Глава 11
«Автор»
«Эй, проснись! Ты слышишь меня? Проснись!»
Рядом со мной в бешеном танце кружатся бесформенные тени, с сухим треском рвётся тонкая, натянутая до предела нить чужой судьбы, и в самом сердце тяжёлым, холодным камнем зреет удушающая безысходность — мне не спасти, не удержать и не сохранить то, что когда-то было так дорого.
Из глубокого каменного колодца, что зловеще стоит в самом углу комнаты, невыносимо страшно пить: его чёрная вода кажется застоявшейся, гнилой и смертельно отравленной — точь-в-точь как и эти чудовищные мысли, что неустанно терзают мой воспалённый разум. Страшно думать, страшно дышать, страшно просто жить в этом искажённом, переломанном пополам мире!
Оглядев мутным взором свою убогую обитель, я снова и снова вижу одну и ту же удручающую картину: плотно запахнутые тяжёлые шторы, отчего в комнате постоянно царит гнетущий, удушливый полумрак. Запах здесь стоит до боли знакомый, въевшийся в стены — едкая, тошнотворная смесь застарелого человеческого пота, пороховой гари, дешёвого табака и разбитых надежд, навсегда утонувших в беспросветной горести.
На уровне глаз передо мной мерцают тусклые, едва заметные руны, и их мертвенный, фосфоресцирующий холодный свет без умолку напоминает о том, что драгоценное время неумолимо и безвозвратно утекает сквозь мои исхудавшие пальцы. И пока в моём измученном теле пульсирует спасительный морфий, разгоняя кровь, я нахожусь в вечном, мучительном поиске потерянных откровений. Что же ещё расскажут вам мои больные, безумные сновидения? К какому обрыву они вас приведут?
Я могу, например, подробно рассказать, как в одном чёрном-чёрном городе, где все улицы до самых крыш затоплены непроницаемыми чернильными тенями, чёрные-чёрные люди выглядят по-настоящему уродливо и пугающе: их бледные лица перекошены от первобытной злобы, экзистенциального страха и вечного, неутолимого голода. В этом проклятом месте точно никогда не будет ничего хорошего, запомните это, никогда больше не случится ничего светлого…
Скоро пойдут беспросветно тёмные ночки, и склизкие гады полезут наружу из всех подземных щелей, затаившись в канавах в ожидании идеального мига для смертельного броска. Как же вам в этой бойне жизнь свою хрупкую сохранить? Опасайтесь звенящей тишины, ведь она здесь — самый хитрый и опасный хищник. Вокруг воцарится темнота такая, что хоть глаз себе выколи, и в этой кромешной глуши ни за что на свете не отличить благородного, сильного льва от облезлого, плешивого шакала. Отпусти всё, что тебя держит, обнули счётчики, сожги прошлое дотла, чтобы окончательно не потерять последние крупицы самого себя.
Мои кулаки сжаты до судороги и в самом воздухе явственно вибрирует дикое напряжение, какое бывает лишь перед сокрушительной, уничтожающей всё живое бурей. Черти чёрточки, защитные круги на полу — куда ни глянь, везде плотным кольцом кружат невидимые враги, постепенно смыкая окружение вокруг моей постели. Грязные, рваные и путаные мысли лезут в голову; беспросветная ночь нависает над самой макушкой, как голодный волк, готовый в секунду вцепиться зубами в податливую, беззащитную плоть.
Но вы, мои дорогие грешники, просто обязаны выжить в этом хаосе. Всем чертям и року назло — выжить, перешагнуть через трупы и стать твёрже самой закалённой гномьей стали. Этот несчастный город проклят и забыт всеми известными богами, так что выколи себе глаза — они всё равно до краёв намокли от бесполезных, горьких слёз. Чтобы отчётливо видеть эту всепоглощающую тьму, людям вовсе не нужны стеклянные монокли — эта чернота уже давным-давно зародилась и живёт внутри каждого из нас.
Каждый-каждый новый день… один и тот же проклятый, замкнутый круг.
Каждый-каждый новый день… мы послушно повторяем свои ошибки.
Мы все давно мертвы. Нас уже очень давно в этом мире нет.
26 мая, 10:00. улица Рэдрэйн, 48. Дом Адьи. Адья Леир Митран.
После всех изнурительных акробатических трюков на заброшенном чердаке ребята на удивление быстро ретировались, поспешно сославшись на неотложные, внезапно возникшие дела. Всклокоченный вид у них у обоих в этот момент был до жути забавный, что не ушло от внимания обоих. На прощание Чайни, уже вовсю спускаясь по деревянным ступенькам с крыльца, задорно прищурился, обернулся и громко напомнил:
— Адья, не забывай, ты мне теперь должна. Помни об этом.
— Помню-помню, не ворчи, — шутливо фыркнула она ему в ответ, — Булочки с маком.
— Да… твои вкусненькие, невероятно сладкие булочки… — мечтательно и причмокивая протянул Чайни, и его хитрый взгляд при этом мгновенно стал подозрительно томным и заигрывающим.
Анадар, угрюмо стоявший чуть поодаль у калитки, хмуро и недовольно оглядел их весёлую троицу.
— Всё. Хватит. На сегодня с меня этой чепухи более чем достаточно, — сухо отрезал он, и его лицо приняло каменно-безразличное выражение. — В следующий раз никакими изысканными угощениями меня в этот дом не затащишь. Ни булочками, ни ягодными пирогами, ни чем-то там ещё «вкусненьким», — с расстановкой добавил эльф, бросив красноречивый косой взгляд в сторону Чайни.
— О, я это обязательно запомню, — искренне усмехнулась Адья, — и буду с огромным удовольствием напоминать тебе об этих словах каждый раз, когда ты с самым довольным видом будешь за обе щёки уплетать очередную плюшку у меня же на кухне.
Адья весело показала ему кончик языка, а гордый Анадар в ответ на это лишь чуть заметно улыбнулся уголком губ.
Перед самым уходом Чайни ещё на секунду задержался у двери, бросив напоследок на Румер свой фирменный, обжигающий прищур, от которого у девяти из десяти местных дам моментально начинались серьёзные проблемы с координацией мыслей и даром речи.
— Если вдруг захочешь почитать редкие старинные книжки... или, скажем, просто поболтать о секретных рецептах сочного мяса, которое тает во рту, — вкрадчиво сказал он, как бы невзначай. — Я всегда рядом. Где-то в Тени. Ну, или у кухонной плиты.
Он двусмысленно подмигнул опешившей девушке и, не дожидаясь закономерного ответа, растворился в прохладном полумраке, оставив после себя лишь лёгкий шлейф аромата мужской наглости и очевидных намёков. Румер удивлённо подняла правую бровь, медленно моргнула и растерянно покачала головой.
«Нет, конечно, Чайни был по-своему невероятно мил, обаятелен, и всё же… что это, чёрт возьми, только что вообще было?»
— Вот же… артист, — негромко пробормотала она себе под нос, но уголки её губ всё-таки дрогнули в невольной улыбке. Девушка искоса взглянула в сторону темнеющего дверного проёма и с явной хитрецой добавила уже громче, в пустоту: — Только имей в виду: будешь занимать у моей плиты слишком много свободного места — я тебя без раздумий подвину той самой тяжёлой чугункой!
И в один миг теневики окончательно и бесшумно растворились в темноте. Не было слышно ни единого шороха, ни малейшего движения воздуха, будто бы этих двоих мужчин никогда и не существовало в стенах этого дома.
— Вот это я понимаю, мастера маскировки! — восхищённо присвистнула Румер, заворожённо наблюдая за этим исчезновением. — Но я ведь правильно понимаю, Адья: если я прямо сейчас подробно спрошу тебя об их магии, ты ведь всё равно мне ничего не расскажешь, да?
Адья медленно, плавно повернулась к ней и посмотрела прямо в глаза. Спокойный, пронзительный взгляд эльфийки подействовал сильнее, чем какие-либо слова.
— Да поняла я, поняла уж… — быстро и примирительно отозвалась Румер, инстинктивно отступая назад на шаг под этим тяжёлым взором. — Любопытно, конечно… но, пожалуй, я своё чрезмерное любопытство пока оставлю при себе. На всякий случай.
Напряжение моментально спало, и они обе искренне, звонко рассмеялись.
Выпроводив парней из дома, девушки неторопливо разбрелись по комнатам. Последние сутки по количеству и безумию событий выдались настолько насыщенными, что каждой из них сейчас жизненно хотелось побыть в абсолютном одиночестве, подумать о чём-то своём, сокровенном и попытаться трезво осмыслить, что же на самом деле происходит в их перевернувшейся жизни.
Уютно лёжа в своей мягкой постели, Адья сосредоточенно слушала привычные звуки старого дома. Здание жило своей собственной жизнью, напоминая о себе мерным дыханием сквозняков в щелях, едва слышным поскрипыванием половиц. А где-то глубоко под дубовым полом, в тёмных лабиринтах перекрытий, тихонько скреблись мыши.
«Надо будет обязательно завести кота… — лениво подумала Адья, прищурив глаза в комнатной полутьме. — А то эти маленькие плутовки скоро окончательно обнаглеют и перелопают здесь все мои запасы. Хотя… интересно, а Нефи вообще умеет ловить мышей?»
Эта мысль показалась ей настолько нелепой и забавной, что эльфийка тихо захихикала в подушку, живо представив себе картину, как чернильно-чёрная Нефи с невероятно царственным, высокомерным видом аристократки гоняется за перепуганными полёвками по всему пыльному дому. Постепенно её блуждающий взгляд скользнул по оконному проёму.
Там, в глубине старой деревянной рамы, всё так же монотонно и упрямо трудился крошечный короед, который считал уничтожение этой древесины — своей самой главной задачей. С улицы сквозь приоткрытую створку доносились умиротворяющие утренние звуки сада — ритмичный стрёкот насекомых в траве, мягкий шорох листвы от лёгкого дуновения ветра и далёкие, едва различимые голоса города. И Адья в этот момент отчётливо чувствовала себя его крошечной, неотъемлемой частью. Тихой, бесконечно усталой, но — впервые за долгое время — абсолютно не одинокой.
Вот уже полгода, как каждую ночь перед сном, уютно лёжа в этой самой кровати, Адья привычно прокручивала в голове все ключевые события ушедшего дня и началом нового. Сегодняшнее утро не стало исключением из этого правила. На её губах сама собой появилась усталая, но совершенно искренняя, тёплая улыбка.
«Как же это всё-таки хорошо... Я уже и забыла, каково это на самом деле — так просто, без оглядки смеяться в компании хороших друзей. В настоящей, живой и искренней компании, где тебе не нужно постоянно держать удар».
Мысли лениво бродили по потаённым извилинам её уставшего сознания, оставляя после себя лёгкие, приятные, почти щекочущие ощущения.
«Несколько месяцев подряд я жила здесь в полном одиночестве. Всё было в полном порядке, всё шло как надо, но именно сегодня, впервые за долгое-долгое время, я по-настоящему почувствовала, что этот огромный старый дом — действительно мой. Моё убежище».
Но внезапно её взгляд немного потускнел, а улыбка исчезла.
«Интересно, а примет ли Румер мою искреннюю дружбу? Ведь всё наше знакомство началось, мягко говоря, далеко не лучшим образом. Я ведь, если подумать, так до сих пор нормально и не извинилась перед ней за то своё отвратительное поведение в таверне. Наверное, стоит сделать это прямо сейчас, пока ещё не стало слишком поздно».
Адья решительно села на постели, накинула на плечи тёплый халат и тихо, почти бесшумно на цыпочках вышла из комнаты. Знакомый скрип старой лестницы под её осторожными шагами прозвучал до боли громко, срывая с неё всю маскировку. Этот тихий звук лишний раз подтверждал её мысли: «дом живой, он меня прекрасно знает, помнит и любит.» У запертых дверей библиотеки она на секунду остановилась и, немного поколебавшись в нерешительности, негромко постучала костяшками пальцев по дереву.
— Адья, ты чего там так неуверенно мнёшься за дверью? — моментально донёсся звонкий голос Румер. — Это совсем на тебя не похоже! Уж скорее кажется, будто званый гость здесь не я, а ты сама! Что-то случилось?
Последняя фраза прозвучала уже непосредственно в открывшемся проёме. Румер решительно распахнула тяжёлую дверь и, не дав ей вымолвить ни слова в оправдание, мягко, но настойчиво потянула Адью за руку внутрь помещения.
— Да входи ты уже, не стой на пороге! Стесняется она тут, как невинная девчонка на выданье!
Комната встретила гостью мягким, приглушённым сиянием маленького зачарованного светильника. Просторная кровать Румер была доверху завалена разнокалиберными фолиантами, а массивные стопки книг высились даже на полу возле ножек мебели. Похоже, Анадар и Чайни перед уходом всё-таки устроили для неё небольшую, но весьма продуктивную библиотечную экскурсию — судя по тиснёным названиям на корешках, это была гремучая примесь из трудов по высшей философии, прикладной медицине и древней истории материка.
Среди всего этого книжного хаоса радостно и беззаботно скакала маленькая Нефи. Она забавно перепрыгивала с одного фолианта на другой и упорно, с детским любопытством пыталась попробовать плотные кожаные переплёты на вкус. Но старинные страницы лишь глухо шуршали ей в ответ, никак не даваясь на острый зуб. Окончательно поняв тщетность своих попыток, Нефи с булькающим, забавным раздражением принялась лапкой перелистывать пожелтевшие листы, надеясь во что бы то ни стало отыскать среди них ту самую страницу, которая окажется «точно вкусной».
— Ты вообще с ума сошла? Кто читает книги при таком ничтожном освещении? — искренне возмутилась Адья, демонстративно указывая пальцем на слабое свечение прибора. — Я же лично показывала тебе, где стоит нормальный, мощный магический светильник!
— Да я просто не хотела лишний раз бездумно тратить твою магическую энергию, — виновато пожала плечами Румер, поправляя волосы. — Его же потом как-то заряжать надо, время тратить, средства… Да и утреннего света из окна мне пока вполне хватало.
— А-а-а, нет! Абсолютно неверный ответ, — театрально и нараспев протянула Адья, заходя в комнату. — Запомни раз и навсегда: в моём доме ты можешь пользоваться абсолютно всем, как у себя дома. И никаких возражений я больше не приму.
Румер, тепло усмехнувшись, аккуратно переставила пару тяжёлых книг на пол и освободила для Адьи свободное место рядом с собой на матрасе.
— Садись давай. Ты ведь явно пришла ко мне не просто так. Что-то случилось?
Адья молча опустилась на постель, плотнее закуталась в халат и замерла на мгновение, судорожно подбирая слова.
— Я… я на самом деле очень хотела извиниться перед тобой за то, что произошло вчера. Я вела себя… отвратительно, совсем не так, как подобает. Понимаешь, мне до сих пор безумно сложно говорить об этом вслух. Это ведь была не просто глупая пьяная выходка — это… нечто гораздо больше…
— Если не хочешь, ты можешь мне ничего не рассказывать, — мягко произнесла Румер, накрыв её ладонь своей. В её глазах были нотки понимания и передаваемого тепла. Адья невольно улыбнулась ей. — Я правда не обижаюсь на тебя, честное слово. Уж в любом случае твой вчерашний буйный угар — это далеко не самый страшный из тех, что мне регулярно приходилось наблюдать у Маркуса!
— Но я хочу, — почти беззвучно прошептала Адья, упорно уставившись на свои переплетённые пальцы. — Дело в том, что мне категорически нельзя пить алкоголь. Совсем. Ни капли. Даже просто концентрированный запах спирта может быть для меня смертельно опасен. Это… это наше проклятое магическое родовое проклятие.
Румер теперь смотрела на неё предельно серьёзно, но понимание никуда не делось. Она не хотела сейчас ни единым словом пытаться перебить утреннее откровение.
— Когда я абсолютно трезвая… Я очень остро чувствую окружающих меня людей. Буквально слышу их эмоции и могу безошибочно отличить гнусную ложь от чистой правды, я отчётливо вижу чужие потаённые страхи и ту душевную боль, что сидит глубоко внутри человека. Но стоит мне сделать хотя бы один глоток спиртного… И весь мой мир с грохотом переворачивается. Всё становится… ужасно. Не знаю, как сказать… но внутри моего разума внезапно просыпается что-то… или кто-то совершенно другой. Громкая, дерзкая, абсолютно беспечная тварь. И она очень опасна, в первую очередь для меня самой.
