Глава 7

«Автор»

«Кто он?.. С кем говорит?..»

— Эй, незнакомец, — произнёс загадочный голос, разрывающий тишину ночи острым лезвием. Его тембр был по своему красивым, глубоким, но в нём таилась едва уловимая опасность, а лёгкая неловкость в интонации придавала ему пугающую человечность, заставляя сердце биться быстрее.

— Кто твоя муза? — спросил он, и слова эти зазвучали напоминая бред измученного человека, наполненного до краёв тоской и безысходностью. Вопросы сыпались один за другим, но каждый из них оставлял после себя лишь звенящую пустоту. — Кто твой охотник? Что с нами стало в этом бесконечном беге?

Звенящая тишина вновь окутала пространство, повторяя свои мрачные, тягучие аккорды.

Молчишь ты на совесть, но где-то там, в глубине каменных лабиринтов, в самой чёрной, беспросветной темноте, я всё ещё пытаюсь угнаться за твоими призрачными следами. Мой взгляд, устремлённый к далёкой луне, был полон отчаяния, как у зверя, загнавшего самого себя в тупик, или у убийцы, жаждущего своей последней жертвы. Я выл и кричал, стенал и страдал, как безумный паломник, ищущий ответ в бездонной чаше ночи. Полночь пришла, желанная, любимая полночь, и я не хотел, чтобы она покидала мои мысли, даруя это странное, болезненное спокойствие.

«Прости, что у меня больше нет души», — слова вырывались из тебя с последним хриплым вздохом перед падением.

— Не забрать, никогда не забрать моё сердце.

Оно лишь твоё, навсегда привязанное к тебе невидимыми цепями, как вечная тень привязана к свету.

Раствори свои страхи в моей темноте, где не видно границ, откуда и куда мы идём, и зачем всё это нужно… Навсегда… Навсегда. Эти слова отзывались глухим эхом в пустоте, крича о том, как жажду я твоего прикосновения, твоего молчаливого понимания. В бездне, полной чужих тайн и неразгаданных загадок, я всё ещё надеюсь, что ты услышишь мой зов, что ты поймёшь, как мучительно долго я жду.

Прекрасная ночь вновь завораживает меня своей мёртвой тишиной, похожей на нежный, ледяной шёпот, окутывающий засыпающий мир. Величественное серебряное блюдо луны неподвижно висит над горизонтом, обливая призрачным светом крыши этого загадочного города, по которым я бесшумно блуждаю, словно дух. Ветер, как старый верный друг, мягко касается моей спины, нашёптывая забытые легенды, и я чувствую, как его холодные пальцы пробираются сквозь одежду, вызывая невольную дрожь на коже.

Шаг за шагом я иду по скользким, холодным черепицам, изредка останавливаясь у самого края, чтобы заглянуть в бездну внизу. Улицы, наполненные призраками дневных забот и выцветшими надеждами горожан, кажутся мне отсюда далёкими и бесконечно ничтожными. Мрак сгущается, причудливо переплетаясь с лунным сиянием, а тени становятся длиннее и гуще, словно пытаясь ухватить и утащить за собой всё, что осталось позади. Я вижу, как внизу одинокая фигура — совершенно обычный, ничем не примечательный горожанин — склоняется над чем-то на тротуаре. Человек внезапно вздрагивает от шороха наверху, в его глазах на миг мелькает ужас, который тут же сменяется осторожным, робким любопытством.

Блуждая из стороны в сторону по самому краю реальности, я погружаюсь в размышления о смерти — неумолимом, беспристрастном судье, что может явиться в любой миг. Она не признаёт ни времени, ни места, и всякий наш вздох может оказаться последним. Мы, смертные, всю жизнь проводим в ожидании этого рокового часа, который вечно прячется за ближайшим поворотом. В подобном ожидании, в этом постоянном, звенящем напряжении, я нахожу странную, извращённую красоту — красоту того самого последнего мгновения, когда жизнь и смерть переплетаются, а страх и высшее восхищение, сливаются в неразрывное целое.

