Глава 9

   Масштаб беды можно ощутить только одним способом – прочувствовать судьбу каждого пострадавшего. Война не пугает, пока человек не увидит скорбящую мать над грудой детских костей. Смерть тоже не страшна, пока не увидишь знакомого человека в гробу. Громкие слова станут тише шелеста травы, если их не подкрепить действиями.

   Ансельм Меккер впервые вошёл в директорский кабинет не как психолога, которого пригласили «помочь разобраться», а как человек, который теперь обязан здесь сидеть каждый день. Кабинет был слишком светлым и слишком маленьким для его привычек: вместо тёмного дуба и тяжёлых штор - бежевые панели, стол из дешёвого ламината и полка с папками, на которых криво напечатаны названия. На стене висела распечатанная схема эвакуации, будто специально напоминавшая, что тут всё устроено для возможных катастроф. Ансельм на секунду задержался у двери, словно проверяя, не захлопнется ли она за ним слишком громко.

   Первый день он не садился за стол, ходил по коридорам, запоминал расписание звонков, прислушивался к тому, как меняется звук шагов в зависимости от времени: в начале перемены коридор гудел, как растревоженный улей, в середине - становился тише, и только где-то в дальнем крыле слышался смех, который всегда звучал чуть громче, чем нужно. Он запоминал лица учителей, которые кивали ему с вежливой насторожённостью, и тех, кто отводил взгляд, будто он уже успел их в чём-то обвинить.

   На третий день его позвали на педсовет. Ансельм вошёл в учительскую, когда там ещё стоял запах свежего кофе и вчерашнего мела. Разговоры оборвались ровно на ту долю секунды, которая нужна, чтобы понять: пришёл не просто новый директор, а кто-то страшнее.

   Ансельм остановился у двери учительской и на секунду задержался, будто проверяя, не ждёт ли за ней ловушка. Здесь пахло кофе из автомата, дешёвым освежителем воздуха и мелом, когда он привык к дорогим одеколоном и звенящим в воздухе страхом уронить свой статус. На доске кто-то вывел маркером: «Расписание.» Под надписью висели распечатанные листы с расписанием дежурств по коридорам — и в каждом столбце стояли красные галочки напротив одних и тех же фамилий.

   Он вошёл, и разговоры не оборвались резко, а как будто слегка приглушились —- не из уважения, а из осторожности. Несколько учителей мельком взглянули на него, кто-то кивнул, кто-то уткнулся в стопку тестов. За большим столом у окна сидела завуч - её бейджик гласил: Линда Картер, Заместитель директора. Рядом с ней лежала стопка брошюр про профилактику буллинга и стояла кружка. Она поднялась с места резко, словно только вспомнила, что это нужно, протянула руку.

- Мистер Меккер, - она улыбнулась, но улыбка была не расслабленной, а собранной, как у человека, который привык сглаживать углы. - Рада, что вы зашли. У нас тут как раз накопилось несколько… нюансов.

   Ансельм с видным пренебрежением посмотрел на руку, сделал вид, будто ничего и не видел, а садиться не стал. Он прислонился к шкафу с папками, скрестил руки и посмотрел на доску, потом на расписание.

- Какие нюансы?

   Линда чуть наклонила голову, будто взвешивала, насколько прямо можно говорить с новым директором. Задетое эго скрылось под плохим самоконтролем – женщина приложила руку к бедру вдоль тела, сжала и разжала протянутую руку, пытаясь скрыть раздражение. Она не стала поднимать темы насущных проблем, перешла в наступление:

- Наши ученики крайне недовольны новым… детям. Ученики академии должны были остаться на домашнем обучении, пока расследование не кончится.

- Вы правда думаете, что можете раздавать советы детям людей, которые вам зарплату платят?

   Анс через «не хочу» взглянул на каждого учителя. Их было немного, приходили на педсовет только более уполномоченные, мягко говоря. Здесь не было широких лиц и третьих подбородков, зато были обиженные глаза, иссохшие от перегрузки тела, тёмные круги под глазами, стойкий запах усталости от преподавателей. Чем он мог им помочь? И хотел ли, если с первой же минуты к нему приходят претензии?

   Миссис Картер неловко кашлянула.

- Факт остаётся фактом – дети недовольны. Они не хотят с ними учиться, демонстративно встают и уходят с уроков, сдают пустые листочки…

- И что мне прикажете делать с толпой подростков?

   Все восемь собравшихся учителей похлопали глазами, переглянулись, и только преподавательница английского решилась говорить:

               - Вы же директор…

               - И что? Образование не мне получать, а им.

   Миссис Картер встала с места, медленно подошла к Ансельму, словно боялась спугнуть или сама убежать от страха, не подошла совсем близко, стала говорить тихо. Мистер Меккер удивился, как эта женщина пыталась пользоваться его же методами – давление извне, и, хоть и владела она этим «не очень», убедить у неё Ансельма вышло:

               - Мистер Меккер, речь не только об успеваемости, но и о безопасности новых учеников. Дети жестокие, Вы должны это понимать, и самосуд – вопрос времени.

               - А за что их судить?

               - За лишние деньги, пока они ходят в обносках старших братьев и сестёр.

   Мужчина задумался над сомнительными уговорами. Стоит ли говорить, что Эндрю и Сесилия не станут терпеть травлю? Он был в этом уверен, но лишь одно мысль потерять ещё хоть одно важное ему существо, заставило отступить.

               - Хорошо. Я буду чаще забирать их на частные уроки, чтобы дети привыкли. Такой ответ устроит?

   Миссис Картер посмотрела на коллег, они неуверенно кивнули.

               - И попросите их, пожалуйста, не делать глупостей.

               - Например? – вырвался смешок.

               - Вчера мистер Ванфорд показал нашим ученикам неприличный жест, и, если бы профессора Эванса там не было…

               - Всё-всё, не надо мне лечить о гениальности моего брата. А Эндрю сам знает, что делает.

               - Но…

   Меккер потянулся, показательно зевнул и перебил заместителя:

               - Какие-то ещё вопросы?

- Сегодня в коридоре подрались двое старшеклассников. Охрана разняла, но оба настаивают, что «это не драка, это разборки».

   Ансельм закатил глаза.

- А без меня вы с этим не справитесь?

- Мистер Меккер! Прошу, отнеситесь к детям более внимательно, Вы же сами пришли сюда работать.

   Линда сама испугалась своего тона, но он удивительно хорошо повлиял на настрой нового директора. Он даже перестал разглядывать помещение, взял какую-то папку, не сел, но уже обратил внимание на школьную деятельность.

               - А что вы ещё ожидали от этого района, дамы и… - Ансельм быстро оглядел присутствующих, увидел только одного тонкого мужчину. – господин. Скажите спасибо, что перестрелок нет. Драка – это неплохо. Травля в школе есть?

               - Конечно же нет!

               - Враньё. Или туалеты предназначены для принудительного умывания с участием весёлых подростков? Может, одежда здешних школьников выступает в роли холстов?

