроз в непосредственной близости от Него.

Малкадор распорядился обучить его и Ра Эндимион отзывался о нем очень хорошо. Род впитывал знания как губка и, в отличие от большинства своих братьев, по настоящему стремился научиться держать своего зверя под контролем.

Он был лучше своих братьев во всем - сильнее, быстрее, сообразительнее. Уже стал мастером меча и легко мог биться сразу против нескольких астартес, уверенно выходя победителем. Однако в пылу битвы он менялся. Говорили, что он разрубает врагов на ровные половины не в бою, что не было бы примечательным, а после, когда уже незачем. Что иногда убирает оружие вовсе и рвёт их руками. Что откусывает части прямо в схватке, не останавливаясь. Что заставляет каждого из своих подчинённых отдать ему одно сердце, второе, которое у астартес можно отдать и выжить, и потребляет их лично. Ритуал присяги, если это вообще можно назвать ритуалом. С другой стороны, его отряд стал самым результативным в этой компании.

Сейчас он стоял ровно, руки по швам, взгляд прямо перед собой, с видом офицера на построении. Это несоответствие между слухами и осанкой и делало таких, как он, полезными инструментами. Они умели выглядеть правильно, пока не нужно было иначе.

Его броня, в отличие от остальных был идеально отполирована. Каждая трещина и вмятина исправлена. На правом плече красовался черный Рекс Империалис, символ Империума до Олимпийского договора, с другой стороны был прикреплен железный череп. Награда, которую можно получить только в бою, сумев выделиться из целого легиона сверхлюдей.

Рядом с ним стояла его постоянная тень, сержант Кулл. Этот смотрел на своды зала с любопытством человека, зашедшего на рынок, а не на аудиенцию к Императору человечества. Он что-то произнёс вполголоса. Рот Рода дрогнул в ответ. Уместно в парадном зале «Буцефала», ничего не скажешь. Однако, я слышал, что он был вторым по силе мечником в девятом, и вторым же по силе своего безумия во время боя.

Первый капитан четвертого легиона Кидомор Форрикс стоял напротив, через проход, со своими офицерами. Я не стал задерживаться на них взглядом. Четвертый делал свою работу на отлично. Минимум потерь при максимуме эффективности. Этот легион не должен стать проблемой, несмотря на не менее зловещую репутацию среди армейцев. Потери среди сопровождающих их полков Имперской армии были сумасшедшими.

Зал стоял тихо. Горели огни, сервочерепа летали под потолком. Двери с правой от мене стороны открылись и перед строем вышел Император.

Он вошёл без церемоний. Мои братья, сопровождавшие его выстроились позади. Я занял своё место без сигнала, потому что нам сигнал не нужен. Золото Его доспехов в свете открытого огня выглядело иначе, чем при стандартном освещении. Теплее. С той глубиной, которая появляется только у вещей, несущих в себе историю, слишком долгую для человеческого понимания.

Он встал в центре зала и заговорил, пока каждый из астартес встал на колено, смиренно опустив головы перед величием повелителя человечества.

Я слушал Его голос так, как слушаю его всегда. Одновременно слова и то, что находится под ними. Это умение нельзя приобрести обучением.

— Встаньте, мои верные астартес. Я поздравляю всех вас с заслуженной победой. Вы превзошли ожидания аналитиков Военного совета и смогли освободить жителей Венеры от ужасающего рабства в минимально возможные сроки. Теперь тылы Терры прикрыты и мы можем начать кампании за астероидным поясом нашей системы. Каждый из вас заслужил почести и награды, однако лишь четвертому легиону я дарую возможность принять участие в победном параде в Мехр-Яшт. — когда Император сделал паузу я увидел, как девятый легион напрягся от этих слов. Затем учитель продолжил

— Форрикс, тебе следует восстановить и укрепить оборонительные сооружения Венеры, принять пополнение и внедрить поставленную Марсом технику. Также Марс начнет обучение твоих братьев своим знаниям. — первый капитан четвертого легиона спокойно ответил, опустив голову

— Слушаюсь, мой Император.

Я наблюдал, как эти слова проходят через зал. Едва заметная волна. Несколько секунд тишины другого качества, чем та, что была до этого. Четвертый принял новость спокойно. Девятый напрягся. Это было ожидаемо.

