Интерлюдия. Кулл.

Оружейная палуба звенела металлом с самого начала вахты. Холодный синий свет техно-ламп падал на ряды новой брони, а под ногами мелко дрожал пол от гула подъёмных сервоприводов. Магос примус Штрон-47 прибыл прямо с Марса и теперь скользил механическими конечностями вдоль стойки со снаряжением, монотонно перечисляя характеристики одну за другой. Я слушал вполуха, привычно пересчитывая ряды.

Император пребывал в благосклонном настроении. Весть об обретении сына разлетелась по флоту быстрее любого приказа. Когда Он вернулся с Хтонии, девятый легион осыпали наградами по императорски щедро. Лорду-командующему полагался лавровый венок тончайшей ковки за подвиги при объединении системы Сол, и это было меньшим из даров.

Легиону выделили Глориану, новый огромный корабль по имени "Серая Дочь", а вместе с ней и целый флот. Рода заочно поставили во главе двадцать четвертого экспедиционного флота, куда вошел весь Девятый легион, силы Имперской Армии и Механикус. Такое доверяли немногим магистрам, большинство из которых были вынуждены дробить свои силы на десяток флотов. С такой ответственностью растёт и спрос. Род хотел, чтобы легион заметили, и его заметили. Теперь каждая ошибка будет стоить очень дорого.

Серая Дочь до сих пор поднимала во мне гордость, стоило только вспомнить её с обзорной палубы дока. С одного края я тогда не разглядел противоположный борт, скрытый километрами пластали. Ни одной гладкой линии по всей длине, только выступающие блоки, башни, купола и переплетения антенн, с надстройкой, поднятой над корпусом крутым бронированным ярусом.

Броневые пояса шли внахлёст, слой поверх слоя. Когда я прижал ладонь к плите у входного шлюза, металл не поддался под перчаткой ни на миллиметр, а шов между плитами уходил вглубь на добрую треть моей руки.

Центральная надстройка была её лицом и разумом. Там разместились командные палубы, стратегические когитаторы, вокс-узлы и навигационные комплексы, а сама постройка вздымалась выше и сложнее, чем на обычных линейных кораблях, ощетинившись куполами и бронированными смотровыми блоками. Я поднимался туда однажды и не увидел ни одного открытого окна, только сталь, сталь и снова сталь. Мостик занимал отдельную бронированную крепость, вложенную в тело корабля, чтобы при тяжёлых повреждениях внешних палуб командование флотом не прервалось ни на секунду.

Орудийные палубы и батареи рассыпались по всему корпусу. Я насчитал не меньше сорока спонсонов с одного борта, пока шёл вдоль брони. Оружие здесь крепилось не поверх обшивки, а как будто росло прямо из неё. Но разумеется больше всего поражало его главное орудие.

Откуда взялись технологии этого монструозного орудия я не знал. Эта корабельная пушка разгоняла гигантские снаряды с помощью электромагнитного поля. И если в теории это звучало не особенно сложно, то вот на практике выскакивало слишком много “но”.

Нова давала огромную отдачу, поэтому ставили ее только на самые крупные корабли типа гранд-крейсеров и выше. Наша версия сама по себе отличалась своими габаритами и превосходила стандартные версии этой пушки. Кроме этого она требовала тончайшей настройки и огромной работы при наведении, так как если залп пройдет мимо, то перезарядка занимала около часа. Именно поэтому капитан ДюКейд не был особенно вдохновлен этим орудием, предпочитая имеющиеся в изрядном количестве самонаводящиеся торпеды.

Внутри Серая Дочь ощущалась ещё крупнее, чем снаружи. Потолки на палубах тянулись вверх на десятки метров, коридоры позволяли разойтись отделению астартес в полном снаряжении плечом к плечу, а технические ярусы уходили вглубь корпуса кварталами, а не помещениями. Реакторные линии дублировались от носа до кормы, и энергия резервировалась не только для хода и орудий, но и для щитов, жизнеобеспечения и внутреннего ремонта. Такой корабль не ломается от одного удара, он теряет секции одну за другой, горит, но продолжает бой.

Хаар говорил, что "Серая дочь" похожа на флагман двенадцатого легиона, с которым у нас наладились теплые отношения, а разница лишь в мелочах отделки. Император, по слухам, выудил из рукава целую россыпь подобных кораблей, отремонтированных на верфях Сатурна, и большая их часть ушла Первому легиону. Девятому достался один и даже этому я был этому рад.