               - В каком…

               - А в том смысле, милая Линда, что вы все знаете обо всех проблемах этой школы, но смело закрываете глаза, потому что самим страшно. Я поговорю с драчунами, но, пока вы сами не возьметесь за свою работу нормально, я ничего делать не собираюсь для этой школы.

               - Зачем Вы тогда пришли в эту школу?

   Ансельм с хлопком бросил папку на стол, засунул руки в брюки, подошёл к входной двери.

               - Развлечься.

   Весь педсовет замолчал. Молчание продолжилось даже после ухода директора. Миссис Картер оглядела присутствующих в поиске хоть какой-то поддержки, но её не последовло.

   Когда он вышел в коридор, школа уже жила своей жизнью: звонок прозвенел минуту назад, и теперь по коридору катилась волна голосов, рюкзаков и шагов. Где-то вдалеке хлопнула дверь шкафчика. Мимо пробежала девочка с папкой, на которой было наклеено несколько стикеров с цитатами из песен. Ансельм на секунду замер, прислушиваясь к этому шуму. В академии, в которой ему как-то пришлось побывать, тишина была знаком порядка. Здесь порядок звучал иначе.

   Покинув учительскую, Анс собрал на себе множество взглядов: испуганных, завистливых, злобных и скучающих. Он плохо понимал детей, знал о них только в теории. Например, Ансельм знал, что подростки сначала делают, потом думают, ими движут эмоции, гормоны, желание проявить себя. Меккер никогда не был таким. И за это мать его ненавидела, била его по спине, просила его смерти, и так настрадалась сама, что в конце концов умерла от болезни. А Ансельм смотрел, как умирает мать, поглаживал её руку, пока она проклинала его. Он сидел с ней долго, пока она не умера…

   Позже в кабинет его привели двоих: Джей Ривера и Кевина Томпсона. Джей стоял, оба почти с ног до головы были в крови, но глаз от синяков не прикрывали, смотрели с какой-то гордыней на нового директора, высоко подняв подбородки.

- Садитесь.

   Они не сели. Джей смачно отхаркнулся, сплюнул на пол. Ансельм попытался разглядеть в них хоть что-то, напоминающее отголоски интеллекта, но не получилось.

   Джей напрягся всем телом, когда его обдал холод от подошедшего мистера Меккера. Он не приближался, просто стоял чуть ближе, разглядывал молча, не задавал вопросов, но отчего-то обоим подросткам хотелось поскорее уйти. Кевин позволил себе отшатнуться, сделать маленький шаг в сторону, когда тело начало ни с того ни с сего бросать в пот. Однако дискомфорт и страх не заставил их унять гордыню, тогда Ансельм отошёл к столу, опёрся на него пятой точкой и продолжил раздирать душу подросткам глазами, копаться в их прошлом, находить грязное бельё и скелеты в шкафу, и все они верным порядком мелькали в головах Джея и Кевина: мочиться в кровать до двенадцати лет, смотреть порнографию втайне от родителей, первая любовь, первая мастурбация, первая травля с их стороны, первая ссора и последняя, которая произошла из-за Кристы Сандерсон. Джей всем сердцем мечтал вернуть бывшую девушку, а вот Кевин хотел это предотвратить.

   Когда каждый из мальчишек почувствовал, что скрывать им больше нечего и больше они не кажутся такими крутыми, пусть и эти мысли выходили из ряда нормального, они всё же опустили головы.

- Я сказал: садитесь. Или меня плохо слышно? – вновь приказал Ансельм.

   Джей медленно опустился на стул. Кевин постоял ещё секунду, потом сел. Смотрящий из-под прикрытых век мужчина напускал теперь не тревогу, а полноценную панику.

- Что натворили?

- Он приставал к Кристе, - начал заводится Джей.

- Ага, а ты, Кевин, собственно?..

- Да не трогал я её! Даром мне эта сучка не нужна!

   Веки Меккера начали опускаться сильнее от скуки. «Куда я ввязался?», - винил он себя, поглядывая на часы, пока оба не могли закрыть рты. Анс думал, что они поорут и успокоятся, но всё шло к ещё одной драке. Меккер лениво встал, подошёл к парням, аккуратно разнял их криком:

               - Прекратить!

   Школьники вытаращили на него глаза. Меккер тут же отдёрнулся, вспомнив, что он разговаривает с детьми. Отступил.

               - Что за Криста?

               - Криста Сандерсон, моя бывшая девушка, - почти прорычал Джей.

               - И где она сейчас?

               - Вроде на математике…

               - Ой, как хорошо…

   Ансельм набрал Виллема.

               - Чего? У меня урок.

               - Пришли ко мне некую Кристу Сандерсон.

   Звонок тут же оборвался, а через пару минут в кабинет постучались. Ансельм завёл девушку в кабинет.

               - Во-первых, дорогая Криста, - начал Анс, садясь за стол, - ты их знаешь?

   Девочка с тёмным каре, похожая на спортсменку, скрестила руки на груди.

               - Джей и Кевин. Лично не знакома.

   Ривера вскочил с места, рванул было на девушку, но Кевин удержал парня.

               - Как не знакомы!? А кто мне на первом свидании дал!?

   Он бы продолжил говорить лишнего, если бы Томпсон не приложил его к полу, выбив опору из-под ног.

               - Спасибо, Кевин, - искренне поблагодарил Ансельм, ведь сам он такого не мог сделать, а очень хотелось.

   Парни сжались так, словно сейчас эта Криста начнёт их колотить.

               - Я просто не хотел, чтобы он лез к ней, они же давно расстались, тем более она встречается с Роном! – оправдывался Кевин.

               - Что за парень?

   Криста гордо выпрямила спину, задрала подбородок, но от этого менее жалкой в глаз мистера Меккера не стала, хоть она об этом не догадывалась.

               - Рон Моррис, капитан баскетбольной команды.

   Сказанное мужчину не впечатлило, так вышло, что он даже умудрился зевнуть.

               - Джей, Кевин, как думаете, причина вашей драки понравится Рону?

   Оба мотнули головами, когда Джей всё же встал с пола.

               - Вот и славно. Ваша задача – не устраивать никаких драк и потасовок, иначе я приму меры. – Было видно, как школьники не ставят его ни во что, сдерживают улыбку от фразы, которую слышали сотни раз. – А до тех пор можете быть свободными.

   Парни встали.

               - Пусть сначала уйдут ребята. – Ансельм, наученный жизнью, боялся за девушку, а также имел к ней разговор куда серьёзнее…

   Анс указал на стул. Криста недоверчиво посмотрела на него, села, не сводя глаз. Кевин и Джей уже не были настроены на драку. Более того, Кевин вообще больше всего не хотел бить друга детства, а сделал это из ревности, ведь уже давно ждал их с Кристотй расставания, а вот друг не был готов к таким переменам.

               - Я что-то сказала не так?

               - Нет, всё так. – Ансельм принялся заполнять и изучать какие-то бумаги, параллельно разговаривая с ученицей. – Как я понимаю, раз ты девчонка местного спортивного авторитета, ты тоже занимаешь не последнюю роль в школе.