— Ну, тогда мне теперь становится абсолютно понятно, отчего Анадар вчера так неистово кипел от злости, всерьёз угрожая дотла спалить весь этот несчастный трактир, — беззлобно хмыкнула Румер, пытаясь разрядить обстановку. — И теперь ясно, почему за тобой постоянно приглядывают сразу двое таких мужчин… ты у нас, выходит, когда немного пьяненькая — точь-в-точь как моя Нефи? Что творила — не помню, кого видела — не знаю, а дикая душа требует немедленных приключений и зрелищ?
Адья тяжело вздохнула, ещё сильнее сжав пальцы.
— Я изо всех сил стараюсь найти лекарство или хотя бы противоядие. Днями напролёт работаю в своей лаборатории. Без конца перебираю новые алхимические составы, редкие травы, корни в бесчисленных рецептах и опытах. Может быть, когда-нибудь в будущем… я всё-таки смогу окончательно снять это проклятие с себя. Ну, или хотя бы полностью обуздаю эту вторую сущность. И ладно бы это было обычным опьянением, но нет… это именно, что проклятие, которое не даёт мне спокойно жить.
На миг в библиотеке наступила тишина.
— Ну что ж, — негромко проговорила Румер, очень тепло улыбнувшись подруге. — Раз ты так легко доверяешь мне свой самый главный секрет, значит, я точно не зря согласилась остаться с тобой.
— Я тоже очень надеюсь, что не зря, — благодарно кивнула Адья, чувствуя, как с души спадает огромный камень. — Просто… я больше всего на свете не хотела, чтобы ты с самого начала думала, будто я безумна.
— О, ты безумна, без всяких сомнений. Но исключительно по-хорошему. Я таких людей люблю.
Нефи, подтверждая каждое только что сказанное слово хозяйки, ласково ткнулась своей мягкой мордочкой Адье прямо в колено и громко, убаюкивающе заурчала. Эльфийка с огромным облегчением наконец откинула голову назад и громко, счастливо рассмеялась на всю библиотеку.
После того как Адья ушла к себе, мягко попросив Румер оставить Нефи с ней на некоторое время, девушка осталась в абсолютном одиночестве в этой удивительной, огромной обители знаний. Комната насквозь пропиталась благородным запахом старой пожелтевшей бумаги и редких сушёных трав. Весь здешний воздух был буквально перенасыщен застывшим временем и сакральными знаниями. Казалось, сами стены бережно хранили в себе полустёртые от времени фразы, случайные мимолётные взгляды и тихое дыхание тех безвестных людей, кто когда-то давным-давно читал здесь рукописи вполголоса при свете мерцающих свеч. Старинные книги молча и величественно смотрели на неё со своих высоких полок, выстраиваясь в бесконечную очередь, и каждая из них заманчиво шептала в сознание: «Открой меня. Ну же, прочти. Я с радостью подарю тебе все свои самые сокровенные тайны».
И где-то там, среди этих бесчисленных пожелтевших страниц, быть может, действительно надёжно прятались долгожданные ответы на все её мучительные вопросы — те самые, что слишком долго оставались для неё безымянными и такими пугающими.
Румер устало опустилась на застеленную кровать, крепко обняла обеими руками мягкую подушку и впервые за очень долгое время почувствовала себя… по-настоящему уединённо, одной. Тут не было привычного оглушительного шума таверны, навязчивых чужих голосов над ухом, вечной, изнуряющей погони за банальным выживанием и лживых масок. В этот краткий миг она осталась даже без уже ставшего такой привычной частью жизни чернильного питомца. Только она сама, мудрые книги и приятная тишина, которая теперь, после пережитого хаоса, казалась почти осязаемой и слишком непривычной. И всё же на её губах сама собой расцвела слабая улыбка.
Румер чуть-чуть удивилась какому-то странному, давно забытому чувству комфорта. Было что-то удивительно тёплое и правильное в том, как прошёл этот безумный вчерашний день. А это для её израненной души было ново. Очень непривычно.
«Умные люди говорят, что в мире вообще не бывает изначально правильных или неправильных решений, — лениво подумалось Румер, прикрыв глаза. — Существуют лишь их неизбежные последствия. Что ж, остаётся только искренне надеяться, что это моё спонтанное решение довериться Адье было… тем самым лучшим следствием из всех возможных. Во всяком случае, оно однозначно самое живое и настоящее за последнее время. Так странно и дико быть кому-то нужной просто так, без выгоды, да ещё и иметь возможность открыто, не таясь, держать при себе Нефи. Ведь эта маленькая чернильная бестия обычно у нормальных людей бурного восторга подсознательно не вызывает, скорее, совсем наоборот… Распугивает всех до икоты. Конечно, неплохо было бы в ближайшем будущем ещё раз наведаться к тому старому господину из гавани, разузнать, что именно он там раскопал обо мне, но это…»
Румер посмотрела в окно и ненадолго замолчала, разглядывая белые облака на небе.
«А вот если совершенно серьёзно — это вообще хоть сколько-нибудь важно для меня теперь? Вот все эти мои напрочь забытые воспоминания из прошлой жизни? Я ведь в любом случае уже никогда не смогу снова стать той, кем была когда-то давно… Может, для моего же блага лучше вообще ничего и никогда не искать, просто оставить всё как есть? Станет ли мне хоть капельку легче, если я вдруг доподлинно узнаю всю горькую правду о своём прошлом? Или о происхождении Нефи? Что-то я сильно в этом сомневаюсь… Хотя… Да ну их, все эти заумные философские мысли. К чёрту! Чем проще и незамысловатее твоя жизнь, тем ярче и приятнее кажутся повседневные мелкие радости!»
В это же самое время Адья, благополучно вернувшись в свою уютную комнату, сама того не замечая, едва коснувшись головой подушки, снова крепко уснула. Но долгожданный сон никак не шёл: эльфийка беспокойно ворочалась в постели, то и дело натягивая на себя простыню и отчётливо чувствуя прямо под кожей какое-то ещё не оформившееся до конца беспокойство. В груди навязчиво зудело, точно настойчивое, пугающее предчувствие скорой беды, но объяснить до конца эти чувства, она не могла. Вот когда ты знаешь, что будет плохо, но когда и где, не понимаешь.
Нефи свернувшись плотным глянцевым клубочком в тёплой ложбинке у ключицы Адьи, тоже спала на удивление неспокойно. Хрупкое тело магической субстанции непрерывно переливалось в темноте, напоминая живую, объёмную тёмную ртуть, то и дело изнутри вспыхивая едва заметными нитями яркого золотистого света. Существо чутко и мгновенно реагировало на внутреннее напряжение хозяйки дома. Адья заметила, что Нефи на каком-то подсознательном уровне остро чувствовала не только её скрытые негативные эмоции, но и медленно исходящую извне, пока ещё невидимую опасность, о которой она думает. Что-то страшное неумолимо надвигалось на их убежище. Или быть может ей просто кажется от усталости вчерашнего вечера...
Румер тем временем в библиотеке уже вовсю, с огромным азартом листала старинные книги. Устроившись поудобнее среди мягких перьевых подушек, она быстро поняла, что в ярких лучах утреннего солнца эти пыльные фолианты уже вовсе не казались такими загадочными как до этого, — теперь это были просто очень старые, потрёпанные временем, пахнущие кожей тома.
«Ну, книги как книги», — прагматично размышляла она, быстро перелистывая шуршащие страницы одну за другой. «Навряд ли я прочту их все … Но зато я теперь точно знаю, кто их здесь регулярно и увлечённо собирал!»
Она резко вскинула голову, её тёмные глаза задорно загорелись живым огоньком, а на губах сама собой расползлась лукавая, заговорщицкая улыбка. Грациозно соскочив с кровати, Румер наскоро накинула на плечи просторный халат, лежавший рядом. На её хрупкой фигуре он сидел комично и был явно велик: длинные полы почти полностью волочились по полу, а широкие рукава болтались при каждом движении, как у какого-нибудь балаганного циркового фокусника.
— Ай, ну и пусть, какая разница! — весело фыркнула девушка, махнув рукой на свой нелепый внешний вид. — Это сейчас вообще не важно!
Схватив в охапку несколько книг, она настоящим вихрем пронеслась по коридору библиотеки и, стремительно взлетев по скрипучей лестнице, пулей оказалась прямо у закрытой двери спальни Адьи. Быстро постучав кулаком по дереву — и, разумеется, совершенно не собираясь дожидаться хоть какого-то вежливого ответа, — Румер решительно толкнула створку и влетела внутрь комнаты.
Широкая кровать оказалась пустой... ну, или почти пустой. На взбитых простынях уже вовсю беспокойно и азартно скакала проснувшаяся Нефи, с чисто кошачьим азартом исследуя новую территорию. Существо то пыталось поймать зубами свисающие шёлковые кисточки роскошного балдахина, то осторожно и нежно тыкало мордочкой в фамильные кольца на пальцах всё ещё спящей Адьи. Эльфийка мирно и сладко сопела, уткнувшись носом в подушку, и даже близко не подозревала, что к её постели на всех парах стремительно приближается настоящий разрушительный ураган в безразмерном халате.
— Спишь?! Да?! Вот так просто дрыхнешь?! — громогласно воскликнула Румер, с разбегу с размаху плюхаясь всем телом на край матраса рядом с ней. — Ну ты и соня, Адья! Мои вопросы вообще не могут ждать ни минуты! Нефи, а ну-ка быстро помогай, буди её!
Нефи, только и ждала этой команды от своей любимой хозяйки, с радостным писком рванулась исполнять приказ. Из-под пухового одеяла как раз очень удачно торчала голая, беззащитная розовая пятка Адьи — и именно она моментально стала самым первым объектом для безжалостной щекотной атаки.
— Ой-ой-ой… ну что ещё там такое… — сонно и недовольно пробурчала Адья, судорожно дёргая ногой в попытке спастись. — Нефи, ну прекрати сейчас же, пожалуйста… дай поспать…
Но уже через мгновение вся комната до самого потолка заполнилась звонким, заливистым колокольчиком девичьего смеха.
— Ха-ха-ха! Нефи, ну всё, Нефи… Прекрати немедленно! Перестань, мне же щекотно! — вовсю захохотала проснувшаяся Адья, отчаянно вцепившись обеими руками в край одеяла и пытаясь свернуться улиткой.
— Вставай! Живо вставай, соня несчастная! Ты мне срочно нужна прямо сейчас! — грозно требовала Румер, нависая над ней.
— Нет… ни за что на свете… — шутливо простонала Адья, окончательно втянув ногу обратно под защиту и полностью спрятавшись под плотной тканью с головой. — Я никуда не выйду. Мне мама не разрешает!
Румер громко прыснула со смеху от этой детской отговорки и, мгновенно вскочив на ноги прямо на кровати, принялась с силой стягивать с подруги одеяло.
— Ну уж нет! Судя по всему нашему вчерашнему безумию, «мама» в твоём доме — это звание сугубо переходящее и выборное, а это значит, что сегодня за строгую маму вполне сойду и я сама! Так что немедленно вставай, дочь моя беспечная, родная мать требует твоего внимания! «Не выйдет она», ишь чего придумала! Нефи, если она сейчас же не примет вертикальное положение…
— Румер, ну умоляю, ну ещё хотя бы пять минуточек, чуть-чуть… — жалобно простонала из своего укрытия Адья, мёртвой хваткой держась за выскальзывающий край одеяла. — Нам же совершенно никуда не надо сегодня идти…
И тут Адья внезапно, резко отпустила ткань, рывком сев прямо посреди кровати с огромными, выпученными от внезапного озарения глазами и смешно взъерошенными во все стороны рыжими волосами.
— Как это «не надо»?! Очень даже надо! — испуганно вскрикнула Адья, в эту самую секунду отчётливо вспомнив, что её прямо с утра ждёт важнейшее, не терпящее отлагательств алхимическое дело в лаборатории, и что у неё для завершения состава до сих пор катастрофически не хватает нескольких редких ингредиентов.
Румер, абсолютно не ожидавшая от сонной подруги такого резкого манёвра, потеряла равновесие и с глухим стуком свалилась спиной на матрас, прямо на свою пятую точку. А сверху на неё лавиной свалилось тяжёлое одеяло, и в довершение всего на эту кучу мала радостно плюхнулась Нефи, которая тут же принялась усердно и активно лапками «раскапывать» скрытое под тканью лицо девушки, спасая хозяйку от пухового монстра.
— Всё, ну вас! — глухо пробормотала Румер, беспомощно лёжа под завалившим её одеялом. — Утро официально началось!
— Ты всегда с утра такая активная? — с улыбкой спросила Адья, изящно приподнимаясь на локтях и с искренним интересом глядя на Румер, которая всё ещё тщетно пыталась выбраться из-под плотного покрывала, укрывшего её с головой.
Принесённые книги теперь живописным веером валялись по всему полу, шумно свалившись с кровати вместе с покрывалом.
— Это ты плохо на меня влияешь! — наигранно фыркнула Румер, и её растрёпанная голова наконец-то победоносно показалась из-под завалов белой ткани. — Я сама от себя не ожидала, как так получилось.
Румер аккуратно села, осторожно взяла Нефи на руки и бережно посадила её себе на правое плечо. Чернильная субстанция в ответ на ласковое прикосновение хозяйки мягко перелилась волнами, довольно заурчала и завибрировала, всем своим видом давая понять, что она безумно рада её видеть. Питомец тоже на каком-то ментальном уровне чувствовал: всё наконец-то в полном порядке, все свои находятся на своих законных местах.
— Итак, у меня к тебе накопилась целая огромная куча важнейших вопросов! И мне жизненно нужны внятные ответы! — с преувеличенно серьёзной, строгой миной Румер демонстративно потрясла раскрытыми книгами в воздухе. — Вот! Смотри! Эти! Они требуют расшифровки!
— Ладно уж, так и быть, я помогу тебе разобраться. Но только делать мы это будем исключительно за чашкой горячего, свежесваренного и ароматного кофе. Согласна на такой обмен?
— Никаких возражений не имею! — радостно и согласно кивнула Румер. — И, по-моему, Нефи тоже была бы совсем не прочь прямо сейчас чем-нибудь вкусненьким полакомиться…
Нефи в ту же секунду радостно запрыгала на плече в знак полного и безоговорочного согласия с хозяйкой. Адья лишь обречённо покачала головой и тихо засмеялась.
26 мая, 12.10. Улица Разбитых фонарей. Квартал недалеко от дома Адьи.
— Ну и почему ты такая странная сегодня? —спросила Румер, волоча за собой упирающуюся эльфийку по мостовой. На их довольно эксцентричное шествие уже вовсю начали обращать недоумённые взгляды редкие случайные прохожие.
— Да не знаю я, Руми, честное слово, — с кислой, недовольной миной на лице тихо пробурчала Адья, пытаясь высвободить локоть. — Я просто не могу объяснить это...
— Здравствуйте, приехали... — Румер в полном возмущении всплеснула руками, на секунду остановившись. — Ты же сама мне только что на кухне торжественно доверила приготовить праздничный ужин! Я хочу запечь сочное мясо по высшему разряду, а у тебя в кладовой, как выяснилось, нужных специй и элементарных трав днём с огнём не сыщешь! А без правильных приправ всё это — чистая профанация, а не приличное блюдо! Изволите кормить вас чем попало? Такое тебе Чайни и без моей помощи в два счёта соорудит, будете потом с ним на пару это мясо по углам догонять…
— Ну простите уж меня великодушно, многоуважаемая госпожа повариха, — с нарочитым пафосом произнесла Адья и, задорно подмигнув, отвесила подруге глубокий театральный поклон прямо посреди грязной улицы. — Каюсь, грешна: совершенно не предусмотрела вчера, что с похмелья напьюсь до беспамятства и внезапно обзаведусь личным поваром.
— Давай не паясничай, — строго ответила Румер.
Она демонстративно подняла левую бровь, упёрла руки в бока и смерила грозным взглядом.
— Знала, не знала… Я же у тебя не какую-то там звезду с неба требую, в самом деле! Ко всему быть готовым невозможно! Давай топай, не отвлекайся. Нам недолго осталось.
Городской рынок встретил девушек своим привычным, оглушительным гомоном, яростными криками зазывал-торговцев и безумным мельтешением ярких цветов, резких запахов и сотен чужих голосов. Это пёстрое, бурлящее пятно человеческой жизни существовало по своим собственным законам, даже близко не подозревая, что для кого-то из присутствующих этот тёплый майский день прямо сейчас может обернуться чем-то иным. Торговые ряды здесь были настолько узки и загромождены товарами, что местами подругам приходилось буквально силой протискиваться между деревянными лавками и потными телами покупателей.
