Глава 6

«Автор»

Как же люди могут быть неблагодарны! Они подобны теням, что испуганно прячутся по углам, выжидая своего часа, чтобы вонзить нож в спину. То благо, что я приношу с таким трудом, воспринимается ими как подлог, как искусный обман. Но мы… мы все ходим по одной и той же грешной земле, по колено утопая в её беспросветной грязи. Но вот вам горькая правда: забор, возвышающийся над нами, надёжно охраняется замком, который не под силу открыть никому, кроме тех, кто познал истинный, первобытный страх. Ночью, когда вязкая тьма окутывает мир, становится не холодно — нет, становится по-настоящему жутко. Каждый из нас волочит за собой неподъёмный груз потерь, и всего один неосторожный кивок может обернуться мировой катастрофой. Десятилетиями мы по крупицам копили богатство, но как тяжело не спустить его в приступе нервической дрожи, когда курок уже взведён и готов к срыву!

Не зовите небожителей, о, заклинаю вас — не смейте! Они беспрекословны в своём величии, но чужды всему живому, как призраки, что вечно бродят по заброшенным, проклятым местам. Кто из них жадно пожирает с кровью ваше тёплое мясо, забирая скудный улов из вашей пересохшей реки? Мы ведь не просим многого. Да, нас много, но что с того? Мы защищаем вас от врагов, прикрываясь вашими же телами, но знайте — наши души от этого страдают не меньше. Небожителям тоже бывает больно, невыносимо больно, точно так же, как и вам.

Если бы вы только знали, как безусловно важно благополучие детей! Мы отправили наших первенцев подальше, в туманную неизвестность, в слабой надежде на лучшее будущее. А вы… вы лишь покорно дожидаетесь своей очереди, как овцы на заклание перед праздником.

Построить земной Эдем — задача почти невыполнимая, и я прошу: не смейте ломать наши попытки! Не вы делаете их из раза в раз, разбивая руки в кровь. Не вы проигрываете в очередной изнурительной битве с собственной психикой, мечась туда-сюда по пустой комнате, как затравленный зверь в тесной клетке. Знайте: вместе мы — сила, а врозь — неминуемо придёт беда. И тогда не только наши дома пойдут под снос, но и ваши лачуги рухнут в бездну вместе со всем, что вы так долго и мучительно возводили.

Тревоги и вопросы жаждущих важны для нас, мы слышим их прекрасно, каждым нервом, но умоляю — не мешайте нам вершить великие дела! Эта работа выматывает, она сводит с ума. Рука с клинком занесена над новой головой, она дрожит, она сомневается… Но пока мы всё ещё идём по намеченному плану. Кровь льётся багряными ручьями, поместья растут, заводы тоже вроде дымят. Откуда только взять побольше сил, чтобы не упасть посреди пути? Не знаете? Вот и я… не знаю.

Устал. Невероятно устал усваивать всё новые и новые уроки этой жизни. Вы тоже? Что ж, я ничуть не удивлён. И отчего же жизнь так дьявольски жестока? Ха, а ведь меня называют безрассудным, и на то, признаться, есть весомые причины. Но что бы они сказали, узнай они о другом? Я давно оставил эти пустые вопросы, не вижу больше смысла из раза в раз мусолить эту глупую, избитую тему. Она всё равно настигнет, как ни крутись, как ни прячься в лабиринтах разума. Какие могут быть истинные причины наших бед? Да кто ж его знает… То ли злая судьба, то ли очередная смешная шутка Всевышнего.

«Постарайся быть сильным!» — твердит мне мир, а сам с издёвкой смотрит, как ты задыхаешься от слов, которые так и не смог произнести. О, я искренне надеюсь, тебе понравились мои речи, и я заставил тебя хоть немного гордиться мной. Не смей грустить. Просто иди вперёд, чего бы это ни стоило.

26 мая, 03:15. Район Шёлковый Угол, улица Рогачёва, 14.

Безмолвно подняв взгляд на тело мужчины, подвешенное на фонарном столбе, Шин стоял неподвижно, погружённый в мрак своих мыслей. Его лицо, лишённое малейших эмоций, напоминало застывшую маску, но в глубине расширенных зрачков бушевала тёмная буря, готовая в любой миг вырваться наружу и смести всё на своём пути. Новость о гибели Марка ударила наотмашь, шокировав его до самого нутра, но статус не позволял этой слабости просочиться сквозь броню самообладания. Тело медленно покачивалось из стороны в сторону под порывами промозглого ветра, напоминая безликую марионетку, которой безжалостно обрезали нити.

Лицо Марка превратили в кровавое месиво, лишив его малейшего сходства с человеком. Его десять пальцев — те самые пальцы, что когда-то с ювелирной точностью вскрывали самые сложные замки королевства, — теперь валялись в придорожной грязи, как забытые и сломанные игрушки. Обобрали покойного подчистую, не оставив даже белья. Убийцы явно стремились не просто лишить его жизни, но вытравить сам факт его существования. Обнажённый и искажённый, он был выставлен напоказ, как жуткое предупреждение всякому, кто осмелится переступить черту дозволенного.

Марк был лучшим. Неуловимый призрак города, который знал каждую щель в мостовой и каждый секрет в кабинетах знати. Одни его люто ненавидели, другие возносили до небес, но мастерство его признавали все без исключения. И подчинялся этот вольный дух лишь одному человеку — Шину Аскезу, единственному, кто протянул ему руку в самые беспросветные времена. Но то были дела давно минувших дней, и теперь, когда лучший взломщик города превратился в остывающее мясо, верность казалась лишь зыбкой тенью.

— Снимите его, — негромко приказал Шин своим людям. Его голос прозвучал холодно, без тени сочувствия.

Юноша достаточно насмотрелся на это мерзкое зрелище. Он прекрасно понимал, как опрометчиво заводить друзей, когда ты — одна из ключевых фигур в иерархии преступного мира. Каждая привязанность превращалась в мишень, и Шин это осознавал, но до этой ночи никто из конкурирующих банд не решался на столь дерзкий вызов. Смерть Марка перевернула правила игры с ног на голову.

— Шин, что мы будем делать? — подала голос Карина, не в силах отвести взгляд от того, что осталось от их друга. Голос её ощутимо дрожал, а в глазах блестели невыплаканные слёзы. Она всегда считала Марка почти божеством, тенью, которую невозможно поймать. Глядя на его изуродованную плоть, она чувствовала, как рушится её иллюзия безопасности.

— Работать, Карина, работать, — хладнокровно бросил Шин, безупречным движением поправляя запонки на рукавах пиджака. Он не был бесчувственным камнем, но положение обязывало его оставаться монолитом, даже когда внутри всё выжигало яростью.

— Тебе совсем его не жаль? — Карина смотрела на него с нескрытым недоумением. Шин был первоклассным лжецом, и чтобы разглядеть его истинное «я», нужно было обладать сверхъестественным чутьём.

— Не жаль! — отрезал юноша, но в его тоне проскользнула едва уловимая, вибрирующая нотка напряжения. Он стиснул зубы, и в глазах на мгновение вспыхнуло адское пламя. — Я чертовски зол!

Но уже в следующую секунду он взял эмоции в железный кулак, вновь натягивая непроницаемую маску. Филигранно развернувшись к снятому телу, он отдал последнюю, молчаливую дань уважения павшему соратнику.

— Прощай, мой друг. Я тебя не забуду. Сожгите его! — бросил Шин и, не оглядываясь, зашагал прочь, оставляя на этом грязном перекрёстке все воспоминания о Марке.

Карина поспешила следом, едва поспевая за его стремительным шагом.

— Куда ты? Мы разве не будем искать тех, кто это сделал?!

— Сначала мне нужно забрать заказ у Папы Джонса, — Шин равнодушно пожал плечами, будто бы речь шла о покупке хлеба.

Карина замерла, широко открыв глаза.

— Ты хоть видел, который час?!

Шин, игнорируя её возмущение, скользнул рукой во внутренний карман пиджака и извлёк позолоченные часы. Ловким щелчком он откинул крышку:

— Три часа двадцать четыре минуты. Самое время для дел.

— Вот именно! Папа Джонс давно спит! — воскликнула она, напоминая рассерженного воробья, который тщетно пытается докричаться до глухого.

В ответ юноша лишь загадочно усмехнулся. Преодолев несколько замусоренных кварталов, они остановились перед строением, которое выглядело так, будто его проектировал архитектор в состоянии тяжёлого помешательства или же это было творческое желание хозяина.

Шин властно, несколько раз постучал в массивную дверь, но за ней последовала тишина.

— Открывай, Старый! Это я, по делу! — произнёс он в полголоса.

Спустя мгновение за дверью послышались тяжёлые шаги, и створка отворилась, являя миру Папу Джонса — гнома, чьё лицо было изрезано морщинами, напоминая кору старого дуба. Его седая борода была перепачкана машинным маслом, а в волосах поблёскивала металлическая стружка. Кожаный фартук и грубые перчатки были изношены до предела, а очки, плотно прилегающие к переносице, скрывали глаза, горящие неугасимым огнём фанатичного труда. Как только дверь открылась, на улицу выплеснулась волна жара, пропитанная едким запахом калёного металла и смазки.

— ШИН! — пробасил Папа Джонс, стягивая защитные очки. Его тёмные глаза уставились на гостя с искренним восторгом. — Ты хоть знаешь, который час, шельма? — саркастично добавил он, скрещивая мощные руки на груди. Этот вопрос был скорее издёвкой, способом развлечь себя в перерывах от бесконечной работы.

— Ты же не спишь, так какая тогда разница? — улыбнулся Шин.

Гном задорно ухмыльнулся и протянул юноше замасленную руку. Шин, не колеблясь ни секунды, крепко пожал её, игнорируя грязь — жест, на который решились бы немногие в его кругу. Гном приветливо махнул Карине.

— Здравствуйте, господин Джонс, — вежливо отозвалась та, безукоризненно соблюдая правила приличия даже в компании отпетых мерзавцев.

— Давайте уж не стоять на пороге! Проходите-проходите! — любезно пригласил мастер, отступая вглубь своего дома. Парочка последовала за ним. Переступив порог, Карина почувствовала, как раскалённый воздух обволакивает её плотным, почти осязаемым потоком, вытесняя ночную прохладу и запах смерти, что всё ещё преследовал их с улицы Рогачёва.

— Мой заказ готов? — юноша сразу перешёл к делу. Он не любил пустых разговоров и затянутых вступлений, предпочитая экономить время.

Гном буквально заискрился от гордости и, широко улыбаясь, указал на винтовку, благородно покоившуюся на верстаке. Она была прекрасна, настоящее произведение искусства, подобное лишь первым луча утреннего солнца, пробивающиеся сквозь столичный туман. Золотые вставки ярко блестели даже в тусклом, колеблющемся свете ламп, а матовый чёрный корпус был вычищен и отполирован до зеркального блеска. Длинный ствол, казался, томился в ожидании, моля о том, чтобы из него наконец-то вылетела первая пуля, а спусковой крючок смиренно ждал момента, когда ловкий палец хозяина нажмёт на него. Чья-то жизнь неизбежно оборвётся, но, глядя на это произведение искусства, жертва могла бы утешиться мыслью, что её сразило настолько великолепное оружие.

— Ты просил, чтобы магазин вмещал четыре патрона, — горделиво начал гном, потирая натруженные руки, — но я добился куда больших успехов! Вместо четырёх жалких пуль он вместит шесть грозных снарядов, способных отправить в бездну самого дьявола, если тот решит высунуть нос на поверхность!

Шин взял винтовку в руки, привычным движением отсоединил магазин и убедился, что тот действительно рассчитан на шесть зарядов. Это приятно удивило его; старик, как всегда, превзошёл самого себя. То, что он создавал в прокопчённых стенах своего причудливого дома, не укладывалось в голове обычного обывателя. Корона отдала бы любые деньги за его чертежи и технологии, но Папу Джонса совершенно не интересовал заработок — он был творцом в самом чистом понимании этого слова. Его изобретения выпускались в единственном экземпляре и вручались лишь тем, кого он считал достойным. Порой, он умудрялся создавать такие виртуозные и изящные работы, что невольно начинаешь задумываться, а не боги ли часом подсовывают ему такие творения. Ведь, только один их вид, давал понять, что они опережают наше время.

Ладонь Шина медленно скользила по холодному стволу, проверяя каждую гравировку, каждую вставку. Его глаза неустанно метались от дульного среза к прикладу, пытаясь разглядеть в этом оружии нечто большее, чем просто инструмент для убийства.

— Сомневаешься в моём мастерстве, малец? — нахмурился гном, задетый такой тщательной проверкой.

— Нисколько, — хладнокровно отозвался юноша, аккуратно возвращая винтовку на место. — Просто проверяю товар. Лишняя осторожность ещё никому не вредила.

— И что? Удовлетворил ли я твои взыскательные потребности? — усмехнулся гном, и его губы изогнулись в хитрой улыбке, обнажая крепкие зубы.

— Вполне, — всё так же бесстрастно ответил Шин, пряча за маской равнодушия искреннее восхищение. — Прекрасная винтовка. Осталось только найти для неё подходящего стрелка.

— Так, погоди-ка… — Папа Джонс не сразу осознал смысл этих слов. Его голос дрогнул, когда он медленно произнёс: — Разве она… разве она не Марку предназначалась?

— Убит несколько часов назад, — Шин равнодушно пожал плечами.

— Эво как… — гном заметно погрустнел, его широкие плечи опустились. Он вытер нос грязной перчаткой, оставляя на лице тёмный след, в котором смешались сажа и искренняя печаль. — Земля ему пухом, хороший был парнишка… и на редкость прыткий.

— Мы отомстим за него, и твоя винтовка нам в этом поможет, — Шин резко схватил оружие, и его пальцы крепко сжались вокруг холодного металла. Одним коротким движением он бросил винтовку Карине. Девушка ловко поймала её, и в её глазах вспыхнул азартный интерес, когда она принялась изучать новый механизм.

— Есть уже кандидаты на замену? — Папа Джонс быстро справился с нахлынувшей грустью, вновь обретая деловую хватку.

Шин лишь отрицательно качнул головой, и лицо его стало ещё более мрачным, чем прежде.

— Куда уж там! — огорчённо проговорил он. — Людей катастрофически не хватает, а умелых — так и подавно не сыскать. Особенно сейчас, когда им то и дело льстят другие банды, заманивая к себе щедрыми предложениями и золотыми горами.

— Вот оно что, — задумался старик Джонс. Его взгляд потемнел, он побрёл к верстаку, где стояла массивная кружка с пивом. Запах хмеля почувствовался за версту. Сделав щедрый глоток и вытерев пену с губ, гном вдруг оживился. — Неужто и того паренька, что двоих стражей сегодня нахлобучил, тоже успели завербовать?

Слова гнома разожгли в Шине пламя жгучего любопытства. Папа Джонс редко делился по-настоящему ценной информацией, но если уж он решал что-то сказать, это всегда было не просто слухом, а бесценной находкой. Заметив, как заблестели глаза юноши, гном быстро смекнул, что тот совершенно не в курсе событий, разразившихся на одной из улиц города.

