Глава 7

   На другом краю планеты Ансельм всё не мог найти себе места. После очередного собрания важных людей, мужчина отложил все дела и всё же отменил все дальнейшие встречи, взял билет в Сиэтл на тот же вечер.

   После прилёта Ансельм решил встретиться со старым во всех смыслах знакомым – с одним добрейшим владельцем не очень законного бизнеса. Людям он не вредил, только пользовался чужой лудоманией и грёб деньги лопатой. Факт замешательства этого человека в чём-то незаконном автоматически ограничивал Ансельма от государственной опасности, ибо ни одному государству, в которых он бывал, думаю, не понравились бы его методы достижения всезнания и успеха.

   В полутьме дорого бара Анс дожидался старого знакомого, который радостно дал о себе знать, подкатив бокал с чем-то крепким. Мистер Меккер был глубоко в своих мыслях, поэтому чуть улыбнулся и принялся вводить в курс дела издалека, чтобы не спугнуть.

            - Ну не верю я, что эта чёртова академия с таким директором чиста, как совесть младенца, - начал даже жестикулировать Ансельм.

            - А то у тебя всё чисто… - весело, без упрёка, тихо сказал собеседник.

            - Я этого и не скрываю.

   Рассмеявшись, мужчина в возрасте поднял руку с просьбой повторить напиток, чуть нагнулся.

            - Ты очень умный парень, Анс, хитрый до ужаса… Жестокий, когда припрёт, но иногда ты тупишь как блондинка за рулём, честное слово! – Получив в ответ многозначительное молчание на консервативную шутку, товарищ чуть прокашлялся, продолжил, - В общем, если не можешь спросить брата, найди себе помощника. Ну, я так, образно…

            - Ты сейчас пытаешься мне чью-то помощь навязать? – привыкший к самостоятельности начал нервничать Ансельм.

            - Нет, я предлагаю тебе выкупить какую-нибудь душеньку и послать её на фронт. Пусть вынюхает всё…

            - Какой идиот согласится ковыряться в говне людей с кучей денег!? – И тут над головой Ансельма загорелась яркая лампочка, он улыбнулся во все белые зубы, пожал приятелю руку и поспешил на выход.

   Какая-то симпатичная дама взяла Ансельма за локоть, тот, не церемонясь, грубо вырвался, слегка оттолкнул мадам и громко выругался: «Не до тебя сейчас…» Теперь он знал точно – он не оставит Виллема и сможет понаблюдать за интересными событиями.

   Ансельм понимал, что через пару дней ему всё же придётся ввязаться в эту кашу и наконец получить, что он так давно ждал. Время ещё не пришло, но из-за Каллеба пришлось действовать сейчас, возможно, это даже к лучшему, и теперь мистера Меккера младшего пробрал мандраж – наконец он увидит их. Но для этого придётся повременить с решением проблемы Каллеба…

   Как же давно Анс не был в этом клубе. Он любил подобные заведения, ведь здесь люди не старались казаться другими, упивались своими благами, красотой своей и чужой, платили за любовь и не давали ничего взамен, но присоединиться сегодня не получится, и это его печалило…

   Увидев вошедшего, каждый человек Каллеба дрогнул, встал с места, но подойти не решался. Все расступались перед мужчиной, сеющим один страх и холод. Внешне Ансельм Меккер смешивался с иными гостями: строгий костюм, выглаженная рубашка, чёрные уложенные волосы. Только глаза выдавали в нём того, кого так не хотел видеть Каллеб.

   Когда дверь в приватную комнату открылась, все молча, опустив глаза, вышли из неё. Каллеб вздохнул полной грудью, не в силах скрыть мелкую дрожь. Ему приходилось видеть, что Ансельм делал с теми, кто отказывался от общих правил, и меньше всего хотел оказаться на их месте. Молить было бесполезно, поэтому он молча встал, поднял взгляд и сразу же утонул в черни чужих глаз.

            - Расслабься, Келл, сегодня ты не гвоздь программы. – Эти слова означали перенос суда, почему Каллеб с облегчением выдохнул. – У тебя была девчонка… Ванесса, кажется, зовут. Приведи её.

   Приказ тут же был выполнен. Увидев гостя, Ванесса не захотела подходить. Именно из-за этого человека она была здесь уже почти четыре года, и больше всего она не хотела видеть его.

            - Ну-ну, Юй, подойти, - почти ласково сказал Ансельм.

            - Нет.

   Каллеба словно током ударило. Он подлетел к девушке, схватил её за локоть, но Ансельм его остановил:

            - Не нужно. Барышня просто не знает, что я с хорошими новостями.

   Юй Лин переменилась в лице – успокоилась, подошла к Ансельму. Мужчина не смел трогать женщин, несогласных на близость, поэтому он сам сделал шаг назад.

            - Озвучь сначала подвох, - наученная жизнью, сказала Юй.

   Из-за чёрных теней её глаза казались ещё меньше, и когда она щурилась, то было сложнее понять её настроение.

            - Как пожелаешь. За тебя отслужится сестра, а ты получишь свободу и вернёшься в Китай. М?

            - Нет!

            - Оу, Юи…

            - Не зови меня так, тварь!

   Девушка столько лет копила в себе злость на Меккера, что сдерживаться не удавалось, хоть она и понимала, какими могут быть последствия – за годы работы в этом месте ей тоже передался страх перед начальником Каллеба. Никто кроме неё и Каллеба его не видел, но все как один боялись, как огня.

            - Не перебивай, дорогуша. Я хочу сказать, что отслужится она по своей профессии журналистки. Она просто вынюхает для меня кое-что, а потом вы вместе уедете домой.

            - Зачем ты мне это говоришь? Я не верю тебе…

   Ансельм тяжело вздохнул, сунул руки в карманы, задрав пальто, хитро улыбнулся.

            - Мои цели гораздо выше, чем подмять под себя сеть борделей, милая Юй Лин. Работка у Фанни будет непыльная, не переживай, а вы мне больше не нужны. Когда она тебя увидит, у неё будет очень много причин не отказывать мне.

            - Не пойду…

            - Ладно, оставайся тут, продолжай спать с мужчинами и вспоминать, что когда-то добрый Ансельм предлагал тебе другой вариант событий.

   Девушка тяжело сглотнула, с мировой злобой посмотрела на собеседника и через огромное усилие над собой согласилась.

   Этой же ночью в Сиэтл прилетела не менее важная персона – Фан Лин. По просьбе Альберта она прилетела одна, уже выглядывала его или его людей, которые встретят её и разместят в городе для менее заметного проживания в большом городе. Минуты шли, а никого всё не было… Девушка всё чаще озиралась по сторонам, поправляла шляпку, оступалась из-за каблуков, в конце концов в животе неприятно скрутило, когда к ней подошло два человека. Они совсем не выглядели дружелюбными, один из них хотел что-то сказать, но девушка опередила их:

            - Где мистер Леманн?

   Парни огляделись, чуть видно улыбнулись, взяли девушку под локти и аккуратно вывели из аэропорта. Рядом была припаркована чёрная машина с тонированными окнами, в которую её усадили силой, будто она ничего не весила вовсе. По бокам уселись громилы, исключая возможность убежать. Фан Лин готовилась к худшему, но с переднего пассажирского сидения на неё смотрел всего лишь Ансельм Меккер… Поняв, что за ехидное лицо вызвало в ней спокойствие, она тут же сжалась в сидение.

            - Где Леманн? Что ты делаешь?..

   Ансельм снова улыбнулся, протянул девушке какую-то бумагу.

            - Подпиши, - приказал Ансельм загробным голосом.

   Фан пихнула бумаги, крикнула:

            - Нет!

   Ансельм учёл и это.

            - Думал, тебя впечатлят мои ребята, или хотя бы ты попытаешься узнать про обвиняемого что-то…

   Ансельм говорил так сладко и лениво, что напуганная девушка едва заставляла себя как-то думать. Змей искуситель снова хочет заговорить её…

            - Отпусти меня, сумасшедший!

            - Фанни… - Ансельм поднял руку, махнул ей, после чего мужчины по бокам до боли сжали её по обе стороны, заклеили рот скотчем. – Знаю, о чём ты сейчас думаешь… Это незаконно и бла-бла-бла, но взгляни лучше на это… - Ансельм вытащил какие-то бумаги, выставил их между сидений, чтобы Фан Лин смогла увидеть, что там. – Я нашёл прелюбопытнейший рабочий договор некого Виллема Эванса с академией Гимпелда… - Анс притворно улыбнулся, открыл глаза шире, по-детски прикрикнул: - Круто, да?