Невидимая нить судьбы связывает все эти размышления, переплетая узоры из наших выборов и роковых случайностей, из мимолётных радостей и глубоких страданий. Каждый мой шаг по этим крышам, каждое решение, принятое в туманном мареве жизни, — это лишь малый штрих на великом и страшном полотне, создаваемом нашими же руками. Судьба не просто ведёт нас за собой; она оставляет нам горькую возможность выбирать, и именно в этом выборе кроется наша истинная сила. Но как же легко потерять эту силу, оказавшись в липком плену собственных страхов и вечных сомнений. Глядя на холодные, равнодушные звёзды, я наконец понимаю, что именно в этом вечном противоречии — в неустанной борьбе между парализующим страхом и безумной смелостью — и заключается вся суть нашего горького существования.

Посмотрев вперёд, я увидел грязного мальчишку: его лицо было покрыто сажей, а сальные волосы растрёпаны ветром. В коротких штанах, которые явно были ему малы и врезались в кожу, в порванной, небрежно заправленной рубахе, он стоял у обшарпанной небольшой лавки и отчаянно торговал газетами.

— Две медные за лучшие новости города! Свежие новости! — истошно кричал он проходящим мимо людям, впиваясь в каждого лихорадочным взглядом в надежде получить свою скудную добычу.

«Интересный малый... И сколько таких жалких существ влачит своё бессмысленное существование в этих сточных канавах...»

Подойдя ближе, я протянул ему монеты. Лицо мальчика мгновенно заискрилось подобием радости, и он торопливо вручил мне туго завёрнутые, пахнущие дешёвой типографской краской газеты.

Главные новости Демгрейва:

«Бедный район»

Пробегая глазами по строкам было и так понятно, что болезнь окончательно окутала Бедный район, проникая в его самые укромные уголки и оставляя за собой лишь страх. Более трети жителей уже ощутили на себе её губительное влияние; казалось, этому бедствию не будет конца. Сегодня, когда блёклое солнце едва пробивалось сквозь плотные серые облака, соседи одного из домов, где целая семья чахла от недуга, начали жаловаться на ужасный, гнеющий запах, исходящий из-за закрытых дверей.

Перед глазами отчётливо встала картина: группа лекарей, собравшись с духом, вошла в дом. Дверь, натужно скрипнув, открылась — внутри их встретила лишь мёртвая тишина, нарушаемая тихим шорохом пыли, оседавшей на гнилой пол. В комнатах царила странная полутьма, а воздух был настолько перенасыщен зловонием, что у вошедших перехватывало дыхание. Сдерживая рвотные позывы и отвращение, лекари начали осмотр.

В одной из каморок они обнаружили тела, лежащие в жутком беспорядке, жизнь покинула их в один короткий, полный агонии миг. Отец с лицом, искажённым застывшим ужасом, в последнюю секунду пытался закрыть собой близких. Мать, чья нежная когда-то улыбка теперь навсегда застыла в мрачном покое. Четверо детей, ещё вчера полных надежд, теперь безжизненно лежали рядом, превратившись в безмолвные куклы. Разложение уже начало свою разрушительную работу, и лекарям пришлось отвести взгляд, чтобы скрыть внутреннее потрясение.

Погибло шесть человек. Шесть душ, когда-то наполнявших этот дом смехом, стали жертвами невидимого врага. Решение администрации было неминуемым и жестоким: дом, ставший братской могилой, приказано сжечь дотла, чтобы остановить заразу. Вопрос о введении тотального карантина стал главной темой для обсуждения в Ратуше.

«Пик Греха»

Удивительно, но обычно пылкий и опасный район на сей раз отличился странным спокойствием. Ничего серьёзного не произошло: парочка пьяных драк в тавернах и разбитые витрины. Жертв нет, городская стража скучает.

«Шёлковый Угол»

Крайне неожиданно пришла новость, которая, точно гром среди ясного неба, оглушила жителей: резонансное дело о стычке банд и случайных жертвах среди гражданских было официально закрыто. Постановление, зачитанное с холодной безразличностью местного чиновника, эхом отразилось в стенах администрации. Слова падали на сердца слушателей, закапывая тех в потоке бессмысленных фраз.