— Слушай, Адья… — вдруг резко замедлила свой шаг Румер, понизив голос до едва различимого шёпота, — до меня только сейчас дошло. Я ведь не могу пойти к тому мяснику, у которого обычно беру товар для таверны. Этот старый хрыч сто процентов сразу же проболтается Маркусу, а тот, как ты прекрасно знаешь, люто терпеть не может, когда его обманывают или делают что-то у него за спиной… Что делать будем?
— Тогда идём к тем, у кого я беру, — спокойно пожала плечами Адья. — Но сразу тебя предупреждаю — там тебе могут быть, мягко говоря, не особо рады. Все эти лавочники — выходцы из клана Митран.
— Чего это вдруг? Я же с тобой, а не сама заявилась, — уверенно заявила Румер, гордо вскинув подбородок. — Думаю договоримся.
— Нам вон туда, — Адья неопределённо махнула рукой в сторону самого дальнего конца плотных торговых рядов. — Видишь там, вдали, высокое здание с синей черепичной крышей? Нам к нему.
Они двинулись вперёд, ловко лавируя между нагруженными торговыми тележками, снующими людьми, деревянными ящиками с овощами и мешками, из которых источали сильный аромат восточные пряности. Но с каждым сделанным шагом у Адьи внутри с новой силой росло то самое смутное, гнетущее беспокойство, которое зародилось с утра. Плотная толпа давила на неё со всех сторон, окружающие звуки внезапно стали слишком резкими, бьющими по нервам, и каждый громкий выкрик или случайный стук посуды болезненно отдавался в черепной коробке. В районе солнечного сплетения окончательно поселился тяжёлый, ледяной ком нескончаемой тревоги. Эльфийка судорожно поправила свой капюшон и из-под него настороженно осматривала пространство вокруг себя — это была въевшаяся в подкорку привычка, выработанная за годы жизни. Всё вокруг внешне выглядело абсолютно нормально, буднично, но на уровне интуиции… что-то в этой картине было в корне не так. В этом ярком, шумном утре что-то фальшивило.
— Ура! Вижу! — громко, во весь голос крикнула Румер, радостно вскинув руку вверх, указывая на синюю крышу.
И именно от этого её резкого крика по всему телу Адьи мгновенно пробежала дрожь. Натянутые до предела нервы не выдержали, сердце болезненно пропустило удар. Эльфийка резко повернулась на пятках, собираясь крикнуть подруге, чтобы та замолчала, но было уже слишком поздно.
Где-то совсем рядом раздался глухой хлопок — с таким звуком обычно лопается перенапряжённое магическое поле или мощный защитный контур. Уши Адьи в ту же секунду намертво заложило звоном, и весь окружающий мир на мгновение стал абсолютно немым, застыв в страшной пантомиме. Она лишь успела увидеть, как невидимая взрывная волна с силой откидывает Румер далеко в сторону, как тряпичную куклу. Девушка даже не успела вскрикнуть — просто безвольно рухнула навзничь на твёрдую брусчатку и замерла. В этот же миг из носа у самой Адьи быстро потекло что-то тёплое. Кровь. Она машинально вытерла её тыльной стороной дрожащей ладони, ни на секунду не сводя широко распахнутых глаз с происходящего кошмара.
Вокруг в один миг разверзся сущий хаос: несчастные покупатели и торговцы падали один за другим, точно подкошенные. Кто-то мгновенно терял сознание от удушья, кто-то в конвульсиях хватался руками за горло, пытаясь сделать вдох, кому-то страшными осколками от взрыва начисто отсекло конечности, и эти люди теперь лежали в стремительно разрастающихся багровых лужах собственной крови. Маленькие дети истошно плакали, взрослые дико кричали, но, как оказалось, весь этот ужас был лишь самым началом запланированной бойни.
На охваченную паникой площадь стремительно налетел плотный слой едкого желтоватого пара — почти невидимого глазу, но обладающего приторно-сладковатым привкусом. Адья, уже отчётливо чувствуя, как её собственное тело стремительно слабеет, а мышцы наливаются свинцовой тяжестью, попыталась отчаянно сопротивляться яду. А то, что это был яд, сомнений не было.
Она яростным движением сбросила с головы капюшон, рванулась вперёд, собираясь доползти до лежащей без сознания Румер, но в этот момент её тело резко окутала полупрозрачная, вибрирующая магическая сфера. Заклинание мгновенно создало вокруг эльфийки абсолютный вакуум, в котором стало невозможно ни двигаться, ни сделать хотя бы один глубокий вдох.
Прямо из воздуха соткалась высокая фигура в алой, как свежая кровь, накидке и непроницаемой маске, полностью закрывающей лицо. Длинный красный палантин развевался за спиной незнакомца, собирая всё внимание на себе. В своей правой руке нападавший крепко держал сферический артефакт, который пульсировал ядовито-зелёным светом.
Открытие пространственного портала произошло резко, с жутким звуком рвущейся плоти мироздания, и первозданная тьма хлынула из разлома прямо под ноги нападавшему. Полупрозрачная сфера с задыхающейся Адьей мгновенно втянулась в открывшийся чёрный мрак, скользнув внутрь. Последнее, что Адья успела увидеть сквозь жуткие оптические искажения сворачивающегося пространства, — это неподвижное тело Румер, лежащее на кровавых камнях рынка, а затем мир для неё окончательно поглотила тьма.
Мир Теней. Анадар н’Элварис Лейр Митран, Чайни н’Тирвэль Лейр Митран.
Древняя кровь рода Митран разделена на четыре основные, фундаментальные ветви, каждая из которых обладает своим уникальным, генетически закреплённым даром:
н’Эстара — в переводе означающие «наблюдать во тьме» — элитарная ветвь прирождённых смотрителей и стражей;
н’Ваэлен — «лунные тени» — искусная ветвь тайных шпионов и незаметных разведчиков;
н’Тирвэль — «хранящие путь» — незаменимый орден лучших следопытов и проводников;
н’Элварис — «глаза сквозь миры» — редчайшая, сакральная ветвь, обладающая абсолютным врождённым иммунитетом к пагубному ментальному влиянию изнанки реальности.
Эта уникальная ветвь н'Элварис дарует своим избранным потомкам способность воочию видеть любые скрытые сущности, иллюзии и замаскированные ловушки, в том числе сложнейшие многослойные магические плетения, в реальном физическом мире, глядя на них через призму Мира Теней. Именно поэтому Мир Теней для таких мастеров, как Анадар и Чайни, — это не какое-то суровое проклятие или смертельное испытание на прочность, а скорее просто удобный, или временами не очень, рабочий инструмент. Они чувствуют себя там настолько же естественно, свободно и уверенно, как и в обычном, привычном для смертных мире.
Анадар — родной дядя Адьи по материнской линии. Он и его родная сестра являются прямыми, чистокровными потомками той самой древней ветви н’Элварис. Имея абсолютную, подтверждённую веками устойчивость к пагубному воздействию Теней в своей крови, этот мужчина способен проходить сквозь любые пространственные искажения без малейших повреждений разума и каких-либо негативных последствий для здоровья. Собственно говоря, именно по этой веской причине он уже долгие годы заслуженно занимал высокий и ответственный пост начальника личной тайной охраны Совета Семей.
Со схожими феноменальными способностями в мире рождалось ничтожно мало детей. Как ни пытались старейшины клана Митран в прошлых веках искусственно развить или привить эти способности представителям других ветвей — из этой затеи никогда ничего не получалось. Такие одарённые младенцы появлялись на свет либо совершенно случайно, без каких-либо предварительных прогнозов, либо строго внутри семьи теневиков, но дар передавался исключительно по прямой линии от отца к сыну. В случае успеха таких детей всегда старались в самом раннем возрасте забрать на государственное обеспечение в ряды элитной Тайной Стражи.
Женщины же из этих семей теневиков, не обладая активным даром погружения, тем не менее могли на огромном расстоянии обострённо ощущать физическое присутствие мужчин-теневиков. Этим пассивным даром в полной мере обладала и Адья, что, возможно, и обуславливало её выдающиеся экстрасенсорные способности и феноменально сильную интуицию. Чайни тоже являлся дальним родственником Анадара и Адьи, но происходил из совершенно другой ветви клана. По линии своего отца Адья унаследовала лишь страсть к алхимии, к несчастью, отягощённую алкогольной зависимостью.
Чайни получил свою генетическую особенность вследствие древних магических мутаций в его роду и стал непревзойдённым следопытом, который идеально ориентируется в хитросплетениях Теней через редчайшую ментальную способность, именуемую «Ясный Рассвет».
«Ясный Рассвет» — уникальная, аутентичная способность Чайни, позволяющая ему сохранять абсолютный, кристально чистый контроль над собственным разумом даже на самых жутких, изначальных глубинах изнанки мира. Благодаря ей он может безошибочно отличать коварные теневые иллюзии от осязаемой реальности, полностью избегать наведённого безумия, которым мгновенно заражаются многие неосторожные маги, и даже находить верные пути там, где другие блуждают в бесконечной тьме веками.
Это делает парня идеальным проводником, своеобразным сталкером Мира Теней, который способен не только выжить сам, но и помогать другим ориентироваться в этой глухой пустоте. Также эта способность дарует ему колоссальную устойчивость к любым видам направленных ментальных атак, надёжно защищая сознание от чужого контроля, гипнотических внушений и даже панического страха, которым питаются здешние Тени. Но у этого великого дара есть и своя тёмная обратная сторона: чем дольше Чайни безвылазно остаётся в пространстве Теней, тем сильнее его человеческие эмоции стираются, постепенно превращая его в слишком безразличное и отчуждённое существо. Ему приходится регулярно, силой воли напоминать себе, кто он есть на самом деле, иначе он рискует застрять на изнанке навсегда, окончательно растеряв свою живость, тепло и радость, которые и делают его человеком.
Мир Теней сам по себе — это пограничное пространство между пространствами. Место, где привычные тени обретают настолько извращённые, кошмарные формы, какие никогда не привидятся нормальному человеку даже в самом страшном бреду, а все громкие звуки намертво глушатся мягким шелестом абсолютной пустоты. Здесь напрочь отсутствуют привычные законы физики: время течёт хаотичными, непредсказуемыми скачками, а огромные расстояния сжимаются до минимума, позволяя теневику за одно мгновение оказаться там, куда в реальном мире обычный человек шёл бы долгими часами.
В этом пространстве ты неизбежно становишься частью этого мира, при этом постоянно рискуя не вернуться назад. Твоё физическое тело полностью сливается с окружающим мраком, обретая плавность: оно легко скользит по стенам, без труда просачивается сквозь щели и мгновенно исчезает в мерцающих провалах тьмы. Но и у этого мира есть свои жёсткие, нерушимые правила. Чем дольше ты там находишься, тем слабее и тоньше становится твоя связь с реальностью. Если задержаться на изнанке чуть дольше положенного срока, Тени вокруг начнут вкрадчиво шептать в твоё сознание, предлагая остаться здесь навсегда, обещая взамен безграничную силу, сакральные знания… или нечто гораздо более пугающее.
Для обычного обывателя это выглядит как непостижимая магия — один шаг человека в тень, и он бесследно растворяется в воздухе. Но этот дар — тяжелейшее, калечащее душу испытание, которое способен пережить далеко не каждый, а те редкие счастливчики, кто всё же выходит обратно в реальность, до конца своих дней отчётливо ощущают могильный холод изнанки, который цепляется за них, постоянно хочет при первом же удобном случае утащить обратно на дно. Да вот только даже в этих строгих правилах всегда существуют свои исключения.
…
— Чайни! — яростный крик Анадара в серой пустоте прозвучал пугающе глухо и неестественно.
Окружающее пространство вокруг них стремительно искажалось, шло ходуном, а сам звук голоса застревал и тонул в этом враждебном мире, до краёв насыщенном голодными тенями.
— Подойди как можно ближе ко мне, живо! Иначе я могу задеть тебя!
— Анадар? Да что вообще происходит?! — мгновенно откликнулся Чайни, нервно поворачивая голову в разные стороны и силясь разглядеть источник угрозы.
Вокруг них с мерзким хрустом прямо из пустоты стремительно смыкалась живая, пульсирующая сеть из блёкло-фиолетовых гнилостных прожилок, неумолимо затягивая свободное пространство вокруг и катастрофически урезая им обоим место для любого тактического манёвра.
— Да твою ж... — сквозь зубы яростно прошипел Анадар, чьи кулаки уже налились до краёв чистой теневой энергией. — Если не успеем...
Бой начался молниеносно — беззвучные вспышки глубокой чёрной тени и всполохи ядовитого серого огня разрезали полумрак. Анадар и Чайни двигались абсолютно в унисон, как идеальное материальное отражение одной и той же мысли, виртуозно сливаясь с окружающим мраком. Прямо перед ними, преграждая путь, мерцала теневая паутина — чудовищная сеть, сотканная из разрозненных нитей чистой некротической магии и извивающейся, сочащейся сукровицей плоти. И эта дрянь дышала. Она шевелилась, как единое целое. Каждая её фиолетовая жила была частью огромного живого организма, чутко отзывавшегося на малейшее их присутствие — сеть то голодно тянулась по направлению к мужчинам, то стремительно отступала назад для нового удара.
Сквозь колышущийся мрак перед глазами бойцов то и дело мелькали жуткие полупрозрачные образы — сорванные человеческие глаза, беззвучно кричащие рты, оторванные уши… это были чужие обрывки воспоминаний и предсмертные звуки, навеки застывшие в этой сети нескончаемой агонии. Тонкие склизкие нити ловушки то и дело пытались мёртвой хваткой схватить их за руки, запутать движения, прокрасться прямо под кожу, но Анадар меткими пассами рук прицельно взрывал пространство вокруг себя очищающей магией, с силой отбрасывая жуткую атакующую плоть в стороны. Его движения были резки, размашисты и математически точны, каждый жест оборачивался сокрушительным ударом против наводящего безумие давления изнанки. Анадар прошипел сквозь зубы от ярости, когда один из особо шустрых сгустков тьмы всё же умудрился опуститься ему на левое плечо и быстро заполз прямо под металлический доспех. Кожа под бронёй в ту же секунду начала болезненно зудеть. Но сконцентрировав внутри себя энергию, он выжиг эту тварь из под доспеха.
— Это проклятое существо… когда-то очень давно было вполне разумным, —бросил Анадар через плечо Чайни, тяжело дыша. — Это живая сеть. Она вплетается напрямую в сознание жертвы, прокрадывается под самую кожу, но при этом специально не убивает своего носителя, высасывая силы.
Он с силой сжал кулаки, выпуская наружу концентрированную волну очищающей магии н'Элварис — атакованные нити паутины мерзко, ультразвуком завизжали в пустоте и в ужасе отшатнулись назад.
— Если мы сейчас здесь застрянем, то остаток вечности будем жить в его кошмарных снах. Или этот паразит навеки поселится в наших. Без малейшего шанса на выход наружу. Поверь, боли в процессе будет много. Очень много. Отвратительной, психической боли. А эта тварь как никто другой знает, как правильно рыться в твоих самых потаённых страхах.
Взгляд Чайни в этот миг стал абсолютно жёстким и пустым, а способность «Ясный Рассвет» полностью отсекла подступающую панику.
— И как с этим бороться? — коротко спросил он.
— Быстро, — хрипло и отрывисто ответил Анадар, на ходу формируя новое заклятие. — И, главное, вообще ни о чём не думать. Не давай ей зацепиться за твои мысли.
Когда взбешённая сеть попыталась снова единым махом достать их из темноты, Анадар одним резким движением выплеснул в пространство большую часть всего запаса своей внутренней силы, высвобождая наружу направленный поток концентрированной ярости. Эта магия, не видя преград, с лёгкостью резала фиолетовые нити, с мясом разрывая их на куски, вызывая удушливое шипение и отчаянные, судорожные попытки сопротивления со стороны твари. Он на инстинктах метнулся в сторону, широким плечом грубо толкнув Чайни ближе к себе. В ту же секунду совсем рядом ослепительно сверкнуло, и мощная вспышка скрытой чужой ловушки — волна закрученной пространственной воронки из теней — со свистом ударила точно в то самое место, где ещё мгновение назад стоял следопыт.
— Краевые точки! — громко крикнул Анадар, указывая клинком во мрак. — Их всего четверо, и все они сидят на жёсткой духовной привязке к этой сети. Это не профессиональные теневые маги… а слепые дилетанты, накачанные алхимическими зельями и обвешанные артефактами под завязку!