   Фан подалась ближе, чтобы разглядеть копии, но внимание больше привлекла фотография её сестры. Мужчина увидел тысячу и один вопрос в её глазах, поэтому развернулся корпусом, спросил:

            - Кричать будем, союзник? – Девушка отрицательно мотнула головой, поэтому Ансельм снял скотч. – Фан Лин, пусть и прошло столько лет, у нас с твоей сестрой всё равно неровное дыхание к нашему Вилли, поэтому будь добра, послушай своё хрупкое сердечко и помоги вытащить его из дерьма…

   Фан обдумала сказанное неприятелем.

            - Что, если я откажусь?

   Ансельм довольно хмыкнул.

            - Оу, прости, что не уточнил… Я же не спрашиваю, у тебя нет вариантов, подружка.

   Спустя очень долгий и муторный разговор с Фан Лин, мужчине удалось заставить её подписать нужные ему бумаги. Какими-то изворотливыми способами Ансельму удалось найти какое-то прикрытие для него, чтобы завлечь на свою сторону журналистку и при этом не быть в риске.

   После сделанного дела Анс без проблем отпустил девушку, которая уже на улице почувствовала себя половиком. И как ей удалось столько достичь, когда она не может за себя постоять?

   Фан Лин смогла добраться до своего отеля на трясущихся ногах, даже звонок мистера Леманна её не успокоил. Он объяснил, что не смог связаться с людьми, которые должны были её встретить, а её телефон находился в режиме «полёта». Альберта напрягло исчезновение отправленных им охранников, но Фан Лин его успокоила тем, что она прилетела раньше положенного и не стала ждать. Мистер Леманн не стал наседать.

   После долгой дороги и таких потрясений нужно было привести себя в порядок, чем девушка начала заниматься сразу после звонка Альберта.

   Холодная вода ненадолго привела в сознание. Фанни тёрла лицо под струями воды, будто пыталась оттереть грязь, в которую успела угодить… И зачем она сунулась в Сиэтл? Неужели и правда ради громкой статьи? Нет, точно нет. И даже не из-за Альберта Леманна, которому была должна уже много лет, а из-за сестры, которая пропала именно в этом городе. И она не ошиблась. Она согласилась работать на чёртового Ансельма из-за той фотографии сестры. Меккер ничего не сказал о ней, но так он молча донёс до неё: «Твоя сестра всё это время была у меня».

   Впервые девушка встретила Леманна в онкологическом центре Сеула. Его визит туда был как-то связан с его деятельностью, но деталей она не знала. Фан Лин не спала ночами, работала на трёх работах, чтобы попытаться вылечить сестру, но ремиссия так и не наступала… На тот момент она была никому не известной девушкой. При виде плачущей рядом с палатой умирающей девушки, что-то в Альберте щёлкнуло. Девушка была молода, но усталость и горе брали своё, ему стало так мерзко от того, что спустя столько лет он перестал обращать внимание на настоящих людей, а не на цифры, что он не смог пройти мимо. Двадцатилетняя Фан Лин рассказала доброму человеку о сестре Юй Лин, своей жизни. Альберт захотел ей помочь не только за «Спасибо».

   Услышав о мечте стать журналистом, мистер Леманн задумался над тем, что неплохо было бы иметь на своей стороне информатора или же человека, который сможет действовать на народ из его интересов. Альберт закрыл счета за лечение сестры, устроил её сначала в Сиэтл, помог подняться по карьерной лестнице, а взамен попросил только одно: «Будь на моей стороне».

   И вот, под тяжестью данного обещания и неожиданно вернувшегося Ансельма Меккера, Ван разрывалась. Она не могла пойти против каждого из них.

   После наступления ремиссии Юй Лин уехала в Лондон, начала там работать без образования из-за огромных конкурсов в университеты и колледжи. Ночами она занималась любимым делом – шила одежду, а утром уходила на работу баристой, поваром в кафе, в общем, там, где придётся. Там же она встретила Виллема Эванса, по уши влюбилась, день и ночь рассказывала о нём сестре. Фан Лин только отмахивалась и сказала, что это пройдёт, но знала бы она, какими будут последствия такой любви…

   Виллем отказал девушке, но хотел продолжать с ней общаться, а вот младший брат был против. Если смотреть на братьев со стороны, то невооружённым глазом будет видно, что Ансельм всеми силами ограничивает Эванса от общения со всеми, кроме себя и своих людей, но пока молодой профессор либо этого не замечал, либо не хотел замечать.

   Одним решающим вечером Ансельм предложил Юй Лин помощь. И Фан Лин знала только об этом, ведь сестра звонила ей в слезах и успела предупредить, что идёт на встречу с братом возлюбленного. Фанни умоляла сестру не совершать ошибок, но та не слушала.

   Так и не смирившись с отказом, она пришла к человеку, который знал о Виллеме больше всех на свете. Он был гостеприимен в своём кабинете, улыбался, держал руки в замке, сопереживал, предложил выпить…

            - Я не пью, - шмыгая, ответила девушка.

            - Зря. На утро поймёшь, что физически тебе куда хуже, чем морально.

   Юй недоверчиво посмотрела на стакан с виски. У Ансельма не было цели напоить её ради каких-то грязных целей, он лишь хотел избавиться от назойливой барышни, которая проходу Виллему не даст. Только вот алкоголь подействовал на неё иначе, а Ансельм, движимый отбить девушке желание сближаться с Виллемом, отнял у неё самое дорогое, что когда-то отнял Каллеб у Сесилии. И он дождался нужного эффекта – Юй Лин, воспитанная в старых традициях на севере Китая, не смогла жить с таким позором и решалась опуститься на самое дно, отказаться от общения с сестрой и родителями.

   Фан Лин закрыла лицо руками, когда воспоминания о сестре стали совсем невыносимыми. Все эти годы она искала её, но жизнь заграницей, вдали от дома, отняла у неё время, заставила работать, работать и ещё раз работать. И она уже давно не вспоминала про неё. Один звонок испортил всё.

   Высушивая волосы после душевых процедур, Ванесса делала контрольный смотр мессенджера. Новое сообщение от неизвестного номера: «Отменяй все планы на сегодня. Нужно действовать быстро. Заеду через час.» Фан быстро окинула отражение взглядом, в глазах прибавилось уверенности, потому что вспомнила самые важные слова в своей жизни: «Со мной всё хорошо», - последнее, что сказала ей сестра перед своим уходом из её жизни.

   Уверенно цокая каблуки по оживлённым коридорам академии, Фан Лин шла в кабинет Льюиса Оливера, нервно перебирая воспоминания об утреннем разговоре с Ансельмом…

   Разговор тот состоялся в каком-то дорогом ресторане, по дороге в который оба молчали. Ансельм знал, что Фан не нравятся подобные места, поэтому привёл её именно в дорогой ресторан, - чтобы не дать удачно соврать. Фан Лин была девушкой видной, стройная, высокая, что редкость для её происхождения, опрятная, а вот взглядов всегда боялась. Ей было легче где-то в лесу, в горах, на природе, но никак в центре мегаполиса.

   Нервно оглядевшись по сторонам, девушка спросила:

            - О чём ты хотел поговорить?

   Ансельм показал ей ладонь, немо прося замолчать. К ним подошёл официант, больше похожий на робота: идеальные манеры, ровная осанка, тихая речь… Фан становилось всё более дискомфортнее с каждой секундой. Из неприятных ощущений ей вырвал голос спутника:

            - Что ты будешь заказывать, Фанни?

   Она мельком взглянула на доброжелательного с виду официанта, тут же отвернулась и тихо сказала:

            - Я неголодна.

            - Брось. Я угощаю. – Девушка занервничала ещё сильнее, представляя, какие цены в этом месте. Ансельм усмехнулся напуганным глазам. – Ну же, как я могу не устроить грандиозный ужин в честь встречи таких старых друзей? Неужели ты думала, что я заставлю платить тебя после такой долгой дороги на другой конец страны?

   То, как много говорил Меккер, заставляло ещё больше нервничать; он врал так спокойно, с улыбкой, словом, мастерски… Она не сможет отвязаться от него, не в этой жизни.

            - Ну же, Фанни, иначе я закажу всё меню…

   Анс торопил.

            - Салат какой-нибудь и воды…

   Ансельм снова улыбнулся во все зубы для учтивого официанта.

            - Она всегда была скромницей. Будьте добры, салат да подороже, и вина для дамы… - Официант улыбнулся, похвалил выбор и уже хотел покинуть пару, но Ансельм остановил парня, - И, послушайте, не в коем случае не жалейте моих денег.

