Интерлюдия. Оссурос.

Командный центр флагмана «Гелиос», 1 год Великого крестового похода, 799М29

Голограмма не лгала.

Она никогда не лгала — в этом было единственное её достоинство. Восемь планет системы Сол висели в синем свечении проекционного поля, расставленные по орбитам с математической точностью, которой не хватало почти всему остальному в этой кампании. Нептун крайняя точка и ледяное сердце периферии медленно вращался на краю голограммы. Вокруг него, как рой насекомых вокруг трупа, двигались луны.

Четырнадцать лу осталось у планеты и ровно столько же основных объектов необходимо было захватить. Каждая луна была заселена еще в эпоху расцвета человечества. Спутники были полностью изрыты, а на их поверхности и в недрах отстроены человеческие колонии и города. Сейчас это все было разрушено или находилось в запустении. Верфи заполнены обломками кораблей, космические станции в большинстве своем были безжизненны.

В нашем распоряжении было всего десять полков Имперской армии и около двенадцати тысяч астартес. Однако практически полностью отсутствует тяжелая техника и снабжение.

По предварительным данным нам будут противостоять несколько видов ксеносов и миллионы их рабов людей.

Я стоял перед голограммой один. Гранд-капитаны пока не прибыли.

Мне нужны были эти минуты, чтобы ещё раз проверить расчёты. Я делал это уже в четвёртый раз и цифры не менялись. Но существует разница между тем, чтобы знать ответ, и тем, чтобы быть готовым произнести его вслух. Когда ты произносишь цифры прогнозируемых потерь перед людьми, которые поведут своих братьев умирать, это уже не абстракция. Раньше было гораздо проще, когда я был просто гранд-капитаном всего одной гранд роты. Были приказы и враги. Я первым шел в бой и вымещал всю свою ярость на тех, кто осмеливался противостоять Императору. Теперь я вел в бой легион и задача была не выжить, а удержать всех, кто попытается прорваться сквозь заслон. Контракт, который ты подписываешь кровью чужих жизней.

Когитаторы говорили о трех тысячах астартес, что погибнут в ходе первого этапа операции. Плюс-минус пятьсот — в зависимости от того, насколько верными окажутся разведданные по Тритону.

Разведданные были неполными. Они всегда были неполными. Но в в этот раз совсем было плохо.

Я коснулся браслета управления, и голограмма приблизилась. Тритон вырос до размеров головы взрослого человека, и на его ледяной поверхности обозначились линии аркологических уровней, пробитые сквозь замёрзшие слои. Гигантская структура. Многоуровневый мегаполис, вросший в недра луны. Где-то там, в глубинах, которые мы ещё не нанесли на карты, сидело то, с чем предстояло разобраться моим братьям.

— Лорд-командующий.

Я не обернулся. Шаги Рода я мог бы узнать из тысячи. Он ставил ногу иначе, чем остальные. Чуть тяжелее на внешний край стопы, будто постоянно готов развернуться и ударить.

Он встал рядом и некоторое время молчал, глядя на голограмму. В синем свечении его жёсткое, с глубокими складками у рта, лицо казалось выкованным из металла. Александр Род был одним из старейших среди моих гранд-капитанов. Он помнил зачистку Терры. Он помнил, как IX легион гнали с тренировочных полей, он отличился на Венере.

— Тритон, — сказал он наконец — Это основная цель?

— Да.

Он медленно кивнул, и в этом кивке было что-то похожее на удовлетворение охотника, которому показали самый опасный след. Я ожидал этого. Род был предсказуем именно там, где другие были бы непредсказуемы — в своей готовности принять невозможное как должное.

— Кто возглавит атаку?

— Ты. На Тритон спуститься только твоя гранд-рота.

Молчание. Долгое, наполненное расчётом.

— Там многоуровневая аркология. Крио вулканические разломы. Неизвестная оборона изнутри. Тысяча бойцов при неизвестной численности противника и лабиринтной архитектуре.

— Верно.

Он повернулся ко мне. В его глазах не было обиды. Там была сухая, острая оценка, какую дают опытные бойцы перед тем, как принять или отклонить условия боя. Я выдержал взгляд. Тритон медленно вращался между нами, равнодушный к тому, сколько людей умрёт на его поверхности.

Он кивнул и больше ничего не спросил.