               - Допустим. – Мисс Сандерсон, задумчиво смотря на работу Ансельма, пыталась быть осторожной.

               - Не хмурься, тебе не идёт. Ничего криминального не попрошу, можешь хоть родителям рассказать об этом разговоре.

   Её должны были успокоить его слова, но рука сама потянулась к бровям, ведь сама Криста уже не всегда понимала, когда хмурится – это дошло до автоматизма. В то, что у этого человека было настолько развито периферическое зрение, верилось с трудом.

               - А что от меня требуется?

   Анс наконец оторвался от бумаг, совершенно спокойно, ровно, без пауз проговорил:

               - Обычно, такие, как ты и ещё парочка твоих друзей активно рыскают, узнают про новеньких рыбок в своём аквариуме. Не всегда это происходит безопасными для новеньких способами. К вам в школу, в свою очередь, поступило не так много школьников из академии, но одну из них я попрошу уберечь от местной фауны.

               - Кого?

               - На самом деле, я сомневаюсь, что ей нужна защита, но перестраховаться следует. - Ансельм достал из выдвижного ящика фотографию, показал Кристе. – Это Сесилия Леманн. Мне нужно, чтобы с неё ни один волосок не упал до тех пор, пока она ходит в эту школу.

   Криста взяла фотографию, а на ней была девочка с хрупкой фигурой, которую ей уже приходилось видеть рядом с тем странным парнишкой. При мысли о нём она невольно улыбалась.

               - Моим ребятам это не понравится.

   Меккер забрал фото.

               - Ничего. Ты можешь отказаться.

               - В чём подвох?

               - Ни в чём.

               - А если соглашусь?

               - Получите презент от директора.

               - Какой?

               - Пока не знаю.

   Криста осмотрела рабочий стол, всё выглядело опрятнее некуда, как и сам мистер Меккер – это больше всего выдавало в нём состоятельного человека. Джей и Кевин, которых она знала из-за их буйного нрава, который когда-то её смог зацепить, вышли из его кабинета помятыми не дракой, а разговором – это было что-то новое. И тогда мисс Сандерсон сама ощутила неприятное чувство отсутствия выбора. Только в отличие от парней она не побоялась сказать:

               - Это шутка? Не вижу права выбора.

   Ансельм окончательно отвлёкся. На неё не давило его присутствие, это означало лишь одно – либо тоже не имела человеческих корней, либо являлась хорошим сосудом. А первый вариант включает в себя второй. Вспомнив, что недавно он потерял одно важное существо, сразу же начали строится возможные исходы событий. Вариантов, как именно завлечь девочку на свою сторону, было неисчислимое количество, но самый надёжный всегда лежал на поверхности женских сердец – бескорыстная помощь и любовь.

   Мистер Меккер улыбнулся во все зубы, чуть подался вперёд.

               - У тебя всегда есть право выбора, дорогая мисс Сандерсон, поэтому я жду твоего ответа.

               - И что же будет, если я откажусь?

               - Плохо будет всем, и старшие братья тебе не помогут.

               - Хотя бы правду говорите… - Криста поёжилась от неприятной улыбки. – Ладно, сделаю всё, что смогу. В основном из-за Шерон и Генри Купер, брат с сестрой. Они не примут ни её, ни остальных академиков.

   Анс коротко кивнул, принялся снова заполнять какие-то документы, таким способом показав, что девушка свободна. Она недовольно фыркнула и покинула кабинет. Ансельм остался один. Он провёл ладонью по столу, нащупывая край, как будто проверял, настоящий ли он. Потом достал телефон и написал Виллему:

«У меня тут двое геев чуть не разнесли коридор из-за девушки, которая их даже не знает почти».

   Ответ пришёл не сразу:

«Из-за Кристы? Неудивительно, она тут какой-то авторитет».

   Ансельм усмехнулся, но усмешка вышла усталой. Он напечатал:

«Не влюбись».

   Он убрал телефон и снова посмотрел в окно. За стеклом школьный двор обычно был заполнен учениками, он отлично запомнил открывшийся вид уже в первый день после уроков: кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то просто стоял в стороне, стараясь быть незаметным. Где-то среди них была Сесилия. Где-то был Виллем, который умел говорить с ними на их языке. А он… он не привык к такому. Меккер понимал, что здесь его порядки не сработают, но смеха ради можно попытаться. Для Ансельма всё это было игрой, которая имела свой призовой фонд – конец прежним законам его родины.

   Сесилия вышла с урока вместе с Эндрю. Настало обеденное время, а Сеси была неголодна, хотела изучить новую школу. Эндрю попросил быть её аккуратнее, а сам не смог удержаться от поисков Кристы.

   На пути к лестнице к ней вышла знакомая компания, которая когда-то «радушно» встретила её в те времена, когда она ещё училась в академии. Девушкой в красном оказалась Кристой Сандерсон, а темнокожая девушка, которая попыталась задеть Виллема на его уроке, была самой язвительной, похожей на спортсмена рядом с ней – сестра с братом Купер. С Кристой же был тот самый азиат.

               - Так-та-ак… - протянула кучерявая школьница. – Как зовут нашу новенькую из престижной академии?

   Группа сжала её в кольцо, но она осталась спокойной.

               - Сесилия Леманн.

               - И как Сесилия Леманн ощущает себя среди простолюдинов?

               - Вы не представились.

   Ребята переглянулись, чему-то посмеялись, назвали свои имена: Шерон Купер – темнокожая девушка в яркой одежде и сияющем блеском на пухлых губах, пышными кудрями по плечи; Генри Купер – её брат, видный спортсмен, широкоплечий, с бритыми боками и чуть пышноватыми кудрями на голове, более спокойный, но противно-улыбчивый; Рон Моррис – азиат с жидкими чёрными волосами по мочки ушей, тоже спортсмен; Криста Сандерсон – коротковолосая девушка с грубыми повадками, девушка Рона.

               - Теперь мы достойны твоего внимания, мисс Леманн? – издевалась Шерон.

               - Я не борюсь за него, вы сами со мной заговорили.

   К ней вплотную подошёл Генри.

               - Если не хочешь проблем – не смотри ни на кого свысока.

               - Я и не смотрю…

   Сесилию перебила Шерон, которая потянула девочку за волосы, якобы оценить качество волос. Криста, совсем недавно согласившаяся на помощь директору, вступилась: перехватила руку подруги и смерила её строгим взглядом. Шерон будто током прошибло. Она отступила, быстро пришла в себя. Криста повернулась к Сеси, улыбнулась ей.

               - Ты че делаешь, Сандерсон? – ужасно оскорбилась Шерон.

               - Ты перебарщиваешь.

   Она лишь открыла рот, когда Кристу больше интересовала спасённая девочка.

               - Спасибо… - робко сказала Леманн, боясь реакции девушки в красном.

   Криста кивнула Си и уже хотела идти, но вовремя появившийся из неоткуда Виллем навис над школьниками.

               - Я присоединюсь?

   Рон утянул Кристу за собой, когда Шерон и Генри уже скрылись вдали коридора.