   Фанни тяжело сглотнула. Пальцы настукивали что-то по столу, глаза пытались отыскать в обстановке что-то приятное, когда Ансельм заговорил о цели их встречи:

            - Сегодня ты пойдёшь в академию. Без предупреждения. Любой ценой достань какого-нибудь тупого школьника, который знает всё и про всех… - Ансельм аккуратно вытащил фотографию из внутреннего кармана пиджака, положил перед Фан. – Расспроси про неё. Директор хочет скинуть всё на Виллема, мол, он к ней пристаёт, но сама девушка была продана сутенёру около двух недель назад.

   Фан Лин вгляделась в лицо девушки.

            - Может, просто слухи?

            - А ты докажи.

   Девушка тут же подняла ошарашенные глаза на собеседника.

            - В смысле?

            - Фанни, найди мне существенные доказательства того, что наш Вилли ничего не нарушил, или… - Ансельм откинулся на спинку стула, «дружелюбно» улыбнулся. – Или найди что-нибудь мерзкое про директора, который хочет убрать Виллема. Перекричи призрачные обвинения в сторону молодого преподавателя.

            - Но… как?

            - Фан Лин… Ты же журналюга, умеешь залазить в каждую дырку, уж не подведи. – Последняя фраза прозвучала далеко не как просьба.

   Ансельм довёз девушку до академии, но открывать двери машины не спешил. Фан настороженно глянула на Меккера, тот как-то странно оглядывал её тело.

            - У тебя есть тёмная плотная рубашка с карманом на груди?

            - Эм… Нет, тёмной нет.

            - А сумочка с кармашком?

   Она взяла свою сумку, поставила на колени и повернула боковым карманом к Ансельму, мол, такая? Тот улыбнулся, словно Чеширский кот.

            - Знаешь, как порадовать. – Мужчина достал из бардачка какой-то блок, похожий на повербанк, сунул в предоставленный карман.

            - Что это?

            - Некое прослушивающее устройство.

            - Почему такое огромное?

            - Чтобы всё слышать, а не разбирать непонятные звуки по английскому алфавиту и гадать.

            - Но зачем?..

            - А чтобы ты, дорогая Фанни, не вздумала меня предавать. Я буду слышать всё из первых уст, а ты… - Теперь из кармана пиджака Ансельм достал что-то очень маленькое в зип-пакете. – Ты будешь спрашивать то, что я скажу.

   Фан Лин взяла микроскопическое устройство в руки, сдержанно кивнула.

            - Помни, у нас с тобой одна цель… - Девушка снова кивнула. – Фан. Если что-то пойдёт не так… - Она остановилась у открытой в машину двери, Ансельм опёрся локтем о пассажирское сидение, снизу вверх безобидно улыбнулся ей. – Сестру будешь собирать по косточкам по всем штатам…

    Меккер весело подмигнул испуганной журналистке, та закрыла дверь, машина сдвинулась, а вот Фан… Она стояла на месте, в ней проснулось резкое желание позвонить сестре.

   Стоя у академии, Фанни понятия не имела, что и как искать, но одно она знала точно – она хочет вернуть сестру домой. А значит придётся и правда залазить туда, куда не следует.

   Фан остановилась в коридоре рядом с кабинетом директора, тихо сказала: «Слышно?» Ансельм дал короткий положительный ответ. Его машина стояла у академии на безопасном расстоянии, поэтому он ждал шоу и в это время попивал кофе, глядя на школьников во дворе.

   Девушка зашла в кабинет, мило улыбнулась. Оливер, хоть и не ждавший журналистку сегодня, тоже был рад скорой возможности избавиться от Виллема.

            - Добрый день, Фрэнсис Лин. Как поживает мистер Леманн?

            - Как всегда, в добром здравии.

   Девушке пришлось провести с директором нудную беседу прежде, чем разговор дошёл до сути. Меккер недовольно пробурчал: «Ёбушки… Давай-ка ближе к делу». Мистер Оливер глубоко вздохнул на просьбу Фан, сплёл пальцы в замок на столе, чуть наклонился вперёд.

            - Прежде всего, поговори с самим Виллемом, зацепись за детали в разговоре, вырви из контекста, как вы это любите…

            - Вы?

            - Ну, журналисты. Но вот что, дорогуша, за достоверными сплетнями обратись лучше к Милли Хилтон. Уже от них отталкивайся.

            - Думала, Вы скажете мне что-то по поводу обвинений…

            - А-а… В последнее время Эванс неровно дышит к компании подростков, как-то сдружил всех мои любимых учеников и мою внучку с Сесилией Леманн… - Голос Меккера перебил поток сознания: «Спроси про слухи».

            - Я слышала, она попала к сутенёру… Это правда, как вы думаете?

   Оливер не обрадовался неудобному вопросу.

            - Ну, не знаю, что там у детей творится… Но могу заверить, что моих учеников не смеют трогать, а Сесилия просто многим не нравится.

   «Он тебе ничего не скажет. Уходи. Найди школьницу.»; - раздалось приказное. Фан мило улыбнулась, повторила слова директора:

            - Найти Милли Хилтон и вырвать из контекста… Я поняла Вас, сделаю в лучшем виде.

   Льюис кивнул девушке и отпустил её.

   Вздохнув свежий воздух, не отравленный дыханием того неприятного старика, Ван всё же пришлось аккуратно спросить:

            - Зачем мне эта девочка?

            - Фан, у тебя совсем мозг не работает? Это дочка твоего Альберта. Из-за неё они хотят обвинить Виллема.

            - Какой от этого прок Льюису?

            - Меньше вопросов, найди мне Леманн.

            - Я не знаю, как она выглядит!

   Вдруг в безлюдном коридоре раздался голос:

            - Девушка!

   Фрэнсис хотела скрыться, но момент был упущен, поэтому она развернулась и мило улыбнулась подошедшей к ней девочке.

            - Да?

            - Вы же так журналистка, про которую говорил дедушка? – улыбалась незнакомка.

            - Н-наверное… Дедушка?

            - Ну, мистер Оливер.

   Ансельм тут же выпрямился, заговорил: «Это внучка директора Сьюзанна Оливер, она тесно общается с Сесилией, если верить Оливеру…»

            - А-а… Сьюзанна, да? – Девочка кивнула. – Меня зовут Фрэнсис Лин, рада знакомству…

   Сью быстро оглянулась, грубо взяла девушку за руку и повела за собой. Рядом с кабинетом директора располагался аварийный выход в качестве ступенек до самого выхода, на них Сью и Фан ждала Сесилия.

            - Тебя папа подослал? – зло спросила Сеси.

   Фанни испугалась агрессивного настроя девочек, которые не давали ей уйти. Она вдруг подумала о том, какой же бред творился…

            - Эй! Я помочь хочу, а вы… - Девушка решила, что никогда не заведёт детей, когда смотрела на этих… - Спиногрызы какие-то…

   «Браво, Фан Лин, ты точно расположила их к себе, и они тебе всё расскажут», - смеялся над ней Ансельм.

            - Бл… И чего делать теперь?

   «Например, не разговаривай со мной. Убеди.»

            - Слушай, я знаю, что тебя подослали сюда собирать компромат на нашего профессора, - встряла Сьюзи. – Нам такая помощь не нужна, дамочка…

            - Дамочка? Меня зовут Фрэнсис Лин. Я давно знаю вашего профессора и хочу помочь не вам, а ему.

   «…И спасти свою сестру…», - пронеслась мысль в голове Ван.

            - Как ты поможешь ему? – спрашивала Леманн.

            - Ещё не знаю, для этого мне нужно понять, с чем имею дело, а вы заперли меня тут…

   Подростки переглянулись. Сесилия боялась, что Виллем скажет что-то не так, среагирует, и Фрэнсис поймёт, что обвинения обоснованы в некотором смысле, ведь он много времени проводил с ней в последнее время, поэтому отпускать её не хотела, но Сью опередила её:

            - Кабинет профессора Эванса прямо по коридору и направо, поднимешься по лестнице, иди до конца направо, дверь в кабинет возле огромного окна, ты заметишь.

- Поговори с Сесилией, - скомандовал Меккер, когда она уже вышла из западни.

- А это ещё зачем? Я собираю компромат против директора, она не имеет к этому отношения.

   Ансельм теперь неотрывно смотрел на фотографию мисс Леманн, размышлял над тем, откуда она взялась и что забыла у Каллеба. Безусловно, он знал, зачем ему Сью, Мэт, Эндрю и Виллем, но эту девочку он не знал. Мистер Меккер допускал мысль, что беловолосая девочка и есть дочь Лив, но вероятность её нахождения со всеми остальными очень мала и слишком привлекательна, чтобы оказаться правдой. По правде говоря, сначала он должен был найти именно ребёнка близнеца Авеллы - Лив, чем он и занимался в усиленном темпе, а уже потом лететь в Сиэтл, но поиски пришлось поставить на паузу и вмешаться в эти разборки, чтобы отобранные дети не пострадали. Осталось лишь разобраться, правдивы ли эти привлекательные догадки и происхождении мисс Леманн.

