Гроза над домом

Утренние лучи едва пробивались сквозь тучи. Вьюга уступила место холодному дождю, который, судя по пронизывающему холоду, обещал вскоре снова смениться метелью. В комнате становилось душно.

Александра проснулась от непривычно громких голосов на кухне. Никогда прежде она не слышала в голосе матери такой ярости и отчаяния. Осторожно выйдя из комнаты, девочка присела на верхней ступени лестницы — отсюда отлично было слышно каждое слово.

— Демиан, я не желаю даже слышать об этом! — голос Анны дрожал от гнева и подступающих слёз. — Это не просто плохой план — это предательство нашей семьи!

Тревога вернулась к Анне с уходом хмельного тумана. Теперь она отчётливо осознавала: за её спиной — те, кого она обязана защищать любой ценой.

— Анна, дай мне хотя бы объяснить суть, — в голосе Демиана слышалась искренняя вина. — Как ты смогла так быстро понять, о чём идёт речь?

Немного успокоившись, Анна опустилась на стул и закрыла лицо руками, скрывая слёзы от собеседника. Высокий светловолосый юноша остался стоять, опираясь на кухонный шкаф, не решаясь подойти ближе.

— Вчера утром я получила письмо от старого друга, — продолжила Анна, справившись с эмоциями. — Он охотник. Тот факт, что письмо дошло до меня, раскрывает единственного человека, который знал о нашем местоположении — это ты, Демиан. Настя и её родители никогда бы не выдали наше убежище и тем более не остались здесь после прихода охотников. В письме он умолял меня сбежать из дома, забрать детей и исчезнуть, не оставляя следов для элейдов. Я готова скрыться среди тёмных, если ты не в силах нас защитить! По крайней мере, они отплатят мне за всё добро, которое я для них сделала, в отличие от неблагодарных элейдов.

— Они придут только за носителем, — возразил Демиан. — За домом уже установлена слежка — побег невозможен. Ты могла бы уйти одна, ты ведь воспитанница охотников и знаешь все приёмы маскировки, умеешь сражаться. Но с детьми это нереально.

Плечи Анны поникли, голос перешёл в едва слышный шёпот:

— Именно поэтому я и не бегу. Предлагать бросить детей на произвол судьбы — это твой фирменный метод. Лучше бы ты вообще не вмешивался — меньше вреда было бы.

— Анна, что ты от меня хочешь? — в голосе Демиана прорвалось отчаяние. — Я сделал всё возможное, чтобы защитить носителя! Но эти предатели повсюду, они мешают каждому моему шагу. Я испробовал все варианты. По крайней мере, так я буду знать, что ситуация под хоть каким-то контролем. Возможно, мы выиграем время, и носитель успеет вырасти и что-то изменить. Может быть, за это время я смогу очистить наши ряды от предателей. Возможно, найду способ помочь ей освоить силу. Совет узнал о нашем местоположении, Анна. Мне пришлось срочно договариваться с охотниками, потому что они могли прийти в любой момент. Бюро требует заложника для продления нейтралитета, иначе начнётся настоящая война, а не эта видимость противостояния.

— Демиан, она не просто носитель! — голос Анны дрожал от ярости. — Она твоя дочь! Ты хоть раз назвал её дочерью? Тебе важна только её сила. Тебе не нужна она, поэтому ты отдаёшь её на растерзание охотникам. Эти цепные псы, уже учуяли слабость, когда ты пошёл на контакт с ними. Они не сдержат условия договора — они всегда так поступают.

Я знаю, я видела это своими глазами, когда была среди них. Ты хочешь, чтобы твоя дочь возненавидела свой народ и себя? Что из неё вырастет? Будет ли она на твоей стороне, когда освоит светлые искусства и убьёт множество элейдов на службе у Бюро? Неужели ты не понимаешь, что она решит, как и я, что не имеет права считаться элейдом? Каждый день я пытаюсь искупить свою вину перед элейдами за те убийства, но ничего не получается. Я постоянно себя осуждаю.

— Мне жаль, Анна. Я виноват перед тобой и Сашей. Но это мой выбор. Кто-то должен его сделать, пока охотники не перерезали глотки всем элейдам в родовом поместье и везде, где есть представители ветви. Что ещё я мог сделать?