Остальные пришли через минуту. Я дал им войти, расположиться по сторонам голографического стола. Двенадцать гранд-капитанов, каждый из которых представлял собой отдельную проблему, отдельный вектор силы, который нужно было направить в нужную сторону. Командование легионом всегда напоминало мне работу с оружием, у которого есть собственное мнение о том, куда лететь и кого бить.

Первым, тяжело ступая, вошёл Секст Перворожденный. На его бритом черепе играли отсветы клейма первого набора, и он молча занял место у края стола, положив ладонь на рукоять двуручной силовой секиры «Первый Укус».

За ним, звеня клинками наручных когтей, вплыл Деким Кровавый — его пунцовые от стимуляторов глаза уже жадно шарили по проекции следующей цели, будто венерианская резня была лишь разминкой.

Тигеллин проскользнул почти бесшумно, окинул присутствующих холодным оценивающим взглядом и остановился чуть в стороне, там, откуда удобнее слушать, чем быть услышанным.

Следом, сотрясая палубу, встал Гримальд. Его обожжённое лицо было как и всегда неподвижно. Тяжёлый молот покоился на плече, будто не весил ничего.

Кастор вошёл последним из старших, поправляя наплечник эффектным жестом, с полуулыбкой, словно уже предвкушал, как опишет это совещание в застольных байках после победы.

Бернд Фишер прибыл точно по хронометражу, ни секундой раньше — деловито кивнул остальным и достал планшет с данными по логистике гранд-роты. Он был самым спокойным и из нас, заменив Виссариона.

Севериан Кайр занял позицию напротив меня по привычке, которую он заимел еще с Индонезии. Он всегда ставил себя так, чтобы видеть всех присутствующих. Паранойя, возведённая в ранг тактики. Первая гранд-рота под его командованием была хороша именно этим абсолютным нежеланием попасть в окружение и совершенно безжалостным умением создавать его для других.

Торбальд стоял чуть в стороне и улыбался. Он действительно любил охоту, идти по следу и загонять добычу. В этом была его эффективность, но и его слабость.

Грант, покрытый ритуальными рунами поверх серой силовой брони, молчал и хмурился. Он всегда хмурился. Он больше остальных практиковал традиции своего родного племени на Терре, такие как каннибализм и нанесение ритуальных татуировок.

Джорус стоял прямо, как вбитый в землю кол. Здоровенный, не сравнивая с Родом конечно, яростный берсерк. Однако он удивительно хорошо справлялся с задачами командования и способен был в ежовых рукавах держать свою гранд-роту.

Икаон Вереск закрыл глаза ещё до начала брифинга. Я видел, как едва заметно дрожат его веки. Читал пси-эхо помещения, вероятно. Или уже тянулся мыслью к Нептуну, пробуя на вкус то, что ждало его там. Ученик Пронтоса и старший псайкер Легиона. Под его командованием находилось семь братьев псайкеров, но Венер нам показала, что этого может быть недостаточно.

Чуть позже прочих, показался Ноний — гибкий, с дерзкой ухмылкой, крутанувший на ходу один из парных клинков, будто напоминая всем, что явился последним не по слабости, а по праву младшего задавать тон.

Я дал им тридцать секунд. Потом начал.

— Нептун, — сказал я, и голограмма развернулась на полный масштаб. — Восьмая планета. Тридцать астрономических единиц от Солнца. Ледяной гигант с четырнадцатью основными лунами и двумя десятками мелких объектов. Сейчас это периферия системы Сол. Рубеж, который определит, насколько свободно Император сможет завершить основные операции.

Я дал им секунду, чтобы это усвоить.

— Пока флот работает с Марсом и верфями Сатурна, периферия остаётся открытой. Всё, что находится за орбитой Сатурна — наша ответственность. Наша задача не в том, чтобы захватить Нептун, а в том, чтобы он не помешал работе, которая происходит в остальной части системы.

— Что именно там? — спросил Кайр.

— Три угрозы. — Я вывел на проекцию схему распределения сил. — Первая: ксеносы-налётчики. Неизвестная раса, предположительно из-за пределов системы. Тактика — быстрые рейды, партизанская война. Вооружены трофейным оружием Тёмной Эры, располагают перевалочную базу здесь давно, а потому отлично ориентируются. Вторая угроза: деградировавшие колонисты. Потомки первых терранских поселенцев. Мутанты, технокультисты, вырожденцы. Тактика — численность и ловушки. Слабые поодиночке, опасные в больших скоплениях на знакомой территории. Третья угроза: — я сделал паузу, — неизвестна.