            - Поговори с ней, тебе не нужно знать причины.

   Девушка тяжело выдохнула, снова подошла к девочкам и попросила Сьюзанну оставить их наедине. Совершенно обычная девочка-подросток вопросительно смотрела на журналистку, ждала, чем кончится их нахождение вместе. Ансельм диктовал ей вопросы, и она их задавала:

            - Твой отец Альберт Леманн?

            - Ну да.

            - А мать?

            - Умерла, когда мне было семь лет.

            - Получается, девять лет назад?

            - Я рада, что Вы умеете считать.

   Меккер улыбнулся сам себе, разделяя желание с девушкой подстрекать журналистку, но большая часть радости возникла от сказанного школьницей. Девять лет назад Ансельм поучаствовал в омертвлении Лив, так сказать, чтобы та не стала мешать его планам  защищать своего ребёнка.

            - От чего умерла мама и как её звали?

            - Мне кажется, эти вопросы не имеют отношения к Виллему…

   Ансельм искренне удивился: «Ого, кто ж по имени профессора в премией зовёт в таком возрасте? Что-то мне подсказывает, Фан Лин, тебе хотели дать правдивую статью». Фанни сначала обрадовалась этому объявлению, но с выводами не спешила.

            - Нет, это очень важно, потому что подослал меня твой отец, а мне нужен компромат, понимаешь?

   Девочка скривилась от напущенной ласки, но ответила:

            - Она умерла от рака, её звали Лорри. Этого достаточно?

            - Да, спасибо.

   Радость Ансельма утихла. Болезнь и имя не совпадали, поэтому дальнейшие поиски в этой девочке наследницы Лив казалось почти бессмысленным, а оттого не очень-то и важным.

   Возле двери в кабинет уважаемого профессора Фанни почувствовала себя нехорошо. Она вспоминала, как пришла к Ансельму в тот день, когда сестра перестала выходить на связь, а теперь стоит около его места работы человека, из-за которого всё случилось, и собиралась вынюхивать его тайны. Стало мерзко не только от себя, но и от своей профессии: в горле странно повело, что-то вроде рвотного позыва, но слабого, когда приходит осознание того, что ты потратил всю свою жизнь на нелюбимую профессию.

   Стук в дверь, та со скрипом открыла под вторым ударом. Кабинет был огромен и пуст, но в нём было ещё одно помещение.

   В помещении с огромными потолками хорошо был слышен стук каблуков, это не скрылось и от работающего Виллема.

   Эванс уже готовился к следующему уроку, но дети обычно врывались к нему почти что с ноги, а здесь всё замерло. Стук. Ожидание. Увидев на пороге старую знакомую, Виллем искренне обрадовался:

            - Фан Лин!.. – Мужчина поспешил обнять девушку, та поддалась. – Как я рад видеть тебя… Как ты?

   Виллем посадил сестру давней подруги напротив своего кресла, попросил рассказать о том, где она была и чем всё это время занималась, старательно обходя сложные темы… Фан не разделяла его радости, не наслаждалась улыбкой мужчины, его добрыми глазами, его радостью от её появления. Сегодня он был счастлив, умел жить, а это значит, что он забыл о её сестре. Сложно описать, насколько счастлива была Юй Лин от одной встречи с ним, а он… И Фанни бы забыла о причине своего визита, если бы не Ансельм: «Очень мило, но меня не тронуло. Поговори с ним уже.»

            - Виллем… Или профессор Эванс?

   Тот повеселел.

            - Конечно, Виллем.

            - Я хочу задать тебе пару вопросов, хорошо?

   Радости Виллема и след простыл. Только сейчас он вспомнил свою встречу с Юй Лин, и всё время он думал, что девушка просто отчаялась, сломалась и сама пришла к Каллебу, а оттого разочаровался в ней, но теперь картина выглядела иначе. Её сестра злилась на него, а значит она думала, что это из-за него.

            - Если ты хочешь спросить про сестру…

   Фан Лин хотела его выслушать, но напрягшийся Меккер вовремя её предупредил: «Меня это не интересует. Сестру увидишь позже. Он сейчас на седьмом небе от счастья, пусть разговаривает с тобой честно, как с подругой». Последнее слово ударило по прошлым ранам, но она не подала вида. Тон Ансельма напугал её – он не хотел, чтобы она узнала лишнего и думала дальше, что сестра пропала из-за Виллема.

            - Нет, я здесь за другим. Хотела проведать старого друга Юй Лин, - не без боли перебила она.

            - Кстати, как она?

   Фан задумалась. Он сам говорил о ней с тяжестью. Сомнения по поводу его вины запустили череду мыслей, которым свободу в эту минуту давать было нельзя.

            - С ней всё… прекрасно.

            - То есть ей нравится новая профессия?

   Девушка нахмурилась, словно бы он спрашивал какую-то глупость, как он думал, но сама Фанни теперь точно понимала, что он что-то знает.

            - Эм… Да, разумеется.

   Виллем тяжело вздохнул, натянул улыбку.

            - Я рад за неё.

   Фан Лин не стала развивать болезненную тему, поспешила закончить начатое:

            - Так вот, насчёт вопросов… Почему ты решил работать именно здесь?

            - Мне нравится работать с детьми, выращивать светлые умы, - соврал сам себе профессор.

            - И как? Появились такие?

   Почувствовав неладное, Эванс не ответил на вопрос, задал сам:

            - Как ты попала в академию без пропуска?

   «Ладно, одурманить братишку не получилось, выкладывай всё ему», - звучало разочарованное в наушнике. Фанни сделала так, как велел ей Меккер – рассказала всё, помимо угроз от Анса. Виллем внимательно всё слушал, в конце чего кивнул.

            - То есть, ты хочешь помочь?

            - Ну, конечно…

            - Даже несмотря на то, как я поступил с Юй Лин?

   Фанни вжалась в кресло, посмотрела наверх, чтобы не дать подступившим слезам скатиться. Она аккуратно убрала лишнюю влагу с ресниц, снова посмотрела на Виллема, а перед ней оказался не молодой преподаватель, а сестра, ради которой ей нужно было врать:

            - Я всё равно хочу тебе помочь.

   Немного поговорив с новоиспечённым преподавателем точных наук, Фан успела расслабиться, ведь задавала вопросы, нужные Меккеру, одновременно с этим доносила мысли по-своему, как-то шутила, на что Эванс активно отвечал. Оба соскучились друг по другу – это было видно. Пусть чувства к нему испытывала Юй Лин, Фан тоже хорошо общалась с ним, помогала выбирать подарки на дни рождения и на Рождество для своей сестры, нашла с ним общий язык. Идиллию испортил заскучавший Ансельм: «Спроси его напрямую про Сесилию». Услышав приказ, Фан сжала руки в кулаки, отчаянно думала, как поступить, но всё свелось к мыслям о родной сестре…

            - Виллем… - Мужчина с прекрасным настроением кивнул ей. – Кто такая Сесилия Леманн?

   Несмотря на предсказуемость этого вопроса, мистер Эванс замер. Ответ он знал, но был ли он верным или… единственным?

            - Ученица академии, - прозвучал его «рабочий» тон, который пугал ровностью и каким-то холодом.

   Фан обратила внимание на то, что мужчина застыл целиком, его улыбка стала менее широкой, но не исчезла. Таких эмоций она раньше не видела на его лице, оттого стало жутковато…

            - Кто она для тебя? На самом деле.

   Улыбка сошла вовсе. Всё ещё теплящаяся надеждами о любви к сестре Фан надеялась, что Виллем в конце концов поймёт, что Юй – лучшее, что с ним случалось, вернётся, попросит прощения, но сейчас его глаза говорили всё сами за себя, а Меккер противно подтвердил: «Закругляйся, его молчание уже о многом мне сказало». Но Фан не сдвинулась с места. Молодой профессор смотрел ей в глаза, влагу которых девушка больше не старалась скрыть. За что он так с её сестрой поступил? Почему не объяснился, а просто трусливо замолчал и дал ей уйти? Заставил скрыться от всех, исчезнуть…

            - Сесилия Леманн – моя ученица и подопечная, я помогаю девочке.

            - Зачем?

            - Её травили. Сильно травили.

   Меккер тут же подал голос: «А ну-ка, сиди, птичка…» Но Фан его уже не слышала.

            - И что?

            - Как, что?

   И Виллем убедился, что Фанни спрашивает о другом.

            - Ты хочешь спросить о том, что было или о том, чего не будет?

   За время их разлуки Виллем Эванс окончательно вырос, теперь мог позволить себе общаться со взрослым человеком как взрослый человек, а не как виноватый в чём-то ребёнок. Фанни же напугали эти перемены, точнее, напугал заданный ей вопрос.