   Виллем пригладил волосы Сесилии, спросил:

               - Всё нормально? Я с ними поговорю…

               - Не надо.

               - Тогда пусть Анс разберётся.

               - Он тут причём?

   Эванс странно посмотрел на Сеси, будто та потеряла память.

               - Он теперь директор тут, Си…

   Девочка не смогла смотреть ему в глаза, сделала первый шаг назад, затем второй… И прежде, чем Виллем начал что-то говорить, вселенная, будто услышав мысли Сеси, послала им самого Ансельма. Анс замер на секунду, оценивая картину: Виллем пальцами расчёсывает Сесилии волосы, она смущённо отворачивается, стоят они опасно близко. На миг ему показалось, что он видит не просто учителя и ученицу, а что-то, что ему не положено видеть. Он тяжело вздохнул, прогоняя это чувство, и уверенно двинулся вперёд, по дороге «прихватив» Сеси за локоть. Девочка не успевала за его широким шагом, бежала, спотыкаясь и оглядываясь.

- Не беги, - коротко бросил он, чуть сбавив шаг, но не отпуская её локоть. - И не оглядывайся.

   Эванса будто молния поразила. Он видел только одно: Ансельм буквально вырвал у него из-под рук Сесилию, утащил к себе в кабинет. Эванс точно знал, что девочке было страшно находится с его братом, и раньше он бы просто ушёл прочь, убеждая себя в том, что Ансельм знает, что делает, но теперь он не мог себе этого позволить…

   В кабинете было очень тихо, неуютно, холодно. Сесилия с болью вспоминала лаборантскую Виллема.

               - Зачем Вы это сделали?

   Она с опаской смотрела на этого человека, на его привычки и жесты, вспоминала ту ночь, как он убил и… совершенно спокойно садился за директорский стол сейчас, где обязан защищать детей и их права.

               - У Виллема много работы.

               - В городской школе?

   Анс закатил глаза от того, что ему действительно надо научиться врать школьникам, которых он недооценивает.

               - Да, в городской школе. Помимо работы у него другая куча дел.

               - Что за куча такая?

   Мужчина начинал раздражаться.

               - Так скажем, отрабатывает долг за мою помощь тебе. Детали знать необязательно. – Девочка разумно промолчала, а Ансельм, наконец, остался доволен ответом. – Короче говоря, теперь я твой наставник. Буду вешать на тебя такую же кучу работы, раз Виллем увидел в тебе потенциал. Про сон можешь забыть.

               - А почему Вы, а не Виллем? Я не занимаю у него много времени.

   Меккер поднял бровь, услышав, как девочка обращается к доктору наук – к его брату.

               -  А мне показалось, что его компания тебе доставляет дискомфорт. С чего такие переживания?

   Девочка нахмурилась, присмотрелась к жутковатому брату Виллема. Она даже немного была благодарна ему за то, что он увёл её от преподавателя, но та привязанность не оставляла в покое. Ей тяжело было смотреть на мистера Эванса, потому что он излучал правильность по отношению к ней – только дело, только помощь подростку, только умеренная забота. Она сама была виновата в стёртых границах, а теперь избегала его…

               - Мне нравится его метод работы.

   Анс показал указательный палец с немой просьбой подождать, покопался в ящике, шлёпнул по столу толстыми папками сильнее, чем стоило, словно пытаясь заглушить звуком неловкость, которую он впервые испытывал.

               - Мой тебе тоже понравится. К завтрашнему утру прочитай, лишнего не думай о нём, держи себя в руках.

   Си осмотрела устрашающую стопку и спросила:

               - Лишнего?

   Но он не собирался отвечать на глупые вопросы:

               - Это научные работы нашего горячо любимого Виллема. Тебе будет интересно.

   Сеси устало вздохнула, взяла папки.

               - Зачем Вы это делаете? Какое Вам дело до отношения Виллема к его ученикам?

               - Прямое. Я пытаюсь спасти его от неба в клеточку и одежды в полоску.

               - С чего Вы взяли, что что-то подобное угрожает ему!?

   Ансельм пресёк недовольство мисс Леманн одним громким ударом по столу – девушка сжалась, чуть задрожала, резко вздохнула. Директор почти лёг на стол, оказавшись с ней лицом к лицу.

               - Прекрати. У нас был уговор. Иди.

   Сесилия сжала папки, отодвинулась вместе со стулом от Ансельма, поднялась на ватных ногах и вышла из кабинета.

   Оставшись наедине с собой, Ансельм вдруг для себя понял, что нянечка из него очень уж плохая… Для него это не было сюрпризом, таковым стала его реакция на Сесилию – нервозность. Он спокойно говорил до этого с другими школьниками, но почувствовал неловкость только от мисс Леманн. Ансельм решил, что это от её значимости, а оттого быстро успокоился и снова принялся за работу.

   Виллем почти со всей дури врезался в мисс Леманн, если бы та не вильнула в сторону. Она ничего ему не сказала, только ускорила шаг, чтобы ни за что не завязывать с ним разговор… И всё же она была не в кабинете, за ним, сама на себе, а на следующем уроке её наверняка ждёт Эндрю – это значит, что Виллему не нужно беспокоить её лишний раз.

   На обеде Эндрю вытянул девушку на свежий воздух, прикрылся нуждой держать контакт с реальным миром, а на самом деле не сводил глаз с мисс Сандерсон, которая едва замечала его.

   Сесилия не хотела портить момент, смотрела на витающего в облаках друга и спорила сама с собой – стоит ли это делать, когда он в таком хорошем настроении?.. Но после уроков ей нужно была идти к Ансельму, а после его разговоров с ней у неё пропадают всякие жизненные силы, поэтому она попыталась аккуратно подвести его к диалогу:

               - Слышал про Сью?

   Ванфорд вернулся в реальность.

               - Что такое?

               - Ей диагностировали депрессию, это ты знаешь, но справляется она хуже некуда…

   Эндрю понял, на что намекает подруга.

               - Хочешь, чтобы я навестил её?

   Сесилия подобрала одну ногу, посмотрела на школьную полянку, чуть задумалась и сказала:

               - Я помню, как она рассказывала о Мэттью в лесу. Ей тяжело, помоги ей.

   Эндрю сам поник, стоило услышать имя умершего друга.

               - Но что мне делать, если я сам собираю себя по кусочкам?

               - Принеси ей сладостей, развесели своими тупыми шутками, попробуй отвлечься вместе с ней…

   Ванфорд поджал губы. Он боялся ворошить прошлое, особенно когда оно такое недалёкое и больное.

               - Я давно не чувствовал такой влюблённости.

   Эндрю чуть дёрнулся, вспоминая, как его новая подруга смотрит и разговаривает с Эвансом. Он не понимал её, осуждал из-за чувств Мэттью к ней, а сейчас, когда он нужнее Оливер, но ему не хотелось покидать призрачную надежду пообщаться с Кристой, он наконец почувствовал вину…

               - Я понимаю.