— Интересно, — пробормотал он в бороду. — Я мог бы неплохо подзаработать, продав информацию о загадочном стрелке, но, знаешь, деньги — пыль. Меня, как и тебя, больше привлекает сама суть таланта. Не каждый день в нашей столице кто-то решается посреди бела дня открыть огонь по офицерам стражи, да ещё и по элитной гвардии.

Оперевшись мощной рукой о столешницу, гном принялся рассказывать:

— Так вот, сведений о мальчишке совсем немного. Известно лишь, что ему хватило всего двух выстрелов, чтобы отправить в глубокий нокаут двух гвардейцев.

— И что в этом такого невероятного? — фыркнула Карина, скрестив руки на груди. — Любой, у кого есть верный глаз и заряженный пистолет, смог бы такое провернуть.

— Отнюдь, моя дорогая, отнюдь! — поспешил возразить Папа Джонс. — Судя по рассказам моей жены, которая была неподалёку, парнишка стрелял не просто прицельно, а филигранно — в те места, где боль ощущается острее всего! Он намеренно выстрелил так, чтобы солдаты помучились прежде, чем сознание их покинет, но при этом они не сдохли от потери крови до прихода лекарей. Чтобы провернуть такое на глазах у толпы, нужно быть воистину виртуозным стрелком. Правда… они всё же умерли, но видать это уже дело рук совершенно других людей.

Настрой Карины заметно поутих. Она знала, что старый гном никогда не пустословит. Если он так высоко отзывался о чужаке, значит, тот действительно стоил внимания. Шин, не в силах больше сдерживать интерес, спросил напрямую:

— Где он сейчас? Ты знаешь, где его искать?

— Увы, — гном разочарованно развёл руками. — Чего не ведаю, того не ведаю. Пропал, словно в тумане растворился. — он вновь приложился к кружке, поморщился от горечи хмеля и поставил её на место. — Эх, будь Марк жив, он бы вытряс из города его след за пару часов.

— Кого нет, того нет, — безэмоционально произнёс Шин, принимая решение. — Карина.

— Сделаю! — коротко бросила девушка, понимая его без дальнейших пояснений.

— Если этот стрелок настолько хорош, то он обязан стать нашим! Иначе никак, — Шин посмотрел на новую винтовку. Даже если слух о мастерстве незнакомца был преувеличен, банда отчаянно нуждалась в «глазах» и «руках» после потери Марка. «Тихий Шёпот» буквально ослеп, лишившись своего лучшего информатора. Положение нужно было исправлять немедленно, иначе их влияние в Шёлковом Углу растает быстрее, чем лёд на солнце.

26 мая, 04:23, окраины центральной площади, гостиница «Вишенка»

Джеймс проснулся от невыносимой духоты, которая окутала его тело. Он вытер выступивший на лбу пот, чувствуя, как горячие капли медленно стекают по вискам, и попытался было сесть на кровати. Однако сладко посапывающая у него на груди Вероника явно была против любых перемещений. Он тихо, обречённо вздохнул и едва слышно пробормотал под нос:

— Что же мне, сука, не спится-то…

Прерывистый, рваный сон за последние сутки явно не шёл ему на пользу. Джеймс чувствовал себя паршиво: больше не уставшим, а скорее разболтанным, с противным ощущением внутри, будто организм настойчиво сигнализировал о том, что что-то не так. Он успел «покувыркаться» с обворожительной девушкой, но вот полноценный покой никак не давался в руки. Отдыхать короткими отрывками было сомнительным удовольствием — сознание выворачивало наизнанку, а в голове творилось чёрт знает что. Хотелось одновременно и выть на луну, и безудержно хохотать.

Короткий, нервный смех всё же сорвался с его губ. Джеймс ещё раз шумно выдохнул и прикрыл лицо ладонью. Идти в такой час было решительно некуда, но желание проветриться, пройтись по замершему в предрассветном сне городу, становилось почти невыносимым. Однако он не хотел оставлять Веронику одну. Прогуляться он всегда успеет, а вот… просто побыть с ней? Боже, неужели он действительно запал на эту маленькую светлоголовую милашку? Невольная улыбка тронула его губы, и он аккуратно положил ладонь ей на голову. Девушка нежно поёжилась во сне и устроилась поудобнее, напоминая пушистую домашнюю кошку — такая же милая и пушистая.

Во времена, когда Джеймс ещё кочевал вместе с бандой Наставника, у них жила трёхцветная кошка. Весёлая, игривая, она обожала ласку. Собственного имени у неё не водилось, поэтому все звали её просто Кошкой. Каждый раз, когда Джеймс укладывался спать, она приходила к нему, сворачивалась тёплым калачиком на груди или коленях и засыпала под мерное поглаживание. Вероника сейчас до боли напоминала ему ту Кошку — такое же беззащитное и доверчивое существо.

Его ладонь продолжала машинально скользить по её волосам, пока взгляд был устремлён в пустоту перед собой. Пик ночи давно миновал, но Джеймс всё равно ощущал на себе давящую тяжесть темноты. В такие минуты из тёмных углов памяти выползало детство — те мгновения, которые он ненавидел всей душой. Воспоминания о безмолвных ночах, когда страх прятался в складках занавесок, а одиночество давило на грудь, похлеще могильной плиты. Он зажмурился, пытаясь отогнать видения, но они, как назойливые мухи, не оставляли в покое.

«Расскажи мне, что ты видишь там, в четырёх стенах своей темницы?»

«Темнота… Ей нет конца и края. Но стоит ли верить собственным глазам? Каждый голос, звучащий в голове, годами лгал тебе. Нет никаких героев-убийц! Ты просто заблудился в лабиринтах собственных выдуманных миров, где всё вечно идёт наперекосяк. Где король сходит с ума, швыряя корону в догорающий закат, а твоя жизнь — лишь бесконечный бег по кругу и разрушенный маяк. Ты чертишь знаки светом на своём пути, но постоянное ощущение, что ты снова идёшь не туда, не покидает ни на секунду. И лишь когда в этой бездне упадёт последняя звезда — исчезнет дорога в никуда. Но это случится не сегодня. Только не плачь… только не плачь…»

Это было давно, целую жизнь назад, но стоило закрыть глаза, и невыносимые мгновения абсолютного одиночества повторялись с пугающей точностью. Как же это достало! Почему эмоции нельзя просто погасить, как лампу, или разбить, как грёбаную бутылку об стену? Зачем он должен снова и снова чувствовать эту разъедающую боль?

Джеймс был на грани того, чтобы сорваться в рыдания, но вовремя взял себя в руки. Тяжело вспоминать время, когда родные родители игнорировали тебя, не замечая, словно ты был не их сыном, а досадной пустотой в пространстве дома. Он до боли стиснул зубы, но в уголках глаз уже вскипали горькие слёзы. Нервно усмехнувшись, он прошептал:

— А как иначе… они же лучше. Намного лучше меня…

И всё же слёзы не удержались, прочертив два солёных ручейка по щекам. Как же отвратительно было плакать! «Ненавижу!» Прошло столько лет, а он до мельчайших подробностей помнил, как выходил из своей комнаты в поисках хоть капли внимания, а в ответ получал лишь сухие отговорки: «Мы заняты, Джеймс, пойди поиграй один».

«Один… Ха-ха-ха! Одно и то же.» Неужели таков его удел? Быть одному — это мерзко. Когда твой единственный понимающий собеседник — собственная тень, да и та является лишь тогда, когда яркий свет лампы милостиво проявит её на стене. Одиночество — это невыносимо… точнее, невыносимо людское безразличие! Когда ты существуешь, дышишь, но для мира ты — лишь жалкая песчинка в бесконечном круговороте, до которой никому нет дела.

Джеймс сжал кулаки, ощущая, как гнев и отчаяние переполняют его, смешиваясь в ядовитый коктейль. Он хотел закричать во весь голос, вырваться из этой удушливой ямы, но вместо этого лишь едва слышно шептал, надеясь, что слова смогут пробить брешь в этом равнодушном мире. Внутренний демон вновь начал разрывать его сознание, как хищный зверь, почуявший кровь. Цикл горьких воспоминаний сковывал его по рукам и ногам.

«Выпусти меня! Я нужен тебе! Настало время выйти из тени!» — его внутренний голос зазвучал далеко и обрывисто, как свист ветра в заброшенном доме, полный ложных обещаний.

Тьма снаружи, подобно чёрной реке, вливалась в его душу.

«Дай мне в руки свою жизнь, и я уничтожу всё! Всю твою боль и мечты тех, кто её принёс! В своём отчаянии ты сам меня призвал, ты сам открыл эту дверь!»

Джеймс, собрав последние крохи воли, ухватился за нить своего здравого смысла, как утопающий за соломинку.

— Ты считаешь, что я слеп, но я прозрел, — тихо ответил он пустоте, и в его голосе страх боролся с железной решимостью. — Лишь дороги из тьмы я пока найти не сумел.

«Ты снова один! Я не монстр, я — твоё искупление! Хватит бежать!» — продолжал манящий шёпот. Джеймс лишь исказил лицо в гримасе презрения.

— Ты прав, я один. И это мой путь. Я принял его, когда понял твою гнилую суть, — в его глазах вспыхнул холодный огонь ярости, выжигающий внутренний морок. — Запомни! Я не твой раб. Ты — лишь дурная привычка, цепь моих ошибок. Наша битва циклична, но твоя ложь больше не властна надо мной.

Голос внутри него завыл, подобно раненому зверю, не в силах подавить волю юноши. Тень отступила, оставляя за собой лишь ледяной сквозняк.

«Я вернусь… ты сам позовёшь меня, когда тьма окончательно заполнит тебя!» — прошипел голос и затих.

Джеймс наконец вышел из этого оцепенения. Переведя дух, он поудобнее устроился на подушке. Вероника, почувствовав его движение, едва заметно приподняла голову, но юноша ласково прижал её обратно к своей груди.

— Спи-спи, маленькая… Всё хорошо.

Сам того не замечая, Джеймс вновь погрузился в грёзы, но теперь они были тихими и печальными, похожими на старые письма от родной семьи, оставленные под дождём.

3 года назад…

В главном холле поместья царила атмосфера вечной, лихорадочной суеты. Члены банды, чьё название таинственным образом скрывалось под жирными чернильными кляксами в старых реестрах, как муравьи, спешили по своим делам. Их тяжёлые шаги наполняли пространство энергией и едва сдерживаемым напряжением. Стены, обитые потемневшим от времени деревом, были украшены старинными полотнами, на которых были запечатлены далёкие битвы и мифические существа. Глаза нарисованных чудовищ, казалось, следили за каждым движением живых, придавая холлу неуютную атмосферу зловещего наблюдения. Естественно, каждый здесь понимал, что эти произведения искусства не были приобретены честным путём — в тёмных углах то и дело раздавался тихий смех, когда вспоминали, как ловкие руки Главаря благополучно выносили их из особняков богатых господ.

В нишах холла теплились высокие свечи. Их тусклый, дрожащий свет едва разгонял мрак, создавая причудливые тени, которые загадочно танцевали на серых стенах, будто призраки, ожившие от горьких воспоминаний. На столах, покрытых грубой, пахнущей пылью скатертью, в беспорядке лежали карты, чищеное оружие и трофеи недавних похождений, и каждый из этих предметов хранил в себе историю, полную смертельных опасностей.

За одним из таких столиков, уставленным пустыми кружками и остатками еды, сидел Джеймс. Он был целиком и полностью поглощён чтением письма, написанного его младшей сестрой. Вокруг него гремели голоса, раздавался грубый хохот и звон стали, но юноша в этот момент находился в другом измерении, отгородившись от суеты невидимым куполом.

В его руках дрожал слегка промокший пергамент, на котором чернила местами размазались, превращая текст в замысловатую шараду. Кое-где слова приходилось перечитывать по нескольку раз, и с каждой строчкой выражение лица Джеймса становилось всё более отстранённым, он пытался вырваться из оков реальности. Юноша сделал глоток дешёвого эля, обжигая горло, но это было единственным слабым утешением в этот отвратительный вечер, когда даже крепкий алкоголь не мог развеять его хмурые мысли.

За окном бушевала непогода. Тяжёлые холодные капли беспрестанно колотили по земле, а гром гремел так яростно, что казалось, будто сама земля содрогается под ударами небесного молота. Темнота поглотила окрестные земли, и даже свет луны не мог пробиться сквозь эту бездну. Джеймс никогда не вспоминал о своей семье с теплотой; мысли о родных пробуждали в нём лишь отвратную горечь и мрак, поглощающий его из раза в раз. Младшая сестра начала писать ему не так давно, примерно полгода назад. Её письма напоминали живой, безыскусный разговор — Джеймс представлял, как девочка, весело болтая ножками, пересказывает ему свои нехитрые дневные дела. Однако была в этих посланиях одна пугающая тенденция: каждое неизменно заканчивалось одними и теми же словами: «Пожалуйста, приезжай, я очень сильно скучаю». Эти слова звучали до тошноты искренне и невинно, как раз в духе маленькой девчушки.

Каждое предложение в письме отзывалось в сердце Джеймса болезненным эхом, заставляя его до скрежета стискивать зубы. Он нехотя возвращался к тексту, затягивал глотки эля, всячески стараясь отвлечься, лишь бы не видеть этих слов, коряво выведенных на пергаменте. Юноша читал короткое письмо полтора часа, если не дольше, бесконечно прерываясь и теряя нить повествования, но всё же неизбежно возвращаясь к тексту. Сам не зная почему, он продолжал вчитываться в каракули сестрёнки.

И вот, когда он в очередной раз отвёл взгляд от бумаги, к нему бесшумно подошёл один из старших членов банды. Правая рука Главаря и его лучший разведчик — с виду этот юноша казался добродушным и милым, о чём свидетельствовало его обманчиво невинное лицо. Несмотря на то, что его глаза и волосы были черны, как самая глубокая ночь, он был чертовски красив. Но не дайте этой внешности обмануть вас — этот человек был страшнее любого демона из изощрённого кошмара. Никогда не связывайтесь с ним, уяснили? Никогда!

Поздоровавшись в своей привычной манере и не дожидаясь ответа, он бесцеремонно подсел к Джеймсу, нарушая его хрупкое уединение. Джеймс не боялся его в обычном смысле, скорее, он восхищался этим человеком и стремился походить на него во всём. Друзьями их было назвать сложно, но частые беседы позволили Джеймсу выстроить с ним довольно неплохие отношения. Однако всякий раз, когда этот юноша оказывался рядом, по спине Джеймса пробегал неприятный холодок, как будто ледяная рука призрака коснулась его загривка. Особенно его пугала фирменная зловещая улыбка — она всегда предвещала бурю, которая вот-вот разразится.

— И что же ты такое читаешь вот уже больше часа? — защебетал прохвост, обнажая на губах, подобно клинку, ту самую улыбку.