Они, если подумать, впервые в жизни сражались плечом к плечу в реальной обстановке. Это был первый настоящий бой, суровая проверка их союза на прочность — больше никаких безопасных тренировок и никаких иллюзорных симуляций в залах клана. Мир Теней никогда и никому не прощал малейших ошибок. Анадар действовал быстро и точно, подобно карающему клинку, а Чайни двигался следом не отступая от него ни на шаг, подобно его тени. Их шаги идеально совпадали по ритму. Две совершенно разные боевые техники гармонично дополняли друг друга, ничуть не мешая в процессе.
Чайни молча кивнул, мгновенно переходя на скользящий шаг. Его движения в ту же секунду стали полностью невидимыми для обычного человеческого взгляда — сработал «Танец Скользящей Тени», техника ухода в разрывы между слоями теней. Прямо за широкой спиной Анадара его силуэт размылся в воздухе и в следующий же миг парень соткался из темноты прямо за спиной одного из затаившихся нападавших.
Он растворялся в пространстве, внезапно появляясь там, где враг меньше всего ожидал удара. Пока Анадар своими мощными атаками рвал энергетические цепи сети, Чайни точечными, выверенными ударами крушил самих врагов, которые пытались сковать их волю. Его врождённая способность полностью контролировать собственный разум создавала вокруг него и Анадара мощнейшую невидимую броню от ментального урона. И вот очередной скрытый враг в маске просто не успел вовремя увернуться от его выпада — последовал молниеносный, сокрушительный удар локтем точно в сонную артерию, и обмякшее тело нападавшего мягко, без звука опустилось в вязкую серую пыль изнанки. Без лишнего шума, криков и суеты.
— Ещё один, трое остались, — сквозь зубы прошипел Чайни, снова на мгновение проявляясь рядом с другом. — Их артефакты дают им маскировку, но здесь, на изнанке, они абсолютно не защищают их от нашего взора! Они для нас как на ладони!
Анадар в это время уже вовсю широкими взмахами разрезал сгустки враждебной магии своим массивным мечом, лезвие которого было пропитано эссенцией разрушительной энергии. Каждый его шаг был рассчитан годами тренировок — в действие вступило «Касание Пустоты», элитарная родовая техника зачистки пространства вокруг себя, которая в радиусе нескольких метров напрочь рассеивала любые чужие ловушки, наглядно обнажая пульсирующие магические источники врагов.
— Эти ублюдки держат нас здесь намеренно, — голос Анадара стал ледяным, а в глазах вспыхнула злоба. — Адья... я больше не чувствую её присутствия в реальном мире! Твою мать, мы опоздали!
Вокруг выживших нападавших в колеблющихся тенях вдруг мелко задрожали многочисленные уродливые силуэты — алхимические фантомы, очень плохо закреплённые в пространстве и крайне нестабильные по своей структуре. Эти искусственные создания из-за неопытности своих создателей не могли долго удерживать плотную физическую форму и объективно были неспособны причинить опытным воинам какой-то серьёзный вред. Их главная уязвимость заключалась в полном отсутствии истинной, одухотворённой воли. И Чайни это прекрасно чувствовал.
Он снова мгновенно исчез в ближайшей тени, на этот раз бесшумно появившись в воздухе прямо над одним из атакующих фантомов, и со всей силы обрушился вниз всей массой своего тела, наотмашь вонзив в шейную зону монстра длинный гранёный шип из лунного железа — особого сплава, созданного специально для мгновенного разрыва любых эфемерных и магических конструкций. Фантом лишь беззвучно разверз пасть и в то же мгновение рассыпался грудой бесполезной чёрной пыли.
— Их магия — сущая дешёвка, жалкая аматорская грязь. Они совершенно не умеют правильно работать в Тени, — презрительно проговорил Чайни, на ходу сплёвывая попавшую в рот серую пыль.
Анадар, окончательно потеряв терпение и собрав все остатки свободной энергии в кулак, высоко поднял правую руку вверх. «Кольцо подавления теневого резонанса» — его сложнейшая личная техника — в ту же секунду высвободило наружу концентрированную волну магического давления, которая, точно гигантская невидимая коса, начисто срезала две ближайшие вражеские ловушки вместе с удерживающими их узлами. Финальный аккорд этого боя превратился в яростную, стремительную схватку света и тьмы в сужающемся пространстве. Анадар и Чайни переплелись в едином, смертоносном танце разрушения, пока их последнее синхронное движение окончательно не порвало оставшиеся связи живого существа-сети с нападавшими.
Лишившись подпитки, огромная фиолетовая паутина судорожно сжалась, мелко затряслась и в одно мгновение бессильно рассыпалась прахом.
В наступившей тишине, оставшейся после окончания жестокого боя, двое мужчин стояли посреди серой пустоты, тяжело дыша. Они оба прекрасно понимали — эта небольшая победа досталась им слишком дорогой ценой. Где-то далеко позади них раздался слабый щелчок — это оставшиеся скрытые ловушки врагов сработали вхолостую, окончательно потеряв своих лавочников-властителей. Но эти неизвестные нападавшие в алых накидках уже в полной мере выполнили свою главную задачу, ради которой они и явились сюда.
— Всё. Кончено. Немедленно отходим обратно, — мрачно выдохнул Анадар, опуская меч. — Если эти твари своей атакой всего лишь хотели выиграть драгоценное время… то они его, к нашему огромному сожалению, уже выиграли.
— Адья… — испуганно прошептал Чайни, и его бледное лицо напряглось.
— Если они добрались до неё и утащили — с этой секунды мы больше не спасатели, Чайни, — отчеканил Анадар, и в его ледяных глазах разгорелось пламя беспощадной мести. — Теперь мы — карательный отряд. Немедленно уходим в Главный Путь Тени, шевелись! Ты сможешь оттуда по остаточному следу точно отыскать Румер?
Окраина Демгрейва. Древние катакомбы. Логово банды «Гриммворд». Адья Леир Митран.
Возвращение в суровую реальность было мучительным и невыносимо болезненным. Всё пространство вокруг испуганной эльфийки расплывалось, а её израненное сознание плыло сквозь мутную толщу воды. Здешний воздух был невероятно спёртый, он обволакивал лёгкие, совершенно не позволяя сделать хотя бы один полноценный вдох.
Где-то бесконечно далеко позади осталось домашнее уютное тепло, весёлые утренние звуки, знакомые запахи чая и старых книг… теперь же вместо этого её окружала лишь тухлая, удушливая вонь вековой сырости, плесени и холодные каменные стены, сплошь изрисованные уродливыми, слабо мерцающими багровыми рунами.
Всё тело дико болело. Ощущение, что её суставы и мышцы скручивали изнутри, пока она неподвижно лежала на грязных камнях, абсолютно не в силах пошевелить даже кончиком пальца. Но и этого было мало — Физическая боль то накатывала с новой силой, то неохотно отходили назад, оставляя после себя лишь давящее ощущение полной безысходности.
Вдруг сквозь этот плотный туман полуобморочных ощущений прямо перед ней проступил чужой силуэт. Смазанная, слегка дрожащая, как отражение в старом треснувшем зеркале, высокая фигура, с ног до головы закутанная в длинный алый палантин, возникла прямо у её изголовья. Неизвестный был в ритуальной маске — абсолютно гладкой, безликой, сделанной из белой кости, из прорезей которой, казалось, сочился яд. Когда незнакомец заговорил, его голос оказался шелковисто-бархатным, но приятнее от него не становилось.
— Это… это не сон… — хрипло, едва слышно выдохнула Адья, сквозь силу прищуриваясь от тусклого света факелов. Голос её зазвучал пугающе слабо, срываясь на свистящий шёпот. Слабый, шуршащий звук шагов совсем рядом заставил её с трудом повернуть голову набок. — Т-ты… кто ты?
Жуткое существо сделало неторопливый, вольготный шаг ещё ближе к её лицу.
— О, прости меня, моя милая девочка… — его голос растягивал каждую гласную. — Я ведь в этой суете совсем забыл представиться. Моракс Тар’Вальд. Отныне — твой единственный законный хозяин… и полноправный повелитель.
Сам тон его речи был мягким — нарочито, издевательски заботливым, от чего Адью мгновенно со всей силы потянуло рвотой. В этот секундный миг эльфийка отчаянно пыталась сосредоточить сфокусированный взгляд на его лице — точнее, на костяной маске, и новая тошнотворная волна накатила на неё с удвоенной силой. Маска не выражала абсолютно никаких человеческих эмоций, но врождённая интуиция Митран чётко подсказывала девушке: за этим напускным деревянным безразличием скрывается абсолютное, кровожадное безумие.
— А не слишком ли… пафосно звучит? — кое-как прохрипела она, сильно скривившись от очередной вспышки боли в позвоночнике, но из последних сил стараясь удержать хотя бы крошечную щепку своего эльфийского достоинства. — Для дешёвого бродячего цирка, конечно, вполне сойдёт… но здесь зрителей нет.
Моракс ни капли не обиделся на это дерзкое оскорбление. Напротив — он артистично растянул руки широко в стороны, подобно эксцентричному актёру на подмостках сцены, замерший в ожидании бурных оваций.
— Ты даже близко не можешь себе представить, моя прелесть, сколько тысяч раз я в своих самых сладких грёзах воображал нашу встречу. И надо признать, она… в полной мере превзошла все мои самые смелые ожидания!
Его тяжёлые шаги гулким эхом отдались по обледенелому каменному полу. Он медленно кружил вокруг неё, не сводя своего невидимого плотоядного взгляда с её фигуры, точно сытый лесной паук — с намертво пойманной в липкую паутину мухи.
— Моя маленькая куколка, наверное, очень хочет знать… знать, знать, знать… Да?
— Какого хрена тут происходит… да, я хочу это знать! — собрав в кулак все оставшиеся крохи внутренней гордости, жёстко отрезала Адья.
Окончательно раскиснуть и зарыдать прямо сейчас было бы для неё самым неподходящим делом. Этому напыщенному клоуну в кроваво-красном кафтане необходимо было сопротивляться до самого последнего вздоха, она чувствовала это всем своим нутром. И, возможно, слово «до последнего» сейчас следовало понимать в самом что ни на есть прямом смысле. Внезапное чёткое осознание того, что этот кошмар, скорее всего, не закончится для неё быстро и безболезненно, осело горьким, металлическим привкусом на её сухом языке. Кровь. Вкус крови из разбитой губы начал приводить её плывущее сознание в норму.
А этот непонятный, мерзкий тип в костяной маске всё вещал и вещал без умолку, неся какую-то выспренную, шизофреническую чушь о том, что именно она — его единственная великая надежда на долгожданное исправление всемирного порядка, и что в самом ближайшем будущем всё у них вместе будет приторно сладко.
Девушка презрительно хохотнула и уставилась на монотонно говорящего мужчину — своим поведением он сейчас до боли напомнил ей одного редкого ядовитого жука, у которого она прошлым летом безуспешно пыталась заживо сцедить токсин. Тот жук был точно таким же мерзким снаружи и точно таким же ничтожно жалким внутри. Действие парализующего газа между тем наконец-то начинало отпускать её нервные окончания. Лёжа на этом леденящем полу катакомб, Адья изо всех сил пыталась хладнокровно анализировать происходящее вокруг.
Было странно, что этот яд не подействовал на её организм так же, как на обычных людей, находившихся на рыночной площади, ведь поражающий эффект от этого алхимического зелья был практически мгновенным. То, что против неё применили модификацию состава «Сонный паралич», она безошибочно узнала по характерному сладкому, цветочному привкусу во рту. Ей, как мастеру алхимии, это вещество было прекрасно известно. За её суровым обучением стоял многолетний, жёсткий опыт и секретные свитки её собственной семьи.
«Я, конечно, навряд ли теперь живой выберусь из этого дерьма, — отрешённо подумала Адья, чувствуя, как пальцы левой руки начинают возвращать чувствительность. — Но если уж мне и суждено здесь сдохнуть… то уйти из жизни нужно красиво, громко хлопнув дверью перед их носом».
— И вот… — вновь зазвучали восторженные, фанатичные нотки в голосе Моракса, — ты наконец-то здесь! В моих личных руках. Я до сих пор не могу поверить своему безграничному счастью, моя маленькая, миленькая, драгоценная прелесть!
— Прости, ты что-то говорил? Я всё прослушала. Можешь повторить сначала и погромче? — скучающим тоном перебила его Адья.
После этой дерзкой фразы клоун в красном палантине на секунду замер, а затем стал как-то странно, конвульсивно дёргаться, судорожно хватая ртом воздух и яростно сипеть. В следующую долю секунды он со скоростью броска гадюки приблизился к лежащей девушке. Грубо схватив её за волосы, он злобно прошипел ей прямо в лицо, обдав кожу Адьи своим тошнотворным, гнилостным запахом изо рта:
— Ах ты, эльфийская мразь! Ты что, всерьёз думаешь, будто можешь здесь отпускать свои глупые шуточки и тебе всё так легко сойдёт с рук?!
Он с силой намотал на свой кулак её длинные рыжие пряди, заставив голову Адьи болезненно выгнуться назад, до хруста в шее.
— По-моему, счастье моё ненаглядное, ты ещё до конца не понимаешь всей серьёзности происходящего! И раз уж ты категорически не хочешь подчиняться по-хорошему, то, клянусь бездной, дальше всё будет исключительно по-плохому. Я силой заставлю тебя беспрекословно выполнять всё, что я захочу, любым доступным мне способом. И поверь моему опыту, куколка, я буду делать с твоим телом такое…
Он медленно, издевательски пробежал холодными костлявыми пальцами по её животу вверх, до самой груди, и затем, одним мимолётным щелчком извлёк из рукава острое, мерцающее лезвие кинжала прямо перед её расширившимися глазами.
— Только вот финальный итог этих процедур будет очень, очень неприятен и болезнен для тебя.
Внезапно ослабив хватку и грубо отпустив Адью обратно на камни, он почти нежным, вкрадчивым жестом аккуратно провёл ладонью по её растрёпанным волосам, как успокаивают ребёнка.
— Соглашайся, моя прелесть, соглашайся… — снова приторно-нежным голосом запело это зловонное существо, — тебе ведь будет так хорошо, я щедро одарю тебя всеми благами мира. Ты будешь нашей королевой… моя милая, послушная куколка.
— Ох, как бы мне хотелось сказать тебе да… но, пожалуй, откажусь! — со злобной усмешкой выплюнула Адья.
Из всех этих театральных кривляний и пафосных речей безумного клоуна она окончательно и чётко поняла главное: эти ублюдки доподлинно знают о её уникальном родовом даре и собираются воспользоваться в своих грязных целях. В данный конкретный момент её измученный разум терзали лишь два по-настоящему важных вопроса: «Кто именно из своих предал клан и проговорился?» и «Как долго её тело и психика смогут выдерживать грядущие пытки?».
То, что ей уже никогда не выйти из этих проклятых катакомб живой, она осознавала абсолютно отчётливо, без каких-либо иллюзий. На скорую помощь со стороны Анадара и Чайни надеяться тоже явно не стоило — Адья вообще не чувствовала даже малейшего присутствия их ментальных нитей рядом. А это означало лишь одно: её магический фон намертво закрыт от внешнего мира мощным блокирующим контуром. Теперь она была совершенно одна.
26 мая, 12.30. Центральная площадь. Рынок. Анадар, Чайни, Румер.
Где-то в оглушительном, давящем на перепонки шуме, похожем на жужжание встревоженного далёкого улья, с трудом пробилось судорожное дыхание. Румер резко, со свистом вдохнула ртом воздух, жадно пытаясь заглотить как можно больше, и всё её израненное тело мгновенно вздрогнуло от болезненного движения.
— Жива! — донёсся до неё чей-то взволнованный голос. Он звучал знакомо, но воспринимался, как будто через толщу воды и непрекращающийся гул в ушах.
Окружающий мир вокруг девушки завихрился в безумном танце: перед широко распахнутыми глазами всё плыло и двоилось. Серые, перепачканные копотью камни мостовой, человеческие тела, лежащие в неестественных позах, едва приходящие в себя стонущие люди, истошные крики взрослых и режущий слух плач напуганных детей. Где-то в стороне в дикой панике металась окровавленная лошадь; она на полной скорости перевернула тяжёлую деревянную тележку с фруктами и в итоге намертво придавила массивным остовом своего несчастного хозяина, начисто размозжив его голову, как перезревшую тыкву. Раздавленные, смешанные с грязью персики медленно стекали по растрескавшемуся камню соком, и именно этот приторный, сладковато-гнилостный запах намертво врезался в память Румер. Кровь… Всё вокруг было буквально пропитано ею. Но тут девушка отчётливо почувствовала, как чьи-то сильные руки осторожно, но уверенно ощупывают её плечи и рёбра.