   Сесилия с облегчением выдохнула, потому что стала уверена – он пойдёт к ней. Неважно когда, он пойдёт, и этого было достаточно. А пошёл он тем же днём, сбежав с последних уроков.

   В это же время Эмилия как раз была со Сьюзанной. Она также не вставала, ничего не говорила, только спала и мало ела, таблетки пить отказывалась, но прогресс был заметен, ведь раньше ей кусок в горло не лез. Эми так переживала за сестру, что не спала ночами, думала, как помочь, хоть и понимала, что Сью идёт на поправку. Мать каждый раз сыпала на младшую дочь благодарности, хотела дать ей денег за такую помощь, но та категорически была против принимать плату за помощь своей старшей сестре, по которой она так скучала. Когда им пришлось уехать, она была совсем маленькой, однако с возрастом Эми явно ощущала, что у неё словно бы отобрали часть её самой – семью. Это чувство надоедало, хотелось глушить, но Эмилия всё равно каждый раз спрашивала отца, когда они смогут вернуться, хоть и состояние матери говорило за него – нескоро. Смерть деда стала для неё не горем, а счастьем от воссоединения.

   Эмилия снова поставила какой-то глупый фильм, чтобы увидеть улыбку Сью, но предстоящую маленькую радость прервала Одри. Зайдя в комнату, она тихо сказала:

               - Милая, к тебе гость… - Женщина посмотрела на младшую дочь и тихо мотнула головой, мол, идём.

   Сестрёнка нехотя поднялась с кровати, скрылась за дверь вместе с Одри и ахнула от удивления; возле комнаты Оливер стоял смущённый парень, и она догадывалась, откуда на его щеках краснота… Из-за того, что Одри пришлось пропустить важные этапы в жизни её дочери, она хотела побольше узнать про Сью от других, и, разумеется, женщина уже успела «облить» вопросами к Эндрю о том, кто он её дочери.

               - А как тебя зовут? – с милой улыбкой спросила девочка.

   Эндрю удалось улыбнуться маленькой Эмилии и представиться. Тут девочка заметила в его руках коробку и то, как парень бережно держит её. Эми перевела взгляд на Эндрю, затем на снова на коробку, подошла, заглянула и подняла брови от удивления, отошла в сторону, пропуская парнишку.

   Сью закуталась в одеяло, смотрела в одну точку, на душе – один ужас, было тяжело даже моргать, что уж говорить о чём-то ещё… Глаза были опухшими от постоянных слёз, печаль уже въелась в стены тёмной комнаты. Густую тишину разорвала открывающаяся дверь, Сью не отреагировала. Эндрю аккуратно присел на край кровати и положил рядом с лицом девушки чудесное создание.

               - Это снежок. Имя заурядное, но очень ему подходит, - тихо проговорил юноша.

   Сьюзанна впервые за долгое время захотела сесть сама, он помог. Девичьи ослабшие руки аккуратно взяли котёнка в руки. Сьюзи долго смотрела на испуганное существо, оно было таким беспомощным, маленьким, его хотелось обнять, успокоить, заботиться о нём… Прижав белого пушистика к груди, Сьюзи заплакала, а только потом поняла, что в её комнате не сестра или мама, а Эндрю Ванфорд.

               - Эндрю?..

               - Привет, - улыбнулся он.

   Парень неловко придвинулся, аккуратно, точно боялся испугать, обнял девушку, а она тут же припала к его груди, всё ещё прижимая котёнка.

               - Спасибо, он… он такой маленький… - плакала девушка.

   Эми и Одри стояли за дверью, вслушивались и округлёнными глазами смотрели друг на друга, а после благодарных слов Сью почему-то обнялись, тихо засмеялись, переполненные радостью от того, как громко заговорила Сьюзи.

   На этот раз Сью быстро успокоилась. Эндрю не стал давить на девушку, сидел рядом, смотрел, как она бережно гладит котёнка. Решил тихо рассказать:

               - Я хотел купить тебе сладостей, чего-нибудь плюшевого… - Он наблюдал за Сью, её реакцией, но её не последовало, и всё же он не отступал. – Шёл в магазин, услышал писк какой-то, сначала подумал, что показалось, но решил проверить… - Тут Сью чуть видно кивнула, Эндрю не сдержался от улыбки. – Нашёл вот, чудо это… Подумал вдруг, что это куда приятнее, чем очередная игрушка.

   Сьюзанна вдруг подняла заплаканные глаза на парня, улыбнулась, видно, широко, зевнула и сказала:

               - Это лучший подарок в моей жизни.

   На душе Эндрю заскреблись кошки от того, какой беззащитной и слабой выглядела Сью: красные опухшие глаза, синяки под ними, бледная кожа, исхудавшее лицо, еле шевелящиеся руки и слабый, совсем тоненький голос. Тут печальные наблюдения прервал снежок, протяжным «мя-я-яу». Он чуть рассмеялся, заметил:

               - А вы похожи.

   Сьюзи снова улыбнулось, от её улыбки Ванфорду казалось, что комната стала светлее, хоть шторки и были закрыты. Тут вошла Одри с подносом, на нём – вода, суп, таблетки и ароматный ромашковый чай для двоих. Мать Сью немо просила Эндрю накормить дочь и попытаться дать ей таблетки. Он подождал некоторое время после ухода Одри из комнаты и тихо сказал:

               - Давай я побуду рядом, если хочешь…

   Сью дёрнула головой, посмотрела в глаза Ванфорду с видной надеждой.

               - А ты можешь?

               - Да, но с одним условием. – Эндрю взял стакан воды и таблетку, протянул девушке. – Выпей это и поешь, тогда останусь…

   Было неприятно шантажировать и без того бедную Оливер, но он шёл на это из самых добрых побуждений. И это сработало. Она нехотя проглотила таблетку, руки дрожали, что не скрылось о гостя. Юноша аккуратно переложил котёнка в коробку с мягкой подстилкой, поспешил успокоить забеспокоившуюся Сью:

               - Всё хорошо, всё хорошо, слышишь? Снежок рядом, с тобой, ты покушаешь, и он сразу вернётся.

   Эндрю не заметил, как заговорил с девушкой словно с ребёнком, пригладил её по спине. Сьюзанна попыталась взять тарелку в руки, но слишком была слаба и чуть не опрокинула на себя. Эндрю забрал у неё посуду, принялся кормить с ложечки и сам не заметил, что ему приносит радость забота о Сьюзи, особенно при виде того, как она спокойна с ним. Мэттью сказал бы ему спасибо – он был в этом уверен…

   После еды, как и обещал, парень отдал Сью котёнка, она улеглась с ним, а он всё беспокойно ползал по кровати. Ванфорд видел, как беспокойно ведёт себя Сьюзи, поэтому не постеснялся, тихонько лёг рядом и обнял девушку. Примерно через десять минут она засопела, но он не ушёл. Эндрю ощутил себя балкой, сдерживающей разрушающееся здание, поэтому ему казалось, что если уйдёт, то даст девочке «рухнуть».

   Когда он чуть было сам не уснул, Сьюзи вдруг подала голос:

               - А как ты справляешься?..