Но с кораблём пришла и первая настоящая проблема — обслуживающий персонал. Вместе с многокилометровой громадиной легион получил ещё десяток чудовищ поменьше. Линкоры, крейсера, эсминцы, фрегаты и корабли сопровождения. Их кормят не пушки, а люди. На одной Серой Дочери набралось пока двести тысяч душ, а для полного экипажа не хватало ещё около миллиона техников, инженеров и простых слуг, и взять их было на первый взгляд неоткуда.

Пока Лорд-командующий восстанавливался, его обязанности исполнял Торвальд, самый опытный, самый старый и, чего уж там, самый вменяемый из оставшихся гранд-капитанов. Севериан Кайр так и не вернулся из подземелий Седны. В тот день вместе с Родом, кустодиями и самим Императором в темноту ушла почти тысяча астартес Первого и Девятого легионов. Из последних назад вернулись лишь Род, Гент и Трейн.

— А вернулось лишь два с половиной, — пробормотал я себе под нос.

— Простите, капитан Кулл? Не расслышал. Проблема с ионным полем? — механически ровным голосом переспросил магос.

— Ничего. Продолжайте, — ответил я, и Штрон-47 послушно вернулся к перечислению характеристик.

Военный совет выделил легиону немало снаряжения. Запас прототипов терминаторских доспехов, к сожалению, не пополнили, сказав, что их больше не производят, зато взамен дали кое-что получше. Тактический доспех дредноута паттерна Сатурниан, где-то откопанный архиотек древних лет и распределённый между легионами. Нам достались десять едениц. Я бы сам в такую громадину конечно не полез. Пока доберёшься до ближнего боя, состаришься, но для прорыва глубоко эшелонированной обороны этот сверхбронированный монстр годится как нельзя лучше.

Я обошёл ближайший комплект и положил ладонь на грудную плиту. Металл не прогнулся под перчаткой, а толщина бронепакета скрадывала контур тела почти полностью, расширяя плечи и грудь до безобразия. Наплечники нависали над плечевым поясом так, что закрывали и шею, и верх груди, а передняя кромка каждого была немного загнута вниз, чтобы гасить скользящий удар.

Шлем сатурнианского типа оказался тяжелее обычного вдвое, когда я взял его в руки. Узкие визоры, утопленные в толстый козырёк, оставляли для обзора только необходимое, а вокс-модуль был вварен прямо в корпус шлема, а не подвешен отдельным блоком. В дыму и в пыли, при разбитых внешних датчиках такой шлем не потеряет связи с носителем.

Колени и голени были собраны из пластин толще ладони. Присесть в таком доспехе, не потеряв равновесия, мог только тот, кто с самого начала строился вокруг этой тяжести. Сатурнианский терминатор не бежит, он медленно шагает, вдавливая врагов в землю собственным весом, и останавливает атаку одним своим присутствием.

Мне, как командиру, было плевать, насколько эффектно смотрится броня на плацу. Важно было другое, удержит ли боец в ней огневую точку, проломит ли коридор, выдержит ли контратаку, не потеряв темп при повреждении одного из узлов. Такие доспехи ставят в узкий штурмовой клин, а не в манёвренный бой. Их место там, где нужно идти вперёд под огнём и не останавливаться.

Я решил устроить турнир, чтобы определить, кто из братьев достоин этой стали. Хаар как раз уже пообещал привести своих, чтобы наконец разобраться, кто дерётся лучше. Лекция Штрона-47 успела мне порядком надоесть, но я слушал до конца, так как в бою каждая деталь снаряжения решает, вернёшься ты живым или нет.

Взгляд сам соскользнул с сатурнианских громадин на доспех, стоявший чуть в стороне ото всех. Техножрецы держали его отдельно от прочих комплектов и не отходили от него ни на шаг. Первый прототип тактического доспеха Катафракт. Подарок Императора лично Александру Роду.

Даже стоя без движения, подогнанный под трёхметровый рост Рода он возвышался над сатурнианскими комплектами на голову, а те и без того делали из астартес гигантов. По словам жрецов, марсиане смогли выжать из себя лишь роту таких доспехов, каждый ценой в линкор и я пока не встречал ни одного экземпляра ни в одном другом легионе. Может, и эти отдали Первому.

Броня и защита у Катафракта почти не уступали Сатурниану, а проекторы конверсионного поля превосходили. Штрон-47 утверждал, что мощность щита сравнима с тем, что стоит на шестиметровом рыцаре Оруженосце. Но не это делало доспех уникальным, а его манёвренность. В нём можно было бегать, прыгать, перекатываться, менять позицию так же резко, как в обычной силовой броне Марк два. Тяжёлая броня, что двигается как лёгкая, превращала любого, кто её наденет, в единоличную армию на поле боя.