Джеймс встрепенулся, как заспанная птица, внезапно осознавшая, что за ней наблюдает хищник. Взгляд собеседника был полон игривости, но в нём также мерцала искорка опасной хитрости, заставляющая Джеймса чувствовать себя крайне неуютно. Юноша задорно рассмеялся — его смех был лёгким и звонким, как колокольчики на ветру. Он подставил руку под щёку, блаженно склонив на неё голову. Его глаза сверкали, полные жизни. Джеймс видел, как тот наслаждается моментом, прекрасно понимая, какую смесь восхищения и тревоги вызывает его присутствие.

Сам того не осознавая, Джеймс глухо произнёс:

— Сестра. Младшая написала.

Эти слова вызвали у собеседника нешуточный интерес. Не всякий осмелился бы отправить весточку члену столь опасной банды, чьё логово было сокрыто от глаз мира, казалось, самими богами. В глазах хитреца пролетела едва уловимая искра и он ловким, почти неуловимым движением выхватил пергамент из рук Джеймса. Его взгляд мгновенно пробежал по неровным строкам письма. Прочитав его за считанные секунды, он со смехом замахал листом, радуясь ценному трофею.

— Местами неразборчиво, но в целом вполне читабельно, — начал он, прищуриваясь, пытаясь разглядеть между букв нечто большее. — Так почему же наш Джеймс корпит над этим клочком бумаги второй час? — его голос звучал вкрадчиво и игриво, а улыбка расползалась по лицу, как солнечный свет, пробивающийся сквозь тяжёлые грозовые облака. — Видимо, ты совершенно не жалуешь весточки от родни?

Джеймс внутренне дрогнул. Его веки предательски задрожали, он часто заморгал, стараясь скрыть замешательство, что заставило собеседника заулыбаться ещё шире, обнажая зубы.

— Ненавидишь их, да? Презираешь всей душой! Но… — он задорно хихикнул, поправив прядь волос, которая непослушно упала на лоб. — Но всё равно продолжаешь впитывать каждое слово сестры. Тебе тошно! Ха-ха-ха! Тебе отвратительно читать эти строки, но ты всё же читаешь! ЧИТАЕШЬ!

Улыбка исчезла с его лица так резко, как и появилась. Милые и ласковые черты мгновенно сменились ледяной злобой, и в этот миг показалось, что от дальнейших слов Джеймса зависит сама его жизнь.

— Зачем? — вкрадчиво продолжал расспрашивать он. — А? И… позвольте полюбопытствовать, господин Кетер, как это письмо вообще оказалось здесь — в нашем логове? Насколько мне известно… Вы! В город в последнее время не выбирались.

Пальцы его свободной руки медленно скользнули по столешнице, царапая ногтями дерево и издавая гнетущий, давящий на нервы скрежет.

Кх-х-х-х-х-х-х-х…

Казалось, ещё секунда — и Джеймс вскочит со стула, чтобы в ужасе броситься прочь, подобно солдату разбитой армии. Но больше всего пугала не проницательность этого человека, а его осведомлённость. Джеймс никогда и никому в банде не называл своей фамилии. Он был родом из таких далёких земель, что найти о нём информацию было практически невозможно. «Так откуда же у него эти сведения? Где он мог…»

— Размышляешь о том, где прокололся?

Джеймс резко вскинул голову, но стул напротив был пуст. Эван уже стоял у него за спиной. Когда его холодное дыхание коснулось кожи на шее юноши, сердце Джеймса мгновенно ушло в пятки.

— Хм-м-м… — многозначительно протянул юноша. — Ты действительно думал, что если приехал из дальних земель, то сможешь скрыть от меня своё прошлое? — он кротко, почти нежно улыбнулся, кончиками пальцев коснувшись плеч Джеймса, и тот невольно вздрогнул. — Наивный. Весь в свою сестричку. Кстати, очень милая девочка, и поразительно сообразительная для своих лет. С ней я пообщался куда лучше, чем с остальной семейкой Кетеров. Отец и мать у тебя — крайне неприятные люди. Будь моя воля, задушил бы обоих на месте!

Его ладони резко, с неожиданной силой сжали плечи Джеймса, заставив того скорчиться от боли, но тут же разжались.

— Ой, прости-прости, я не хотел! Но уж очень меня взбесили твои родители… Кхм… — прочистив горло, юноша небрежно обошёл Джеймса и сел на прежнее место, будто ничего и не произошло. Его лицо снова стало блаженным и невинным, как в самом начале разговора.

— Так что, расскажешь мне сам, что тебя так гложет? Или мне стоит продолжить собственное расследование?

— Расскажу, — ответил Джеймс после короткой, напряжённой паузы. — Но сперва ответьте вы, господин…

— Что ещё, мать его, за «господин»? А?! — скривил недовольную мину юноша. — Мы что, первый день знакомы? Или я что-то упускаю? Здесь для каждого, включая тебя, — он ловко щёлкнул пальцами, указывая на Джеймса, — я просто Эван! Без «господин», без «мой король» и любых других пафосных приставок. Понял?

Эван ласково прищурился и по-свойски потрепал парнишку по волосам, как будто тот был его младшим братом.

— Так что у тебя там с роднёй? Пускай мне и выпала — согрешу, если скажу «честь» — пообщаться с ними, узнал о тебе я совсем немного. Сестра твоя сказала больше, чем мать и отец вместе взятые. Ах да, ты же хотел что-то спросить?

— Да, — кивнул Джеймс. — Как тебе удалось найти их? Как ты вообще умудрился добраться до того континента?

Эван вновь заулыбался, и в его глазах зажглось озорное пламя.

— Ничего сложного, учитывая специфику моих способностей, — произнёс он с лёгкой усмешкой. Его глаза сверкали в полумраке холла, как два ярких огонька. — Хотя, признаю, понять, как у вас там всё устроено, было непросто. Ваш континент, хоть и считается самой дальней точкой мира, на самом деле весьма занятен. Особенно в плане технологий… но сейчас не об этом.

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, а затем продолжил. Его голос стал серьёзнее, но в нём всё ещё слышалась привычная игривость:

— Тебя заметил мой господин. Ты проводишь много времени в его обществе, а значит, я обязан знать, кто ты, откуда пришёл и что тобой движет. Считай это большой честью — я мало кем интересуюсь настолько сильно.

Его губы растянулись в широкой улыбке, но в глубине глаз читалось искреннее, почти научное любопытство.

— А с тобой так вообще отдельная история, — добавил он, наклонившись ближе. — Причём история весьма занятная. Так что, расскажешь?

Он откинулся назад, вольготно сложив руки за головой, и с игривым блеском в глазах добавил:

— А потом я отвечу на любые твои вопросы. Даже личного характера, если тебе, конечно, будет интересно. Ха-ха!

26 мая, 06:34. Окраины центральной площади. Гостиница «Вишенка».

Вероника проснулась от резкого и внезапного стука в дверь. Джеймс, до этого момента глубоко застрявший в своих невесёлых мыслях, наконец опомнился. Он протёр лицо ладонью и уже собрался встать, чтобы выяснить, кого в такой час принесло к порогу, но девушка мягко остановила его. Вероника вспомнила всё, что Джеймс успел рассказать о себе: он был новым человеком в городе, почти никого не знал и уж точно не успел обзавестись связями, которые бы привели гостей к нему домой на рассвете. О его местонахождении не знал никто.

Эта информация, собранная вскользь, больше из профессионального любопытства, теперь сложилась в чёткую картину. Пришли явно к ней. И если за дверью стоял тот, о ком она думала, — разговор предстоял тяжёлый. Девушка нежно положила ладонь на грудь Джеймса, на мгновение задерживая его на постели, и мимолётно поцеловала:

— Я открою, — промурлыкала она сонным, обволакивающим тоном и принялась торопливо искать свою одежду в утренних сумерках.

Джеймс понимающе улыбнулся и, закинув руки за голову, снова откинулся на подушку. Одежда Вероники была живописно разбросана по всей комнате, и их сбор обещал затянуться. Юноше, безусловно, нравилось созерцать обнажённую красавицу, но заставлять гостя ждать под дверью было не в его правилах. Его собственная туника лежала прямо под рукой; она была достаточно длинной и просторной, чтобы скрыть всё лишнее. Он галантно протянул её девушке:

— Вот, возьми мою. — кивнул он на тунику.

Вероника мило заулыбалась и одним ловким движением натянула тунику на себя. Ткань мягко облегала её фигуру, а подол едва доходил до середины бёдер.

— Тебе идёт! — подмигнул юноша.

— Мне тоже так кажется. К тому же она чертовски удобная, — Вероника критически осмотрела себя в тусклом зеркале. — Можно я её у тебя украду?

Посмеявшись, Джеймс шутливо поднял руки вверх:

— Пожалуйста, она твоя.

Девушка радостно захлопала в ладоши, как маленькая девчонка, получившая желанный подарок, и быстро чмокнула его в щёку:

— Спасибочки!

Вскочив с кровати и поправив ворот мужской туники, Вероника решительно распахнула дверь. Предчувствие её не обмануло: на пороге стоял Шин. Он любезно склонил голову в знак приветствия, но его холодный, цепкий взгляд мгновенно просканировал и девушку, и обстановку за её спиной.

— Симпатичная рубашонка, — тонко улыбнулся Шин, оценив мужской крой её наряда. — Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.

— Насколько всё серьёзно? — Вероника сразу собралась. Если заместитель главы явился лично, значит дело первой важности. — Почему ты не прислал Марка? С ним что-то случилось?

— Мёртв, — сухо бросил Шин, едва заметно пожав плечами.

— Как это… мёртв? — девушка застыла, ошарашенная внезапной новостью. — Когда?

— Сегодня ночью, — холодно продолжал Шин. — Поизмывались над ним прилично, уроды…

Костяшки его пальцев побелели и громко захрустели, выдавая кипящую внутри ярость. Его слова повисли в воздухе тяжёлым ядовитым туманом. Вероника почувствовала, как по спине пробежал могильный холод. Она не могла поверить, что Марк — их лучшие «уши» и её наставник — мёртв.

Шин, заметив её замешательство, продолжил:

— У нас нет времени на траур. Нам нужно действовать быстро. Это не просто убийство, это послание. И если мы не отреагируем, следующими можем оказаться мы.

Вероника сглотнула комок в горле и собравшись с мыслями, взглянула на Шина. В её глазах, ещё минуту назад сонных и нежных, вспыхнула решимость. Потеря Марка была для «Тихого Шёпота» катастрофой — банда ослепла на семьдесят процентов за одну ночь. Оставшиеся тридцать теперь целиком ложились на её плечи. Она была единственным выжившим разведчиком такого уровня, и тяжесть этой ответственности почти физически придавила её к полу.

— Каков план? — спросила она, твёрдо упираясь рукой в дверной проём. Тревога в её голосе всё ещё была слышна, но тон стал деловым.

Шин поправил галстук и, позволив себе тень одобрительной улыбки, произнёс:

— Папа Джонс рассказал мне об одном стрелке, который сегодня эффектно отправил двух офицеров на покой. Причём сделал это весьма… — он щёлкнул пальцами и многозначительно подмигнул девушке. — Искусно.

Вероника удивлённо выгнула бровь, а затем медленно обернулась и посмотрела на Джеймса, всё ещё лежащего на кровати. Юноша, разумеется, слышал каждое слово, хоть они и говорили вполголоса. Ему было забавно наблюдать за тем, как его вчерашняя прогулка превращается в городскую легенду менее чем за сутки.

«Как же стремительно разлетаются слухи в этом клоповнике», — подумал Джеймс, наконец поднимаясь на ноги.

Он неспешно натянул штаны, застегнул пряжку ремня и подошёл к Веронике, по-хозяйски приобняв её и потрепав по волосам. «Теперь настало моё время потолковать с твоим дружком», — дерзко промелькнуло у него в голове.

Шин продолжал стоять в коридоре, изредка поглядывая на часы с видом человека, у которого весь мир в долгу. Джеймс возник перед ним, как грозовая туча на ясном небосводе. Хотя аллегория была спорной — тьма в глазах Шина ничуть не уступала мраку в душе Кетена. Они были до странного похожи, как два хищника одной породы.

Шин невзрачно ухмыльнулся, бесцеремонно меряя Джеймса взглядом с ног до головы.

— А ты, стало быть, новый ухажёр Вероники? — в его голосе прозвучал явный сарказм. Затем он обратился к девушке: — Ты ведь обычно никого к себе близко не подпускаешь. Как же этому удалось тебя уломать? Хотя… — Шин снова оценил фигуру Джеймса, — Слеплен он действительно недурно.

Джеймс и впрямь был хорош собой: броская внешность, точёные черты лица и уверенность в каждом движении выдавали в нём человека, который знает себе цену. Загорелая кожа, мягкие волосы и взгляд, в котором читался опасный опыт.

— А ты прямолинеен, — отозвался Джеймс, скрестив руки на груди. — Держишься уверенно, одет с иголочки… Небось, важная шишка в местном теневом бизнесе? И сколько такому платят? Золотых так… пятьдесят? — он демонстративно растопырил пальцы правой руки.

Шин негромко хмыкнул и опустил взгляд на свои начищенные ботинки.

— С чего такие выводы? — холодно спросил он. — Обычный бандит, как по мне, выглядит иначе.

— Именно. Рядовое мясо выглядит иначе. А ты — птица совершенно иного полёта. Скажем… заместитель главы банды?

Вероника невольно поёжилась от такой прямоты. Джеймс попал в самую точку, за несколько секунд проанализировав мимику и манеру речи гостя. Тонкая ухмылка растянулась на губах Шина, и он поднял глаза на дерзкое лицо незнакомца.

— Угадал, я полагаю, — это прозвучало не как вопрос, а как признание мастерства. — Ты неплох. Очень неплох.

Шин первым протянул руку для рукопожатия:

— Шин Аскез.

— Джеймс Кетер, — юноша крепко сжал ладонь оппонента. — Тот самый стрелок, которого ты ищешь.

Шин быстро взглянул на Веронику. Та, сложив руки на груди, лишь молча и победно кивнула. «Какая ирония судьбы», — внутренне поразился Шин. Кажется, удача, несмотря на ночную трагедию, всё же решила вернуть ему должок.

26 мая, 06:44. Пик Греха. Бордель «Дорианна Шабане».

Раннее утро для большинства подобных заведений сулило лишь скромный приток случайных клиентов. Работницы, измотанные ночными забавами, наконец могли позволить себе недолгий отдых и тихие разговоры о своём. В этом сонном хаосе старая владелица Элеонора неспешной, царственной походкой двигалась по своим владениям. Она осматривала комнаты с дотошностью опытного надзирателя, а её мутные глаза, когда-то сиявшие молодостью, теперь лишь тускло отражали свет ламп.

— Немедленно вымойте здесь полы! — хрипло приказала она служанкам, указывая на запачканный угол. Её голос напоминал треск старого сухого дерева, но в нём ощущалась сила, которая не оставляла сомнений в необходимости исполнения приказа. Да и девочки прекрасно знали, что может последовать, за невыполнение. — А здесь поменяйте постельное бельё и шторы. Их давно пора застирать, не позорьте заведение!