Император продолжил.

— Ишидур, твой легион отправляется к Терре, забирает пополнение, выведенное вашими апотекариями и направляется к Нептуну. Необходимо прибыть к нему как можно быстрее, избегая стычек с кем бы то ни было по пути. Твой легион должен взять планету и его спутники, создав блокаду системы. Пока армия Империума будет занята присоединением остальных станций и планет в солнечной системе, вы должны встать на страже границ системы. Нептун используется ксеносами как перевалочная база для вылазок по системе. Вероятно, вы встретите превосходящие силы противника, но любой ценой должны их остановить. Я не смогу снабжать вас и присылать подкрепления. Все силы будут заняты на других направлениях.

Девятый легион воспринял эту задачу как лучшую из возможных наград. Зал взорвался. Каждый из девятого легиона вновь встал на колено, а Ишидур громко произнес:

— Девятый легион остановит любого врага, что встретит на своем пути. Я и каждый из моих братьев клянется в этом. Либо мы выполним поставленную задачу, либо погибнем, защищая человечество и Империум.

Суровое лицо Императора на мгновение потеплело.

— Я надеюсь на вас, мои астартес. Так сражайтесь столь яростно и безжалостно, насколько способны. Покажите ксеносам всю боль, испытанную людьми за время Долгой ночи.

Я смотрел на это с тем профессиональным вниманием, с каким смотрю на всё, что происходит в радиусе действия. Девятый кричал, как кричат звери, получившие команду, которую понимают всем телом. Много, разом, с тем единодушием, что бывает у стаи.

В конце встречи, Император вручил некоторым из астартес награды. И последним из них стал Род.

— Я оценил твою несгибаемую волю, командор. Ты вышел против существа, что тебе не одолеть и превозмогая боль, что сломила бы любого человека, все же рвался вперед. Несмотря ни на что, всегда, иди вперед с высоко поднятой головой, Александр. В этой вселенной воля первична и любой ужас склонится перед волей человека, что не ведает страха.

Род склонился, низко опустив голову. Я чувствовал, как в его глазах появились слезы. Я не знал, были это слезы кровавого чудовища, что испытывал счастье от похвалы своего хозяина или слезы гордого воина, что готов идти за своим командиром даже в бездну варпа.

— Встань же, командор Род и прими этот железный ореол как награду и напоминание. Его выковали в кузницах Терры мастера клана Террават и пусть он будет напоминанием тебе о доме, что ты защищаешь.

Александр Род с гордостью принял артефакт из рук Кустодия.

Они выходили долго. Голоса перемешивались в коридорах: Нептун, координаты, снабжение, численность. Военные люди. Дайте им задачу и они уже думают о логистике.

Кулл остановился у Рода. Спросил что-то. Род ответил. Кулл кивнул и вышел, не оглядываясь. Зал опустел.

Остались только мы. Император. Род. Кустодии у стен. Огни.

— Мой Император. Позвольте узнать. — начал астартес.

— Говори. — кивнул ему учитель.

— Существо в шпиле. Оно ведь пришло не случайно и не вместе с ведьмами? Как с этим сражаться?

Император сделал несколько шагов. Не к чему-то конкретному, просто прошёлся, как ходят люди, думающие в движении.

— Верно. Оно ждало там своего момента давно. Конклав служил ему уже настолько долго, что сами ведьмы не помнили времена, когда служба началась. Оно использовало их как точку входа и ждало подходящего момента. Когда ты убил старшую ведьму, оно получило то, чего ждало: конец ритуала и собственное усиление. Я знал, что оно где то там, скрывается в тенях. Прямая атака большими силами его спугнуло бы и оно ушло бы туда, где найти его будет значительно сложнее.

— Мы был наживкой, — сказал Род. Без эмоций, как констатируют факт.

Это тоже была правда. Частичная. Меня устраивало, что Род принял её именно в такой форме. Без злости, без требования объяснений. Полезное качество в инструменте.

— Ты был тем, кто принял решение сам, — ответил Он. — Никто не приказывал тебе предлагать этот план. Никто не обязывал тебя прыгать первым в атмосферу Венеры. Ты сделал это, потому что считал это правильным. Но да. Ты оказался там, где было нужно. Ты выманил его и убедил в лёгком для него бое. Это решило исход.