«Недостаток доказательств», — произнёс бюрократ с невозмутимым лицом, и на его губах на миг мелькнула едва заметная, торжествующая усмешка.

«Общие новости»

В городе вспыхнул оглушительный ажиотаж на косметику; знатные особы готовы платить двойную цену за качественную продукцию из-за границы. Также резко вырос спрос на лечебные зелья и укрепляющие лекарства.

В одной из городских больниц произошло загадочное происшествие. Сообщается о жертвах и пострадавших, однако подробности инцидента строго не разглашаются властями.

— Ничего не меняется в этом потерянном мире… — пробормотал я.

Отбросив ненужную газету в сточную канаву, где её тут же подхватила мутная вода, я направился дальше вглубь задыхающихся улиц.

26 мая, 07.10. Улица Рэдрэйн, 48. Дом Адьи Лейр Митран. Румер и Адья. 

Утро наступило неприлично быстро, ощущение, будто прошла всего пара часов с момента, когда веки сомкнулись в тяжёлом сне.

«Ах да, Адья! Я же ночевала у неё…»

В голове звенело и гудело так, что хотелось выть.

«Я ведь вчера не пила… Почему у меня так болит голова? — Румер взглянула в сторону и увидела следы вчерашнего происшествия, наделанного по вине одной маленькой бестии. — Ну да, точно.»

Острое битое стекло на полу возле шкафа безмолвно напоминало: события прошлой ночи всё-таки не были глюком пьяного воображения или затянувшимся кошмаром.

С кухни потянуло бодрящим ароматом свежесваренного кофе. Румер ощутила, насколько она на самом деле голодна. Пройдя по тёмному, пахнущему старой бумагой и лекарствами коридору, она остановилась в дверях кухни. Адья хлопотала у плиты, что-то быстро собирая к завтраку. На столе уже стоял спасительный кофе — горячий, манящий, обещающий долгожданное просветление и прилив бодрости. Румер вспомнила вчерашние выходки девушки и невольно, по-доброму улыбнулась:

— М-да уж… Честно скажу — такого оригинального знакомства у меня ещё не было… Но я рада, что всё закончилось именно так.

Адья жестом пригласила её за стол, пододвинула поближе чашку и тарелку со свежей, ещё тёплой булочкой. Она смотрела на гостью с лёгким извиняющимся выражением, в котором читалось искреннее смущение.

— Прости за вчерашнее! Я всё объясню. Я... это… в общем, не совсем нормальная. Это очень длинная история, — выдохнула она, теребя край фартука.

Румер приподняла бровь, усаживаясь на стул и делая первый осторожный глоток, пытаясь прийти в себя.

«Забавно, но Чайни сказал о ней то же самое», — промелькнуло в мыслях.

— Характеристика отпад! — слегка усмехнулась Румер, с удовольствием откусывая булочку. — Да ладно тебе, я тоже хороша. Ты ведь уже не первый раз так «зажигаешь», да?

— Зажигаю... знаешь, иногда мне кажется, что я слишком много зажигаю и просто не успеваю вовремя потушить пожар, — Адья грустно улыбнулась, а затем её взгляд внезапно стал любопытным. — Покажешь её?

Румер заметно смутилась. Нефть со вчерашнего вечера вела себя необыкновенно тихо. То ли пристыженная после безобразной выходки в трактире, то ли всерьёз напуганная едким содержимым разбитой склянки, она не ёрзала привычно туда-сюда под кожей руки. Сделав вид, что не расслышала вопроса, девушка попыталась перевести тему, а заодно и проверить одну догадку.

— Кофе у тебя изумительный. И булочка тоже. Слушай, а у тебя яблоки найдутся?

— Яблоки? Сейчас поглядим… — Адья начала активно изучать недра кухонного шкафа. — Кажется, нет… Или всё же припрятала?.. Да, есть, ура! Вот!