Служанки, привыкшие к её крутому нраву, немедля принялись за работу. Их движения были быстрыми и слаженными, как детали хорошо смазанного механизма. Элеонора, удовлетворённая увиденным, медленно спустилась на первый этаж. Внезапно её взгляд замер на юноше в чёрном одеянии, который стоял у стойки и мило беседовал с администраторшей. Его уверенная осанка и лёгкая, обезоруживающая улыбка приковали её внимание. В ней внезапно пробудилась вторая молодость, старуха стремглав понеслась к гостю.

— Дорогой мой золотой мальчик! — приветливо заохала Элеонора, и её лицо расплылось в широкой улыбке, разгладившей глубокие морщины на лбу. — Ты снова в городе! Как я рада! Когда ж успел приехать?

Юноша тепло обнял старушку и ответил, небрежным жестом поправляя слегка растрепавшиеся волосы:

— Сегодня ночью, — его голос мелодично зазвучал, подобно нежной музыке, погружая в блаженный транс. — Мог прибыть и раньше, но по пути возникли небольшие… проблемы.

— Бог ты мой, во что ты опять ввязался?! — гневно пробубнила она, тыкая в грудь парнишке костлявыми пальцами, которые, несмотря на свою хрупкость, были неожиданно сильными.

— Ничего особенного, тётушка Элеонора, — неловкая улыбка на мгновение скользнула по его губам, но тут же сменилась хищным, почти злобным оскалом, от которого даже у видавшей виды хозяйки борделя сердце невольно сжалось. — Просто некоторые до сих пор не усвоили, где их место.

Элеонора смерила его долгим, вопросительным взглядом. Тяжёлый вздох вырвался из её груди, она слишком хорошо знала этот блеск в глазах.

— Опять души почём зря на тот свет отправляешь, — проговорила она с укором, хотя голос её стал мягче. — Ох, доиграешься ты когда-нибудь…

Злобный оскал исчез с лица юноши так же стремительно, как и появился. Он тихо рассмеялся, снял с пояса увесистый кожаный мешочек и протянул его старушке.

— Это вам, тётушка. На мелкие расходы.

Элеонора быстро заглянула внутрь. При виде блеска золотых монет её сердце наполнилось восторгом. Она, не раздумывая, пристроила подношение под свой богатый бархатный халат и засияла так, как не сияла в молодости.

— Золотой мой мальчик, каждый твой приезд для меня — истинный праздник! — воскликнула она с нескрываемой нежностью. — Сейчас же организую тебе самый лучший приём!

Элеонора трижды громко хлопнула в ладоши, и её голос разнёсся по всему холлу:

— Девочки! Нашему любимому гостю нужно расслабиться! Живо окажите ему достойный приём!

Смех юноши заполнил помещение. Его лукавые глаза сверкали, когда он вскинул руки перед собой и отрицательно качая головой, но было поздно: на приказ хозяйки к нему, как пчёлы на сладкий нектар, слетелись работницы заведения. Пятеро ослепительно красивых, холёных девушек в самых соблазнительных нарядах обступили его, соревнуясь за право первыми коснуться «золотого мальчика». Каждая была прелестна по-своему, и устоять перед таким напором очарования мог бы разве что святой или глупец.

— Милые дамы, прошу вас, успокойтесь, — произнёс юноша. Его голос звучал слегка смущённо, но в этом смущении скрывалась привычная игра на публику. — Я с удовольствием проведу время с каждой из вас, но чуть позже. Обещаю.

Его слова приятно обволакивали, но в них чувствовалась и лёгкая неловкость. Он не хотел обижать красавиц, а потому пустил в ход всё своё обаяние и слегка привирать.

— Тётушка, — вновь обратился он к Элеоноре, — Будьте добры, позвать мне лучшую Вашу девушку — Ларин.

Элеонора с ехидной ухмылкой потёрла ладони.

— А ты себе не изменяешь! — прошептала она, маня его к себе. Когда он наклонился, она добавила ему прямо в ухо: — Ларин исполнит любой твой каприз, мальчик мой. Поверь, она от тебя просто без ума. Впрочем, любая в моём доме готова на всё ради твоего взгляда. Ты весьма популярный и обаятельный юноша. Только помани — прибегут как миленькие.

Однако затем её тон стал более деловым и серьёзным. Старушка выпрямилась и достала из широкого рукава курительную трубку.

— Но должна тебя расстроить, — она наполнила трубку табаком, чиркнула огнивом и выпустила в воздух струю сизого дыма. — Недавно одна новенькая девчонка отобрала у Ларин статус «лучшей».

Дым медленно окутал их фигуры.

— Клиенты буквально теряют рассудок от этой милашки. Готовы платить целое состояние только за то, чтобы просто на неё посмотреть. Я выкупила её пару месяцев назад и, признаться, не знаю, откуда в ней столько стати, но популярность она снискала мгновенно. Только благодаря ей к нам теперь очереди из слюнявых обалдуев выстраиваются.

Ларин была девушкой неземной красоты — юноша сам признал это, стоило ему узнать её поближе. Сколько раз она выручала его, добывая сведения и выполняя самые изощрённые поручения! Она была его самым надёжным информатором, чья преданность не вызывала сомнений. Благодаря Ларин он знал о городе всё: вплоть до того, сколько раз в день чихает местный правитель. Она была воистину незаменимым кадром в его партии.

Ирония заключалась в том, что не он платил ей за утехи. Напротив — Ларин сама из кожи вон лезла, чтобы угодить ему, охотно берясь за самую опасную работу, лишь бы заслужить его внимание и затащить в постель. Юноша уже давно подумывал о том, чтобы забрать её из этого клоповника и увезти с континента. Этот приезд и выполнение последнего задания должны были стать решающим фактором в её судьбе.

План Эвана оставался прежним: ему была нужна только Ларин. Однако он был немало заинтригован тем, что такую изысканную и опытную девушку смогла так быстро затмить какая-то новенькая работница. В его сердце, привыкшее к полному контролю над ситуацией, закралось любопытство, смешанное с лёгкой тревогой. Кто же эта загадочная незнакомка, способная перетянуть на себя свет его верной помощницы?

— Могу я встретиться с ней? — полюбопытствовал юноша.

— К сожалению, она работает только по ночам, — грустно пожала плечами старушка, делая очередную затяжку из своей потёртой трубки. — Заглядывай часам к десяти вечера. Я передам ей, что ты хотел встретиться с ней. Она не откажет.

Юноша учтиво кивнул, принимая условия игры.

— Не откажет в чём? — внезапно раздался со второго этажа голос, до дрожи милый и чистый, схожий с нежным звоном хрустальных колокольчиков.

На верхних ступенях лестницы замерла обворожительная красавица. Её светлая, бархатистая кожа казалась настолько прозрачной и чувствительной, что Эван на мгновение задумался, каково это — прикоснуться к ней. Серебристые волосы с холодным отблеском морозного инея элегантно спускались чуть ниже лопаток. В локонах мерцали дорогие заколки, подчёркивающие её природную утончённость. Ярко-красные глаза, подобные лепесткам алой розы на ветру, медленно скользили по фигуре юноши, излучая загадочное, едва уловимое свечение.

Аккуратное личико, изящный носик и пухлые, капризно изогнутые губы создавали впечатление, что девушка сошла с полотна великого мастера, потратившего на этот шедевр не одно десятилетие. Заострённые длинные ушки добавляли неземного очарования её и без того идеальному облику. Она была миниатюрной — едва выше ста пятидесяти сантиметров, — но её стройные ноги, тонкая талия и пышная грудь создавали образ, который невозможно было вычеркнуть из памяти. Изящное бордовое платье идеально гармонировало с цветом её изумительных глаз.

Элеонора не лгала, красота девушки была поистине нечеловеческой, почти ангельской.

— Оу-у, девочка моя, так ты не спишь? — выдохнув облако сизого дыма, произнесла хозяйка. — Раз так, спускайся немедля и поздоровайся с гостем.

Девушка послушно кивнула. Её лицо залил нежный румянец, когда она начала медленно спускаться по лестнице. Представ перед Эваном, который был гораздо выше её, она не решалась поднять взгляд — волна невероятного стеснения захлестнула её. Но вместе с тем она кожей почувствовала ту воистину демоническую силу, которой обладал этот юноша. Ей казалось, что одно движение его пальца способно оборвать её жизнь. Страх сковал её тело невидимыми стальными цепями, пригвоздив к месту и заставляя дышать так тихо и редко, насколько позволял напуганный организм.

Заметив это, Эван ехидно улыбнулся. Он осторожно взял девушку за подбородок, вынуждая посмотреть ему прямо в глаза. Во многих народах говорят, глаза — зеркало души, но у этого юноши её словно никогда и не было. Прекрасные очи цвета бездонного ночного неба, усыпанного тысячей переливающихся звёзд, вглядывались в неё, как адское знамение. Такого первобытного ужаса красавица не испытывала никогда; ей чудилось, что он может раздавить её череп, просто сомкнув пальцы.

Но у Эвана были совсем другие планы. Только что на лестнице она была гордой ланью, смотрящей на мир свысока, но, оказавшись во власти его взгляда, мгновенно превратилась в послушную собачку, жаждущую ласки хозяина.

— Умница, — улыбнулся он и ласково погладил её по серебристым волосам. — Сразу признала хозяина. Мне это нравится.

— Бесстыдник, хватит пугать мою девочку! — проворчала Элеонора, ущипнув юношу за щёку.

— Конечно, тётушка, больше не буду, — он неловко рассмеялся, и вся зловещая аура, так напугавшая красавицу, в миг испарилась, сменившись весёлым дружелюбием. — Позволь представиться, — вновь обратился он к ней, — меня зовут Эван. Несказанно рад с тобой познакомиться.

Он учтиво взял её руку и аккуратно касаясь губами, поцеловал ладонь, отчего по телу девушки пробежали колючие, но приятные мурашки.

— И я… очень рада, — едва слышно прошептала она, отворачиваясь, чтобы скрыть густой румянец, расцветающий на щеках.

— Прости уж, не хотел тебя пугать, но такова моя натура, — с мягкой улыбкой ответил Эван. — Тебе сейчас положен отдых, так что не стану задерживать. Хочу лишь попросить тебя об одной услуге за очень приличную награду. Скажем так: я исполню любое твоё желание. И обещаю, что твоей жизни ничто не будет угрожать. А если кто-то посмеет тебя хоть пальцем тронуть… — в его глазах на мгновение снова вспыхнула яростная искра, — я ему башку оторву. Ну как, согласна?

Слова юноши, полные абсолютной уверенности и скрытой угрозы, заставили её сердце биться чаще. Но в тоже время, в этом страхе родилось странное возбуждение — она словно попробовала запретный плод, вызвавший мгновенную зависимость от него.

— Х-хорошо… — запинаясь, выдохнула она.

— Чудесно! Я знал, ты умная девочка, — одобрительно произнёс он, снова потрепав её по голове, как своё самое ценное новоприобретённое сокровище. Затем его взгляд стал холодным и деловым, он повернулся к старушке: — Кетер уже в городе?

Элеонора, выпустив колечко дыма, расплылась в понимающей улыбке.

— Прибыл вчера утром и уже успел навести шороху. Навалял стражникам и привлёк внимание «Тихого Шёпота». Их заместитель, Шин, лично занялся его поисками. Но думаю, он не единственный, кто захочет заполучить такого парня. Командир королевской гвардии, Анжелика Амилье, в стороне не останется. Она обожает талантливых и молодых бойцов, а Кетер как раз в её вкусе — во всех смыслах. — старушка бодро затянулась, её глаза азартно блеснули. — На данный момент он один из лучших стрелков в этих краях, равных ему почти нет.

Ехидная ухмылка тронула губы Эвана. Он слегка взмахнул рукой, и прямо в воздухе перед девушкой соткался призрачный, но удивительно чёткий образ юноши в чёрно-красном плаще, с пистолетами, скрытыми под одеждой.

— Запомнила? — мягко спросил Эван, глядя на её ошарашенное лицо. Девушка неуверенно кивнула, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Замечательно. Его зовут Джеймс Кетер. Будешь помогать ему во всём, взамен получая любые блага, какие только пожелаешь. Даже… — его кончик языка быстро скользнул по губам, — головы тех, кто станет тебе неугоден.

— Поняла, — мгновенно отозвалась девушка, стараясь придать голосу твёрдости, хотя эмоции внутри неё бушевали хуже любого шторма..

— Что за чудесная девочка, — Эван улыбнулся и, достав из-за пазухи запечатанное письмо, протянул его Элеоноре. — Тётушка, передайте это Ларин и скажите, я увижусь с ней позже. А тебе желаю удачи, мой юный ангел.

Эван задорно подмигнул и, словно тень, растворился в воздухе, оставив после себя лишь едва уловимый запах дыма.

— Госпожа… — обратилась всё ещё недоумевающая красавица к хозяйке, её голос дрожал. Не каждый день можно встретить настолько опасного мужчину, который завораживал собой. — Кто он такой?

— Что, приглянулся? — усмехнулась старушка, и её взгляд потеплел от нахлынувших воспоминаний. — Эван — мой старый и очень хороший друг. Не бойся его, милая, ему можно доверять. Всё, что ты видишь вокруг, — его заслуга. Он спас моё дело, когда я была на грани, и помог нам взобраться на самую вершину. — она тихо рассмеялась, смахивая выступившую слезу. — Если бы я его не притормозила, наш бордель давно стал бы единственным в городе, но я за здоровую конкуренцию. А теперь делай, что велено. Джеймс — парень непростой, но в глубине души добрый, хоть и прячет там множество ран. Уверена, он тебе понравится. А сейчас марш отдыхать! — Элеонора притворно-строго топнула ногой, указывая на лестницу.

26 мая, 06:52. Административный район. Казармы городской стражи.

Госпожа Амилье восседала на мягком диванчике, перелистывая страницы книги, чьё название скрывалось от взора её элегантной ладонью. В кабинете капитана царила пугающая тишина, прерываемая лишь редкими вздохами спящего Ларгуса. В отличие от Анжелики, которой редко требовался сон, мужчина был в край измотан бесконечным разбором документов и едким ворчанием девушки. Она была воистину невыносимой — её характер порой казался изощрённой пыткой. Проще было найти общий язык с тварями на Чёрных Тропах, чем с этой стервой. К счастью, чтение наконец заняло её мысли, и лейтенанту удалось провалиться в тяжёлый сон прямо на кипе рапортов.

Анжелика прождала всю ночь, но так и не получила того, за кем пришла. Однако содержание книги прекрасно отвлекало её от неудачного визита; она с увлечением пробегала глазами по строкам, погружаясь в мир, где каждое слово было искрой, разжигающей её воображение.

Внезапно чьи-то крепкие пальцы бесцеремонно вырвали книгу из её рук. Гнев мгновенно подступил к горлу девушки, она была готова взорваться в ту же секунду, подгоняемая слепой яростью. Никто не смел отвлекать её от занятия, захватившего её внимание! Никто! Нахмурив брови, Анжелика вскинула яростный взгляд на наглеца… и осеклась. Её руки задрожали, а зрачки расширились. Госпожа Амилье планировала размазать помеху по стенке, будучи уверенной, что это Ларгус. Однако… так сильно она не ошибалась ещё никогда.