            - Зачем ты так?.. Она так любила тебя…

            - Юи… - нежно, жалостливо протянул старый друг. Она обожала это прозвище… - Я никогда не прикоснусь к ребёнку. Всё, что я могу, даже если чего-то захочу, а такого я, слава всему святому, в себе ещё не наблюдал, – это помогать ей, а Юй я давно уже всё объяснил. Я пойму, если ты больше не хочешь мне помогать… Мне жаль.

   «Фан. Спроси про продажу девочки.» Фрэнсис пообещала себе, что это будет последний вопрос, который она задаст Виллему:

            - Я слышала, что Сесилию Леманн продали… Это правда?

            - Да, - бесстрастно ответил Виллем, тут же занявшись работами учеников.

            - Но кто и зачем?

   Виллем перестал выглядеть открытым для бесед, бросил на девушку строгий взгляд исподлобья.

            - Не знаю. Но группировка серьёзная, не думаю, что в школе бы нашёлся тот, кто сможет иметь там над кем-то власть. – Виллем встал. – Наша беседа окончена. Мы можем встретиться в другой обстановке, если ты в городе надолго…

   Их диалог прервала открывающаяся дверь, на пороге показалась беловолосая девчушка. Ванесса разглядела её получше: красивая девушка с лазурным цветом глаз, чем-то притягательная, длинноволосая, маленькая ростом… Вспоминая её возраст, Фан точно знала, что то лишь генетика, сама девочка хотя бы достигла возраста согласия… Но её спокойствие оборвал сам Виллем. Он глядел на эту девочку, как на чудеса природы не глядят… И стало тошно. Не от возраста. От обиды за Юй.

            - Ванфорд не заходил к тебе?

            - Нет, а что?

            - Мы не можем ему дозвониться, я ещё вчера его потеряла… - В глазах юной мисс появился сильный страх. – Что, если это Каллеб?.. А если Мэттью уже…

   Услышав страшное имя, профессор сорвался с места, встал перед девочкой, встряхнул её за плечи.

            - Успокойся. Найдём мы твоего Мэттью, не паникуй только.

   Профессор многозначительно посмотрел на журналистку, немо прося покинуть его. Фан кивнула, вышла из лаборантской, затем из кабинета, зашла в учительский санузел, тяжело выдохнула. Меккер тут же напомнил о себе:

- Умница, Фанни. А теперь узнай только одну вещь для меня и можешь быть свободна…

            - Что ещё? – морально потрясённая девушка уже мало что хотела.

            - Узнай, за что и кто предположительно продал Леманн. Дам подсказу: спрашивать лучше про внучку директора, она у нас особо привилегированная.

   Фан Лин умыла лицо холодной водой, вздохнула полной грудью и вышла в коридор на поиски любого социального с виду ученика. «Милли Хилтон!», - радостно прозвучало в голове.

   Фан не дожидалась перемены, побежала в сторону кабинета директора, где дети поймали её. Раньше, чем она дошла до назначенной точки, она увидела знакомое лицо девочки, бежавшей в её сторону. Журналистка поймала её за руку, но тело Сьюзи отреагировало быстрее… Сью перехватила руку, держащую её, потянула, встала спиной к спине к Фан, схватилась за вторую руку растерявшейся девушки и опрокинула через себя. Максимально неудачно приземлившись лицом и клюнув носом о старый, но ухоженный паркет, Фрэнсис зашипела от боли. Оливер нагнулась.

            - Фрэнсис?.. Зачем ты меня хватаешь?

   Фан Лин подняла лицо в сторону оборонявшейся, из её носа потекла кровь. Сью испугалась, что этому были свидетели, подняла пострадавшую и отвела в ближайший туалет, заставила промывать нос, пока там не останется следов.

            - И каждый ученик этой академии так ведёт себя?..

            - Нет, - коротко ответила Сьюзанна, не желая продолжать диалог.

   Запрокинув голову, Фанни наконец обратилась к школьнице с назревшим вопросом:

            - Не ты ли натравила на Сесилию кого-то?

    Сьюзи стояла в проходе, подпирала дверь, скрестила руки и опёрлась о дверной косяк, надменно глядя на ту, кто порядком старше.

            - Ты не в ту сторону вынюхиваешь.

   Фан развернулась к девушке всем телом на сто восемьдесят градусов. Обе девушки смотрели на друг друга с вызовом.

            - У вас даже физкультуры нет, откуда такие способности?

            - Хожу на дзюдо.

            - Врёшь.

   Сью злилась всё сильнее, поэтому подошла ближе, посмотрела снизу вверх.

            - Чё ты хочешь, бабуль?

   «Выведать всё, что мне нужно и улететь отсюда сегодня же с сестрой в родную старую деревню на севере», - с отвратительно манящим тоном проговорил в наушник Меккер. Мотивации действовать прибавилось, хоть это и было неприятно, мягко говоря, ведь Ансельм знал куда больше, чем хотелось бы.

            - Спасти Виллема от тюрьмы и позора.

            - А что тебе от меня нужно?

   Сью неосознанно приняла образ Элли, подошла ещё ближе, ничего не делала, но излучала что-то странное… «Давай, Фанни, дави». Теперь Ансельм звучал, как голос в голове, злой, вредящий, но манящий.

            - Какое отношение ты имеешь к криминальной деятельности?

   Оливер почти запыхтела, но ответила шёпотом:

            - Самое прямое.

   Фрэнсис одновременно обрадовалась полученной информацией, но и вместе с этим желание убежать прочь подросло в тысячу раз. Глаза девочки не выглядели чем-то невинным, подростковым, никакого бунтарства, одна лишь ненависть.

            - Кто владеет клубом «Чёрная гавань»?

            - Загугли.

            - Его настоящая личность тебе известна?

   Сьюзи пригляделась к лицу журналистки, узнала в ней старую знакомую…

            - Имя Ванесса тебе знакомо?

            - Да. Моя сестра взяла это имя, когда получала гражданство.

            - Тогда мне жаль. – Сьюзанна перестала злиться на девушку, осознав, какие цели преследовала она. – Твоя сестричка работает на него проституткой и танцовщицей года четыре почти.

   Фан нервно усмехнулась, думая, что девочка над ней просто издевается, но новость оставила видный след в качестве дрожи в руках. Она даже не старалась переваривать полученную информацию и спрашивать что-то для себя, этим занимался Ансельм Меккер: «Вот болтушка… Ладно, почти закончили, спроси про Ванфорда, которого они искали».

            - Куда мог деться Ванфорд?

            - Эванс ничего не говорит.

            - Думаешь, дело рук владельца клуба?

   Сью вдруг прижала Ванессе рот своей рукой, прошипела:

            - Тише, дура. – Она посмотрела в всё ещё затуманенные каким-то странным страхом глаза Фан, ослабила хватку, ответила: - Да. Задавай последний вопрос и убирайся отсюда.

            - Где сейчас Милли Хилтон?

   Сьюзи выгнула бровь, не ожидая такого странного вопроса.

            - В кабинете французского на втором этаже, он прямо возле лестницы, ты увидишь. Оттуда обычно всегда слышен мерзкий старушечий голос Миссис Хелинберг.  

   Ванесса кивнула, и Элли отпустила журналистку, не представляя, что сейчас говорила не с Фрэнсис Лин, а с Ансельмом Меккером. Оливер снова побежала по коридору, проводив девушку на каблучках взглядом.

   Ворвавшись в кабинет, Фан не сразу сообразила, что и кому говорить. Дыхание сбилось, руки дрожали, девушка была в предвкушении выбраться из этой академии как можно скорее, купить билеты до Сианя и навсегда забыть о том, что когда-то была в США.

            - Мне нужна Милли Хилтон.

            - Кто дал Вам право!..

            - Мистер Оливер, дорогая, - начала язвить Фрэнсис, чьи нервы были на пределе.

   Девочка с чёрными короткими волосами, круглыми очками с тонкой  оправой, большими серьгами с драгоценными камнями и повадками подростка с синдромом отличника встала с места, пошла к выходу, думая, что сейчас ей настанет конец, хоть и причины вспомнить не могла. Диалог их был недолгим.

            - Что ты знаешь про нового профессора, дорогая?

            - Он… - Девочка предалась воспоминаниям о том, как он грубо осадил её при всём классе. – Он явно чем-то обиженный человек, мисс!..

            - Лин.

            - А мои родители знают, что вы говорите со мной?

            - Разумеется… Итак, а что ты можешь сказать про Сесилию и все последние новости, связанные с ней?

            - Ну… Её постоянно задирали Сьюзи с Мэттью и Эндрю. О, мистер Оливер их обожает, особенно Мэттью Беккера! – Молли противно усмехнулась, мечтательно распахнув густые и тяжёлые от туши ресницы.