Он остановился. Помолчал секунду. Потом продолжил.

— Твой план в финальной операции был смелым и нестандартным. И он сработал. Но восемьсот сорок два астартес погибли в этой атаке. Этих потерь не было бы, если бы операция была спланирована иначе. Эти смерти часть цены твоего решения. Пойми и запомни это. Любая победа имеет свою цену.

Род не ответил сразу. Стоял. Я наблюдал за его лицом, оно не изменилось так, как меняется лицо человека, которому сказали что-то новое. Он знал эти цифры. Услышать это вслух, от Него, было другим делом.

— Понял, — произнёс Род наконец.

— Хорошо.

Он не сказал Роду всей правды. Это не было решением конкретного момента. Это была системная политика, которую я понимал, не всегда её разделяя. Существо в шпиле было не просто «магическим ксеносом», как Он его назвал. У него было имя. Точнее, у его хозяина было имя, и имя это было одним из тех, которые не произносят без причины. Хаос. Сила, перед которой астартес, любой из них, хоть весь Девятый легион разом, были не более чем помехой, если та решит приложить полную мощь.

Род понятия не имел об этом. Он воевал пятьдесят лет, поглощал память мёртвых через омофагию, командовал батальоном, и всё равно не знал, в каком мире в действительности живёт. Сильный. Опытный. Совершенно слепой относительно настоящих ужасов, которые прячутся за горизонтом того, что он успел увидеть.

Я смотрел на него и думал о том, что он сделал. Выманил существо в реальность. Удержал его там. Сломал его план отступления и дал Императору время действовать. Это было, объективно, без сентиментальности, одним из сильнейших одиночных тактических поступков этой кампании. Существа такого уровня крайне редко позволяют загнать себя в угол. Род сделал это случайно, но сделал правильно.

— Как убить подобную тварь в следующий раз?

Учитель не удивился. Может, Он ничему уже не удивлялся. А может, именно этого и ждал.

— Это существо из сферы, которую люди называют по-разному: демоны, духи-убийцы, нерождённые. Каждая культура имеет свои слова. Суть одна. Они существуют не в нашем пространстве как таковом. Они приходят оттуда, где законы физики работают иначе, и занимают здесь место временно, принимая форму. Тело, которое ты видел всего лишь инструмент. Временная оболочка, а не истинная их природа. Если проще, это могущественный псайкер-ксенос, управляющий телом удалённо, как магическим конструктом.

— Тогда как убить оболочку или добраться до самого ксеноса?

— Псайкеры могут атаковать истинную природу напрямую, в той сфере, откуда оно пришло. Это наиболее эффективный способ. Но в тебе этот дар слишком слаб. Это не твой путь. Если физически уничтожить форму в достаточной мере, существо теряет точку входа и вынуждено отступить, хоть и не умирает в нашем понимании этого слова. Такие существа не умирают так, как умираем мы. Но они уходят. Надолго. Достаточно надолго, чтобы это считалось победой.

— То есть если я достаточно быстро и достаточно сильно разрушу его тело, оно уйдёт.

— Верно. Проблема в том, что пока оно здесь и в силе, оно не позволит тебе добраться. Ты видел это сам. Они работают с реальностью так, как ты работаешь с клинком: привычно, эффективно, без усилий. Единственное, что лишает их этой возможности, псайкерское давление. Пока псайкер держит на нём внимание, существо вынуждено отвечать и не может полностью контролировать пространство вокруг себя. Это твоё окно.

— Значит, всё равно нужен псайкер.

— Либо псайкер, либо достаточно быстрое физическое воздействие до того, как оно успеет полностью развернуть свои возможности. — Он говорил без обиняков, без утешительных смягчений. — Ты справишься, Александр. Если снова встретишь подобное. Главное помни: только твоя воля и сила решают исход поединка. Отринь сомнения, тренируйся и становись лучше. И в следующий раз ты сможешь самостоятельно уничтожить подобного противника.

Он помолчал секунду. Смотрел на Рода тем взглядом, который я всё ещё не мог прочитать до конца.

— Иди, Александр, — произнёс Он наконец. Негромко. — Война ломает героев и убивает мечтателей. — Пауза, в которой было что-то тёплое и немного усталое. — И только чудовища на ней растут и набираются сил.