   Эндрю сам не заметил, как обнял её чуть крепче, потому что почувствовал вздрагивания.

               - Никак, Сью. Он был мне семьёй, но он просил меня жить ради него. Жить хорошо, как обычный подросток, просил вернуться… к вам.

               - Зачем?.. Всё случилось из-за меня…

               - Мне это неважно. Неважно, кем мы были до трагедии, сейчас мы все вынуждены собирать себя по осколкам и склеивать, и не помочь тебе значит предать последнюю просьбу Мэттью.

   Услышав имя любимого человека, Сьюзанна не сдержалась, тихо, обессиленно захныкала, но Ванфорд не дал ей переживать это одной. Он и сам пытался в последнее время только отвлекаться и смотреть на что угодно, кроме своего лица – лица того, кто не должен был выжить. Сьюзанна показала ему реальность – ему также больно, также невыносимо, его тоже прожигает скорбь, заставляет не спать ночами, ронять слёзы.

***

   Спустя пару недель Эндрю вернулся с учёбы, упал на диван, начал шерстить сети в поисках подработки, ведь деньги уже кончались. Казалось бы, юноше, получающему такое образование, не должен составить труда поиск высокооплачиваемой работы, однако это – наоборот – сыграло злую шутку, ибо ученикам академии не приходится искать подработку, все они были из богатых семей. Каждый из них на свои месячные карманные расходы может позволить себе не большую, но шикарную яхту.

   Пока парню приходилось изучать предложения по работе, ему на глаза попался закреплённый чат с «крохой Си». Она давно не появлялась в сети, не отвечала ему. Девушка упоминала, что Ансельм отчего-то взъелся и загрузил её какой-то научной работой. Сам Эндрю рассуждал – девочка сильно привязалась к брату этого страшного Меккера, как и он к ней. Эндрю не раз видел их вместе ещё в академии вне учебное время, тогда ему казалось, что эмпатичные профессор решил помочь Леманн, но со временем наблюдения стали параноидального характера: взгляды, случайные прикосновения, его бережное отношение к обычной ученице, её фанатически восторженные персоной Виллема глаза, их занятия… Ванфорд содрогался с каждой новой мыслью. Он переживал за новую подругу, честно говоря, боялся и за её душевную невинность, ибо знал – нельзя опоздать с этим, а пожалеть – более чем. Особенно с мужчиной тридцати лет.

   После не особо приятных мыслей в голову начали лезть иные – Ансельм Меккер, который отнимал у Сесилии всё время. Разумеется, он делал это из-за брата, который вполне может разрушить свою жизнь тюремным сроком и жизнь Сесилии «воровством» сердца, которым владелец ещё не научился владеть в силу возраста. Всё это можно было легко объяснить волнением за Виллема, но как только Эндрю вспоминал этого мужчину… по коже пробегали мурашки, а волосы вставали дыбом. Что-что, а в заботу Ансельма Меккера юноша верил в последнюю очередь, хоть помнил и благодарил его за неоценимую помощь.

   Эндрю тщательно помнил то утро после гибели Льюиса Оливера. Наверное, если бы не мистер Меккер, он бы помнил всё обрывками… После убийства Ансельм подошёл к каждому ребёнку, сказал почти всем одинаковые вещи, но заприметив в Эндрю Ванфорде сильную стрессоустойчивость, дал только ему право дать ложную информацию.

   Темноволосый мужчина подошёл к Эндрю, попросил сигарету, хоть и не курил, немного помолчал с потрясённым подростком, тихо заговорил. Мальчику, услышавшему низкий уставший голос, мелькнула в голове картина: у хищника большие лапы, острые нюх и слух, он в зарослях, выжидает, не издаёт и звука, только томное дыхание, которое слышит только он перед нападением на жертву из засады. Это дыхание имело тот же тон, что и голос Меккера – скрытая угроза.

               - Тяжёлая ночь, правда? – Краем глаза Анс заметил кивок. – Не буду тебя обрабатывать обещаниями, как тех бедолаг. Но, если ты хочешь выбраться из этого дерьма, тебе придётся пережить утро.

               - Что говорить им?

               - Задаёшь правильные вопросы…

   Ансельму доставил маломальское удовольствие разговор с Ванфордом, ведь юноша был действительно сообразительным и без «лишних» моральных устоев. Он точно знал, что, попроси соврать ту же Сесилию, – она откажет. Мужчина знал, что напугал её, пока она не пришла в клуб: видел трясущиеся руки, слышал еле уловимую дрожь в голосе, чуял приятный аромат страха – это ему нравилось. В Эндрю ему понравилась устойчивая психика – это полезно, словно фрукт, съеденный после пробуждения – залог успешной работы желудка, но страх… Он бесполезен, вреден, только для Анса это древнее чувство было чем-то вроде хорошего виски.

   Меккер пообещал Эндрю с обвинениями в его сторону, которым в обед сто лет, даст средства на месяц жизни без роскоши, но приказал найти хорошую работу, которую сможет совмещать с обучением, посоветовал найти дело жизни. И вот, Эндрю уже сидит и ломает голову, ибо деньги утекали сквозь пальцы.

   Делать было нечего, юноша изучил ремонтное дело, разместил свою анкету под видом разнорабочего, а пока принял решение пойти работать на стройку или грузчиком – платили за тяжёлую работу достаточно, а если работать хорошо, то можно и физическую форму держать, и монетку на еду и коммунальные услуги откладывать. В общем, дело шло.

   Школа уже казалась меньшей из проблем, однако, если взглянуть на Сесилию, то проблема становится видной. Девочка когда-то привыкла к такому, но теперь она изменилась, её научили защищаться не только силой и избеганием, и злые слова и взгляды больше её не трогали, а, когда приходилось заводить с кем-то разговор, она грамотно уходила в сторону, не оскорбляя себя.

   Сесилия особенно не любила сестру и брата Купер, и сейчас Генри Купер сильно задел девушку плечом, уронил на пол открытый портфель будто специально и устроил истерику. Леманн пыталась доходчиво объяснить, что вины её в чужой неряшливости нет, но громила даже не слушал, втирал что-то про местные законы, пока вокруг них скапливались зеваки, шептались и доставали телефоны. Эндрю, увидев эту сцену в коридоре школы, хотел помочь ей, но ему преградила путь Криста, отрицательно помотала головой и кивнула на конфликтующих. Сеси в который раз отошла от наступающего, вовремя заметила, что у Генри развязаны шнурки. Миниатюрной даже для своего возраста девочке не пришлось прикладывать много усилий, чтобы спокойно пройти под рукой оппонента, наступив ему на шнурок. Конечно же, спортсмен этого не заметил, оступился, но не упал и разозлился куда больше.