— Что ты должен сделать? — голос Анны звенел от гнева. — Перестать унижаться перед врагом! Перерезать глотки предателям клинком элейдов, если ты их знаешь! Заставить мужчин вспомнить, что они должны защищаться, а не прятаться за спиной ребёнка! И если такова воля судьбы — погибнуть в честном бою!

— Охотники сделали из тебя воина, — вздохнул Демиан. — Ты способна гордо встретить смерть в бою. Я — нет. Нет смысла в бессмысленной схватке, где я погибну, не достигнув цели. Я лучше буду жить и улучу возможность для исполнения своего замысла, чем умру в приступе никому ненужного героизма.

— Ты подлый трус и глупец, — процедила Анна. — Ты не можешь называться мужчиной. Уходи из этого дома и больше не появляйся перед дочерью. Дай мне провести с ней последний день.

— Если ты не будешь сопротивляться, всё пройдёт хорошо. Заберут носителя и уйдут.

Анна закрыла уши руками, не в силах слушать этот бред.

— Во имя Господа и Владыки, ты действительно веришь в бредни Климента Шая? — Анна разочарованно опустила голову. — Я надеюсь только на то, что мой старый друг сможет что-то сделать и будет добр к ней, как я когда-то была добра с ним, не раз спасая его жизнь на охоте. Хотя на что я надеюсь, если даже родной отец ведёт себя как трусливый шакал?

Девушка сидела опустошённая, пытаясь собраться с мыслями, чтобы пойти к дочери. Александра всё ещё сидела на верхней ступени лестницы, обхватив себя руками, когда отец выходил из дома. На мгновение он остановился, взглянув на Анну, но та выглядела настолько разбитой, что он не решился обратиться к ней — да и сомневался, имеет ли право на благословение.

— Благословляю тебя на дальнейший путь. Пусть свет укажет тебе дорогу, — сухо произнесла Анна, не глядя на Демиана.

— Спасибо, — тихо ответил Демиан и пошёл к выходу.

Он уже взялся за ручку двери, когда заметил босую ногу на верхней ступени. Маленькую, с едва обожжённой щиколоткой — следы ночного кошмара, которые она прятала от матери. Демиан хотел подойти, присесть, сказать… что? Что он пытался? Что так лучше? Что он вернётся? Ничего из этого не было правдой, и он это знал. Александра не шевелилась — может, не заметила его, а может, делала вид. Он опустил руку с ручки и вышел, не оглядываясь. За спиной осталась тишина — хуже любого крика.

Александра не понимала, какой путь ей предстоит и зачем всё это происходит, но отчётливо осознавала — впереди её ждёт нечто ужасное. Теперь она поняла: рассказы матери ночью, пугавшие её, были лишь способом подготовить к грядущей опасности, научить, как действовать, когда беда постучится в двери их дома.

Анна нашла в себе силы подняться, натянуть на лицо улыбку и идти к дочери, убеждая себя оставаться храброй. Нашла её там же — на верхней ступени лестницы. Девочка не пыталась скрыть, что подслушивала разговор.

Анна присела рядом, но не могла заставить себя посмотреть дочери в глаза, уставившись в пол лестничной площадки. Александра, в свою очередь, приняла неизбежное и решила не бояться того, что скоро произойдёт.

— Что мне делать, когда они придут? — спросила она.

— Беги, не смотри на то, что будет происходить в доме, — начала Анна. — Притворяйся послушной, принимай всё как должное. Держись за одного из пришедших — Феликса Эра. Это мой друг детства, но никому не говори о том доверии, которое я к нему испытываю. Постарайся, чтобы тебя отдали ему на воспитание. Уверена, он не откажет.

Анна сделала паузу, собираясь с мыслями.

— Среди охотников доверяй только себе и своему чутью. Оно у тебя есть, поэтому я спокойна. Если понадобятся знания о себе и своём происхождении — ищи их в книгах, которые я сегодня спрячу в подвале. Если случится непоправимое и придётся уходить — запечатай дом тёмным искусством. Это защитит наследие от разграбления.

Она объяснила про запасной ход в подвал, ведущий к лесу.

— Запечатав дом, ты заблокируешь только наземную часть. В подвал сможешь попасть через запасной ход, а в кабинет — через подвал. Но не дальше.

Анна взяла дочь за руки.