Молчание стало плотнее.

— Неизвестна? — переспросил Секст.

— Именно. Внутри нескольких лун зафиксирована активность, которая не вписываются ни в ксенос-поведение, ни в поведение деградировавших колонистов. Возможно — автоматическая оборона Тёмной Эры. Возможно — остаточный изуверский интеллект. Возможно — что-то связанное с варп-аномалиями. Поэтому Икаон, вместе с Кастором получаете Лариссу.

Кастор коротко улыбнулся — предвкушение славы боролось в нём с осторожностью и, кажется, проигрывало.

Я развернул схему распределения на весь стол.

— Слушайте внимательно. Повторять не буду.

Это была правда, а не риторика. У меня не было времени на повторения, и они знали это так же хорошо, как я. Двенадцать тысяч после полного пополнения на Терре, значительный процент новобранцев, которые еще не видели настоящий бой.

— Род.

Я развернул проекцию Тритона на полный масштаб — ледяной шар с сетью крио вулканических разломов, испещренный шрамами подземных уровней.

— Главная аркология. Командный центр всей системы. Подземный мегаполис в несколько уровней, неизвестная глубина укреплений ниже пятого яруса. Я знаю, что твоя рота почти полностью новобранцы. Именно поэтому я ставлю тебя туда, обкатаешь парней в бою и закрепишься на верхнем уровне. Цель — контроль над верхними пятью уровнями в течение первых сорока восьми часов. Нижние — по возможности, но не ценой гранд-роты. Позже, как закончим с другими целями, пришлю к тебе подкрепление.

Род кивнул без единого слова — как обычно.

— Кайр, твой Протей.

Я переключил проекцию на угловатую, изрытую кратерами глыбу.

— Орбитальная верфь, военные склады. Разведка фиксирует непропорционально плотную охрану для заброшенного объекта. Что там ценного узнаешь на месте. Техножрецы прибудут второй волной для оценки находок.

Кайр смотрел на схему, просчитывая уже что-то своё, и не спросил ничего.

— Секст твоя Нереида. Дальняя орбита, горнодобывающая колония, официально заброшена. Туннели уходят на десятки километров вглубь. По донесениям, один из маршрутов ксеносов-налётчиков начинается именно оттуда. Перекрыть туннели, найти гнездо и выжечь. Тридцать километров подземных ходов, из которых разведка нанесла на карту от силы треть. Если ксеносы действительно использовали это место как базу, то там будут засады на каждом перекрёстке, ловушки в каждом тупике.

Секст молча положил ладонь на рукоять секиры — это был весь его ответ.

— Тигеллин, ты штурмуешь Деспину. Там древняя энергетическая станция, реакторы которой все еще питают половину малых лун Нептуна. Если они выйдут из строя — мы теряем освещение и обогрев сразу на нескольких объектах. Недопустимо. Захватить и удержать. Адепты Механикума будут готовы к немедленной интеграции в контуры управления сразу после зачистки верхних палуб.

Тигеллин слегка склонил голову. Задача была явно по его вкусу, требовавшая не силы, а точности.

— Деким, идешь на Талассу. Это тюремный комплекс с многочисленными подземными казематами. Зачищать поностью пока не требуется. Установи контроль. Вероятны деградировавшие колонисты в большом числе. Уничтожить всех, кто окажет сопротивление.

— Понял, — Деким улыбнулся так, будто это было не приказом, а подарком.

— Гримальд, на тебе Галатея. Ретрансляционный узел, коммуникационный хаб системы. Захватить, восстановить, удерживать — без связи через Галатею остальные гранд-роты потеряют и ту скудную координацию, что у нас останется.

Гримальд молча перехватил молот поудобнее.

— Восьмая и девятые гранд-роты, Торбальд и Грант, у вас в основном новобранцы, поэтому на вас захват Наяду и его протей-спутник Гиппокамп. Автоматические станции слежения, минимальный ожидаемый гарнизон. Работа зачистки и удержания, так что справитесь.

— Седьмая и десятая гранд-роты, Джорус и Бернд, работаете вместе по Сао, Галимеду и Лаомедее. Мелкие луны на дальней орбите, слабая связь между объектами. Делитесь на автономные группы, но коммуникации не растягивать. Берндвся эта логистика на тебе. Твоя педантичность здесь ценнее любой доблести. Поэтому Джорус — Ишидур грозно взглянул на нашего мясника — Бернд старший. Понятно?