   Откуда-то сзади подбежал Виллем, услышав фамилию Леманн от какого-то школьника, хотел вмешаться, но на этот раз помешал Эндрю – повторил жест Кристы, только Виллема пришлось удержать, потому что профессору было глубоко плевать на подростковые «выкрутасы», его беспокоила сохранность ученицы. В этот же момент Сеси, убеждённая, что так легко ей не отделаться, ведь тот начал применять физическую силу – толкать девочку, также проворно оказалась под его руками в момент, когда Генри наступал, подставила подножку, и маленькой ступни хватило для эффекта «крючка» - громила свалился на шкафчики. Гром, разнёсшийся по коридору, заставил Сесилию играть по правилам мизофонии. Она пыталась отвлечься, осмотреть окружающих, пока Генри с рыком рванул на девочку вдвое меньше его…

   На поднявшийся шум от ликующих школьников подошёл и директор в лице Ансельма. Он по-мальчишечьи сунул руки в карман и спокойно спросил, что происходит. Взволнованный Эндрю начал:

               - Генри Купер полез на Леманн.

               - И почему ты его не остановил? – обратился он к брату

   Эванс принял спокойный лик, указал кивком на Ванфорда.

               - Я его сам остановил, мне не впервые приходиться видеть, как Си водит здоровяков за нос только за счет роста.

   Ансельм ничего не сказал Эндрю, почти вплотную приблизился к брату, не отрывая глаз от девочки, которую толпа осыпала огромным количеством вопросов.

               - И как только подросток смог остановить тридцатилетнего мужика?

   Не дождавшись ответа, мистер Меккер «дружески» хлопнул Эванса по плечу, уходя в толпу. Он бы тоже остался в числе зрителей, если бы не увидел на девичьем лице гримасу боли. Генри было плевать на это, он действительно читал правильным поднимать на маленьких женщин руку. Мужчина дёрнул на себя девочку, она почти упала на случайных зрителей. Купер от злости не различал людей перед собой, Ансельма выдал строгий голос:

               - Ну? Как дела, Генри? Надеюсь, хорошо… - холодный тон ходил на грани угрозы.

   Парнишка сразу же смылся, как только Анс снова подал голос:

               - По кабинетам!

   Хоть Ансельм говорил тихо, у Эндрю получилось расслышать фразу, после которой Эванс не шелохнулся, хмурый сверлил взглядом дыру в полу. Ванфорд в последний раз взглянул на замершего преподавателя, ушёл вместе с Кристой, которая впервые не то, что позволила ему говорить с собой, а сама завела разговор.

               - Зачем он постоянно уводит её в кабинет? – спросила Криста.

               - Сесилия говорила, что он даёт ей какие-то задания по учёбе, мол, у нашего Эванса мало времени и так далее.

   Сандерсон лядела по сторонам. Заметив на себе пристальные взгляды, девочка подошла ближе к Эндрю, ухватилась за его руку.

               - Т-ты чего?..

   Криста с усталым видом вспоминала, как Шерон устроила ей истерику, предъявила за «предательство», на что она спокойно ответила подруге, что она устала от старых порядков, ей надоело сидеть в бедности и отталкивать любые возможности выбраться из этой ямы. Друзья не одобрили её решение, поэтому Криста первая отказалась от них, не без труда, конечно же, но она рассталась с Роном, удалила контакты старой, близкой, но такой далёкой подруги… Шерон пыталась поговорить с ней, попросила дать знать, если она передумает, но мисс Сандерсон уже приняла решение.

               - Эти твари так и выжигают глазами. На свиней голодных похожи.

               - Свиней?

   Крис всё оглядывалась, привыкала к своему новому статусу подсоски богачей, продолжала тихо говорить:

               - Когда наша ферма только начинала существование…

               - Стоп-стоп, какая ферма?

   Девочка вдруг посмотрела на спутника, удивившись:

               - Мои родители владели огромной фермой, когда-то мы были богаты.

               - Ого… Я думал, ты выросла тут.

   Крис неожиданно хихикнула.

               - Нет, я не голубых кровей, Ванфорд.

               - Ну-ну… Так что там?

               - Я была совсем маленькой, не помню ничего, зато помню, что в один из тяжёлых для фермы периодов мама запрещала мне ходить к свиньям. Детское любопытство взяло вверх, и я подгадала момент, когда мама с папой были не дома, взяла ключ из отцовского комода, а там… - Девочка неосознанно крепче сжала руку, сглотнула. – Ты знаешь, что, когда свиньи сильно голодные, они начинают буквально сжирать друг друга?..

               - Не приходилось узнавать подобное…

               - Так вот, мама не боялась, что я увижу что-то подобное, она у меня довольно циничная… Она боялась, что свиньи загрызут меня. Благо, от увиденного меня чуть не стошнило, я убежала в слезах и больше никогда не шла наперекор матери.

   От истории Кристы на сердце похолодело, что-то недовольно зажурчало в животе.

               - Мне кажется, я больше не могу есть свиней…

   Сандерсон засмеялась, но как-то иначе. Без своих «друзей» она была похожа на обычную девочку с обычными эмоциями, не выглядела строгой или даже злой, неприветливой. Сейчас она тоже могла злиться, нервничать, ругаться, а затем и смеялась, и теперь это выглядело более чем нормальным и безопасным.

               - Криста, - остановился Эндрю посреди почти пустого коридора. Девушка подняла брови, раскрыла глаза, внимая, подошла поближе, чтобы точно услышать. – Может, сходим куда-нибудь?

   Сандерсон огляделась, сжала губы, затеребила пальцами.

               - Слушай, я только рассталась с Роном… Короче, мне пока тяжело строить что-то. – Глядя в искренне добрые глаза Эндрю, ей захотелось сказать чуть больше: - Мне страшно, Ванфорд.

   Она боялась, что он расстроится или даже разозлится, затаит обиду, но парень кивнул, подошёл, выставил локоть, чтобы та снова схватилась.

               - Значит, в следующий раз, я никуда не тороплюсь. Пошли на урок.

   Шокированная вполне адекватной реакцией Криста немного постояла на месте, затем спохватилась, кивнула и широко улыбнулась. Она не знала нормальным парней, привыкла к грубым словам, действиям, к неуважению и равнодушию к её желаниям. Любой бывший парень стал бы уговаривать, обесценивать её нежелание, а тот самый разбалованный богач, которого ненавидела вся школа, показался ей учтивее и добрее всех, с кем ей доводилось общаться.

   Вечером того же дня Эндрю решил себя побаловать перед рабочим днём, хотел поставить какой-то фильм, пока уплетает заказную еду, но первой высветилась новостная лента. Что-то внутри рухнуло, но юноша так и не понял, что именно, прочёл вслух:

               - …ученик местной городской школы Генри Купер был жестоко избит недалеко от собственного дома…

   Шорох. Эндрю показалось, что кто-то был в его комнате, но быстро понял, что картина в голове обрела звук - хищник сменил позицию. Чёрные глаза смотрели на всех исподлобья, угрожали даже незнакомцем, помогал их владелец много, но отсутствовал при своей же поддержке, но Леманн… На неё у него стали совершенно другие планы. Эндрю был не на шутку напуган.