— Румер! — Чайни наклонился к самому её лицу, его широкая ладонь крепко легла на её дрожащее плечо. — Румер, посмотри на меня! С тобой всё в порядке? Где-то болит?
— Чайни?.. Откуда… — Девушка отчаянно, из последних сил пыталась прийти в себя и растерянно оглядывалась по сторонам, быстро хлопая длинными ресницами и лихорадочно ища кого-то в этой безумной толпе. — Анадар? Что за… Тут что-то… что-то не так… Адья…
— Ты мне ответишь нормально, цела ты или нет?! — требовательно, с явной паникой в голосе перебил её следопыт.
— Она… она пропала… — забормотала Румер дрожащим голосом, лихорадочно пытаясь силой заставить свой ошеломлённый мозг снова нормально работать. Она крутила головой из стороны в стороны, ища свою подругу, но вокруг царил лишь хаос. — Я… нас накрыло туманом, потом была вспышка… Адья… её втянуло в какой-то портал. Красный… нет, зелёный. И там был кто-то ещё… высокий, в маске.
Анадар, стоявший чуть поодаль, при этих словах яростно стиснул кулаки. Его массивные костяшки хрустнули в наступившей тишине так громко и сухо, будто переломились сухие ветки.
— Проклятье! — глухо выдохнул Чайни.
Его бледное лицо в один миг затвердело, превратившись в безжалостную каменную маску, а в расширившихся зрачках зловеще заплясали первые, едва заметные серые тени изнанки. Рыночная площадь тем временем продолжала содрогаться от всеобщей паники. Кто-то безутешно плакал над телами погибших, кто-то истошно звал потерявшихся родных, а кто-то просто неподвижно стоял посреди этого ада, тупо и отрешённо глядя на кровавое месиво вокруг себя. Тех несчастных, кто был в эпицентре взрыва, узнать уже было невозможно.
Городская стража наконец-то начала медленно подтягиваться со стороны центральной площади — неуклюжие, гремящие в своих тяжёлых металлических доспехах, в крайней степени растерянно глядели на происходящее. Солдаты неумело пытались хоть как-то организовать мечущихся людей, помогали подняться на ноги тем, кто не мог встать самостоятельно. Один молодой стражник дрожащими руками отпаивал бледную женщину водой из своей фляги, другой безуспешно пытался вытащить плачущего ребёнка из-под обломков опрокинутой лавки. Третий дозорный лежал чуть дальше — мёртвый, с начисто выжженными, пустыми глазницами, устремлёнными в безоблачное майское небо.
«Боже мой… Да что тут произошло?» — пронеслось в голове у Румер.
Чайни аккуратно помог девушке подняться с колен и мягко, но надёжно придерживал её за локоть, пока она, пошатываясь, пыталась удержать равновесие.
— Надо искать, и как можно скорее, — пугающе спокойно произнёс Анадар, и его глаза медленно закрылись.
Он начал сосредоточенно осматривать разрушенную рыночную площадь через призму потока истинных Теней. Полностью погрузив своё сознание в тёмную материю, он искал зацепки через изнанку мира — что простиралась совсем рядом, под самой кожей привычной смертным реальности. Там, где вечно жили невидимые остаточные следы, потаённые людские страхи и эхо чужих, когда-то принятых решений.
— Я… Я могу помочь? — с тихим беспокойством произнесла Румер, преданно заглядывая воинам в лица.
— Возможно. Но прямо сейчас немедленно утихомирь свою зверушку. Иначе её увидят все. — Анадар бросил на неё хлёсткий, пронизывающий насквозь взгляд.
Румер тяжело сглотнула скопившуюся слюну. Ледяной холодок медленно прокатился между лопаток. Сердце, казалось, как бешено забилось в момент взрыва, так теперь и прилипло к дрожащим рёбрам. Испуганный взгляд девушки приклеился к суровому, напряжённому лицу Анадара.
— Давно? — коротко спросила она, и её голос заметно дрогнул.
— С того самого момента, как впервые увидел тебя, — отрезал Анадар.
Румер обречённо промолчала и поспешно опустила взгляд в землю. Нефи внутри неё в этот момент бесновалась, яростно скреблась изнутри и отчаянно пыталась вырваться наружу, сквозь плоть. Сущность дико тревожилась и совершенно не понимала, что происходит вокруг. Самой её глубинной сутью сейчас было искажённое, болезненное волнение — почти детское. Горькое сожаление, удушающая вина… и парализующий страх. Что, впрочем, практически ничем не отличалось от истинных эмоций самой хозяйки.
— Румер, сейчас не время, — жёстко сказал Анадар. — Ты справишься одна?
— Я не ребёнок, — прямо посмотрев в его глаза, твёрдо произнесла она, а затем негромко, с прискорбием добавила: — Даже если не справлюсь… какая теперь уже разница? Найдите Адью! Спасите её!
Анадар своим невидимым взором всё ещё продолжал непрерывно скользить по рыночной площади, сканируя каждый метр.
— Здесь слишком много глаз… — тихо бросил он через плечо.
Чайни понимающе кивнул и одним движением сильнее сжал локоть Румер, увлекая её за собой.
— Нам нужно уйти.
Румер согласно мотнула головой. Она была смертельно бледна, губы чуть заметно подрагивали, но в глубине глаз снова упрямо загорелось её привычное упрямство. Внутри неё по-прежнему бушевала испуганная Нефи — она пыталась вырваться сквозь поры кожи, микроскопическими чёрными каплями проскальзывая по натянутым венам на запястьях. Анадар глянул на это проявление мельком, но ничего не сказал. Он уже давно внутренне принял этот факт: в этой девчонке скрыта сила, просто она сама ещё совершенно не осознаёт её истинную, страшную цену.
Толпа вокруг них тем временем смыкалась всё сильнее. Люди поднимались с колен, кто-то громко кричал от ужаса, кто-то истерично звал близких по имени, но в ответ из переулков доносилась лишь тишина. Обезумевшие продавцы пытались спасти хоть какую-то часть уцелевшего дорогого товара, стража выкрикивала отрывистые приказы, пытаясь разбить этот хаос на управляемые куски, но в итоге сама же безнадёжно путалась в этих обломках прежнего порядка. Пару стражников, обезумевшая толпа повалила на землю и затоптала.
Один из городских дозорных, заметив их странную группу, уже решительно направлялся прямо к ним, но Анадар неуловимым для глаз движением пальцев нарисовал в воздухе магический знак, и вокруг их фигур мгновенно колыхнулась лёгкая, едва заметная серая тень. Это не было полноценным заклинанием невидимости, но… эффект оказался поразительным: человеческий взгляд отныне сам собой скользил мимо них, ни на секунду не задерживаясь на деталях.
— Быстро за мной, — Анадар властно тронул Румер за плечо, и та, едва сдерживая рвущуюся наружу Нефи, послушно шагнула вслед за ним в тёмный переулок, надёжно скрытый между двумя массивными каменными домами.
Узкий, мрачный, доверху заваленный пустыми деревянными ящиками, этот проход насквозь пропитался удушливым запахом гнилой капусты и мусора. Здесь было значительно тише. Сюда почти не долетали ни яростные крики раненых, ни всеобщая паника площади. Они свернули за угол ещё раз и в итоге оказались в абсолютно глухом, заброшенном дворе, густо заросшем травой, с облупившимися от сырости стенами и старым, давно забытым временем ржавым фонарём. Тут не было ни единой живой души.
— Подожди здесь. И постарайся окончательно прийти в себя, — спокойно сказал Анадар, пристально глядя в глаза Румер. — Если мы с Чайни не вернёмся обратно через полчаса — немедленно уходи. Адью ты сама не найдёшь. И я заклинаю тебя: ни в коем случае не зови свою зверушку наружу. Она сейчас крайне нестабильна после взрыва яда и может сильно навредить окружающим. В первую очередь — тебе самой.
Чайни молча шагнул в сторону, и пространство вокруг его подтянутой фигуры вдруг мелко задрожало волнами. В его правой руке из ниоткуда проявился ровный, вертикальный срез — плотная вуаль Теней, которая внешне выглядела как запотевшее зеркало. Анадар плавно поднял руку, коснулся пальцами этой поверхности, и в пространстве призрачного зеркала во все стороны мгновенно разошлись тяжёлые круговые волны, как от брошенного камня в тихом пруду.
— Она оставила след… очень слабый, едва различимый, но он есть. Только какая-то посторонняя магия сильно туманит её истинную суть, я не могу чётко уловить конечную точку маршрута. Придётся погружаться гораздо глубже, на самые нижние слои изнанки.
Мужчины переглянулись между собой лишь на один короткий миг. И прежде, чем Румер успела сказать им хоть что-то напоследок, они одновременно исчезли — синхронно шагнули внутрь зеркальной Тени, после чего она захлопнулась. Девушка осталась растерянно стоять в этом заброшенном углу, совершенно одна.
Она обессиленно присела на корточки у стены и обняла себя руками за плечи. Внутри всё дрожало. Нефи внутри по-прежнему отчаянно пыталась выбраться на волю, вот только в её слепых порывах теперь не было прежней ярости или какой-то враждебной агрессии к хозяйке — она умоляла. Сущность была смертельно обеспокоена тем, что их связь с Адьей так резко нарушилась. Сейчас эта невидимая нить была… рваной. И от этого в груди у Румер чувствовалась огромная, леденящая пустота.
«Он-н-на… она в б-беде… в б-беде», — вдруг отчётливо зазвучал тихий, вибрирующий голос Нефи прямо в голове у Румер.
Вот только неведомое существо говорило с ней не обычными человеческими словами, а транслировало различные едва различимые ощущения или пугающие визуальные образы, которые вспыхивали перед внутренним взором как её собственные старые воспоминания.
«В-в-вставай… в-в-вставай! Ид-д-ди к ней!.. С-сс-па-с-си её!»
«Я знаю…», — мысленно, с глубокой грустью ответила Румер про себя, и сущность внутри неё после этих слов наконец-то немного успокоилась.
Румер не плакала. У неё просто не осталось слёз после всего пережитого ужаса. Она просто тихо сидела на грязной траве, обхватив колени, и покорно ждала, всем сердцем ощущая свою абсолютную, ничтожную беспомощность перед лицом настоящей опасности.
«Надо побыть немного здесь, постараться успокоить Нефи, пока весь этот хаос на улицах окончательно не уляжется. Пока они не вернутся назад. Пока они не вернутся… Пока они…» — как заведённая, монотонно повторяла Румер про себя эту фразу, точно спасительную мантру.
Мир теней. Анадар, Чайни.
В истинной Тени всегда царила мёртвая тишина. Здесь, на изнанке бытия, никогда не кричат от боли, не зовут на помощь и никуда не спешат. Всё земное буйство красок и звуков здесь растворялось, превращаясь в бесконечные оттенки серого и угольно-чёрного.
— Эй, Анадар… Чувствуешь это? — негромко спросил Чайни.
Он шёл шаг в шаг, чуть сбоку и на полкорпуса позади, чтобы в любую секунду надёжно прикрыть спину своего товарища от внезапного нападения из темноты.
— Да. Острый отголосок её боли. Она до последнего мгновения пыталась яростно сопротивляться похитителям, — Анадар на секунду замер, принюхиваясь к невидимым духовным потокам. — Чужая магия портала здесь сильно искажена, груба, но узнаваемая черта самой Адьи всё же оставила за собой остаточный след. Мы идём верно.
— Следующая точка — прямо у «Перекрёстка Забвения». Если нам повезёт, этот след ещё не успел окончательно рассыпаться под воздействием энтропии изнанки.
— У нас слишком мало времени, Чайни. Если её пространственный след затянет ещё глубже, на нижние круги…
— Не затянет, — твёрдо, как отрезал, бросил Чайни, перебивая его. В его глазах блеснула опасная решимость. — Мы в любом случае найдём её, чего бы нам это ни стоило. Сама Адья никогда бы нас не бросила в подобной беде. Она — одна из нас.
Анадар молча кивнул, признавая правоту друга. Промозглая тишина в Мире Теней снова плотно сомкнулась вокруг их фигур, поглощая редкие звуки шагов. Местные, коренные Тени, соткавшиеся из первородного мрака, прекрасно знали и чувствовали: прямо сейчас здесь идёт смертельно опасная охота.
Мужчины шли вперёд, отмеряя ногами уже далеко не первый виток этого призрачного лабиринта. В Мире Теней само время текло совершенно иначе. Находясь здесь, ты никогда не можешь предугадать заранее, что в итоге закончится быстрее — реальные секунды, отпущенные на спасение, или твоё собственное человеческое терпение.
— Ну и… где же она? Где её след? — тяжело выдохнул Чайни спустя несколько минут напряжённого бега. Его голос на этой стороне реальности звучал невероятно тихо, и каждое слово давалось с трудом.
— Она точно была здесь, прямо на этом самом месте!
Анадар резко остановился как вкопанный. Вокруг них двоих мгновенно образовалась непроницаемая стена из черной вуали. Её можно было запросто потрогать и напоминала собой по текстуре желе.
— Её жизненная энергия была здесь всего мгновение назад… и вдруг бесследно исчезла. Я ничего не понимаю… Её будто одним рывком выдернули из реального мира и перенесли куда-то ещё дальше. Что за чертовщина? Они нас дурят!
Чайни с тревогой покосился в ту сторону, где ещё буквально минуту назад в тумане изнанки слабо пульсировал, блёклый зеленоватый отблеск остаточной магии Адьи. Теперь же там не было ничего. Пустота. След оборвался окончательно.
Окраина Демгрейва. Древние катакомбы. Логово банды «Гриммворд».
Моракс Тар’Вальд наконец-то выдохнул с долгожданным облегчением. Под белой костяной маской его изуродованное страшными ожогами лицо исказила судорожная, безумная ухмылка — она криво, неестественно поползла вверх, растягивая старые зажившие шрамы. Наконец-то. Свершилось. Столько лет. Столько долгих, невыносимых лет фанатичной подготовки, составления безупречных планов, бесконечных поисков редчайших ингредиентов, мощных артефактов и тёмных ритуальных формул. Столько чудовищных экспериментов над живыми людьми, фатальных ошибок, случайных пересечений смертных судеб и тайных сделок с теми жуткими существами, которых в страхе обходили стороной даже самые голодные фанатики.
И всё это — ради одной-единственной неё. Эта эльфийская девушка уже очень давно стала для него не просто очередной промежуточной целью. Она была его главной, всепоглощающей одержимостью, живущей в каждой капле его отравленной крови, в каждом шорохе ночного подземелья, в каждом зловещем заклинании, выцарапанном на истлевших от времени страницах запретных гримуаров. Он годами терпеливо ждал, неусыпно следил из темноты, по крупицам собирал крохи ценной информации по всему свету, пока наконец не узнал её подлинное имя. И вот — она здесь, полностью в его безраздельной власти.
Моракс тихо рассмеялся. Его сиплый смех был едва слышен в тишине, но от этого звука по всему подвалу разносился ужас истинного безумия. Вековые каменные стены зала, сплошь исписанные сложнейшими алхимическими символами и древними рунами подчинения, то и дело вспыхивали зловещим, тускло-зелёным магическим светом.
Он медленно, смакуя каждый шаг, подошёл ближе к алтарю. У его ног, намертво прикованная к монолитной плите тяжёлыми кандалами из холодного железа, лежала измождённая Адья. На данный момент она всё ещё находилась без сознания. Этот огромный каменный зал, в котором даже сам воздух был пропитан страхом всех тех, кому посчастливилось попасть в его руки, за долгие десятилетия. Здесь на коленях умоляли о быстрой смерти. А он... он лишь хладнокровно наблюдал из угла. И ждал. Ждал долгие, бесконечные годы. Но сейчас было не время для банальной боли. Сейчас настал великий момент его абсолютного триумфа.
Он низко склонился над распростёртой эльфийкой, плавно наклоняя голову набок, будто бог, самозабвенно любующийся своим идеальным творением. Голос Моракса, став непривычно мягким и почти ласковым, сейчас пугающе напоминал те самые интонации, с какими любящие родители обычно говорят со своим маленьким ребёнком, принёсшим им первый неумелый рисунок:
— Моя маленькая куколка… Моя милая, ненаглядная девочка… Добро пожаловать домой.
Адья внутри сковавшего её кокона забытья наконец-то зашевелилась. Её голова медленно, со стоном повернулась в сторону, но тяжёлый взгляд эльфийки вновь оставался мутным и расфокусированным. Дрожащие глаза отчаянно, но безуспешно пытались зацепиться хоть за что-то знакомое в этом мраке.