Фишер кивнул, деловито отмечая маршруты снабжения на планшете. Джорус сплюнул, но также кивнул.

— Ноний, ты в моем резерве. Твоя рота остаётся при флоте, готовая к немедленной переброске на любую из целей в течение шести часов, если где-то запросят помощь или наметится прорыв. Так же на тебе абордаж и контр-абордаж флота. Ксеносы полезут из всех щелей, я уверен. И битва в космосе будет не менее жаркой, чем на поверхности.

Ноний скривился, ведь резерв не сулил славы, но смолчал, услышав про возможность взять на абордаж корабли ксеносов.

— Имперская армия распределяется по полку на каждую гранд-роту. Их задача проста: удержание захваченных периметров. Тяжёлая работа с высокой смертностью. Именно то, для чего армия существует в подобных операциях.

Я обвёл взглядом всех присутствующих.

— Связь будет плохой. Нептун создаёт помехи в широком спектре, местная архитектура экранирует сигналы. Рассчитывайте на то, что с момента высадки вы будете действовать автономно. Каждая гранд-рота — остров. Решения принимаете сами. Запрос на помощь шаттлами только при угрозе полного уничтожения.

— Это значит, — произнёс Кайр медленно, — что если кто-то из нас попадёт в ловушку, то остальные не придут?

— Это значит, что я не буду знать, попал ли кто-то в ловушку, пока не получу сигнал. А сигнал может не пройти. — Пауза. — Рассчитывайте только на себя.

Я посмотрел на Рода дольше, чем на остальных. Аркалогия Тритона ждала его роту новобранцев первой из всех.

— Сорок восемь часов на подготовку. Вопросы?

Молчание стало другим — более плотным, более осознанным. Они понимали. Все были достаточно умны, чтобы понять: их посылали на автономные операции в условиях, близких к полной изоляции, с тыловым обеспечением, которое я сам оценивал как недостаточное.

— Красная Жажда, — сказал Вереск.

Одно слово. Но оно повисло в воздухе, как дым после выстрела.

Я посмотрел на него.

— Говори.

— В условиях изоляции, ограниченного снабжения и высокой боевой нагрузки ментальное давление будет нарастать. Батальоны новобранцев особенно уязвимы. Я могу обеспечить пси-поддержку для своего батальона. Но не для остальных.

— Знаю.

— Тогда...

— Каждый командир несёт ответственность за состояние своего подразделения, — сказал я и мой голос стал жестким — Красная Жажда это ваш инструмент. Используйте её, когда нужно наступать. Контролируйте её, когда нужно думать. Не позволяйте ей стать вашим гробовщиком и тем более гробовщиком ваших людей.

— Легко сказать, — тихо произнёс Рокс.

— Я не говорил, что это легко. Я говорю, что это необходимо. — Пауза. — Ваша гордость умрёт в первых же туннелях. Оставьте её здесь. Вам понадобится пространство для расчётов.

Я показал им фазы операции. Орбитальная бомбардировка длительностью в четыре часа — избирательная, по ключевым точкам обороны, без разрушения стратегической инфраструктуры. Потом — одновременный десант. Все батальоны разом, в течение двадцати минутного окна. Рассредоточение сил противника, если у них вообще было централизованное командование.

Нам нужно было бить сразу по всем базам, так как мы не знали где их основные силы, откуда может прийти помощь и что может вылезти из недр этих лун. Закончим с второстепенными целями и окажем поддержку увязшим в обороне противника.

Потом захват плацдармов. Первые сорок восемь часов будут самыми тяжёлыми: противник будет реагировать, контратаковать, использовать знание местности. Выжившие через двое суток начнут понимать, что инициатива потеряна.

Следующая фаза компании — глубокое проникновение. Зачистка. Консолидация.

— Критерии успеха присланные Военным советом Императора, — сказал я в конце. — Минимальный: удержание пятидесяти процентов объектов через шесть месяцев после высадки. Приемлемый: контроль над семьюдесятью процентами. Успешный: полный контроль. Провал: потеря более половины батальонов. — Пауза. — Первые два критерия я считаю реалистичными. Третий — оптимистичным. Четвёртый... математика говорит, что он невозможен.

— Император отправил нас, потому что мы справимся — сказал Дрейв. Охотничья улыбка исчезла впервые за всё время брифинга.

Долгое молчание. Потом Кайр тихо произнёс:

— За Императора. — все повторили.