   «Мне становится жаль тебя, агент 007», - смеялся Меккер, а вот девушке было не до шуток.

            - Почему Мэттью нравился ему больше всех?

            - А он же артистом балета уже стал! Правда, у него очень строгий отец, насколько я слышала… О, ещё, один раз… - Молли покраснела, но поделиться страшной тайной с кем-то было очень притягательной идеей. - …я подглядела в мальчишечью раздевалку, когда Мэттью остался там один. Он всегда переодевался последним…

            - У вас же нет физкультуры?

            - Есть отельный зал для таких, как Мэттью, то есть преуспевшие в чём-то и имеющие право пропускать пару уроков ради дополнительных тренировок…

   Фрэнсис слышала много странных мерзостей в своей жизни как журналистка с опытом, поэтому её не напрягла подглядывающая девочка, хоть и стало немного неприятно…

            - Так что ты увидела?

            - Вся его спина была в шрамах и синяках… - заговорщицки прошептала девочка, приблизившись и из-за этого попав на лицо Милли слюной. – Никогда такого не видела!

            - Ладно, а что с Сесилией?

   Девочка скривилась, рассказала о взаимоотношениях нынешних друзей ранее, как Виллем нагло вёл себя на уроках и каким-то образом помог им подружиться. Она подтвердила, что Сесилия ударила Сьюзанну Оливер пару месяцев назад, а потом подожгла её волосы, из-за чего Милли получила ожог.

   С чемоданом непонятной и совершенно разной информации девушка почти что выбежала из академии. Она знала, что Льюис будет ждать её завтра, но её и след простынет…

   В машине Меккера она не ожидала найти покой, но мужчина постарался расположить её к моральному отдыху. Хоть он и применял сомнительные инструменты для достижения своих целей, в его намерениях никогда не было чего-то аморального, поэтому Ансельм сразу сунул девушке плитку шоколада.

            - Выдыхай, ты молодец.

            - А это мне зачем?

            - Дорогая, ты вся зашуганная, подросток разбил тебе нос, пришлось встретиться с мужчиной, которого до сих пор любит твоя ненаглядная сесьра и увидеть, как он безнадёжно бегает за какой-то школьницей в ожидании её совершеннолетия. Тебе нужен дофамин в качестве несчастной шоколадки.

            - Но мне показалось, что он просто помогает ей…

   Ансельм зло усмехнулся, его веки были полузакрыты, и глядел он исподлобья, недобро как-то, но то был привычный ему взгляд, он не нёс в себе угрозу. Теперь нет.

            - Я тебя умоляю, он звонил мне в пьяном угаре и парочку слов по этому поводу проронил, а он таким обычно не делится даже в таком состоянии. Я хорошо его знаю, моя милая Фанни, и он даже себе никогда не признает своих наклонностей.

            - Значит, это всё?..

            - Ты узнавала всё, чтобы я мог понять, угрожает ли девочке что-то и как вытащить Виллема.

            - И что?

   Ансельм не хотел отвечать, но понимал, что теперь девушка точно не перейдёт ему дорогу.

            - Опасность угрожает обоим, только другая… Но теперь тебя это не касается.

   Фан Лин не знала, куда её везёт Меккер, но он уже дал ей понять, что всё закончилось… Девушка разглядывала прохожих, машины, пытаясь не думать о словах мисс Оливер, но когда машина остановилась возле клуба, все надежды рухнули… На входе стояла высокая девушка с каре из густых чёрных прямых волос, с яркими скулами, курила сигарету, переступая с ноги на ногу на высоких каблуках и в короткой юбке в такой холод. Фан сразу узнала свою Юй, выскочила из машины, не дождавшись остановки, запнулась, чуть не упав, замерла перед сестрой. Сигарета выскользнула из тонких пальчиков, испачканные не только косметикой, но и горьким опытом глаза расширились.

            - Юй Лин… Это ты? Ты… ты такая худая… - Фанни прикрыла рот рукой, не в силах сдержать порывистый вздох.

   Ансельм, изначально знавший, какую боль воссоединение принесёт обеим девушкам, думал лишь о том, что не хватало только попкорна. Наглые, злые от природы чёрные глаза неотрывно смотрели на двух азиаток, уши смаковали каждый надуманный грохот, с которым осколки нежных женских сердец падали на холодный асфальт. Уголки губ сами потянулись вверх.

            - Я же обещал, что ты увидишь её и заберёшь. Что-то не так?

   Фанни медленно повернула голову в сторону говорящего. Из глаз безостановочно лились слёзы. Ноги сами понесли её к мужчине, а он молча вытерпел каждую пощёчину.

            - Я ненавижу тебя! – кричала Фанни.

            - Да что не так? – искренне и громко смеялся в ответ Ансельм.

   Осознав, что никаких ответов она не добьётся, девушка снова подошла к сестре.

            - Что ты тут делаешь? Я думала, ты пропала и…

   И Юй не имела права говорить правду. Ансельм предупредил её, что говорить она сможет только когда самолёт с сёстрами окажется в воздухе, а сейчас её обязанностью стало не выдать вины Меккера в её положении. И Анс знал, к чему приведёт такая сделка. Фрэнсис ударила свою же сестру и вынесла вердикт:

            - У меня больше нет сестры, а у матери с отцом осталась одна дочь. Им скажу, что ты умерла. Это услышать будет не так больно…

   Фанни забрала сумочку из машины, выкинула прослушивающее устройство и ушла, запахнув куртку, всё ещё дрожа от потрясения. Ансельм спохватился, догнал девушку и на ходу протянул ей билет… один. Фрэнсис остановилась, медленно перевела взгляд на улыбающегося Меккера.

            - Я знал, что второй билет не понадобится.

   Девушка с небывалой злобой вырвала билет и ушла…

   Юй Лин не проронила и слезинки, держалась за щеку, будто это был последний тёплый семейный жест, который у неё остался. Ансельм подошёл к девушке, вытащил из её кармана сигареты и зажигалку, прикурил сам, дал девушке. Пусто уставившись вперёд, девушка безучастно спросила:

            - Этого ты хотел?

   Ансельм не смог сдержаться от «чеширской» улыбки, оскалившись, повернув в её сторону голову. Юй тоже посмотрела на него, на морщинки в уголках глаз от широкой улыбки, блестящие от представления глаза, белые зубы, острые, неприятные черты лица. Когда-то он казался ей очаровательным, так оно было всегда – Ансельм либо пугал до дрожи, либо завораживал, третьего не дано, но чаще ощущения рядом с ним менялись. Те, кого у него удавалось очаровать, очень быстро жалели об этом, а обратного почти никогда не происходило. Сейчас её бросало в дрожь от злости при виде его счастливого лица, этой бледной кожи, густых чёрных бровей… и от этой лёгкости, с которой он выдал с кивком:

            - Ага.

            - И что теперь?

            - Будешь отслуживаться за свободу.

            - И что мне нужно делать?

            - То, о чём ты и мечтать не могла… - Ансельм в миг стал серьёзным, заглянул ей в глаза, потрепал волосы как-то по-отцовски. – Тебе надо очаровать Виллема Эванса, только и всего.

   Чтобы сдержать себя от рукоприкладства, Ванесса глубоко затянулась, выдохнула вверх. У неё не было права выбора.

            - Хорошо.

   Пошёл первый снег. Самолёт взлетел над городом, телефон журналистки лежал в урне, но указанное место на билете было пустым. Фан Лин больше никогда не сядет в самолёт, не увидит родителей, не проснётся ранним утром, не заплачет, когда будет вспоминать сестру, не вернётся домой и не сделает глубокий вздох, а значит не расскажет о случившемся, потому что после её помощи Ансельму Меккеру она перестала быть журналисткой. Фан Лин стала лишней свидетельницей.

***

   Ансельм отвёз Юй Лин к себе домой. Он ждал развязки за городом, о которой узнал сам, исходя из добытой информации Фрэнсис. Да, такие крохи смогли дать ему зацепки и сложить картину с тем, что он уже знал: козёл отпущения в качестве Эндрю, дальнейшие действия Льюиса Оливера и его брата, место встречи и время. Для него это не было сложной загадкой, а лишь очередной неровностью на его пути.

   Пока Ансельм разбирался с Фан Лин, Юй Лин и некоторыми последствиями пропажи журналистки со всех радаров, Мэттью Беккер предъявил следователю фальшивые документы и смог пройти к Эндрю. Это далось ему ценой мастерского грима, сбритых кудрей и накладной растительности на лице. Глядя в зеркало, он поражался навыкам девочек Каллеба и сам не мог поверить, что странный мужчина перед ним – он.