— Что… что происходит? — едва слышно выдохнула она сквозь сухие губы. — Кто… кто вы?
— О-о-о! — его сиплый голос аж задрожал от неподдельного, детского восторга. — Не может быть! Ты очнулась… А ведь мои лучшие алхимики меня клятвенно уверяли, что под этой дозой газа ты беспробудно проспишь до самого утра! Ха-ха-ха… Но это же просто прекрасно, прекрасно, ПРЕКРАСНО!
Он резко выпрямился во весь рост, восторженно захлопал в ладоши в перчатках и в каком-то безумном порыве сделал пару быстрых танцевальных кружков по комнате. Пыльный воздух вокруг зашевелился, послушный его рваному, сумасшедшему ритму.
— Очень скоро ты всё-всё узнаешь, моя дорогая! Всё поймёшь! И будешь мне так искренне благодарна… безгранично благодарна за спасение… моя чудесная, сияющая душа…
Он снова вплотную приблизился к Адье — на этот раз медленно, чинно и почти торжественно. Плавно склоняясь над прикованной девушкой, Моракс бережно провёл пальцами по её спутанным рыжим волосам, пробуя их на ощупь и до конца не веря — не сон ли всё это. Его костяная маска на секунду мягко ткнулась в её холодный лоб — хоть так, но коснуться её прекрасного тела.
— Какая же ты … совершенная… — благоговейно выдохнул он, и его леденящее дыхание коснулось обнажённой шеи Адьи, от чего по всему её телу мгновенно пробежали мурашки. — Я столько раз представлял себе этот момент… Ты даже близко не знаешь, как невыносимо долго я ждал, как много сил и жизней вложил в это дело. Но теперь ты здесь. Здесь! Навсегда со мной. Отныне всё будет правильно. Всё будет по-настоящему.
Он вдруг крупно вздрогнул всем телом, от пронзившей его изнутри мощной волны наслаждения, и тихо, с сиплой, пугающей одержимостью рассмеялся. Этот смех, потёк по каменным сводам мрачного подземелья, проникая в каждую трещину древней кладки.
— Хорошо… как же это хорошо… всё теперь будет просто замечательно. Хо-ро-шо… Ха-ха-ха... ха-ха-ха-ха-ха!
В его безумном хохоте отчётливо звучало нечто такое, что было стократ страшнее любого обычного сумасшествия, — абсолютная, непоколебимая уверенность в собственной правоте. Адье было физически невыносимо и больно слушать эти излияния, её сознание не выдержало нагрузки, и эльфийка снова на какое-то время провалилась в спасительное забытьё.
…
Когда она очнулась во второй раз, влажный холодный камень плиты впитывал в себя каждый её тяжёлый вдох. Весь воздух в помещении был наполнен чем-то удушливым, по полу стелился плотный туман с отчётливым привкусом ржавого железа и приторно-сладких лимонных конфет. Тонкие, едва заметные глазу струйки полупрозрачного пара непрерывно сочились из ржавых медных труб, встроенных прямо в потолок, и на лету смешивались с зеленоватым дымом, поднимающимся из соседнего массивного алтарного сосуда. Эти ядовитые испарения причудливо двигались, извивались живыми кольцами и скользили по полу, медленно подбираясь к её беззащитному телу.
Адья сидела, намертво прикованная цепями к сырой каменной стене. Грудь нестерпимо ныла, а лёгкие сжало как никогда прежде. Глаза были сухими и воспалёнными, после воздействия ядовитого пара. Но её разум… разум всё ещё отчаянно цеплялся за остатки ускользающей реальности, хоть и стремительно крошился изнутри под напором токсинов.
Сначала её сознание атаковали жуткие видения. Где-то на грани слуха зазвучал едва слышимый, протяжный женский голос. Мелодичная колыбельная… неужели из её далёкого эльфийского детства? Нет. Фальшивка. Песня была слишком ровной и спокойной. Постепенно нежные слова колыбельной превратились в неразборчивый шорох сотен голосов, сквозь которые прямо к ногам Адьи бесшумно текла тёмная, тёплая кровь…
Затем на смену звукам пришли резкие запахи. Старинный, давно запрещённый советом эликсир контроля сознания в летучей паровой форме, щедро усиленный редкими психотропными веществами. В нос девушке ударил резкий ментоловый запах, и ей мгновенно стало невыносимо, до судорог холодно. Эльфийка из последних сил сильно стиснула зубы, до боли в челюсти читая внутри своей головы простые слова, как спасительную мантру:
«Нет… Нет. Всё это не настоящее. Это иллюзия. Всё это происходит не со мной!».
— Как ты себя чувствуешь, моя милая девочка? — вкрадчивый голос Моракса неожиданно донёсся откуда-то из-за глухой деревянной перегородки.
«Моракс… — заторможенно подумала Адья, силясь повернуть голову на звук. Но голос тут же переместился в сторону и возник с другой стороны повторяя тоже самое. — Этот ублюдок вечно где-то рядом, как неизлечимая зараза».
— Расскажи мне, что ты видишь?
— Вижу… гнилую, паршивую рожу… и искренне удивляюсь, как я до сих пор от этого зрелища прямо здесь не блеванула, — из последних сил прохрипела она в темноту, но её голос был настолько сдавлен спазмом лёгких, что больше походил на шипение умирающей зверька.
— Ах, надо же, какая поразительная, восхитительная дерзость! — он довольно усмехнулся и снова громко хлопнул в ладоши. — Ты держишься гораздо дольше, чем я изначально ожидал. Это веское обстоятельство меня даже… по-настоящему интригует. Но мы ведь с тобой оба прекрасно знаем, что абсолютно любые, даже самые прочные стены при правильном подходе можно без труда разрушить до основания.
Прямо в нос Адье ударила струя едкого дыма.
«Нет!! Не на мне!! — этот яростный внутренний крик эльфийки оборвался в ту же секунду, стоило ей по неосторожности сделать один глубокий, судорожный вдох. — «Ошиблась?».
Новый плотный порыв пара с силой ударил ей прямо в лицо. На один короткий миг весь окружающий мир вокруг Адьи страшно перекосился и вывернулся наизнанку: мрачный каменный потолок катакомб вдруг превратился в бескрайнее, залитое солнцем поле из прекрасных золотых цветов, сырые стены стали стенами её родного, давно потерянного дома, а ржавые кандалы… железные цепи нежно обвили её лодыжки в образе цветущей виноградной лозы.
«Мама...»
Прямо перед глазами девушки ослепительно вспыхнуло лицо Браэны — такое невероятно родное и живое. Но в следующую секунду иллюзия пугающе исказилась: рот у её матери оказался наглухо и неаккуратно сшит толстыми чёрными нитками. А безумные глаза женщины — хаотично бегали из стороны в стороны, пугая своим мёртвым, жутким взглядом. Призрак Браэны отчаянно пытался что-то сказать дочери, беззвучно разевая зашитый рот и в панике махая руками.
«Нет! Это не она!!»
— Ах… как же отчаянно ты борешься за свой разум… это зрелище завораживает меня, — голос Моракса теперь звучал откуда-то сверху, сочась неподдельным наслаждением. — Так изящно... Почти искусство.
Он бесшумно соткался из зеленоватого дыма прямо рядом с ней, держа в бледных пальцах массивный алхимический инъектор из закалённого стекла. Колба внутри этого прибора ритмично пульсировала синим светом.
— А теперь настало время для следующего этапа нашего единения. Ты ведь не возражаешь, моя куколка?
Он не стал ждать её ответа. Инъекция нового препарата оказалась почти безболезненной, что само по себе было удивительно и пугающе. Но спустя всего пару секунд её измученное тело начало страшно дёргаться, а истощённые мышцы — сокращаться резкими, неконтролируемыми рывками. Глаза эльфийки судорожно закатились до такой степени, что стали видны лишь бледные, подёрнутые багровой сеткой белков зрачки. Дикий озноб и палящий, иссушающий жар обрушились на неё одновременно, неестественно смешиваясь друг с другом внутри и ударяя по хрупкому состоянию Адьи.
— Где… где я?! — со звериным надрывом прорычала она, из последних сил стискивая зубы. — Я… не… твоя. Нет! Нет!
— Но ты уже здесь, — Моракс плавно наклонился ещё ближе к её лицу, обдав кожу холодным дыханием. — А это значит лишь одно, моя куколка: отныне ты безраздельно принадлежишь мне. Нет... Постой. Не навсегда. Лишь на некоторое время… Ровно до тех пор, пока сама добровольно не скажешь мне заветное: «Да». Специально для меня. Моя любовь…
— Скорее… я сгорю дотла, чёртов урод, — сквозь кровавую пену выплюнула она ему в лицо.
Она то и дело плевалась тёмной кровью из прокушенного языка, но её изумрудные глаза всё ещё горели тусклым, но огнём. В голове безумным вихрем закружились фантомные звуки — далёкий глухой смех, детский безутешный плач, ласковый шёпот зелёных листьев на ветру и голос матери. И вдруг сквозь этот кошмар перед её глазами отчётливо проступил силуэт Анадара. Он стоял посреди серого, клубящегося тумана изнанки, протягивал к ней свои руки и говорил… настойчиво, уверенно говорил прямо в её сознание:
«Не спи. Адья. Мы рядом. Держись.».
— Нет! — выкрикнула она, и древние каменные стены катакомб, казалось, на мгновение ощутимо задрожали от этого всплеска. — Я помню, кто я!
Ей досталось всего пара драгоценных секунд ясности ума. Девушка изо всех сил сконцентрировалась на внутреннем ядре. Родовое тепло внутри неё, похожее на крошечную, но жаркую искру, медленно, неохотно начало тянуться по венам прямо к кончикам пальцев. Это была слабая, едва зародившаяся, но истинно живая магия крови. Она пробуждалась даже без использования специальных катализаторов и укрепляющих зелий. Даже в условиях полного отсутствия свободы.
«Анадар, если ты где-то рядом… пожалуйста… чувствуй меня!»
— Слишком уж упрямая… строптивая тварь, — разочарованно шепнул Моракс, тяжело прикладывая свою холодную ладонь прямо к её горящему лбу. — Что же, посмотрим, что вообще останется от твоей хвалёной гордости и прекрасного лица всего через неделю подобных процедур.
С этими словами он резко развернулся и мгновенно скрылся в глубоких тенях зала.
А Адья, бессильно оседая обратно на леденящую каменную плиту в состоянии полного изнеможения, всё ещё отчаянно держалась за ускользающий разум. Пусть её тело бредит, пусть сознание медленно сходит с ума от токсинов — но саму себя она этому чудовищу ни за что не отдаст. Ни ему лично, ни этой проклятой подземной тюрьме.
Вновь с трудом открыв отёкшие глаза, она неожиданно увидела рослого мужчину, который до этого момента стоял к ней спиной в полумраке.
— И… и кто на этот раз? — хрипло спросила Адья.
Его поворот вокруг своей оси был молниеносным, пугающе хищным. Взглянув на распластанную Адью своим цепким и совершенно безжалостным взглядом, незнакомец сухо произнёс:
— Давай обойдёмся без глупостей, девочка. — голос этого мужчины, воронёный и тяжёлый, скользнул по обнажённым нервам эльфийки. — Ты сейчас не в той позиции, чтобы дерзить и пытаться командовать. Ты согласишься на наши условия, и тогда всё для тебя закончится хорошо.
Адья молчала. Лишь тяжело, прерывисто дышала. Она сосредоточенно следила за бешеным пульсом, стучащим в ушах, и за тем, как в воздухе под потолком медленно, стелется ядовитый зелёный туман. Она принципиально не удостаивала его ответом.
— Невероятно упрямая девка, — разочарованно протянула высокая женщина в изящной серебристой маске, стоящая чуть поодаль у массивного стола с инструментами. Её присутствие Адья из-за пелены перед глазами заметила далеко не сразу. — Но любой ум можно склонить. Особенно, если предложить правильную наживку.
— Что… что вы хотите? — прохрипела Адья, с нечеловеческим трудом выпрямляя спину и натягивая удерживающие её цепи. — Устроите очередной спектакль?
— Сотрудничество, — вкрадчиво отозвался Моракс, который снова бесшумно появился из своего тёмного угла, словно огромный паук, караулящий добычу. — Мы вовсе не хотим причинять тебе лишнего вреда. Совсем нет. Нам нужен только… прямой доступ к тому уникальному дару, что сейчас течёт в твоей эльфийской крови. Ты ведь лекарь. Мы хотим, чтобы ты работала с нами. Стань частью нашего великого замысла… вместо того, чтобы глупо стать его очередной безликой жертвой.
— Вы все сошли с ума… — презрительно фыркнула Адья, едва сдерживая подступающий к горлу гнев. — Вы понятия не имеете, что вообще творите! Вам нужен контроль? Над кем?! Над магией? Или над людьми?
— Над будущим этого мира, — фанатично прошептал Моракс, и его костяная маска зловеще блеснула в свете факелов. — И над самой смертью.
— Тогда ищите себе другого дурака! — отрезала Адья.
— Что же… В таком случае… — Моракс разочарованно вздохнул и сухо щёлкнул пальцами. — Начинаем ритуал.
Женщина в серебряной маске плавным движением извлекла из-за спины длинный ритуальный кинжал с пульсирующим багровым кристаллом в массивной рукояти. В воздухе вокруг алтаря мгновенно с противным писком задребезжали и начали проявляться ломаные линии защитных рун. Из темноты коридора появился ещё один участник — совсем молодой, но излишне уверенный в себе маг. Это было чётко видно по его глазам, неестественно сверкающим высокомерной гордостью и осознанием собственных безграничных сил. На его шее на толстой цепи висел покрытый вязью тёмных заклинаний амулет чистокровного древнего рода Ал’Кэр — подчинителей чужой воли.
— Этот ритуал уходит корнями в глубокую древность, — ровным, леденящим душу тоном проговорила женщина, занимая свою позицию у изголовья. — Мы хотим услышать твоё согласие! Но учти: если ты посмеешь отказаться и начнёшь сопротивляться — этот процесс просто заживо выжмет из твоего тела абсолютно всё. И мы в любом случае получим то, что нам необходимо.
— Я готова рискнуть, ублюдки! — выкрикнула Адья, в упор глядя в сверкающие глаза молодого мага.
— Ты всё равно будешь принадлежать нам, эльфийка, — надменно, как на пустое место, глядя на неё, процедил сквозь зубы фанатик.
Ритуал начался.
Незнакомые, глубоко высеченные в монолитном камне руны одна за другой с оглушительным гулом вспыхнули багровым светом. Камень вокруг них жалобно застонал, принимая в себя разрушительную магическую силу изнанки. Воздух в зале окончательно изменился, превращаясь в подобие горячего студня, — теперь каждый вдох давался Адье с нечеловеческим усилием, а каждый выдох заживо жёг её израненные лёгкие. Чужеродная, гнетущая магия давила со всех возможных сторон, она физически проникала глубоко под кожу, в кости и даже в саму её суверенную мысль.
Внезапно прямо из грудной клетки молодого мага Ал’Кэр медленно, пульсируя, потянулись длинные нити призрачного света — тонкие, непрерывно переливающиеся фиолетовыми искрами. Они стремительно тянулись через разделяющее их пространство прямо к Адье и с размаху впивались в её тело, отчаянно пытаясь покрепче оплести её сознание, и навсегда подчинить себе.
— Подчинись… — с нажимом проговорил он, подаваясь вперёд.
Мощный, сокрушительный поток чужеродной магии с размаху ударил в её хрупкое сознание. Перед глазами Адьи в ту же секунду вспыхнул ослепительный, мертвенно-белый свет. Измученное сердце бешено, панически заколотилось в груди, отдаваясь в ушах глухим, пугающим гулом. Пульс мгновенно сорвался на безумный бег, дыхание окончательно сбилось. Весь огромный мир для неё сузился до одной-единственной микроскопической точки — до неё самой и до этой безжалостной внешней силы, которая во что бы то ни стало пыталась раздавить и навсегда сломать её личность.
«НЕТ» — в ярости выплеснула эльфийка.
И в этот критический миг внутри Адьи, что-то с громким щелчком перемкнуло. Направленный на неё поток магии принуждения вдруг наткнулся на непреодолимую стену её дара и с диким скрежетом развернулся в обратную сторону. То, что должно было окончательно сломать её, внезапно с двойной силой вернулось обратно к своему создателю. Магические путы мага Ал’Кэр на глазах затрещали, начали стремительно истончаться и в итоге рваться.