Они ушли. Тихо, без лишних слов. Командный центр опустел.

Я остался один перед голограммой.

Нептун продолжал вращаться. Ледяной гигант, равнодушный к тому, что происходит в тени его спутников. Я вернул голограмму к полному масштабу системы Сол.

Операция была не продумана настолько, насколько мне хотелось. Но приказы были ясны и не двусмысленны. Мне приказали разделить легион и попытаться нахрапом взять сразу все объекты. Математика говорила: вернутся далеко не вернется.

Я думал о Роде.

Тритон был наихудшей задачей по всем параметрам: неизвестная глубина укреплений, крио вулканические разломы, которые могли обрушить целые уровни аркалогии, ксеносы, которые знали каждый туннель. Гранд-рота против объекта, на котором по самым оптимистичным оценкам находилось несколько десятков тысяч враждебных единиц.

Но больше послать кого то, чтобы связать ксеносов боем, пока мы крушим их оборону на других объектов мне было не кого.

Ларисса беспокоила меня больше всего.

Я перевёл взгляд на маркер научно-исследовательского комплекса. Если там было что-то, с чем шестая не справится, то я узнаю об этом последним. После того, как Ларисса замолчит навсегда.

Отметил в уме: при потере сигнала от Вереска — немедленно устроить экстерминатус этой луне.

За иллюминатором командного центра простиралась система Сол. Тёмно-синий гигант, Нептун, едва видимый на расстоянии, освещенный Солнцем, которое на этом расстоянии было просто особенно яркой звездой. Среди других звёзд, которые были всем остальным — другими системами, другими империями, другими угрозами.

Здесь, в тридцати астрономических единицах от точки, где началось человечество, двенадцать тысяч астартес готовились умирать за право Императора сказать, что система Сол принадлежит Империуму.

Я снова развернул тактическую схему.

Один параметр мне не давал покоя. Разведданные по Тритону были неполными — это я говорил гранд-капитанам. Но степень их неполноты я не уточнял. Мы знали верхние три уровня аркалогии с приемлемой точностью. Всё, что находилось ниже были лишь белыми пятнами на карте, заполненные допущениями.

Я мог бы дать Роду батальон из резерва. Технически мог бы. Это снизило бы его личные потери на Тритоне на двадцать-двадцать пять процентов, по самым консервативным оценкам. Но в текущих условиях остаться без резерва, значит похоронить всю операцию разом.

Войну нельзя выиграть в одной точке за счёт поражения остальных.

Я сохранял расчёт в памяти, как всегда. Без записей, без вспомогательных систем. Это была личная дисциплина, которую я поддерживал с начала командования. Всё, что имело значение, должно было умещаться в голове потому что на поле боя нет времени обращаться к базам данных.

Двенадцать тысяч. Я думал об этом без сожаления.

Потом подумал о том, что Император, вероятно, делает то же самое — только масштаб другой. Два десятка легионов, впереди тысячи систем, бесчисленные операции, которые идут параллельно. Каждая — своя математика. У каждой победы своя цена.

Я выполнял порученную мне часть этой математики.

Это было единственным, что от меня требовалось.

Сигнал пришёл, когда я уже собирался отдать приказ о начале орбитального бомбардировочного развёртывания.

Короткий. Шифрованный. От флагмана разведывательного эскорта, который держался ближе к внутренним лунам уже трое суток.

Я развернул расшифровку и прочитал, затем еще раз.

Цифры были совсем другими.

Не теми, с которыми я работал последние трое суток. Не теми, которые произносил гранд-капитанам. Разведка уточнила данные по плотности вражеского присутствия на Тритоне. Новый стандарт оценки через тепловые сигнатуры, которые прежде принимали за технические помехи.

Тепловые сигнатуры не были помехами. Тритон был населён плотнее, чем мы думали.

Я смотрел на цифры секунд десять. Потом убрал расшифровку, достал тактическую схему и начал считать заново.

Одна гранд-рота против тысячекратно превосходящего противника, чем предполагалось.

Я отправил их на задачу из которой нет выхода.

Математика также говорила: изменить распределение сейчас значит нарушить временну́ю синхронизацию высадки. Перенести бомбардировку значит дать противнику время на перегруппировку. Связаться с Родом значит посеять сомнение.

За иллюминатором Нептун плыл в темноте, синий и равнодушный к попыткам человечества спастись от наползающей тьмы галактики.

А я вновь начал считать.