   Следователь сказал, что им дано пять минут, недовольный тем, что адвокат пришёл гораздо раньше, чем он планировал. Эндрю не узнал друга, зло поглядывал на него. Обезображенное лицо Ванфорда говорило само за себя – он не подпустит к себе, а выдавать себя ещё рано.

            - Эндрю Ванфорд, - сказал Мэттью.

   Благо, задержанный узнал голос и тут же взбодрился, но Мэт аккуратно приставил палец к губам. Хорошо пририсованные морщинки, очки, прибавляющие возраст и странно уложенные короткие волосы с трудом позволили узнать в чертах лица старого друга.

    Эндрю незаметно прикоснулся кончиком пальцев к его руке, тихо заговорил:

            - Прости, что не говорил тебе, я не хотел создавать тебе проблем… Я хотел, чтобы ты начал жить полной жизнью, перестал делать то, что тебе не нравится, но никак не чтобы ты вытаскивал меня отсюда…

   Мэттью тяжело вздохнул и также шёпотом быстро изъяснился:

            - Времени на откровения нет, у нас пять минут. Я не смогу вытащить тебя отсюда, тебе придётся делать то, что сейчас скажу. Обещай, что сделаешь.

   Заметив в глаза Беккера грусть, Эндрю сдал назад:

            - Нет… Нет, сначала скажи, а потом уже…

            - Эндрю, - зло прервал его Мэттью. – Сесилия ждёт тебя, ужасно переживает, мистер Эванс – тоже, Сьюзи молчит, но я же знаю, что ей страшно терять тебя.

            - Почему? Она же…

            - Ты и правда стал её совестью, тем, кого не замечают, пока не встают на путь исправления, и ты обязан показаться им живым и здоровым.

            - А ты?

            - А я и так хорошо подпортил тебе жизнь.

            - Нет!..

   Мэттью ударил по столу, пресекая попытки перебить.

            - Слушай меня, твою мать. Сейчас тебя выведут отсюда, увезут за город. Ничего не предпринимай, пока не увидишь остальных. Каллеб сказал, что Ансельм уже в городе, поэтому боятся конкретно вам нечего.

            - А кому и чего вообще стоит бояться?

   Юноша замолк. Он раздумывал, стоит ли говорить такие вещи Эндрю, но время поджимало.

            - Льюису Оливеру.

            - Чего? Он уже столько подушек безопасности себе наставил перед законом… - отпрянул Эндрю, не веря ни единому слову друга.

            - Не закона, а суда. Но Каллеб сказал, что суд будет другим…

   В массивную дверь застучали, оповещая о том, что осталась минута. Мэт взял лучшего друга за руку, сжал так сильно, что Ванфорд почувствовал боль, но не обратил на это внимание и сжал в ответ.

            - Обещай. Обещай, Эндрю, ради меня.

   Почувствовав неладно, Ванфорд не без труда выдавил, зажмурившись, словно хотел в один момент исчезнуть:

            - Обещаю…

   Мэттью улыбнулся, обрадовавшись, даже не обратил внимание на навернувшиеся слёзы от радости, отцепился от его рук, подошёл к Эндрю, положил руку на его затылок и припал губами к его лбу.

            - Я рад, что у меня есть ты.

   Эндрю хотел уже передумать, взять слова назад, но дверь распахнулась, а на пороге показался следователь. Мэт сразу же принял спокойный облик, отцепил от лица растительность, стёр косметику рукавом, растрепал оставшиеся волосы, вытащил из внутреннего кармана «подарок» Каллеба и показал мужчине в развёрнутом виде. Следователь замер, сначала долго смотрел на парня перед ним, а уже потом на документ, где с фотографией юноши перед ним были указаны имя, фамилия и дата рождения – Эндрю Ванфорд, две тысячи девятый год рождения, двадцатое мая. Эндрю не было даже семнадцати…

   Мужчина закрыл за собой дверь, противно улыбнулся.

            - И кого ты наебать пытаешься, щеночек? За друга пришёл отдуваться?

            - Какая вам разница, кого убивать, тем более, ты знаешь, на кого работаешь, и знаешь, чем он платит за ошибки таким, как ты. Знаешь почему он подменил меня?

            - И почему же? – всё ещё улыбался следователь.

            - А потому что у твоего начальника нездоровая любовь к молодым мальчикам, и в свою коллекцию он уж очень давно хотел заиметь балетного артиста. Только вот он мой лучший друг, и ему в голову пришла мысль подставиться. Только подумай ещё лучше, кто из нас на самом деле важнее для Льюиса. – Мэт указал на Эндрю. – Любимчик или… - Палец оказался у его лица. - …козёл отпущения.

   Мужчина преклонных лет засмеялся, указал в сторону одностороннего окна пальцем.

            - Ты думаешь, что у нас в базе нет ничего о вас? Имя, лицо, дата рождения…

   Мэттью знал, что ему не поверять, поэтому Каллеб дал ему рычаги давления – парафилия Льюиса и незнание Мэттью Беккера в лицо. Беккер, вобрав в себя всю оставшуюся уверенность, с трудом унял дрожь, выдохнул, подошёл к следователю ближе, почти шёпотом сказал:

            - Ты можешь убить его, но тогда сколько пальцев отрежет тебе Льюис за убийство любимого ученика?

   И удар пришёлся куда нужно, ведь на лице подчинённого выступила испарина. Ему пришлось думать быстро, что привело к роковой ошибке этого человека. Время встало, как и мироощущение, Эндрю только успел прокричать: «Нет! Я Ванфорд! Я!», но он уже не слушал. Вязкая голубая жидкость стремительно влилась в тело подростка. Отрава со страшной скоростью оцепляла холодевшие конечности, органы и мозг. В последние мгновения Мэттью улыбнулся самой искренней за всю жизнь улыбкой тому, что он смог сделать хоть что-то для лучшего друга, который всю жизнь спасал его от реальности. Хоть что-то…

   Эндрю вскочил с места, когда лучший друг упал, точно тряпичная кукла. Он упал перед ним на колени, слёзы закапали прямо на лицо Мэттью, чьё тело так стремительно покидало тепло. Ванфорд затряс тело.

            - Идиот! Вставай, тупой Мэт! Хватит придуриваться! Хватит!

   Следователь, сверху вниз глядя на кричащего юношу, медленно вытащил второй шприц с иным содержимым, одним точным движением попал в шею. Тело мистера Ванфорда обмякло. Дверь со скрипом открылась, прозвучал безучастный голос мужчины:

            - Выносите. Живого к Льюису.

***

   Если вернуться в настоящее время, то можно уже более ясно понять, что именно происходит: Эндрю рыдал не от безвыходности, а от скорби, он же успел рассказать Сесилии всё по дороге, что сказал ему Мэттью, а потому она была спокойна – знала, что что-то или кто-то помешает массовому убийству, а вот Сьюзанна Эндрю не поверила, просила остановится единственного родного человека, сказать, что Мэттью жив.

   Когда Сесилия увидела, как Виллема ставят на колени, дала панике взять вверх, подумав, что именно он должен был спасти их. Девочка с грустью на лице сказала, пытаясь донести до преподавателя свои слова через иной шум:

            - Жаль, тебе шли длинные волосы.

   Поверх татуировки на лице скатилась одна единственная слеза. Обречённый вид мисс Леманн разжёг уже тлеющие угли ненависти. Все последние четыре года Виллем глушил в себе все отрицательные эмоции, старался добиться признания среди умных и важных людей, за кем шла наука. Молодой человек убедил себя, что за наукой правда, а значит и за ним она. Только вот реальность оказалась страшнее. Правда крылась в том, что его старый директор не просто вредный старик, а преступник с тяжёлыми статьями, и дети оказались не просто детьми, а чьей-то разменной монетой. И тогда, стоя на коленях, Виллем вспомнил свою старую семью…

   Кэтрин и Билл Эванс подарили ему детство, о котором он и мечтать не смел, пока жил в детском доме. Вместе они ездили в обсерваторию на берегу океана, которую построил отец своими руками и руками своих друзей, ведь сам был архитектором. Только мальчика всегда мучал вопрос – почему они решили взять ребёнка из детского дома? И он смог дать себе ответ сам, когда нашёл старую фотографию родителей, на которой его приёмные родители держали на руках мальчика. В тот момент он понял, что мальчик либо умер, либо пропал, а редко вспыхивающий огонёк в глазах матери кричал о том, что они до сих пор надеялись его найти.

   В один из вечеров понедельника Билл велел приёмному сыну не открывать никому двери, мол, у них появились срочные дела. Глаза Кэтрин никогда не горели так ярко, и никогда она не была такой молчаливой. Женщина чмокнула Виллема в макушку на прощание. Они не вернулись.