А её собственная скрытая сила — которую самонадеянный подчинитель счёл ничтожной и слабой, — вдруг мощно запульсировала в её жилах. Она лавинообразно нарастала с каждой долей секунды, усиливалась во много раз, теперь подчиняясь исключительно одной Адье.
— Я сказал, подчинись!! — уже в настоящей панике, срывая голос на истошный крик, закричал молодой маг, но было уже слишком поздно.
Амулет на его груди с треском лопнул, рассыпаясь на тысячи мелких острых осколков. Из горла парня вырвался жуткий, сдавленный стон невыносимой боли. Маг, как подкошенный, отшатнулся назад, точно его со всей силы ударили в грудь тяжелейшей невидимой рукой. Всё его тело мелко, конвульсивно задрожало, колени подкосились… а затем он мгновенно обмяк, мешком рухнув на холодный и грязный камень пола. Прямо из его широко распахнутых, остекленевших глаз тонкими струйками потекла тёмная кровь.
Воцарилась гробовая тишина, а в комнате повисло напряжение. Женщина в серебряной маске в ужасе шагнула на несколько шагов назад, с трудом сдерживая рвущийся наружу крик подлинного кошмара. Один из стоявших у дверей слуг банды в панике рухнул на колени, судорожно шепча слова защитной молитвы. Моракс замер на месте, как вкопанный. Его и без того бледная шея и видимые участки кожи мгновенно побледнели до синевы.
А Адья… она лишь тяжело, со свистом дышала, откинув голову назад. Крупные капли пота непрерывно стекали по её бледным вискам. Прокушенные губы заметно дрожали от пережитого напряжения. Но самое главное — она жила. Она победила в этом раунде и осталась собой.
— Немедленно уберите это ничтожество отсюда, — мертвенно-тихо, сдерживая клокочущую ярость, приказал Моракс слугам. — И… найдите мне для следующего захода кого-то посильнее.
Он снова медленно, почти вплотную склонился к прикованной эльфийке.
— Ты невыносимо прекрасна, когда так отчаянно сопротивляешься моей воле, моя любовь, — безумно прошептал он ей на ухо. — Но ты должна чётко уяснить одну простую вещь: ты никогда не выйдешь из этих катакомб живой. Ни-ко-гда…
26 мая, 12.50. Тупик переулка. Анадар, Чайни, Румер.
Тень в самом дальнем углу глухого переулка внезапно зашевелилась и Румер испуганно вскинула голову. Прямо из серой пустоты изнанки на грязные камни мостовой бесшумно шагнули двое мужчин.
Анадар — как и всегда, внешне собранный, подтянутый, но с непривычно хмурым и пугающе строгим лицом. Чайни держался чуть позади, оставаясь наполовину в тени, безмолвный, с напряжёнными плечами. Жуткая внутренняя дрожь в теле девушки от их внезапного появления лишь усилилась. Панический страх перед неизвестностью понемногу отступал, но дикое напряжение, скопившееся в организме за всё это кошмарное время, навалилось на неё с новой силой, сковывая движения. Нефи внутри её вен замерла, тоже испуганно затаила дыхание в ожидании вердикта.
— Вы долго... — едва слышно, прошептала Румер.
Анадар угрюмо молчал. В его тяжёлом, устремлённом на неё взгляде сейчас отчётливо читалось то, что вообще не требовало никаких лишних слов, — смертельная усталость, глухая досада от неудачи и что-то пугающе похожее на затаённую вину. Он смотрел сквозь неё, куда-то в пустоту, всё ещё пытаясь силой разума пробиться к правильному ответу, который ускользал от него на протяжении всего обратного пути.
Чайни молча шагнул ближе к Румер. Он бережно протянул свою ладонь и ободряюще положил её на подрагивающее плечо в край степени уставшей девушки.
— Мы до последнего шли по её следу, — с трудом выдавливая слова, произнёс следопыт. — Он был невероятно слабым, едва различимым, но мы упрямо продвигались за ним по изнанке. Мы почти дошли до конечной точки, Румер… почти…
Он на какое-то мгновение запнулся, подбирая правильные, менее болезненные слова, что в обычных условиях случалось с ним крайне редко.
— Но в последнюю секунду она… она просто исчезла. Исчезла окончательно и бесповоротно. Закрыли от нас каким-то мощным блокирующим артефактом.
Румер потрясённо молчала, переваривая услышанное. Внутри её всё мгновенно сжалось в тугой узел, но она нашла в себе силы и не позволила себе дрогнуть перед мужчинами. Нефи при этом известии снова яростно затрепетала под её кожей — мелкие чёрные капли непроизвольно пошли по тонким рукам, а вены на запястьях вздулись, говоря на своём беззвучном языке. Девушка с нечеловеческим трудом сдерживала её рвущуюся наружу ярость.
— И… и что теперь? — надрывно прошептала она, переводя взгляд с одного воина на другого.
— Теперь… — Анадар резко откинул тёмный капюшон со своего бледного лица. — Теперь мы будем делать то, что должны.
Он медленно опустился на корточки прямо рядом с ней, заглядывая снизу вверх в её бледное, осунувшееся лицо.
— Ты сама-то как, в порядке? Держаться сможешь?
— Я… я справлюсь, — упрямо кивнула Румер, шмыгнув носом. — Но скажите… вы точно уверены, что она всё ещё жива? Что в итоге этих поисков вы найдёте её, а не…
Девушка так и не смогла заставить себя закончить эту фразу. Чайни при этих словах впервые за весь день едва заметно, понимающе улыбнулся. Его улыбка была скупой, сдержанной, но по-настоящему искренней.
— Да, Румер. Я уверен в этом. Наша Адья точно не из тех изнеженных девиц, кто сдаётся без боя. Она будет бороться за свою жизнь до самого последнего вздоха, поверь моему опыту. Те, кто её похитил, ещё пожалеют о своём решении.
Румер, глядя на него, тоже попыталась чуть улыбнуться в ответ — уголки её искусанных губ мелко задрожали и еле-еле приподнялись вверх. Улыбка вышла вымученной, кривой, но в ней была вся её надежда.
— Тогда… тогда нужно немедленно вытаскивать её.
— Румер, — голос Анадара прозвучал крайне серьёзно, отчего на секунду Румер опешила. — Прямо сейчас тебе лучше всего будет уйти отсюда. Возвращайся домой. Подальше от хаоса, мы сами найдём её.
Она мгновенно открыла рот, горя желанием возразить против такой несправедливости, но Анадар резко поднял руку вверх, останавливая её. Это движение было сделано настолько плавно и мягко, что спорить с ним дальше на чисто подсознательном уровне расхотелось.
— Я прекрасно понимаю всё, что ты чувствуешь, Румер. Понимаю, что ты всем сердцем хочешь остаться здесь и оказать нам содействие в дальнейших поисках. Но в данный момент ты ничем не сможешь помочь. В тебе сейчас нет былой целости, сосредоточенности и главное — душевной ясности. Да и потом… если ты её, — он выразительно кивнул головой на подрагивающую, исчерченную чёрными венами руку девушки, — в какой-то момент не удержишь от паники, на тебя тут же повесят все те невинные жертвы, что сейчас лежат на рынке. Обычным людям ведь абсолютно плевать — хоть магия, хоть тени, хоть древнее проклятие… Всего, чего они не в силах понять своим скудным умом, они до смерти боятся. А страх всегда рождает жестокость.
Румер недовольно нахмурилась. Она прекрасно понимала своей головой, что должна беспрекословно послушаться опытного воина и дать профессионалам спокойно сделать их работу. Но вот сердцем… Сердцем она хотела прямо сейчас бежать сломя голову сквозь любые преграды и лично искать свою новую подругу. Подругу, которую она обрела совсем недавно, но уже чётко осознала, что Адья — именно та самая родная душа, ради спасения которой хочется без раздумий покорить сами небеса.
Нефи под её кожей тоже едва слышно заворочалась, явно разделяя бурные эмоции своей хозяйки, и это опасное движение вызвало у Анадара мгновенный защитный отклик. Он быстрым движением протянул руку, сорвал со своих широких плеч длинную тёмно-серую накидку, сотканную из особой, экранирующей магию ткани.
— Надень, — коротко приказал он. — Это немного заглушит её. По крайней мере, на первое время тебе этого точно хватит, чтобы спокойно пройти мимо патрулей.
Он аккуратно, с неожиданной для его сурового вида нежностью накинул тяжёлый плащ на хрупкие плечи Румер, и она почувствовала мимолётное тепло его пальцев. Ткань накидки изнутри оказалась приятно прохладной; она сразу немного уняла непрекращающуюся дрожь в её измученном теле. Нефи под воздействием защитных рун плаща мгновенно притихла, послушно свернувшись глубоко внутри неё плотным клубком, как дикий зверёк, внезапно почувствовавший искреннюю заботу.
— Чайни, — бросил Анадар через плечо, даже не оборачиваясь. — Лично сопроводи её до дверей дома. Не упускай девчонку из виду ни на шаг. Отвечаешь головой.
— Конечно, — коротко ответил тот, мгновенно подобравшись и демонстрируя полную готовность к любому повороту событий, а его ладонь на рукояти скрытого оружия, лишь больше подтверждала это.
Румер медленно, преодолевая страшную слабость в коленях, поднялась с земли и с надеждой обернулась к уходящему Анадару.
— А ты?
Он на секунду замер. Он посмотрел на неё своим строгим взглядом — сквозь её хрупкую фигуру, вглядываясь в какую-то иную, недоступную простым смертным реальность, где переплетались пространственные нити.
— Я вернусь назад, в Тень. Буду непрерывно наблюдать. И если там, в сером мареве, хоть что-то отзовётся на мой призыв… если вспыхнет хоть малейшая, едва уловимая искра её ауры… — он так и не договорил эту фразу.
Впрочем, в этом и не было никакой нужды. Все и так всё прекрасно понимали. Если искра появится — Анадар камня на камне не оставит от похитителей.
— Но ты уверен, что сможешь почувствовать её? — спросила Румер почти шёпотом, ловя каждое движение его сурового лица.
— Наша общая кровь выведет меня прямо к ней, где бы её ни прятали, — шёпотом отозвался он.
Анадар окончательно отвернулся от спутников, и на его лице снова появилась пугающая и абсолютно непроницаемая маска хладнокровного охотника.
В следующее же мгновение Анадар растворился в пространстве. Он ушёл настолько чисто и стремительно, что даже спёртый воздух тупика ни на йоту не колыхнулся после его внезапного исчезновения. Только едва уловимый, леденящий душу шёпот истинной, первородной Тени мимолётным эхом пронёсся по грязной улице, заставив содрогнуться случайную траву у стен домов.
Окраина Демгрейва. древние катакомбы. логово банды «Гриммворд».
Вдруг по всему подземному комплексу пронеслась сильно заметная дрожь. Толща земли, веками недвижимо спавшая под могучими каменными фундаментами мрачного Демгрейва, ощутимо вздрогнула. Магические кристаллические светильники, намертво вмурованные в сырые стены, судорожно мигнули — раз, другой — и на несколько мгновений полностью потухли, погрузив казематы в абсолютный мрак. Палачи банды испуганно замерли на месте, инстинктивно хватаясь за рукояти оружия.
В тяжёлых железных цепях, прикованная к обледенелой каменной стене, безвольно сидела измученная Адья. Её глаза были полуприкрыты, дыхание оставалось сбивчивым, но глубоко внутри она всё ещё отчаянно держалась за ускользающие последние крохи разума. Алхимические зелья похитителей действовали на её организм совершенно не так, как они рассчитывали. Вместо абсолютного подчинения они вызывали лишь хаотичные вспышки бредящего сознания и искажённые голоса из далёкого прошлого, всплывающие в памяти, но не породили ни одной покорной или слабой мысли. В душе эльфийки бурлила только злость, несгибаемая воля и мерзкий, стойкий вкус металла во рту вперемешку со сплошной, пульсирующей болью во всём теле.
Один из карателей неуверенно, с нарастающей паникой посмотрел на главного палача, который как раз готовил в чаше очередную, более концентрированную порцию парализующего волю настоя.
— Она… всё ещё держится, проклятье! Это невозможно. Это просто невероятно! — испуганно прошипел маг, одновременно искренне восхищаясь стойкостью пленницы и в то же время гневно взирая на израненную эльфийку. — Да что с ней не так?!
И именно в этот миг толстая каменная стена прямо за их спинами начала стремительно наливаться багрово-жёлтыми огненными всполохами. Гранит раскалялся добела прямо на глазах и плавно стекал вниз. Было ощущение, что кто-то по ту сторону решил в один миг расплавить вековую породу. В комнате мгновенно стало невыносимо жарко и душно, и хлынувший из образовавшейся бреши горящий, иссушающий сухой ветер мощным потоком смёл всё на своём пути — столы, свитки, алхимические реагенты. Из этого оплывшего, сочащегося жидким камнем проёма уверенно шагнул он. На его широких плечах играли ослепительные отблески магии огня.
— Ваше время вышло. — произнёс мужчина удивительно спокойно и ровно, как сообщают захмелевшим гостям о закрытии бала.
— Кто ты такой, чтобы сметь нарушать наш священный обряд?! — бешено взревел Моракс, резко выкинув вперёд руку.
Струя искажённой, ядовито-зелёной некротической энергии с шипением рванулась к незваному гостю, но с треском рассеялась в воздухе, даже не успев набрать свою истинную силу. Моракс не успел завершить свой атакующий жест до конца, как вспыхнул за долю секунды, напоминая сухое соломенное чучело, мгновенно сгорая заживо. Адское пламя мужчины было настолько безудержным, что отступник даже не успел закричать, оставляя от себя лишь горсть пепла.
В ту же секунду в правой руке незнакомца соткалось и ослепительно вспыхнуло массивное копьё из чистого белого пламени. Оно с гулом вспороло спёртый воздух подземелья, начисто разрезав тело застывшей в ужасе женщины в серебристой маске пополам. Магия была настолько быстрой, что не оставила несчастной даже малейшего времени на банальный уворот или защитное заклинание.
— Следующий, — хладнокровно, с леденящим душу равнодушием бросил мужчина, переводя взгляд на оставшихся бандитов.
«Гриммворд» уже давно не был обычной уличной бандой, промышляющей карманными кражами. За долгие годы их подпольной жизни здесь, в тёмных катакомбах, собрались самые опасные, безумные и одержимые алхимики, беглые некроманты и беспринципные охотники за чужой силой. Каждый из этих выродков в одиночку был способен хладнокровно уничтожить десятки магов стражи, при этом даже не вспотев. Но никто из них и близко не ожидал того, что кто-то способен за доли секунды уничтожить их самих.
Спаситель действовал молниеносно, пугающе точно, без каких-либо лишних эмоций планомерно шёл вперёд. При этом не издавая вообще никаких бравых речей. Он просто пришёл убивать. И он убивал.
— На него не действуют наши заклинания! Его огонь полностью отражает всё! — в панике орал один из магов, уклоняясь от огня за столом.
— Зайди к нему сзади! Используй зелья! Где, к чёрту, эта пленница?! Живее!
Один из уцелевших бандитов в отчаянии метнулся было с обнажённым кинжалом к прикованной Адье, надеясь взять её в заложницы, но было уже слишком поздно. Одного из нападавших пришелец заживо поджарил направленной струёй пламени, вырвавшейся прямо из его собственного солнечного сплетения. Другого — с размаху насквозь насадил на материализовавшееся огненное копьё. И сжигал, безжалостно сжигал, сжигал их одного за другим. В воздухе катакомб удушливо запахло озоном от магии, палёной плотью, жжёной тканью и всепоглощающим страхом.
Так продолжалось до тех пор, пока в этом склепе не осталось абсолютно никого живого, кроме него самого и Адьи. Чужая тёмная кровь лениво капала с его обожжённых пальцев, с тихим шлепком падая на грязный, покрытый копотью пол. Не торопясь, обходя разбитую, обгоревшую мебель, он уверенным шагом подошёл прямо к ней, глядя в упор в её блёклые зеленоватые глаза. На его лице не было ни капли растерянности.
— Ты всё ещё жива? — тихо спросил он.
— Вроде бы да… — хрипло выдохнула Адья, с трудом фокусируя на нём взгляд. В глазах всё плыло, а спёртый воздух не давал вдохнуть полной грудью. — Хотя, если честно, мне кажется, что я уже в самом настоящем аду. По крайней мере, судя по этому кошмарному запаху кругом.
Он едва заметно усмехнулся, приподнимая уголки губ.
— Раз шутишь — значит, ты в полном порядке.