Посторонним на верхние этажи попасть было невозможно — мимо сотен солдат не проскользнула бы и мышь. А он смог. Но пугало даже не это. Анжелика славилась своим безупречным восприятием, ещё никому не удавалось застать её врасплох, но сейчас её чувства разом отключились, сделав её абсолютно беспомощной перед этим незваным гостем.

Тем временем Эван внимательно изучал переплёт, поглаживая пальцами выбитое золотом название.

— Занятное чтиво, — произнёс он, ухмыляясь. Его взгляд скользнул по изумлённому лицу капитана, после чего юноша небрежно швырнул книгу в сторону, как ненужный мусор. — Мисс Анжелика, я бы очень-очень хотел с вами побеседовать.

Эван медленно опустился на диван рядом с ней и почти по-свойски приобнял девушку за плечи. Анжелика почувствовала, как её сердце пустилось вскачь, а первобытный страх смешался с жгучим любопытством.

— У меня к вам деловое предложение.

Она боялась… боялась так, что подсознательно хотелось забиться в самый дальний угол. Никогда прежде капитан королевской гвардии, обладающая разрушительной силой, не чувствовала себя настолько ничтожной. Перед ней сидел не человек, нет, называть это существо столь примитивным словом было почти грехом. Он был воплощением вездесущего и наглого ужаса, несущего смерть.

Несмотря на дрожь в коленях, Анжелика смогла выдавить из себя:

— Кто ты такой? — спросила она украдкой, не решаясь поднять глаз.

— Какой ужас! — театрально ахнул юноша, осознавая ошибку. — Я совсем забыл представиться. Моё имя Эван, и я несказанно рад нашему знакомству, мисс Амилье.

Он старался выглядеть максимально дружелюбно, его голос звучал мягко, с обволакивающей теплотой.

Благодаря этому тону девушка сумела немного расслабиться. Она наконец оторвала взгляд от пола и посмотрела на него в упор. С первого же мгновения она осознала, насколько он красив: точёные скулы, манящий изгиб губ и нарочито небрежные волосы. А глаза… они завораживали намертво. Анжелика и не заметила, как потерялась в этой манящей темноте, мерцающей тысячью звёздных бликов. Он был совершенен. Сила и красота в одном флаконе. Желание коснуться его возникло само собой, слишком уж соблазнительным был этот монстр.

— Какое же у тебя ко мне предложение, дорогуша? — медовым голоском спросила она, осмелев и положив ладонь на колено Эвана. Анжелика изящно выгнула спину, придвинувшись к лицу юноши так близко, что почувствовала его дыхание на своих губах.

Настрой госпожи Амилье изменился на глазах. Страх никуда не ушёл, но сексуальность Эвана разожгла в ней внутренний пожар, который она была не в силах игнорировать. Если бы не остатки здравого смысла, она бы отдалась ему прямо здесь, на этом диване. Но глубоко внутри она понимала: одно неверное движение, и он сломает её, как сухую щепку.

Ладонь Эвана скользнула по её щеке, большой палец нежно погладил кожу. Анжелика прерывисто вздохнула, инстинктивно прижимаясь к его руке, ища защиты.

— Тебе ведь нужны умелые помощники, не так ли? — с ухмылкой спросил он.

— А ты много знаешь, дорогуша, — промурлыкала она. — Неужели ты хочешь предложить себя? Мой ответ: ДА! Я заберу тебя целиком!

Тихий, чистый смех Эвана заполнил комнату.

— Нет, — он качнул головой. — У меня есть для тебя вариант гораздо перспективнее.

— Лучше, чем ты? — искренне удивилась Анжелика. Она видела, что этот юноша способен устроить в городе геноцид в одиночку. Кто же мог превзойти такого монстра?

— И кто же он? — едва успела спросить она, как Эван явил ей образ Джеймса.

Перед мысленным взором Анжелики пронеслись моменты его триумфа, его холодная искусность и странная притягательность. Она мгновенно разглядела в нём потенциал, который манил её даже сильнее, чем грубая мощь Эвана. Тот был уже сложившимся богом, а этот… этот был девственно чистым самородком. Юноша был слишком хорош для этого захолустного континента. И именно Анжелика могла взрастить собственного монстра из этого материала. Эта мысль возбуждала её до предела.

— Понравился кандидат? — ехидно усмехнулся Эван.

Не прошло и секунды, как она вскочила с дивана. С Эваном у неё не было шансов на равенство, но Джеймс… Она получит ту самую деталь, шедевр, который сама доведёт до совершенства.

— Где его искать?! — вожделенно вскрикнула Анжелика. — Я отдам что угодно, лишь бы он стал моим! Проси любую цену, дорогуша, но этот бриллиант я не упущу!

Эван поднялся, его улыбка стала шире.

— Поверь, плата будет велика. Ты будешь исполнять всё, что я прикажу. Ты станешь моей рабыней. Взамен ты получишь и этого юнца, и Николаса.

Тело девушки вздрогнуло. «Откуда он знал про Николаса?!» Она — капитан гвардии, и статус рабыни должен был стать для неё несмываемым позором… Но рядом с таким «хозяином» любой стыд мерк. Под покровительством Эвана она станет неприкасаемой, а два величайших таланта города будут принадлежать только ей. Все сомнения развеялись в прах.

— Я согласна! — мгновенно выдохнула госпожа Амилье.

Безумный оскал исказил лицо юноши — теперь он воистину напоминал демона, скрепившего контракт кровью. Подобно чёрному туману, он скользнул к ней, приобнял со спины и слегка прикусил кожу на её шее. Анжелика страстно выдохнула, едва не теряя равновесие.

— Возвращайся домой и жди, — ласково прошептал Эван у самого её уха. — Я сам приведу парней к тебе. Остальные формальности уладим позже.

В ту же секунду юноша растаял в воздухе чёрной дымкой, оставив госпожу Амилье в звенящей тишине кабинета. И только Ларгус, как ни в чём не бывало, мирно посапывал в блаженном сне.

26 мая, 07:15. Шёлковый угол, улица Борка 9. Джеймс Кетер.

Город медленно пробуждался, неохотно прогоняя ночную тишину и готовясь к новому дню. Однако Шёлковый угол жил своей отдельной, почти параллельной жизнью. В каждом его закоулке разворачивались свои, порой зловещие истории: где-то царила мёртвая тишина, а где-то истошные крики не замолкали даже в праздники. Казалось, этот район был навечно отрезан от остального мира невидимой, но осязаемой стеной.

Джеймс, слегка позёвывая, смиренно двигался следом за Вероникой и Шином. Эта парочка знала город и, в особенности, закоулки Шёлкового угла гораздо лучше него. Юноше ничего не оставалось, кроме как молча идти следом, попутно разглядывая унылые серые улицы. Обстановка вокруг была, мягко говоря, удручающей: серые дома, серые стены… Но, несмотря на дурную репутацию, район отличался удивительной, почти стерильной чистотой. Казалось, будто кто-то заботливо подметал мостовые, вопреки царящей вокруг нищете и разрухе.

— Ты в порядке? — поинтересовалась Вероника, заметив тень беспокойства на лице юноши.

— Лучше не бывает! — дежурно улыбнулся Джеймс.

— Точно? — она вопросительно вскинула бровь. — Выглядишь как-то странно. Встревоженный.

— Просто осматриваюсь, — отрешённо пожал он плечами.

Вероника подошла к нему вплотную. Её глаза встретились с его взглядом, и в них она не увидела ничего, кроме абсолютного спокойствия и пугающей отстранённости. Эта безмятежность в столь мрачном месте настораживала её больше, чем всё остальное.

— Убедилась? — ухмыльнулся Джеймс и щёлкнул её по носу.

Девушка скорчила неуклюжую гримасу и отошла в сторону, потирая нос ладонью, но мягкая улыбка выдавала, что она не обиделась.

— Да, — ответила она, вновь следуя за Шином.

Вздохнув полной грудью, Джеймс сделал следующий шаг, но реальность под его ногами внезапно дрогнула. Вместо мощёной камнем мостовой он ощутил мягкий серый песок. Когда он поднял глаза, чтобы осмотреться, его спокойствие не покачнулось ни на йоту. Вместо удивления он испытал странное облегчение, будто вернулся домой после долгого отсутствия.

Юноша оказался на небольшом островке посреди пустоты. Поверхность была покрыта серым, нежным песком, больше похожим на пепел. Вокруг возвышались покорёженные колонны из белого мрамора — остатки величественного сооружения, чьё название давно стёрлось из памяти времён. Воздух здесь был совсем иным: мягким, приятным и наполненным нежным ароматом свежей лаванды. Он приятно щекотал лёгкие, мгновенно расслабляя и вымывая из разума мысли о городской грязи.

Напротив Джеймса, приветливо улыбаясь, стоял Эван.

Это был молодой юноша с короткими чёрными волосами и глазами цвета самой бездонной ночи, в которых пульсировал свет тысячи далёких звёзд. Его загорелая кожа хранила следы былых испытаний и солнечных ожогов. Резкие черты лица, высокие скулы и волевая челюсть придавали ему суровый, мужественный вид. На Эване была надета коричневая кожаная куртка с металлическими заклёпками поверх простой белой рубашки. Образ дополняли тёмно-серые штаны со множеством карманов и высокие сапоги с тяжёлыми вставками. Шею украшал серый шерстяной шарф, а на поясе покоились ножны с изящным клинком — оружием, которое он обнажал крайне редко, предпочитая иные методы воздействия.

Рядом с ним стояла миниатюрная девушка, ростом, примерно сто шестьдесят сантиметров. Длинные пурпурные волосы ниспадали на её плечи мягкими волнами, обрамляя лицо, скрытое деревянной маской в форме лисьей мордочки. Сквозь прорези виднелись глаза насыщенного цвета спелой сливы, а из-под волос выглядывали маленькие, едва заметные чёрные рожки. Её одежда была вызывающе скудной, едва прикрывая тело, но её оттенок идеально гармонировал с цветом волос. Множество украшений — браслеты, ожерелья и кольца на каждом пальце — позвякивали при каждом её движении. Она была несравненно милой, несмотря на почти детскую хрупкость фигуры.

Девушка вприпрыжку подбежала к Джеймсу, встала на носочки и, чуть сдвинув маску в сторону, звонко чмокнула его в щёку.

— Удачки тебе, лапуля! — хихикнула она и, не теряя ни секунды, шагнула в только что открывшийся портал, который тут же сомкнулся за её спиной.

— Куда это она? — спросил Джеймс у Эвана.

— К Николасу. Это тот стражник, с которым ты недавно пересёкся, — ответил Эван, спокойно пожав плечами. — Он нам жизненно необходим для одного дела.

— Что ещё за дело? — Джеймс скрестил руки на груди и внимательно посмотрел в глаза Эвана, пытаясь разгадать его истинные намерения.

Улыбка сама собой расцвела на лице Эвана. Он подошёл к Джеймсу вплотную и по-дружески, крепко обнял его за плечи, подтверждая нерушимость их союза.

2 года назад. Николас Грейхарт.

Николас стоял на центральной площади Демгрейва, наблюдая за буйством красок и звуков. Сегодня был особенный день — «Праздник Звёзд». Двести солдат, среди которых были как обычные воины, так и маги разных стихий и возможностей, помимо этого были и двести пятьдесят големов первого поколения под управлением пятидесяти «пастухов», которые готовились отправиться на Чёрные Тропы. Воздух был пропитан дразнящим запахом жареного мяса и свежей выпечки, которую по традиции раздавали бесплатно всем жителям в этот знаменательный день. Дети с восторгом ловили мыльные пузыри, а взрослые натянуто улыбались, стараясь не думать о том, что многие из этих парней никогда не вернуться домой.

Он посмотрел в сторону своего дома. Отсюда его, конечно, не было видно, но это не имело значения — Николас чувствовал его сердцем. Он знал, что там сейчас его младшие братья и сёстры. Он сам просил их не приходить сегодня, так как боялся, что не выдержит долгого прощания. Вчера они посидели все вместе за семейным столом. Накрыли добротный ужин: приготовили фаршированного гуся и пару изысканных салатов. Пиршество стоило дорого, но Николас не жалел ни единой монеты. Видеть сытые и довольные лица родных было куда важнее, чем любые накопления.

За два года службы он смог скопить достаточно, чтобы содержать семью, но этого всё равно не хватало для достойной жизни. Лиам, Оливер, Грейс, Анна, Томас и Дилан — их лица одно за другим всплывали в памяти. Именно ради них он вписал своё имя в списки этого опасного похода. Полтора года на Чёрных Тропах — это шанс получить жалованье, которое окончательно обеспечит будущее его близких, но риск такого похода был несравненно выше любой награды.

Николас осмотрелся и увидел капитана Филиппа де Вольца. Тот прохаживался среди солдат, и его бордовый мундир ярким пятном выделялся в праздничной толпе. Николас знал о нём лишь из легенд — человек, который неоднократно водил отряды на Тропы и неизменно возвращался живым. Многие поговаривали, что он наделён силой богини Ливиры, но это было сродни слухам и байкам. Конечно, он знал о тех, кто был реально наделён силой света, но их осталось так мало, что они практически не вылазили из Церкви. Золочёные наконечники аксельбантов капитана поблёскивали в лучах заходящего солнца, а многочисленные знаки отличия безмолвно рассказывали о десятках жестоких сражений. Николас считал удачей, что попал именно в его отряд.

Рядом суетились двое новичков — братья Михайловы, Павел и Александр. Они были полной противоположностью друг другу: старший — серьёзный, подтянутый и собранный; младший — неисправимый весельчак и балагур. Но сейчас их объединяло одно — предвкушение сурового испытания. Николас познакомился с ними совсем недавно, но сразу нашёл общий язык. Несмотря на постоянные подколки, братья всегда стояли друг за друга горой и были готовы прийти на помощь в трудную минуту.

«Завтра всё начнётся», — подумал Николас, сжимая в руке медальон матери, который всегда носил на груди. Он понимал, что следующие полтора года определят всю его дальнейшую жизнь. Отступать было поздно.

Вокруг продолжалось веселье, но в глазах многих солдат уже читалась затаённая тревога. Кто-то из них вернётся героем, кто-то — совсем другим человеком, надломленным и седым, а кто-то... не вернётся вовсе.

…

После прохождения портала через Башню Бдения, которая неустанно следила за бездной, в которой покоился Великий Демон, путь через Чёрные Тропы начался с обманчиво спокойного марша. Двести пар сапог ритмично ударяли по каменистой почве, создавая гулкое эхо, которое затухало в бесконечных узких тоннелях. Филипп де Вольц шёл во главе колонны; его мундир оставался единственным ореолом напоминающим о солнечном свете в этих мрачных, холодных подземельях потустороннего мира.

Впереди колонны мерно вышагивали двести пятьдесят големов, под ярым надзором магов офицеров, которые отдавали им команды. Эти могучие исполины под три метра в высоту двигались единым строем. Тяжёлый гул от их шагов давал понять: эти машины способны раздавить любого противника, вставшего на пути.