   Эванс ослаб. Человек, державший его встряхнул молодого мужчину, но тот не отреагировал. Льюис недовольно зашипел:

            - Приведи его в чувства! Хочу, чтобы он увидел первым, как не оставлю Меккеру надежды.

   Подчинённый нагнулся. Виллем дёрнулся, лбом въехав в его нос. Ему помог припрятанный под футболкой ножичек, которым он очень медленно разрезал верёвку. Оливер настолько напугался, что не сразу понял, что на него набросился не его человек, а сам Виллем.

            - Ты убил моих родителей? – тряс он директора, вцепившись в его пиджак мёртвой хваткой.

   К толстой багровой шее прижалась острая сталь. Уверенный в своей защищённости даже в таком положении, Льюис хрипло рассмеялся. Не сразу было понятно, кашлял он или действительно чему-то так радовался, но в конце концов он и правда закашлял. Виллем мог закончить всё в ту же секунду, но ему было необходимо услышать ответ, но он не дождался. Эванса оттащили от старика, и только когда последний поднялся с земли, отряхнулся, отдышался и поправил галстук, он удостоил его ответа:

            - Нет, мой хороший. Но я знаю, кто это сделал.

   Старик подошёл к молодому профессору, чуть нагнулся, насколько ему позволяло тучное тело, и с небывалым удовольствием протянул каждое слово:

            - А хочешь знать, кто это сделал?

            - Так ты мне и скажешь?

            - Конечно, это единственная правда, которая мне по вкусу, Вилли! – Льюис умерил своё счастье от неформальной беседы с раздражающим преподавателем. – Это был Ансельм Меккер.

            - Бред. Ему было четырнадцать.

            - Ошибаешься. Тогда мы с твоим братом были в приятельских отношениях, шли к одной цели, но времена меняются, как и взгляды. Но в то время Ансельм оказал мне таким способом услугу не без своих причин. Ему было нужно, чтобы ты попал к Филиппу.

            - Я не верю ни единому слову, скотина ты тупая.

            - Как хочешь.

   Оливер потерял интерес к беседе, обратился к своим людям:

            - Сначала детей, давайте. – Льюис занёс руку вверх, затем опустил вниз, словно при пушечном выстреле. Всем видом он пытался показать, каким значимым он станет в другом мире после свершённого.

   Виллем задёргался, но было уже поздно. Рука оказалась внизу, и глаза Эванса до боли зажмурились, тело замерло в ожидании худшего. Сначала ему показалось, что он уже мёртв, а оттого такая вязкая тишина, прерываемая только треском костра.

            - Вы ослепли или оглохли?! – гневно, с рыком прокричал мистер Оливер. – Стрелять!

   Но люди в масках бездействовали. Виллем открыл глаза, увидел замершие фигуры, словно восковые. Виллема резко отпустили, толкая вперёд. Мужчина спешно поднялся, посмотрел назад, откуда шёл гул человеческих голосов. Из толпы вышел Ансельм с таким беспечным видом, словно он прогуливался во дворе своего особняка перед сном. Брат оглядел толпу, почесал затылок, улыбнулся во всё лицо.

            - Чего приуныли? Я опоздал, что ли?

   Льюис, не веря своим глазам, тут же вырвался из ступора и попытался убежать, но сразу же был задержан своими же людьми. Ансельм подошёл к брату. Казалось, он вообще не торопился никуда и никогда. Меккер протянул руку для приветствия.

            - А тебе идёт лысина, - усмехнулся Анс, хлопнув его по спине. – Не думал, что когда-то скажу это, но ты красава. Не думал, что яйца имеют свойство резко вырастать после двадцати восьми лет.

   Первая похвала от брата в своей жизни – вот что ввело его в новый ступор. Виллем, лишённый дара речи, неотрывно смотрел на его лёгкий, почти летящий шаг. Анс подошёл к Оливеру, который теперь сам стоял на коленях, удерживаемый двумя мужчинами в масках. Ансельм игриво помахал ему рукой, «пощекотал» по второму подбородку одним пальцем, оттянул одну стариковскую щёку уже двумя, театрально поражаясь:

            - А как ты отъелся, поросёнок! Вот умница!

   Но в следующее мгновение всё веселье угасло. Ансельм махнул рукой кому-то в толпе, не глядя, и на его зов тут же отозвался парнишка, который привёл Виллема к центру, дал ему пистолет. Мистер Меккер младший опустился, сел на пятую точку боком к Льюису, посмотрел в сторону детей.

            - Давай-ка, я тебе буду показывать на ребёнка, а ты говори, кто откуда.

   Ансельм выпрямил ноги, сгорбился, указал на Сьюзанну.

            - Чья? – Оливер молчал, пока Анс тяжело не вздохнул и не припёр дуло к щеке.

            - Дочь Ирис и… и Перста.

            - Отлично. Он чей? – указал он на Эндрю.

            - Сын Женель и Мартиса.

            - Эта от Рэя и Милисы?

            - Н-нет…

            - А где их ребёнок?

   Многозначительное молчание Льюиса сказало всё за него. Ансельм моментально переминался в лице – почти что белое лицо исказилось в ненависти, дуло сильнее вжалось в рыхлую кожу.

            - Ты чё, убил его?

            - А ты думал, я их коллекционировать буду?..

   Анс встал с земли, сунул пистолет под ремень, запустил руки в волосы, выругался, но быстро пришёл в себя и обратился к нему:

            - Девка последняя чья тогда?

            - Просто знает много.

   Ансельм облегчённо выдохнул, подошёл уже к своему заложнику, похлопал Оливера по щеке.

            - Умница, Льюис.

   Затем мужчина отошёл на достаточное расстояние. Прозвучало четыре точных выстрела: в пах, лёгкие, голову. Ансельм откинул от себя оружие и объявил для всех присутствующих:

            - Закругляемся с наркоторговлей, народ!

   Один из смельчаков решился спросить:

            - И где нам брать деньги!?

   Анс с омерзением и вселенской усталостью оглядел говорящего и с призрением в голосе ответил:

            - Иди работать, маленький. – Только потом он перевёл взгляд на детей и не без удивления приказал: - Отпустите детишек, вы чё?

   Подростки разом повалились на землю. Виллем подбежал к ним, каждого ребёнка охапкой затащил к себе, обнял, как своих. Эндрю еле слышно попытался сказать:

            - Мэттью…

            - Мы уже поняли, - отрезал Виллем, прижав их сильнее.

   Ансельм тем временем звонил в полицию, описывал ситуацию, глядя на «трогательное» воссоединение наставника с учениками, а уже после решился прервать прекрасный момент.

   Сесилия смотрела, как искры костра уносятся в чёрное небо вихрем. Ей виделось, что душа Беккера где-то среди этих искорок… И она смотрела на душу Мэттью, который та и не успел стать ей другом, пока обзор не закрыл человек в брюках. Девочка подняла равнодушные глаза к бледному лицу, не выражающему ровным счётом ничего.

            - Поболтаем?

   Твёрдый тон подсказывал, что выбора этот человек не привык оставлять, поэтому оторвалась от компании и пошла за мужчиной. Ансель вывел её от лишних глаз, сложил руки на груди, скептично оглядел школьницу.

            - Ты знаешь, почему ты оказалась здесь?

            - Нет.

   На самом деле, у неё было много предположений, но все они отличались друг от друга, а поэтому она решила промолчать. Ансельма устроил и такой ответ. Мужчина обдал холодом, когда оказался слишком близко – он что-то выглядывал в её глазах. Он с разочарованием отметил голубой цвет радужки, но вовремя вспомнил, что запечатанная душа даёт трещину только при внешних раздражителях, а потому без сомнений и моральных рассуждений резко согнул колено, удар которого пришёлся точно по солнечному сплетению. Девочка согнулась пополам, задыхаясь и требовательно глядя на незнакомца, на что он вытащил из кармана какой-то маленький фонарик и посветил прямо в глаза.

            - Всё равно голубые, - разочарованно выдохнул Ансельм. – Простите мои манеры, юная леди, всё для пользы дела, больше Вас не трону. – В подтверждение своих слов он пригладил девичьи волосы, кивнул в сторону толпы. – Я вызову вам такси, а мне пора наводить порядки с твоим старым другом.

   Юная мисс еле выпрямилась, с трудом спросила:

            - Ка… Каллебом?

            - Именно.

            - Можно мне… с Вами?

   Мужчина улыбнулся.

            - Боюсь, что зрелище не для юных принцесс, поэтому прошу простить.

   Ансельм откланялся, вызвал такси до квартиры брата, приказал Виллему понаблюдать за детьми и пообещал вскоре навестить.

   Ему предстояло отчитаться полиции о случившемся и приступить к самой приятной части его работы – унижению непослушных работников.