— Я намертво прикована к стене цепями. Меня несколько дней подряд пытались отравить, сломать и подчинить, а ты, явившись в образе карающего божества, ещё и позволяешь себе так открыто иронизировать? — попыталась возмутиться эльфийка.
Он молча подошёл ближе, поднял руку, в которой снова сформировалось пламя, и аккуратно направил его на тяжёлые железные замки оков. Те раскалились и в ту же секунду рассыпались на пол. Ослабевшая Адья мешком повалилась вперёд, теряя опору, но мужчина вовремя поймал её, нежно придерживая за тонкую талию.
— Осторожно… — едва слышно пробормотала она, утыкаясь носом в его пахнущий гарью плащ. — Не урони…
— Ты удивительно тяжёлая для такой изящной и хрупкой эльфийки.
— Я тебя обязательно отравлю при первой же возможности, клянусь тебе, — беззлобно фыркнула она сквозь пронзившую тело судорожную боль, но на её лице наконец-то появилась слабая, тёплая улыбка.
Он аккуратно и бережно опустил её на землю, усадив спиной рядом со стеной, подальше от горячего пепла.
— Они… они все мертвы? — спросила она, и её взгляд стал чуть более осмысленным и чистым.
— Да, все. Их больше нет, и они больше никогда до тебя не доберутся.
Наступила угнетающая тишина. Даже редкие капли крови, продолжающие падать с его иссечённых рук на камни, теперь звучали как-то тише.
— И… и это всё? Совсем никакого пафосного геройства? Никаких речей о великой спасительной миссии?
— Это было бы слишком глупо и заняло бы много времени. — Он спокойно поднял голову, прислушиваясь к звукам верхних уровней. — Но если тебе от этого станет легче, можешь считать, что я работаю по призванию.
— Плохое у тебя призвание…
— Ну, уж точно ничуть не хуже, чем у безумного алхимика, — парировал он.
Они оба негромко, устало засмеялись. Смех был слабым, вымученным; каждый из них сейчас остро чувствовал свою собственную, глубокую боль.
— Я за свою жизнь видел многих, но ещё ни разу не встречал тех, кто оставался бы в живых и в здравом уме после застенков «Гриммворда». Если честно, я даже не ожидал увидеть тебя такой… Ты невероятно сильная.
Она слегка, едва заметно кивнула, принимая его похвалу. Её отёкшие веки снова тяжело опустились.
— Не спи, — мягко, но настойчиво сказал он, аккуратно похлопав её по щеке. — Сейчас я нас отсюда выведу. Вот тогда, можешь спать сколько твоей душе угодно. Хоть целый месяц.
— Обещаешь?
— Да. Даю слово.
Он осторожно взял её на руки, прижимая к груди. Окружающий мир разрушенных катакомб для Адьи начал медленно растворяться в спасительном сером тумане. За его спиной, в далёкой уходящей темноте коридора, на мгновение едва заметно шевельнулась какая-то зыбкая тень. Возможно, это была сама Смерть, безвозвратно опоздавшая к своему законному десерту.
Мужчина уверенно шёл с ней на руках сквозь полуразрушенные подземные переходы, в которых он своим очищающим пламенем навсегда выжег многолетнее безумие, пропитавшее это адское место.
Окраина Демгрейва,. лес Павших. Адья и Эймар.
Мужчина изо всех сил старался шагать ровно и размеренно. Его походка по-прежнему оставалась уверенной за долгие годы тренировок, но абсолютно каждое мимолётное движение теперь отзывалось во всём теле дикой, невыносимой болью, которая уже вовсю горела в нём изнутри, пожирая внутренности. Он крепко держал измученную Адью на своих руках — бережно храня, как беззащитного котёнка.
Тонкие пальцы эльфийки мелко дрожали от пронизывающего лесного холода, от перенесённых страданий, насильно влитых в неё парализующих зелий и того неописуемого ужаса, что она испытала в застенках. Её прекрасное лицо было сильно испачкано чёрной копотью и гарью, но в глубине полуприкрытых глаз всё ещё упрямо и гордо плескалась сама жизнь.
Он аккуратно внёс её под сень одного из тех редких мест в этом проклятом лесу Павших, где вопреки всему ещё сохранялся хрупкий покой, — в старую, наполовину вросшую в землю каменную хижину у самого края обрыва. Здесь когда-то давно обустраивали свой временный лагерь вольные охотники за древними артефактами, но они уже много лет как покинули эти дикие края. И теперь это уединённое, забытое всеми строение служило его личным надёжным убежищем. Оно находилось довольно далеко от столицы и никто не заходил сюда.
Мужчина бережно опустил эльфийку на простую, сильно протёртую постель, грубо сооружённую из сухих звериных мехов и пожелтевшей соломы. Затем он медленно, слишком медленно и тяжело — каждое движение сейчас давалось ему ценой невероятных усилий — отступил на пару шагов назад и бессильно опёрся спиной о холодную каменную стену хижины.
— Эй… — испуганно прошептала Адья, с трудом приподнимая отяжелевшую голову. — Что… что с тобой?
Он ничего не ответил. Только медленно закрыл глаза, прерывисто дыша сквозь сжатые зубы. Бушующее пламя, что до этого момента тихо горело глубоко в его венах, внезапно начало стремительно вырываться наружу, пробиваясь сквозь поры. Оно было вовсе не привычного алого или золотистого цвета, а пронзительно светлым, раскалённым добела, почти святым и лишённым каких-либо красок.
Его кожа на лице и руках прямо на глазах начала покрываться сетью светящихся трещин. Ладони крупно дрожали. Теряя контроль над телом, он начал медленно оседать по стене прямо на колени.
— Нет… нет, умоляю тебя, только не сейчас! — Адья поднялась с постели, хотя сама едва держалась на подкашивающихся ногах от слабости. — Ты спас меня, так что не смей, слышишь меня, не смей умирать!
Она лихорадочно, в панике обшарила цепким взглядом небогатую обстановку заброшенной комнаты: полусгнившие деревянные шкафы, старый кованый сундук в углу, толстый слой влажного мха на каменных стенах... Мох. Стоило ей присмотреться, как она поняла, что он был удивительным, совершенно странным для этих мест. С ярко выраженным серебристым отливом на кончиках ворсинок.
В её голове в ту же секунду что-то громко щёлкнуло: мгновенно сработало профессиональное чутьё, вековое знание её древнего эльфийского рода Лейр Митран, знавшего о силах природы абсолютно всё. Это был лунный сереброковник — редчайший природный стабилизатор избыточной энергетической активности.
— Потерпи. Пожалуйста, потерпи немного, ты слышишь меня?! — почувствовав внезапный, адреналиновый прилив сил, она отчаянно бросилась к стенам хижины.
Но реальность внесла свои коррективы и этого запаса сил хватило лишь на пару метров. Рухнув на пол, она во что бы то не стало поползла дальше вперёд. Подползя ближе девушка принялась яростно срывать этот мох, соскребая его со стен ногтями, напрочь игнорируя дикую, тянущую боль в натруженных мышцах.
Мужчина к этому моменту уже окончательно сполз на пол и беспомощно лежал на боку. Всё его мощное тело изнутри сияло сквозными белыми трещинами, став похожим на тончайший, хрупкий фарфор за секунду до своего окончательного распада. Лицо мужчины застыло, превратившись в безжизненную маску, но в широко распахнутых глазах… в этих глазах, наполненных адской мукой, сейчас читалось лишь глубокое, горькое сожаление. Вот только он принципиально не собирался кричать от боли или унизительно просить её о помощи. Он просто безмолвно принимал эту участь, как принимают неизбежные, долгожданные объятия старой подруги-смерти. Спокойно, отрешённо и с неподдельным мужским достоинством.
Адья, стремительно упав перед ним на колени, принялась лихорадочно растирать сорванный мох в старом, заржавевшем железном котелке, который нашла в углу комнаты. Вслепую, чисто на ощупь, ведя счёт по памяти — точно так же, как она обычно делала это в своей уютной алхимической лаборатории. Пальцы сильно дрожали, путаясь, но наконец-то сухой серебристый мох под давлением поддался и пустил слегка пахнущий сок.
— Держись! — она решительно направила свою ладонь прямо на эти драгоценные капли на дне котелка.
Из её пальцев вырвалось лёгкое, зеленовато-золотое свечение природной магии, которое тут же без остатка впиталось в сок, наполняя его первозданной силой. Адья без раздумий потратила на это заклинание все остатки своих последних, крошечных жизненных сил. Она бережно приподняла его тяжёлую голову и аккуратно влила получившуюся эссенцию прямо между его потрескавшихся, побелевших губ.
Мужчина сперва никак не шевельнулся. Но спустя пару мучительных секунд его прерывистое дыхание… стало заметно ровнее и спокойнее.
— Я не знаю, слышишь ли ты меня. Может, и вовсе не слышишь, — со слезами на глазах заговаривала она тишину хижины. — Но… я тебя ни за что не брошу. Чёрт. Какая глупость… Я ведь до сих пор даже имени твоего толком не знала. Но я его обязательно узнаю, слышишь?! Потому что ты не просто пришёл и спас меня от палачей. Ты пришёл именно тогда, когда уже казалось, что никто и никогда больше не придёт. Я уже и не надеялась на спасение, смирилась… А ты пришёл…
Он вдруг надрывно кашлянул. С его языка вместе с выдохом сорвался лёгкий серый пепел.
— Глупо… — хрипло, едва различимо произнёс он, с трудом разлепляя веки. — Зачем… помогаешь?
— Потому что я могу это сделать, и потому что должна! — Адья счастливо улыбнулась сквозь набежавшие слёзы, вытирая лицо рукавом. — Потому что иначе нельзя.
Он снова медленно закрыл глаза. Белое пламя внутри его тела на какое-то мгновение полностью угасло. Мускулистое тело в последний раз сильно дрогнуло в конвульсии, а затем его внешняя кожная оболочка начала постепенно крошиться.
— Это… это всё-таки конец? — испуганно прошептала она, боясь прикоснуться к нему.
— Нет… — едва слышно прозвучал слабый, но вполне живой голос прямо из глубин распадающихся трещин. — Это начало…
Кожа незнакомца с громким хрустом треснула сверху донизу, как плотный кокон созревшего существа. От его прежнего обгоревшего тела осталась лишь хрупкая пепельная оболочка, которая в мгновение ока медленно осыпалась на пол. И прямо изнутри неё, среди тусклого, рассеивающегося сияния, начала проступать его новая, совершенно чистая форма. Обнажённая, но со всё теми же пронзительными, хорошо знакомыми ей глазами. Глазами, в которых теперь больше не было прежней адской боли и страха. Только безграничная, вековая усталость.
Он медленно приподнялся на локтях и сел прижавшись к стене. Он был полностью голым, но при этом выглядел на удивление спокойным и невозмутимым, ведь подобное событие происходило с ним далеко не в первый раз в жизни. Лёгкий белый пар от его обновлённого, горячего тела красивыми завитками уходил высоко в прохладный воздух хижины.
— Спасибо тебе, — тихо, но очень искренне сказал он, глядя на ошеломлённую эльфийку. — Твоя алхимия действительно сильно облегчила мне боль. Перерождение редко когда проходит настолько… мягко и безболезненно.
Адья устало вытерла со лба холодный пот и бессильно уселась на пол прямо рядом с ним, вытянув затёкшие ноги.
— Я просто не могла поступить иначе. Уж прости меня, если вдруг это грубое вмешательство нарушило твой личный драматизм.
Они на какое-то время полностью замолчали. А в это время снаружи, за тонкими каменными стенами хижины, казалось, беззвучно плакала сама вековая тишина леса Павших, внимательно наблюдая за ними сквозь щели, пока внутри сидели эти двое. Один — мужчина, только что вернувшийся в мир живых с той стороны бытия, и другая — молодая женщина, чья алхимия смогла коснуться и обуздать даже первородный огонь феникса.
— Ты бы… хоть прикрылся чем-нибудь, что ли, — нарушая затянувшееся молчание, бросила Адья.
Её голос в этот момент предательски дрогнул, хотя в интонациях всё ещё отчаянно держалась привычная напускная насмешка. Она метнула в его сторону короткий, быстрый, почти украдкой взгляд — и тут же поспешно, демонстративно уставилась в потолок, ища там глазами нечто интересное, чем обнажённое тело мужчины. Её сердце снова бешено сбилось с ровного ритма, и на этот раз вовсе не из-за пережитой усталости или воздействия ядов. Бледные щёки эльфийки мгновенно вспыхнули жаром, а кончики длинных ушей предательски налились пунцовым цветом. Она почувствовала эту внезапную реакцию своего тела слишком остро и мысленно грязно выругалась на саму себя за столь глупую, девичью уязвимость.
— Всё-таки рядом с тобой девушка, — добавила она уже гораздо тише, искренне оправдываясь за свою неловкость, и крепко сжала пальцы в замок, стараясь выглядеть намного спокойнее, чем она ощущала себя на самом деле.
Она изо всех сил делала вид, что с огромным интересом рассматривает трещины на каменном своде хижины, увлечённо следит за причудливой игрой теней от редких солнечных лучей, пробивающихся сквозь узкое оконце, — в общем, занимала свой разум чем угодно, лишь бы только случайно не посмотреть вниз, на его безупречное атлетическое тело, хотя там было на что посмотреть и даже очень. Слишком много потрясений произошло за сегодняшний день, слишком близко этот мужчина находился к ней в замкнутом пространстве, и её собственное тело, измученное ритуалом подчинения, сейчас реагировало на его присутствие куда честнее и откровеннее, чем позволяла её эльфийская гордость.
— Да ты сама-то сейчас ничуть не лучше, — искренне хохотнул парень, даже не думая оборачиваться или смущаться, ведь всё происходящее его по-настоящему забавляло. — Волосы в саже, рубаха на груди вся в клочья изодрана, а лицо… ну, скажем так, если бы самого не вырубило от боли перерождения, я бы тебя в таком виде точно испугался.
Он говорил удивительно легко, почти беспечно, забыв совсем, что это он всего какую-то минуту назад беспомощно валялся на грани между жизнью и смертью.
— Очаровательно, — обиженно фыркнула Адья, но уголки её губ всё же предательски дёрнулись вверх в ответ на его шутку. — Очень вовремя поддержал девушку, спасибо огромное. Эффектный ты, конечно, устроил мне финал со своим явлением… но вот это зрелище — так себе. Был бы у меня сейчас под рукой хоть какой-нибудь чистый платок — я бы из жалости повязала тебе его на бёдра, хотя бы вместо пояса.
— Не смей, — шутливо возмутился он с явным, наигранным драматизмом в голосе. — Не порть мне момент! Это моя личная драма-сцена. Все уважающие себя истинные фениксы просто обязаны умирать исключительно стильно.
— Ну да, ну да, — она чуть склонила голову набок, искоса наблюдая за его движениями. — ещё скажи мне, что это должно происходить с утончённым аристократическим пафосом и обязательной театральной паузой для восторженных зрителей.
— Именно так. Это у нас вообще встроенная по умолчанию функция, — весело усмехнулся мужчина.
Он наконец-то позволил себе искренне улыбнуться и полностью расслабиться. Его широкие плечи чуть опустились, а дыхание стало абсолютно ровным. Невидимое, натянутое до предела напряжение, до этого висевшее плотным облаком между ними, медленно и безвозвратно рассеялось.
Мужчина протяжно выдохнул.
— А ты хороша, — негромко начал он и вдруг резко замялся на полуслове, будто только сейчас, в этой мирной обстановке, осознал очевидную вещь. — Прости меня. Я… я ведь до сих пор так и не узнал твоего имени. Как тебя зовут?
Голос его всё ещё звучал сипло, немного надломлено, но с каждым новым произнесённым словом он понемногу восстанавливал свою прежнюю силу и глубину.
— Адья, — ответила девушка без малейших колебаний, прямо посмотрев на него. — А своё назовёшь мне?
— Эймар, — спокойно сказал он и чуть усмехнулся своим мыслям. — Знаешь, Адья, за все мои многочисленные жизни меня ещё абсолютно никто и никогда не пытался лечить мхом. Это… было весьма новое, незабываемое ощущение.
— Ну а у меня, — тихо ответила эльфийка, — ещё никто не пытался умирать прямо на руках.
Она на мгновение сделала короткую паузу, а затем с лёгкой иронией добавила:
— Так что… это у нас ничья, тебе не кажется?
Эймар в ответ лишь негромко усмехнулся.
Комментарии к главе (0)
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
Пока нет комментариев. Будьте первым!
Загрузка комментариев...