   Быт подростков становится похожим на норму: Эндрю переживает за Сесилию с каждым новым днём, начинает работать, это даётся ему тяжело, но собственные деньги дают мотивацию двигаться дальше, а Криста охотно ищет способы не ощущать тревогу рядом с Эндрю и пробовать общаться с ним, реже обращает внимание на косые взгляды, потому что теперь Эндрю ждёт её у школы каждое утро, заступается перед всеми, хотя знает, что проиграет… Сесилия перестала переживать за Сьюзанну, ведь Ванфорд также общается с ней и её семьёй, Оливер стала идти на поправку куда быстрее. Одна Леманн не даёт никому покоя… Внимание Виллема к ученице стало куда заметнее в стенах обычной школы, где ей почти каждый день приходится отвоёвывать право на обычную жизнь. Криста Сандерсон по какой-то причине помогает девушке, но ощущение угрозы у компании никуда не пропадает, и только Эндрю знает о причине этого. Ванфорд пристально наблюдает за новым директором, с каждой новой мелочью и с каждым странным жестом картина становится яснее…

   Сесилия проснулась от звонка. Ванфорд.

               - Ты видел который час?..

               - Зайди в наш чат.

   Девочка не стала спорить из-за его взволнованного голоса. Новости…

               - И что?

               - Что? Какую неделю уже происходят избиения учеников, и все молчат, Си!

               - А я тут причём?

               - Все жертвы пытались затравить тебя.

   Мисс Леманн поднялась с кровати, перечитала статью. Джей Ривера находился в реанимации.

               - Почему никто ничего не делает?..

               - Си, спроси у директора.

               - А он тут причём?

               - У кого ещё столько связей!? Это ненормально, какими бы придурками они не были…

   Ей не хотелось больше его слушать, она скинула трубку, осталась в полной тишине. Меньше всего ей хотелось узнавать о ещё одном преступлении этого человека… Эндрю продолжал ей писать, просил её поговорить с директором, ведь она одна была с ним на короткой ноге. Сесилии было не жалко этих ребят, так зачем ей переживать? И всё же это было неправильно… Никто не учил её морали, она сама знала, что высшая сила заключается в умении оставаться человеком даже когда тебя пытаются превратить в монстра. И она держалась. Мисс Леманн не смела причинять кому-то боль, или?..

   Девочка вскочила с кровати, достала дневник. В маленькой записной книжке скрывались страшные тайны о ней, о её рождении, и сама она долго задавалась вопросами о своей природе. Как только два раза подряд ветер мог выбить окна? Зачем Ансельм в самом деле ей помог? Почему такой циничный человек решил мстить за растление всего лишь одной девочки? И теперь он обхаживал её без всякой заботы о старшем брате – она знала это точно.

   Дневник она открыть всё же не решилась, заперла комнату, включила свет, открыла окна. Ноябрьский ветер впустил солёный запах океана, но теперь было что-то не так. Ветер, словно живой, не отступал от дневника, перелистывал его странички, подзывал к нему, и Сесилию это разозлило. Она захлопнула дневник и положила его в тайник гостиной, и живому ветру это не понравилось – ветер ударил в помещение с такой силой, что девочку впечатало в входную дверь, когда она только вернулась в комнату, а стол сдвинулся, при этом окна остались целы. Мисс Леманн вдруг ощутила холод в ступнях, нос чуть покраснел, уши – тоже, пальцы принялись тереть раковины, но напуганные глаза всё ещё смотрели в черноту за окном. Что-то было ей недовольно, и тогда она решилась на звонок.

   Гудки шли недолго, будто директор и не спал глубокой ночью.

               - Говорят, ровно в три часа ночи просыпается самая страшная нечисть. Чем могу быть полезен, мисс Леманн? – привычно себе ехидным тоном подшучивал мистер Меккер.

               - Это ты?

               - Я рад, что ты снова обращаешься ко мне на «ты», но я в толк не возьму, о чём ты.

   Неведомый страх черноты за окном подтолкнул её к немыслимому – к крику.

               - Говори!

   Ансельм встал с рабочего места, размял шею, неспешно подошёл к окну.

               - Ночь сегодня особенно красива. Океан также чёрен?

               - Да откуда ты знаешь, где я живу!? Что ты ко мне прицепился!? Уйди! Больше не вреди никому!

               - А мне казалось, тебе пришлось по вкусу представление с Каллебом.

   Сесилия резко подняла голову к потолку, прикрыла дрожащие веки, пыталась успокоиться, но при каждой мысли о собеседнике вновь поднимался ком, мешал дышать.

               - Я ничего не помню, только одну фигуру…

               - Свежёванную? Яркое воспоминание. Будет что вспомнить в старости, не расстраивайся.

               - Что с тобой не так? Почему ты не можешь оставить меня в покое? Просто оставить в покое...

   Девочка тихо сползла по стене на пол, перестала обращать внимание на холод, глаза наполнились горячими слезами. Ансельму не хотелось отвечать на эти вопросы уже не от скуки, а от нежелания. Непонятное чувство, названное жалостью, было чуждо ему, и его появление заставило Меккера молчать, просто слушать, как её дыхание сбивается от слёз, представлять, как грудная клетка подростка то и дело вздымается. Никаких колкостей или шуток не осталось, ничего, кроме сожалений её судьбе. Изменить её он был не в силах, Ансельм слишком долго её искал, чтобы сдаться из-за обычной жалости.

               - Перестань, они же такие же дети, мистер Меккер…

   Но он боялся отвечать, замер в надежде, что она сама закончит разговор, но Сесилия просила, умоляла, и он не выдержал:

               - Пойми правильно, я не могу позволить тебе вредить.

               - Но ты вредишь больше, чем они.

   Ансельм открыл рот, но не смог ничего ответить, потому что она была права. Он даже не заметил, как начал уничтожать её морально своим страхом потерять ценную находку, а потому он больше ничего не говорил, только слушал всё, что она говорила, несвязное и бредовое, по его мнению, но слушал. Слушал, потому что эта девочка каким-то чудом была способна вызвать вину даже у самого циничного существа на этом свете, заставить себя слушать, заставить видеть её, понимать её, любить…

   Она продолжала говорить, когда щека и приложенный к ней экран телефон вымокли от нескончаемых слёз, пока ветер морозил, чернота за окном сгущалась, как что-то неизбежное, душащая обида и злость понемногу отступали, потому что собеседник молчал, слушал, но не пропал – она слышала его дыхание, тихое. И мужчина не улыбался, не закатывал глаза, не прикрывал их, просто слушал, стоял у окна, продолжал молчать, когда девочка совсем ослабла от слёз и уснула.

   Мисс Леманн сопела, что-то бормотала, и Ансельм сел обратно за стол, включил громкую связь и положил телефон рядом, старался продолжить работу, но то и дело его отвлекали не звуки, а горящий экран телефона с неизвестным номером. Нажать на красную кнопку не хватало духа. Он впервые допустил страшную мысль о необходимости совета ему – что бы сделал Виллем? Что бы сказал?.. Однако тело не позволяло написать ему, спросить, постучать в дверь квартиры, потому что она позвонила не Эвансу, не прикрывалась им, а напрямую обратилась к источнику ужаса в её жизни.