Во время службы, старожилы рассказывали, что обычно в поход отправляют под пять сотен големов, различных модификаций и поколений, но в этот раз их количество сократили из-за каких-то неполадок с новыми модулями ядра у второго поколения. То ли их ядро не могло состыковаться с душой человека, закованного в нём, то ли магия отрицала сами ядра, которые давали контроль над ними, этого Николас не знал, да и не понимал в этом ничего. Единственное, немного огорчало их количество в этом походе, но знание того, что один такой голем стоит сотни бойцов, вселяло в солдат крупицу уверенности.

Николас шагал рядом с братьями и наблюдал за ними. Павел постоянно проверял крепления доспехов и чистоту оружия, а Александр без умолку травил анекдоты, отчаянно пытаясь разрядить гнетущую атмосферу.

— Знаешь, что я слышал от Гримлока? — Александр понизил голос до заговорщицкого шёпота, хотя эхо всё равно разносило его слова по тоннелю. — Говорят, этот поход будет самым паршивым за последние пять лет. Впереди нас ждёт форменный ад.

Павел картинно закатил глаза и прервал брата:

— Алекс, ты уже забыл, что было пару дней назад? Или мне стоит освежить твою память?

— Брат, ну что ты сразу начинаешь… — недовольно пробурчал младший.

— Я, начинаю?! — с возмущением, но полушёпотом воскликнул Павел, глядя на него округлившимися глазами. — А не из-за тебя ли мы вместо положенного отдыха, мы гремели костями, выгребая конюшни все выходные? — Паша начинал закипать, медленно краснея, превращаясь в рака, его чёрные глазки таращились на брата, а сам быстро набирал воздух. — Как тебе вообще пришла в голову идея притащить в казарму двух девиц? Ладно бы они были красавицами! Так нет же, они были такими страшными, что от них даже крысы в подпол попрятались. Где ты их вообще откопал?

— Да ладно тебе, брат… — широко улыбнулся Алекс, состроив невинную мину. — Зато платить не пришлось! Они были так очарованы моим безграничным обаянием и красноречием, что напрочь забыли про деньги.

— Я боюсь представить, что за них ещё нужно было бы платить. Фу! Мерзость-то какая… — Павел с отвращением сплюнул на землю и поёжился. — Как вспомню про тот гнойный прыщ у неё на жопе, то сразу блевать тянет.

Николас невольно улыбнулся, но улыбка мгновенно исчезла, когда из темноты впереди донёсся первый зловещий крик. Звук был настолько пронзительным и чуждым, что по спинам солдат пробежал ледяной холод.

Капитан вскинул руку, мгновенно останавливая колонну.

— Всем приготовиться! — его голос оставался спокойным. — Это только начало. Нас поприветствовали.

…

Первый контакт с нечистью произошёл на третий день. Несмотря на то что големы охраняли периметр, ночные гости умудрились просочиться вглубь стоянки. Группа бледных существ с горящими алыми глазами атаковала лагерь в самый глухой час. Николас впервые столкнулся лицом к лицу со сверхъестественной тварью и на миг оцепенел. Ноги стали ватными при виде непередаваемого ужаса, исходящего от зверя. Однако инстинкты выживания взяли верх, и его меч с противным хрустом пронзил плоть бледного монстра. Густая тёмная кровь лениво потекла по лезвию к рукояти.

— Держись рядом! — крикнул Павел, вовремя прикрывая спину Николаса своим щитом. Александр в это время уже азартно рубился с двумя противниками сразу, демонстрируя поразительное для новичка хладнокровие.

Когда схватка затихла и последние твари были изрублены, капитан обратился к отряду:

— Воины! Сегодня прошёл ваш первый бой, но не последний, Вы достойно показали себя, бились отважно и не посрамили свою честь, а самое главное — никто из вас не погиб. Думаю, каждый из вас извлёк урок из этого сражения, — произнёс он, поднимая окровавленный меч над головой. — Но запомните: здесь нельзя терять бдительность ни на миг. Только те, кто всегда начеку, вернутся домой!

Эти слова стали для Николаса негласным кредо на все последующие месяцы. Каждый новый день приносил лишь суровые уроки, от стычек с порождениями тьмы до борьбы с собственным страхом и слабостью. В те первые дни Николас осознал важную вещь: големы были хоть и могучей силой, но они не могли заменить человеческого плеча и верного меча товарища, которые выручали в самый трудный час.

…

С того момента прошло три месяца службы на Чёрных Тропах, и они изменили всё. Николас уже не был тем неопытным новичком, что впервые ступил под своды дикого мира. По сути это было другое измерение, а не привычное для обычных авантюристов подземелье. Здесь каждый менялся по-своему. Его меч стал продолжением руки, а доспехи и щит — второй кожей, привычной и надёжной. Но самое глубокое изменение произошло в его душе, которая огрубела и закалилась в постоянном ожидании смерти.

После небольшого отдыха в стенах защищённого бастиона, под названием Стальной Хребет, их отряд из двадцати человек и пятидесяти големов под командованием капитана отправился проверить заброшенные шахты на северном участке. Говорилось, что там пропала экспедиционная группа учёных и магов, и никто не мог понять почему. Николас шёл плечом к плечу с братьями. В воздухе висела гнетущая, тревожная тишина — даже редкие капли воды, срывающиеся со сводов пещеры, казались оглушительными.

— Что-то здесь не так, — прошептал Павел, до белизны в костяшках сжимая древко копья.

Неожиданно пол под ногами задрожал, и из узких трещин в камне начали сочиться тени. Сначала одна-две, но с каждой секундой их становилось всё больше. Сотни теней. Демонические существа, окутанные беспросветной чёрной дымкой, которая спадала с их тел вязким водопадом, бесшумно скользили по стенам. Лишь их кроваво-красные глаза яростно светились в абсолютной темноте. Они мгновенно окружили отряд, молниеносно набрасываясь на одиночных бойцов и утаскивая их своими кривыми когтистыми лапами вглубь боковых ответвлений, откуда тут же доносились полные агонии вопли.

— В круг! Держать строй! — прогремел приказ Филиппа.

Николас встал плечом к плечу с Александром, их щиты образовали, казалось бы, непроницаемую преграду. Но врагов было слишком много. Один из демонов, двигаясь с невероятной скоростью, прорвался сквозь защиту и прыгнул прямо на Николаса. Тот попытался отбросить тварь ударом щита, но существо, не имея твёрдой оболочки, прошло сквозь металл и вонзилось в него. Сознание помутилось. На несколько секунд Николас ослеп. Чёрная пелена накрыла глаза, и он, в панике схватившись руками за лицо, пытался сорвать этот мрак, раздирая кожу грубыми перчатками. Спустя миг пелена спала, зрение вернулось, но внутри тела запульсировала нечто чуждое и тёмное.

Внутри него что-то стремительно пробуждалось, вырываясь наружу с неистовой силой. Он не успел осознать, что происходит, лишь почувствовал, как сама тьма вокруг начала подчиняться его воле. Из пола внезапно вырос тёмный силуэт — точная копия Николаса, которая без колебаний приняла на себя следующий удар монстра.

— Что за чертовщина?! — выдохнул Павел, видя, как призрачная иллюзия отвлекает разъярённых демонов.

Филипп, заметив секундное замешательство врага, тут же воспользовался моментом:

— Отступаем к выходу! Верлен, Блэк — прикрываете тыл! — крикнул он двум опытным сержантам, вооружённым тяжёлыми молотами, от ударов которых, возникала вспышка и тени рассыпались.

Но организованное отступление быстро превратилось в кровавую бойню. Демоны атаковали непрерывно и со всех сторон. Големы яростно пытались сдержать натиск, но чёрные тени обволакивали их, проникая в слабые места: под суставы и механизмы на спине, уничтожая без шанса на спасение. Могучие машины разлетались на куски, раздираемые невидимой силой. Из пятидесяти защитников пало уже пятнадцать, они застыли на камнях грудами мёртвого железа.

Строй медленно пятился к проходу, откуда они пришли. Шагающий рядом Томас, молодой парнишка восемнадцати лет, успешно отразив атаку одной тени, но не заметил вторую — его отчаянный крик эхом разнёсся по пещере, когда тень нырнула в него и буквально разорвала живот. Следом старый вояка Грегор получил смертельное ранение, закрыв собой напарника. Костяной клинок существа пробил щит ветерана, не встретив совершенно никакого сопротивления и насквозь пронзил его грудь. На последнем издыхании Грегор всё же сумел достать противника, вонзив меч в багровую глазницу твари.

— Держаться вместе! Не разрывать строй! — кричал Филипп, но его голос тонул в какофонии битвы.

Николас видел, как его товарищи один за другим гибнут в этом жутком танце смерти. Его новая способность работала почти инстинктивно, он не понимал как, но теневые копии вспыхивали то здесь, то там, внося хаос в ряды демонических тварей. Но каждое использование не проходило даром, он чувствовал, что силы неизбежно тают. В глазах темнело, сознание плыло от запредельного напряжения, а ноги подкашивались. И в этот миг один из демонов, выждав момент, сиганул прямо на него. Николас замер в неудобной позиции и понял, что физически не успевает развернуться и закрыться щитом.

В эту роковую секунду Филипп закрыл Николаса собой, приняв смертельный удар на себя. Громадный коготь пробил щит капитана, и тот рухнул на колено. Кровь брызнула из глубокой раны на боку. Благодаря этой жертве Николас успел среагировать и точным ударом пронзил голову монстра.

Подхватив Филиппа под руки, он из последних сил потащил его назад к проходу.

— Отходите… оставьте меня… — прохрипел капитан.

— Нет! — Николас рывком помог ему подняться. — Мы не бросим вас, командир!

Солдаты, увидев раненого капитана, мгновенно сомкнули щиты, образовав живой коридор. Собрав последние крохи энергии, Николас создал сразу несколько теневых копий. Они заполнили пещеру, окончательно сбив демонов с толку. Но как только он попытался сделать шаг вперёд, мир перед его глазами окончательно погас. Резерв его сил был окончательно исчерпан. Тело Николаса обмякло и начало заваливаться на камни, но его подхватили чьи-то крепкие руки и поволокли к свету. Воспользовавшись замешательством врага, остатки отряда прорвались к выходу.

…

После той роковой схватки Николас начал осознавать истинную природу своей способности. «Теневая иллюзия» — так он решил назвать этот дар, а быть может проклятие. Он так до конца этого и не понял. Но было то, что он понял безоговорочно, и это то, что она помогала ему выжить в этом адском месте. Ему хотелось бы верить, что это лишь слепая случайность или быть может сама госпожа удача, так решила пошутить над ним, но не использовать эту тьму, которая стала его оружием, его единственным шансом выжить в этом аду — было бы очень глупо. Да и на своё удивление, Николас осознал, что многие сослуживцы, отреагировали на это нормально. Конечно, они не были рады появлению тёмных сил, но пока они работали на благо остальных, придерживались нейтральной стороны. Были и те, кто был не согласен с этим, но после того, как копии Николаса спасли их от смерти, изменили своё решение.

— Эй, Ник! — Александр присел рядом у костра, наблюдая, как Николас тренируется в создании иллюзий. — Слушай, я тут придумал гениальный способ применения твоего таланта. Вот представь: привёл ты девушку в дом и говоришь: «Дорогая, смотри, что я умею!» И бац — вокруг неё сразу пять твоих копий. И ты такой добавляешь: «Сейчас мы устроим тебе незабываемую ночь!»

Николас встретился с абсолютно серьёзным взглядом друга, и через секунду оба покатились со смеху. Их хохот гулким эхом прокатился под сводами. Павел, как всегда занятый любимым занятием, заточкой оружия, долго крепился, но в конце концов тоже не выдержал и затрясся от смеха над этой глупой шуткой брата.

— Ох… Саня… — Николас пытался отдышаться, вытирая слёзы. — Знаешь, если бы мои тени имели плотную оболочку, это было бы просто чудом. Но, к сожалению, они, могут лишь посмотреть на всё представление.

— Да я знаю… Но помечтать-то можно!

…

С каждым днём Николас всё лучше контролировал свою способность. От простых статичных обманок он перешёл к созданию движущихся иллюзий. Он часами учился рассчитывать время существования теней, комбинировать их с реальными выпадами и обманными манёврами.

Однажды во время очередного патруля группа наткнулась на засаду демонических существ, похожих на чешуйчатых ящеров с короткими мощными хвостами. Николас инстинктивно создал несколько обманок, которые начали разбегаться в разных направлениях. Твари запутались, яростно атакуя пустые иллюзии, что дало отряду решающее преимущество.

— Вот это да! — воскликнул Александр, одним взмахом отрубая голову очередному противнику. — Тебя уже можно назвать — мастер теней?

Николас усмехнулся, продолжая сражаться монстрами. В душе, он был рад помочь своим товарищам. Прожить ещё один день без смертей, было сродни маленькой победе, но каждый такой бой требовал свою цену. После использования способности Николас чувствовал себя опустошённым, порой казалось, что его душа медленно уходит за край. Павел первым заметил эти тревожные изменения:

— Ты слишком много сил тратишь. Тебе нужно научиться дозировать нагрузку, а то опять сознание потеряешь в самый неподходящий момент.

— Я понимаю, — глухо отозвался Николас, вытирая пот со лба. — Но если я не буду помогать, пострадают наши братья.

— Ты нам и так помогаешь, но если будешь слишком усердствовать, то сляжешь с горячкой. Не мучай себя сверх меры и доверься нам. Мы ведь уже не первый день меч в руках держим.

Братья помогали Николасу, насколько это было возможно в полевых условиях. Стараясь лишний раз не перенапрягать его с использованием способности. Наличие магов упростило бы эту задачу, но в той экспедиции их было так мало, а после бесчисленных сражений и вовсе, сократилось, вдвое. Постепенно он научился создавать более сложные и правдоподобные иллюзии, затрачивая при этом гораздо меньше внутренней энергии.

В редкие моменты затишья Николас записывал свои наблюдения в потрёпанный дневник, который ему тайком подложила Анна, его младшая сестра.

«День 177. Я научился фокусироваться на определённых эмоциях. В такие моменты иллюзии меняют свой оттенок: становятся то чернильно-чёрными, то едва прозрачными, светлыми.

День 185. Быстрые движения отпечатков истощают резервы в разы быстрее, чем статичные позы.

День 192. Нельзя использовать способность больше трёх раз подряд без короткого отдыха — иначе наступает дикая слабость...»

Теоретические знания накапливались, но самое главное — пришло понимание, что истинная сила кроется не в магии, а в тех, кто стоит рядом. Братство с Пашей и Сашей, а также с остальными выжившими солдатами крепло с каждым днём. Когда бьёшься плечом к плечу, не жалея своей жизни, когда делишь последний сухарь в адских условиях «подземелий», только тогда понимаешь, кто и на что способен на самом деле. Кто закроет тебя щитом в трудную минуту, а кто струсит перед лицом бездны, сбегая в чёрные норы.

…

Прошло полтора года с того момента, как их отряд покинул столицу. Долгий, изнурительный поход, наполненный лишениями и непрекращающимися битвами в тесных тоннелях, наконец завершился. Время, проведённое на Чёрных Тропах, изменило Николаса до неузнаваемости. Мало что осталось от того двадцатилетнего юноши, чья нога когда-то неуверенно ступила в густую темноту подземелий.