— Вот бы и мне такой, — мечтательно протянул Джорус, поймав мой взгляд на Катафракте.

Я легко пнул его по шлему.

— Не отвлекаться. Дважды магос объяснять не станет.

Джорус заткнулся и снова уставился на Штрона-47, вслушиваясь в детали управления Сатурнианом.

Вокс-канал щёлкнул сам собой, и голос, который я за последние недели успел возненавидеть, ворвался в разговор.

— Кулл. Он почти готов. Жду тебя, — сказал Норис.

Я хотел разорвать этого апотекария на части в тот день, когда он доложил, что шансов спасти командира нет. Если бы не вмешались генеторы Механикус, головы бы ему было не сносить. Я вызвал бы его на дуэль и располовинил на месте.

Род, как обычно, вырвался вперёд собственной гвардии и в очередной раз чуть не сдох. Спрашивается, зачем ему вообще гвардия, если он раз за разом поступает именно так. Альтернативно одарённая личность, чтоб его.

Я выдохнул, придушил короткую вспышку злости и, прекратив лекцию, повёл своих людей за собой.

Все эти мысли служили одной цели — отогнать страх перед тем, что ждало впереди. Чем ближе мы подходили к отсеку апотекариона, тем тяжелее становилось дыхание, а сердце разгонялось само собой. Кем станет Род после месяцев в саркофаге, полном крови, наедине с болью и Голодом? Кровь мы обновляли постоянно, но это не отменяло вопроса, что сделал с ним Арх-генетор и насколько разум Лорда-командующего вообще уцелел.

Никто не знал ответа. Не один брат уже пал под напором Жажды, начав пить врагов в пылу боя и не сумев остановиться вовремя. Разум уходил первым, оставляя только зверя в человеческом теле. За пределами легиона об этом не знали и не узнают, а возвращать потерянных таким образом братьев мы не так и не научились. Что если Род не удержался, и безумие оказалось сильнее его воли?

Через час мы собрались в нужном отсеке. Все бойцы гвардии, готовые удержать Лорда-командующего любой ценой. Гранд-капитаны стояли здесь же. Никто из нас давно не покидал корабль, ожидая одного-единственного дня.

И этот день настал.

Верхняя плита саркофага поползла в сторону с тяжёлым скрежетом, а кровь, заполнявшая камеру, хлынула в откачивающие резервуары толстым потоком. Из проёма вышел Род. На секунду мне почудилось, что он стал ещё крупнее, хотя расти ему было уже некуда.

Коротко стриженные волосы отросли и жёлтым водопадом легли на грудь. Идеальное тело держало на себе лицо без единого изъяна, и даже шрамы, которые я помнил ещё до саркофага, исчезли без следа. Норис в последнее время рассказывал, что скорость регенерации росла с каждым днём.

Глаза оставались закрытыми, а на лице застыла улыбка. Нет, не улыбка. Оскал, тот самый, что проступает на лицах братьев в разгар резни, когда чужая кровь стекает по подбородку, а Жажда наконец получает своё.

Кровавым гигантом Лорд-командующий замер перед строем, а затем его веки дрогнули и разошлись.

— Как долго? — спросил он, и короткий, деловой вопрос будто разом выпустил из наших лёгких весь скопившийся воздух.

Ублюдок вернулся. Он в себе.

— Три месяца, Лорд-командующий, — быстро отозвался Торвальд.

На каждом лице проступила улыбка, редкий гость в наших рядах. Я и сам не заметил, с какой силой сжимал топор, пока не ослабил хватку, и боль в предплечьях от перенапряжения тут же дала об этом знать.

— Три? По ощущениям прошёл год, — Род обвёл взглядом отсек, задержавшись на каждом из нас. — Хорошо. Норис, нужны ещё такие капсулы. Каждого скаута после Вознесения нужно прогонять через них. Слабые, что не удержат Жажду, отсеются сразу, а остальные получат кое-что новое. Будто наконец можно почувствовать Жажду внутри и поговорить с ней. Трудно объяснить.

Он замолчал, и обычно немногословный взгляд закончил обход помещения сам собой.

— Где Кайр?

— Ты единственный из легиона, кто вернулся из-за тех дверей, — ответил я.

Не думал, что успею соскучиться по этому голосу.