— Помни: ты носитель светлых искусств — великой силы, способной не только на зло. Что бы тебе ни пришлось сделать в Бюро, ты всегда останешься элейдом. Не разочаровывайся в себе, когда поймёшь, что изменилась. Твоя цель — выжить, освоить силу и, если сможешь, помочь своему народу. На пути к ней можешь притворяться кем угодно, даже их врагом, если потребуется.

С этими словами она обняла дочь.

— У тебя есть знания, полученные от меня и отца. Этого достаточно, чтобы выжить. Давай проведём этот день счастливо. Забудь до ночи всё, что я сказала, и давай насладимся временем вместе.

— Хорошо.

Александра замолчала, глядя в окно над лестницей, и Анна подняла взгляд туда же.

— Ты понимаешь, почему погода за окном бушует и меняется без причины? Какие последствия могут быть у этого? — спросила Анна.

— Нет. Так ведь было всегда, мама. Разве это ненормально? — вяло удивилась девочка.

Она взглянула на татуировку на шее матери, которая была отлично видна под этим углом. Справа на шее был изображён парящий ястреб, держащий в когтях извивающуюся змею.

— Тебе ведь всего восемь лет. Для тебя, и вправду, так было всегда, — вздохнула Анна. — Но не всегда весна была такой жестокой. Сейчас пора сеять, а вместо солнца — вьюги и заморозки. Деревья едва выпускают почки — и тут же гибнут. Саша, это не просто плохая погода. Это путь к новому голоду.

Анна помолчала, собираясь с мыслями.

— На нас это не отражалось, так как мы принадлежали к основной ветви — у нас большие запасы. Но вот люди страдают. Не только наш народ, а все люди. Большинство территорий непригодны для жизни, хотя ещё лет двадцать назад они процветали, хотя бы частично.

— Мама, это как-то связано с моей силой? Моя сила ведь природная, ты так говорила. Я могу создать не только огонь, но и тепло.

— Это я пыталась выяснить все эти годы. Есть подозрения, что именно с этим это и связано. Но тут не сходится кое-что: твоя сила не контролируется уже тысячелетие, но такая гибельная погода держится всего столетие. В древних текстах сказано, что носитель способен сохранить баланс и в природе, по необходимости. Но как он или они это делают — там не сказано.

— Наверно, это было чем-то самим собой разумеющимся в те годы, поэтому древние элейды не уточняли ничего об этом.

— Многое из того, на что мы сейчас не способны, было самим собой разумеющимся в те годы, — усмехнулась Анна. — Но ни в коем случае не вини себя ни в чём. В помощь древним носителям выступали знания, имеющиеся у них. Теперь же тебе практически некому помочь. Ты раскрыла этот потенциал только за счёт минимума знаний, что я успела выхватить от своей бабушки. Я слышала об одном месте на севере материка, в котором могли сохраниться какие-то знания.

— Так почему мы не отправимся туда? — глаза девочки вспыхнули интересом.

— Туда идти — верная гибель. Риск куда выше, чем ты думаешь. Оттуда мало кто вернулся, и помощи они не дождались, так что не вижу смысла рисковать твоей жизнью. Пока ты не станешь сильнее, путь туда закрыт. Но уверена, что баланс можно найти только там.

— Я постараюсь, — девочка сжала губы.

— Не уверена, что охотники дадут тебе возможность развить эту силу, а обойти их тяжело. Они подвергают контролю любого воспитанника из числа тёмного народа. А что уж говорить о чистом символе Элейда? Один этот факт не даст тебе возможности на свободу действий.

Анна покачала головой:

— Твой отец разрушил мне все планы. Если ты перейдёшь предел твоей силы — тебе понадобится моя помощь как архивариуса.

Она взяла дочь за руку и свободной рукой указала на кольцо-ограничитель, надетое на её палец:

— Раньше такие ёмкости использовали для ношения яда и убийства. Теперь же в ней ликвид. Даже капля его может совершить то, что кажется невозможным, может спасти жизнь. На грани смерти ты сможешь себя им спасти. Хотя не во всех случаях стоит бороться за жизнь. Запомни это.

Девочка молча кивнула, погрузившись в размышления. О чём именно говорила мать? Возможно, некоторые детали лучше оставить нераскрытыми, чтобы она не смогла случайно выдать их охотникам. Наверное, всё станет ясно, когда придёт нужный момент.