Сейчас на площади стоял суровый, преждевременно постаревший мужчина. Полтора года — срок ничтожный для мировой истории, но в жизни Николаса каждый день там шёл за месяц. Вечный мрак, запах сырости и постоянное ожидание удара в спину оставили на его сердце и разуме неизгладимый след. Многие солдаты, которым посчастливилось выйти оттуда живыми, в скором времени или спились, или сошли с ума от вечных голосов в голове, требующих вернуться обратно на тропы.

Остановившись у витрины одного из магазинов на главной площади, он замер, не в силах отвести взгляд от собственного отражения. Николас едва узнавал себя. Он обрился налысо ещё в середине похода, чтобы волосы не мешали в бою, и теперь его череп пересекала сеть тонких, белёсых шрамов. Густая, коротко подстриженная борода скрывала челюсть. Но больше всего поражало тело: путём ежедневных сражений и нечеловеческих нагрузок он приобрёл мощную, бугристую мускулатуру. Одежда плотно облегала мышцы, а старый доспех в какой-то момент стал настолько тесен, что его пришлось расширять в полевых кузнях. Однако самым пугающим был взгляд — холодный, стальной блеск глаз, в которых больше не было места юношеским мечтам. Это были глаза человека, который видел смерть в упор и научился смотреть ей в ответ.

— Ты как, Ник? Призрака увидел? — негромко прервал его раздумья Александр.

Братья шагали рядом, и они тоже несли на себе отпечаток войны. Павел теперь с гордостью выпрямлял спину, а на его груди тускло поблёскивали знаки отличия за боевые заслуги — цена за его хладнокровие и верность долгу. Александр же стал заметно тише; озорные искры в его глазах всё ещё вспыхивали, когда он видел что-то знакомое, но теперь они быстро гасли, уступая место задумчивости.

— Знаешь, — Александр обвёл взглядом праздничные гирлянды, развешанные к возвращению отряда, — я сотни раз представлял этот момент. Думал, буду орать от радости, когда увижу небо. Но сейчас... кажется, я просто смертельно устал. Внутри пусто.

— Я прекрасно тебя понимаю, — ответил Николас, оторвавшись от витрины. Его голос звучал ниже и суше, чем раньше. — Радость — это то, что мы остались живы, а остальное... нам нужно просто перевести дух и заново научиться спать, когда вокруг не слышишь рычание тех тварей.

На центральной площади толпа ревела, приветствуя их как героев. Но Николас не обманывался этой эйфорией. За натянутыми праздничными улыбками и ликующими криками он безошибочно считывал тихую, глубокую тоску тех, кто тщетно вглядывался в ряды марширующих солдат. Он видел немую боль матерей, чьи сыновья остались лежать в грязи Троп. Слишком многих они потеряли в этой экспедиции: из двух сотен воинов домой вернулось лишь семьдесят три человека. Из двухсот пятидесяти големов уцелело менее сотни, и те представляли собой жалкое зрелище — искалеченные, покрытые ржавчиной и вмятинами механизмы. Если и починят, то добрую половину отправят на запчасти.

Эти полтора года были сущим адом, высасывающим жизнь, но они дали Николасу горький опыт: он понял цену выживания в Демгрейве. Теперь он знал, что за любой свет приходится платить тьмой.

Когда он наконец добрался до своего дома в бедном квартале, мир вокруг на мгновение замер. Дверь распахнулась, и навстречу ему высыпали его сокровища — повзрослевшие и возмужавшие братья и сёстры. Лиам, ставший выше; Оливер с серьёзным взглядом; Грейс, Анна, Томас и маленький Дилан. Их лица светились такой чистой, первозданной радостью, что ледяной панцирь вокруг сердца Николаса на миг дал трещину.

Он смотрел на них и думал о том, что всё было не зря. Каждая тень, каждый убитый монстр и каждая бессонная ночь стоили того, чтобы эти дети могли вот так улыбаться.

— Всё хорошо, мои родные. Я здесь, — прошептал Николас, опускаясь на колени и крепко обнимая их всех сразу. — Я наконец-то дома.

…

Поздно вечером, когда суета праздничного возвращения понемногу утихла и дом погрузился в долгожданный сон, Николас остался наедине с собой. В маленькой комнате, которую он делил вместе с братьями, освещённой лишь тусклым огарком свечи, он достал свой потрёпанный, исцарапанный дневник. Кожаный переплёт пах гарью и сыростью, на переплёте были видны следы крови, а запахи, которые, казалось, въелись в него намертво, пробирали до самой глубины. Обмакнув перо в чернильницу, он занёс руку над последней чистой страницей, чувствуя, как внутри него вновь вспыхивает всё то, что он прожил за эти восемнадцать месяцев.

«День 548. Последний день в аду…

Закончив всё это, мне трудно вспоминать, каким я был до всего этого пути. Я смотрю в зеркало и вижу чужака. Но куда страшнее то, что я чувствую внутри, а если быть точнее — не чувствую. Мы все изменились. Те, кто вернулся со мной, больше никогда не будут смеяться так, как раньше. Бездна забирает часть души, заменяя её холодной пустотой и инстинктом убийцы. Многие из ребят, скорее всего сойдут с ума, не приняв того, где они находятся. Кто-то уже начинал видеть или слышать то, что не должен. Голоса… Образы… Всех тех, кто погиб там. В бездне. 

Но именно там, в кромешной тьме, я наконец осознал ту самую истину. Настоящая сила — это не магические постулаты магов, не тёмная сила которую я получил, и не острота клинка. Истинная мощь рождается в те моменты, когда ты готов умереть за того, кто стоит рядом. Она в глазах Паши, когда он закрывает тебя щитом; в дурацких шутках Саши, когда надежды уже нет. И в тех, кто ждал меня здесь, в родном квартале, считая дни до моего возвращения. Настоящая сила — это связь, которую невозможно разорвать ничем. Это те люди, ради которых стоит дышать, когда лёгкие забиты пеплом, а голос превратился в пустоту…

Мои братья и сёстры — Лиам, Оливер, Грейс, Анна, Томас и Дилан. Они — мой единственный смысл. Да, я их старший брат и не могу полностью заменить погибших родителей, но я сделаю всё, чтобы они были в безопасности. Чего бы мне это ни стоило, через какие бы жертвы ни пришлось пройти, я клянусь: я защищу их. Я выгрызу для них право на жизнь, которую не стыдно будет прожить. Я стану тем монстром, который будет кромсать других монстров, лишь бы в нашем доме всегда горел свет. Я клянусь в этом, самому себе.»

Николас осторожно отложил дневник, стараясь не шуметь. Чернила подсыхали, блестя в полумраке. Он достал из-за пазухи медальон матери — старый, потёртый кусок металла, с небольшой гравировкой на задней части в виде распускающейся розы, который он сжимал в руке в самые тёмные моменты жизни. Теперь холодный металл в его ладони ощущался иначе.

К нему пришло окончательное понимание своего пути. Его долг перестал быть просто финансовым. Да, он принёс деньги, и деньги неплохие по меркам Бедного района, но золото — лишь пыль. Оно рано или поздно закончится. Настоящий его долг заключался в том, чтобы стать невидимым барьером между своей семьёй и этим жестоким, несправедливым миром. Миром, где сильные пожирают слабых, где дети превращаются в расходный материал, а жизнь стоит дешевле глотка чистой воды. Николас больше не позволит судьбе диктовать условия.

За окном небо начало медленно менять цвет с иссиня-чёрного на пепельно-серый. Первые робкие лучи солнца коснулись крыш Демгрейва, золотя черепицу и разгоняя ночные туманы. Николас так и не смог уснуть. Он смотрел на рассвет, чувствуя, как вместе с этим солнцем в нём самом зарождается новая, непоколебимая решимость.

…

Мысли о прошлом скользили в сознании Николаса, подобно тонким серебристым нитям, что тянутся из бездонных глубин памяти, связывая его с давно изжитыми мгновениями. Почему именно эти образы — обугленные тропы, предсмертные крики товарищей, приторный запах крови и едкой серы — всплывали в сознании именно сейчас, он не понимал. Полтора года, проведённые в том аду иного мира, где покоится заточённая душа Великого Демона, выжгли в его душе глубокие борозды. Эти невидимые шрамы ныли в моменты тишины, напоминая о себе фантомной болью. Сначала он списывал это на обычную усталость, но со временем осознал: что-то внутри него сломалось, переродилось во что-то тёмное. И первым тревожным намёком на эту перемену стал тот странный, почти неземной голос, что однажды бесцеремонно разорвал в клочья тишину его одиночества.

Николас стоял в полумраке, окружённый плотным, почти осязаемым туманом. Белёсая дымка клубилась вокруг него, напоминая живое, мыслящее существо. Тусклый, призрачный свет, с трудом пробивался сквозь эту пелену, едва разгоняя абсолютную тьму. Здесь не было ни стен, ни линии горизонта, ни малейших ориентиров — лишь бесконечная пустота, затянутая саваном влажной взвеси. Туман казался живым из-за мелких, едва уловимых пульсаций, похожих на биение сердца, отчего каждый вдох вбирал в лёгкие его холодную тяжесть.

«Где я? Как сюда попал?» — вопросы кружились в голове безумным роем, но ответов не было. Он сделал осторожный шаг вперёд, затем ещё один, ощущая под сапогами невидимую поверхность — твёрдую, но обманчиво зыбкую, похожее на тонкую пластину хрусталя над пропастью. Пространство вокруг не менялось, растягиваясь в дурную вечность, и всё же он продолжал идти, ведомый упрямым, почти яростным желанием найти хоть какую-то зацепку в этом забытом богами месте.

— Эй… Ты слышишь меня? — внезапно раздался голос из самой гущи тумана.

Низкий и протяжный, он раскатистым эхом отразился в пустоте, пробирая до самых костей. Николас замер, напряжённо вглядываясь в белёсую мглу. Сердце заколотилось в рёбра, а пальцы невольно сжались в кулаки, готовясь к удару.

«Кто это? Откуда голос?» — он крутил головой, но видел лишь бесконечный туман, жадно глотающий все очертания.

— Ау-у-у… Не придуривайся, я знаю, ты меня слышишь, — голос зазвучал снова, теперь чуть ближе и отчётливее, с явной насмешкой в тоне. — Куда ты всё прёшь? Видишь здесь дорогу?

Говорить с пустотой не хотелось, это казалось признаком безумия. Но жуткое любопытство, пересилило страх. Ему нужно было знать.

— Слышу! Кто ты? Покажись! — крикнул Николас.

Его хриплый от напряжения голос, разнёсся по округе и тут же утонул, поглощённый пеленой, но тут же возвратился со спины. Он оглянулся, надеясь уловить хоть малейшее движение, тень или блик, но вокруг царило всё то же безмолвие.

— Я?! Хороший вопрос… пожалуй, отвечу, — голос стал громче, обволакивая со всех сторон. Обладатель явно приблизился, но туман упорно скрывал его фигуру. — Но сначала ты. Куда ты держишь путь в моей обители?

Николас остановился, тяжело нахмурив брови. Он опустил взгляд на свои руки, пытаясь собрать разлетающиеся мысли, но те ускользали, путаясь в хаосе. Сколько он уже прошёл по этой невидимой поверхности? Час? Вечность? А может, он просто топтался на одном месте, обманутый этим сюрреалистичным пространством? Разум заволокло смятением, что кто-то невидимый нарочно дёргал за ниточки его сознания, путая в бесконечных потугах.

— Я не знаю куда иду! — выкрикнул он наконец, бросая слова в бездну. Голос дрогнул от раздражения и накопленной усталости. — Я не понимаю, где нахожусь и что происходит! Так кто ты такой? Покажись! У меня нет желания орать в никуда.

Ответом стал резкий, раскатистый смех, от которого по позвоночнику пробежал ледяной холод. Этот звук был пугающим и казался одновременно знакомым и абсолютно чужим, напоминая забытый кошмар из детства. Смех разливался вокруг, заполняя собой всё пространство, и в нём чувствовалась какая-то древняя, нечеловеческая мощь.

— Кто я такой… Что ж… — голос внезапно смолк.

Воцарилась гробовая тишина, настолько глубокая, что Николас отчётливо услышал собственное сбивчивое дыхание и стук сердца в висках.

— Ну так посмотри! — внезапно прогремело прямо за его спиной.

В тот же миг тяжёлая, ледяная рука легла ему на плечо. Николас замер. Он медленно, почти не дыша, повернул голову. Перед ним стоял… он сам. Точная копия — живая, дышащая, с его чертами лица, его шрамами, его осанкой. Но глаза… Эти чёрные, бездонные провалы, мерцающие в глубине слабым, лихорадочным светом, выдавали в нём чужака. Улыбка на лице двойника была ехидной, почти издевательской, обнажающей острые акульи зубы.

— Ну что, долго пялиться будешь? Неужели не узнал? — копия скрестила руки на груди, чуть склонив голову набок. — У меня тут вопросик назрел, философский… Я — это ты, или всё-таки ты — это я?

Николас отшатнулся, растерянность мгновенно сменилась яростным раздражением.

— Не пудри мне мозги! — рявкнул он, шагнув вплотную к двойнику. — Я — это я, и точка! Думаешь, этими дешёвыми фокусами меня одурачишь? — Он вгляделся в лицо копии, отмечая каждую деталь — от изгиба губ до насмешливого блеска в безднах вместо зрачков. — Это иллюзия, да? Очередная тварь из Троп? Чего ты лыбишься, тебе смешно?!

— Понимаю, ситуация непривычная, — двойник небрежно пожал плечами. Его голос стал мягче, вкрадчивее, но в нём всё ещё сквозила ядовитая издёвка. — Но это не галлюцинация и не дешёвая магия. Я — это ты. А ты — это я. Мы две стороны одной медали, Ник. Или ты всерьёз думаешь, что я лгу?

Николас застыл, пытаясь переварить услышанное. Сомнения просачивались в разум, и от этого становилось ещё больше тошно. Это было безумием…

— Ты что, забыл, как мы встретились? — копия наклонилась ближе, её тон стал почти доверительным, отчего на секунду захотелось его приобнять. — В той холодной, пропитанной смертью пещере… — существо зябко потёрло плечи, изображая дрожь. — Вспомни, как мы сражались плечом к плечу. Как защищали друг друга, наблюдая, как гибнут наши товарищи в этой мясорубке…

Перед глазами Николаса яркими вспышками пронеслись образы: давящие своды Чёрных Троп, скрежет металла о кость, рёв нечисти. Кровь, заливающая глаза, крики солдат… и тот самый момент, когда в него вселилось нечто. Та самая способность, что вырвала его из лап смерти — «Теневая иллюзия». Пазл в голове сложился мгновенно.

— Вижу, вспомнил. Это похвально, — копия придвинулась к самому его уху, её шёпот был леденящим. — Так кто же я, Николас?

Николас хотел сглотнуть, но горло пересохло, ощущая, как правда рвётся наружу.

— Ты — тень, — выдохнул он. — Моя способность… та сила из того боя. — он прикрыл рот ладонью, почти неслышно добавив: — Ты демон… внутри меня.