— Ты говоришь так, будто я тебя больше не увижу, — в голосе Александры послышалась грусть.

— Моё присутствие в твоей жизни, пока ты под контролем охотников, может навредить тебе, — мягко объяснила Анна. — Они будут требовать от меня информацию, которая нанесёт ущерб Элейду, угрожая твоей жизнью. Они нашли новый способ давления на меня. Охотники всегда знают все слабые места своих воспитанников. Даже если всё пройдёт хорошо, мы не увидимся долгое время — и это будет ради твоего же блага. Не сердись на меня, прошу.

— Значит, они могут так же угрожать папе? — спросила девочка.

— Да, но это уже не имеет значения. Теперь отец у них в фаворе. Знаешь, солнышко, твой папа слаб, но то, что я назвала его предателем — это просто моя горячность. Он делает всё возможное для семьи, иначе давно бы сбежал, как твой дядя Доминик и тётя Елена. Не принимай мои слова близко к сердцу. Он предал из слабости.

— Предателей не прощают, — строго произнесла Александра, укоризненно глядя на мать. Светловолосая Анна рассмеялась, и её длинные волосы, выбившиеся из пучка, закрыли татуировку на шее.

Девушка окончательно распустила свои роскошные волосы, и Александра не могла не улыбнуться. Её мама была невероятно красива, хотя сама этого не признавала. Она всегда собирала волосы в пучок, стараясь не привлекать внимания, и часто повторяла, что красота приносит только проблемы.

— Да, солнышко, ты права. Это важное правило Элейда. Но в наши тяжёлые времена, если следовать ему неукоснительно, можно истребить весь наш род. Сначала дай людям надежду на безопасность и победу, а потом уже требуй верности идеалам. Большинство предателей пошли на это от безысходности — они не знают, возродится ли наше государство.

Анна помолчала, а затем добавила:

— Забыла сказать тебе ещё одну важную вещь: если всё пойдёт плохо, и феникс не сможет остаться со мной — выпусти его. Он сможет соединиться с тобой, когда подрастёт и окрепнет, как и ты. Тебе предстоит научиться защищать его. Иначе, разочаровавшись в тебе, он может причинить тебе вред.

Девочка старательно запоминала все наставления матери. Вместе они направились будить младших детей. Мысль о возможной мести феникса пугала её, но она и раньше обращалась с ним с особой осторожностью — птица явно была создана для великих свершений, а не для игр с неопытным носителем.

Александру давно мучил один вопрос, и наконец она решилась его задать:

— Мама, ты всегда так спокойна, когда разговариваешь со мной. Но с папой ты позволила себе кричать. Ты боишься?

Анна остановилась и внимательно посмотрела на дочь:

— Думаю, ты хочешь спросить, имеешь ли ты право тоже бояться? — девочка молча кивнула в ответ. — Кем бы ты ни была и какую роль на тебя ни возложили, ты имеешь полное право бояться. Все люди испытывают страх, и я не исключение. Но мы с тобой не можем позволять страху управлять нашими действиями. Бойся, но продолжай делать то, что должна. Иначе у охотников не выживешь.

Анна помолчала, собираясь с мыслями:

— С твоим отцом я позволила себе проявить эмоции, потому что доверяю ему и могу показать свой страх — он никогда не воспользуется этим против меня. Но с врагами и учениками я всегда сохраняю спокойствие: с первыми — чтобы обезоружить и напугать, со вторыми — чтобы научить правильно себя вести. Ты ведь легко разгадала мой приём, правда?

— Да, ты ведёшь себя необычно, много говоришь.

— Именно так. Но когда потребуется, ты сможешь скопировать мою тактику поведения. Точно так же я действовала, живя в Бюро, и мой опыт показывает — это лучшая стратегия в общении с охотниками.

— Но я не могу так хорошо контролировать себя, — призналась девочка.

— Это потому, что ты ещё ребёнок. С возрастом научишься. Не переживай, для своего возраста ты более чем подготовлена. Поймёшь это, когда познакомишься со сверстниками в Бюро, — Анна нежно взъерошила волосы дочери и тепло улыбнулась.

К горлу подступил ком, мешая говорить, и женщине пришлось замолчать, чтобы не выдать своих истинных чувств.