Двойник отпрянул и зашёлся в диком, ужасающе громком и раскатистом хохоте, он буквально держался за живот, услышав лучшую шутку в своей долгой жизни. Смех отражался от тумана, создавая иллюзию присутствия целой толпы.

— Ну конечно, демон! А кто же ещё? — тень вытерла воображаемые слёзы, продолжая хихикать. — А ты на что надеялся, наивный? Думал, я благородный ангел, сошедший с небес, чтобы подать тебе руку в трудный час? Ох, ну и насмешил ты меня, «партнёр»!

Странно, но этот циничный смех почему-то подействовал на Николаса успокаивающе. Да, это было жутко, но сковывающий страх отступил. Перед ним — часть его самого, пусть и демоническая. Внутри затеплилось холодное любопытство воина.

— Рад, что тебе весело. Так у тебя имя есть? — спросил он, копируя позу тени и скрещивая руки на груди.

— Хм… Извини, Ники, но имени у меня нет. В наших краях такие излишества не в ходу, — тень пожала плечами, криво ухмыляясь. — Зови меня просто Тенью. Или как ты там пафосно свою способность окрестил — «Теневая иллюзия»? — существо снова прыснуло, откинувшись назад в пустоту. — Серьёзно, Ник, «иллюзия»?! Ничего поинтереснее в голову не пришло? «Длань Пустоты», например, или «Отпечток Смерти»? У тебя совсем беда с воображением. Нужно над этим поработать, а то так далеко не уедешь.

— В тот момент мне было не до названий, — сухо отрезал Николас. — Что тебе от меня нужно? И где я, чёрт возьми, нахожусь?

Тень мгновенно выпрямилась, её взгляд стал тяжёлым и пронзительным, хотя ехидная улыбка никуда не делась.

— Наконец-то дельные вопросы, — существо неторопливо прошлось перед Николасом, напоминая важного чинушу из администрации, и посмотрело вверх, в белёсое небо. — Чего я хочу? Да пока ничего особенного. Просто решил представиться, пока выдалась свободная минутка. А где мы… Право. Глупый вопрос. Конечно же в твоей голове, Николас. Где же ещё может встретиться человек и его вторая половинка?

Николас замер. «В собственной голове?» Но тут память услужливо подбросила новые, свежие образы: он стоит в тёмном помещение лечебницы, прижимая к себе сестру Анну, вокруг творится невообразимый хаос, какой-то мужчина на его глазах разрывается на куски… он вытаскивает сестрёнку на свежий воздух… и всё проваливается в пустоту.

«Я умер? Нет. Видимо, просто без сознания».

— Дошло, да? Оперативно. — тень усмехнулась, глядя наверх.

Там, высоко в тумане, начали проступать зловещие трещины, из которых сочился ослепительно белый, болезненный свет. Пространство вокруг начало мелко дрожать.

— Думаю, для первой встречи достаточно. На сегодня лимит исчерпан, — тень указала пальцем в сторону трещин. — Там, наверху, кое-кто очень настойчиво за тебя цепляется. Ждут, когда ты наконец соизволишь открыть глаза и вернуться в реальность.

— Стой! Мы ещё не закончили… — попытался возразить Николас.

Но договорить он не успел. Его тело внезапно стало невесомым и рванулось вверх, к расширяющемуся свету. Фигура тени начала стремительно уменьшаться, пока не растворилась в тумане, оставив после себя лишь затихающее эхо своего издевательского смеха.

…

Глаза медленно открылись, встретив ослепительный, режущий свет магического кристалла на потолке. Николас болезненно поморщился, прикрыв лицо тяжёлой ладонью, пока сознание по крупицам возвращалось в измученное тело. Он лежал на мягком матрасе, запах которого был настолько привычным, что Николас сразу понял — он в больничном крыле казарм. Руки и ноги шевельнулись на удивление легко, без привычной ломоты и боли, словно всё, что произошло с ним до этого, растворилось в том кошмаре.

— Приснится же такое… — Николас протёр лицо рукой, сгоняя последние крупицы того ужаса. — «Ещё и Тень в придачу. У меня явно была горячка…

Он приподнялся, поражаясь тому, как просто это далось. Ни тянущих ран, ни предательской слабости, как будто и не было тех страшных минут на грани жизни и смерти. Оглядевшись, он узнал скудную, стерильную обстановку: ровные ряды пустых коек, шкафы, заставленные мерцающими мензурками и склянками, и не самый приятный запах сушёных трав, смешанный с ещё худшим ощущением от активной магии. Единственное, что настораживало в этот момент — мёртвая тишина — ни привычной суеты медиков, ни далёких шагов патрульных, да и просто лежащих, как и он, больных. Это было странно и почти пугающе.

Сев на край кровати, Николас заметил на себе лёгкую льняную рубаху, пропитанную целебными мазями. Ткань едва заметно пульсировала мягким светом, источая тонкий, успокаивающий аромат мяты и ромашки.

— Всё-таки наши медики — чудотворцы, — пробормотал он, осторожно опуская босые ступни на холодный мраморный пол. — Надо найти кого-нибудь, узнать новости...

Но слова оборвались на полуслове. Воздух в метре от него внезапно изломился, закружившись тёмно-багровым облаком, живым и яростно пульсирующим. Из этого всполоха материализовалась фигура — невысокая, изящная девушка с копной длинных пурпурных волос. Они вились вокруг неё, как живые, повинуясь порывам ветра. Её наряд — если это хитросплетение ткани можно было так назвать — едва прикрывал тело, выставляя напоказ россыпь изысканных украшений: витые браслеты, кольца с тёмными камнями и массивное ожерелье, плотно облегающее шею. Лицо скрывала изящная маска лисы, из-под которой лихорадочно сверкали глаза цвета спелой сливы — одновременно притягательные и смертельно опасные. На голове, среди ярких волос, Николас заметил миниатюрные чёрные рожки. Они были едва заметны, но добавляли ей неуловимого демонического очарования.

Николас застыл, не в силах отвести взгляд. Пространство вокруг незнакомки дрожало, заряженное магической силой.

В одно мгновение портал, из которого шагнула гостья, угас. Его сияющие края свернулись в крохотную точку и бесследно растворились в воздухе, оставив за собой лишь шлейф мерцающих искр. Они плавно оседали на пол, подобно звёздной пыли. Девушка стояла посреди палаты, и её взгляд — глубокий и полный живого, почти детского интереса — внимательно изучал Николаса.

— Привет, красавчик, — пропела она.

Её сладкий и тягучий голос разлился по комнате, заставив сердце Николаса пропустить удар. Она сделала грациозный, почти невесомый шаг вперёд и чуть наклонилась к его лицу. Её тёплое дыхание, отдавала сладкой пряностью, коснулось его щеки, вызывая невольную дрожь.

— Ты чего такой серьёзный? Неужто я тебя напугала?

Николас замер. Слова застряли в горле. Внутри него бушевала настоящая буря: мысли сталкивались, как ледяные глыбы в шторм. «Серьёзный? Напугала?» Да он был попросту ошеломлён! Ещё минуту назад он пытался вспомнить своё имя, а теперь перед ним стояла она — загадочная девушка, обворожительная, не смотря на её детский вид, с глазами, в которых плескалась древняя магия, манящая и несущая погибель. Её фигура не отличалась пышностью, но в каждом жесте сквозила такая притягательность, что сопротивляться ей было почти физически невозможно.

«Чёрт возьми, Николас, соберись! Ты солдат или кто?» — мысленно рявкнул он на себя. «Это же явно демонюга, причём высшего порядка. Почему я сижу здесь и таю, как мальчишка перед первой ночью?»

— Э-э-эй… — девушка весело помахала ладошкой перед его лицом. Её жесты были лёгкими, почти танцующими. — Ты там вообще живой? Или мне стоит проверить пульс?

— Живой… — выдавил он наконец. Голос прозвучал хрипло и неестественно. Он пытался смотреть в сторону, но взгляд всё равно соскальзывал в её глаза. — Ты кто такая?

Она выпрямилась, картинно уперев руки в бока. Маска скрывала её мимику, но по весёлым искрам в глазах было ясно: она наслаждается его смятением.

— Я — глашатая великого и несравненного короля демонов! — торжественно провозгласила она. Голос зазвенел величественными нотами, в которых, впрочем, слышалась явная насмешка. — Явилась зачитать приговор тебе, жалкому смертному! Пади ниц к моим ногам и целуй их! Бойся и трепещи перед величием моего Господина!

Николас вздрогнул, напрягая мышцы, но тут же осёкся, увидев, как подрагивают её плечи. Она шутила. Не выдержав паузы, девушка залилась звонким, мелодичным хохотом, прикрыв маску ладонями.

В этот момент в сознании Николаса, что-то оборвалось и морок, сковывавший его волю, рассеялся. Свобода и ярость ударили в голову, и он, не раздумывая, рванулся вперёд. Одним резким, отточенным движением он перехватил её тонкие запястья и, используя инерцию, повалил её на кровать. Николас мгновенно скрутил её руки в жёсткий залом, прижимая девчонку лицом к матрасу. Его сильные ладони держали её мёртвой хваткой.

Девушка, до этого момента абсолютно расслабленная, явно не ожидала от «жалкого смертного» такой прыти. Её тело на миг одеревенело от шока, дыхание сбилось, но она даже не попыталась вырваться. Лишь тихо, как-то томно выдохнула в подушку.

— Ахх… милый… ты слишком торопишься… — промурлыкала она. В голосе зазвучали притворные нотки обиды вперемешку с кошачьей игривостью. — Мы ведь ещё едва знакомы. Может, сначала стоило предложить мне вина?

Не успел Николас осознать свою победу, как она, гибкая и неуловимая, точно кошка, выскользнула из его хватки. В одно неуловимое движение она сбросила его с себя и, перекатившись, сама оказалась сверху. Теперь уже он был прижат к кровати, а она возвышалась над ним.

— Твою ж мать! — вырвалось у Николаса, когда резкая боль пронзила его плечо, словно в сустав вогнали раскалённый штырь.

— М-м-м… — протянула она, явно смакуя его беспомощность. Она с лёгким, почти ленивым усилием заломила его правую руку. Кости предупреждающе хрустнули. Её голос стал гипнотически сладким, когда она склонилась к самому его уху: — Такой молодой… такой горячий… Р-р-р… Сразу набросился на хрупкую, беззащитную леди… Ну что, боец? Я немного остудила твой пыл? Или нам продолжить «знакомство»?

Она надавила чуть сильнее. Николас стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. По лбу скатилась капля пота.

— Остудила! Остудила, чёрт тебя дери! — прохрипел он.

Девушка мгновенно ослабила хватку и, грациозно спрыгнув на пол, устроилась на краю соседней койки. Её движения были полны уверенности. Николас медленно сел, растирая ноющую руку, в то время как его лицо горело — то ли от боли, то ли от жгучего смущения. «Его уложила дрянная девчонка! Сука…»

— Ну вот, теперь мы можем поговорить как цивилизованные люди. — спокойно заметила она, соблазнительно скрестив ноги.

Николас сидел на койке, чувствуя, как адреналин медленно вымывается из крови. Манящий туман в голове окончательно рассеялся, оставив лишь холодный расчёт. Он внимательно изучал её, пытаясь понять правила этой странной игры.

— Кто ты? И что тебе от меня нужно? — спросил он, стараясь придать голосу твёрдость.

— Меня зовут Элиза. И мне действительно приятно познакомиться с тобой, Ни-ко-лас, — произнесла она, смакуя его имя. — Господин был прав, ты — человек крайне непредсказуемый. И это бодрит.

— Откуда ты знаешь моё имя? — вырвалось у него, но, взглянув на её рожки и маску, он лишь махнул здоровой рукой. — Впрочем, забудь. Вряд ли ответ будет обычным.

Элиза звонко рассмеялась, её глаза сверкнули ярче прежнего.

— О, так ты ещё и сообразительный! Мне определённо нравится этот экземпляр! Надо попросить его отдать тебя мне на пару часов… — она игриво встрепенулась, чуть подпрыгнув на матрасе. — Господин велел передать тебе послание. Он считает, что у тебя талант, какого этот мир давно не видел. Я, признаться, сомневалась, но после того, как ты попытался меня скрутить... отойдя от моего эффекта… что ж, я убедилась. У тебя есть зубки.

Николас молчал, взвешивая каждое слово. Доверять этой демонице было равносильно прыжку в бездну, но любопытство и азарт уже взяли своё. Он скрестил руки на груди.

— Давай, не тяни кота за хвост. Излагай, что там твоему господину от меня понадобилось.

Элиза хлопнула в ладоши.

— Быстрый старт! А я-то думала, придётся тебя уговаривать, ну, или применять свои женские чары, — она небрежно махнула рукой, приоткрывая часть своей накидки, обнажая гладкую кожу и выпрямилась. — Ну, раз ты готов, слушай внимательно...

Разговор был коротким, но ёмким. Элиза говорила быстро, ловко меняя интонации. Николас слушал, не перебивая, лишь изредка уточняя детали. Каждое её слово ложилось в его сознании новым кирпичиком в очень странном строении. Когда она закончила, он откинулся на спинку кровати, тупо глядя в потолок.

— Капитан королевской гвардии… Поступить к ней на службу… — размышлял он вслух. — Это заманчиво. Глупо отрицать, что я не хотел бы выбраться из этой казарменной грязи. Но чтобы вот так? По наводке демона? Это пахнет такими проблемами, от которых и на Чёрных Тропах не всегда откупишься. И всё же… всё же это шанс.

Он закрыл глаза, взвешивая риски. «Ловушка? Вполне возможно.» Но искра азарта, вспыхнувшая в груди, уже превращалась в пожар.

— Ну что, долго будешь играть в мыслителя? — голос Элизы прервал его думы. Она нетерпеливо постукивала носком сапога по полу. — Время — нынче дорогая роскошь.

Николас посмотрел на неё. Её легкомысленность почему-то успокаивала и рядом с ней даже смертельная опасность казалась лишь частью увлекательного приключения.

— Знаешь… Моё чутьё так и норовит меня остановить и говорит, что я об этом пожалею. Сильно пожалею. Но… — он сделал паузу, — сейчас плюсов для меня куда больше. Я в деле.

Элиза просияла, получив долгожданный подарок.

— Вот и славно! Умный мальчик, — хихикнула она, вставая и бросив быстрый взгляд в сторону коридора. — Моя миссия окончена. Теперь ход за тобой.

Она щёлкнула пальцами. Воздух задрожал, и перед ней возник мерцающий портал — круг из холодного света и густых теней, издающий негромкий гул. Элиза задержалась на пороге, обернувшись к Николасу.

— Я ухожу, но скоро вернусь, далеко не уходи, а тебе — удачи! Она тебе пригодится, — она озорно подмигнула и скрылась в портале. На мгновение Николас снова ощутил этот сладковатый, манящий зов её магии, но он тут же исчез, когда проход захлопнулся.

Он ещё несколько секунд смотрел в пустоту, где только что была демоница, когда тяжёлые дубовые двери в конце палаты с грохотом распахнулись, впуская людей...