Она с триумфальным видом поставила перед Румер тарелку с тремя некрупными зелёными яблоками. Нефть под кожей пошевелилась, медленно подползла к самой ладони, но дальше двигаться не решалась. Глядя на то, как медлит Румер, эльфийка повторила вопрос с почти детским, восторженным любопытством:

— Покажешь? Ну пожалуйста! Мне же безумно интересно!

— Ага… — эхом откликнулась Румер и спросила, глядя в никуда, обращаясь к собственной руке: — Ну, так и будешь сидеть в засаде? Смотри, яблоки! Твои любимые, сочные.

Никакой реакции. Полное игнорирование.

«Серьёзно? Та история в спальне её так сильно напугала?»

— Нефи, вылезай! Ты что, боишься, что они окажутся такими же, как та склянка? — осенило Румер. Она демонстративно хрустнула яблоком и добавила: — Видишь? Всё хорошо, никакой отравы! Можно есть, я проверила.

Нефть осторожно, буквально по миллиметру, высунулась из-под пальцев. Она с явной опаской поглядела сначала на хозяйку, затем на замершую Адью и, наконец, стремительно поскакала к яблокам. Эльфийка пришла в неописуемый восторг. Она, затаив дыхание, наблюдала, как целый фрукт буквально исчезает в жадных объятиях чёрной маслянистой массы.

— Слушай, — Румер чуть виновато взглянула на Адью, которая была начисто поглощена процессом кормления, — Ты, наверное, медик или алхимик? Извини, мы у тебя вчера одну мензурку разбили случайно… С такой странной медно-оранжевой жидкостью. Что в ней было?

Адья во все глаза смотрела на эту чудную чёрную кляксу, которая бодро перемещалась по столу, оставляя после себя еле заметные, радужно переливающиеся следы. В голове эльфийки почему-то тут же возник образ милой, чуть зубастенькой улыбки, и она сама невольно расплылась в улыбке, придвинув тарелку навстречу этому странному существу.

— Угощайся, маленькая! Если понравятся, у меня ещё в погребе есть, — весело предложила она.

Девушка с исследовательским интересом наблюдала, как чёрная субстанция осторожно обволакивает яблоко, пробуя его на вкус каждой своей «порой», а затем плод просто растворяется в этом вязком, живом желе. За ним последовало второе, затем третье… Адья медленно, стараясь не совершать резких движений, протянула руку и попыталась осторожно прикоснуться к существу кончиком пальца.

Нефть замерла, слегка подрагивая. На мгновение она чуть отстранилась, её желеобразное тело пошло мелкой зыбью, точно волна пробежала по зеркальной глади чёрного пруда.

— Хм… Как необычно… — протянула Адья, не отводя заворожённого взгляда, а затем с той же осторожностью повторила попытку. — Ну, милая, ты же такая лапочка… Дай тётя тебя потрогает. Ты же такая умничка, правда?

На её лице заиграла широкая, искренняя, почти детская улыбка. Нефть замерла, прислушиваясь к вибрациям её голоса, и спустя пару секунд по ней прошла успокаивающая лёгкая рябь. Затем она, окончательно принимая правила игры, позволила себя коснуться. Когда пальцы Адьи соприкоснулись с матово-чёрной поверхностью, восторгу эльфийки не было предела. Она тихонько, почти ультразвуком запищала от удовольствия, стараясь не спугнуть гостью, и медленно провела пальцами по её гладкой, удивительно упругой оболочке. Нефть снова покрылась рябью, но теперь уже не от испуга, а, скорее, от странного удовольствия, и безмятежно продолжила уничтожать остатки яблок.

Адья подняла сияющие глаза на Румер, её лицо буквально лучилось чистыми эмоциями.

— Какая же она невероятно милая! — воскликнула она. — Кто это? Откуда она у тебя взялась? У неё есть имя?

— Она… э-э, как бы это помягче сказать… сама по себе, — усмехнулась Румер, наблюдая за этой идиллической сценой с едва скрытым весельем. — Я называю её Нефть.

— Ну ты же просто прелесть! — Адья снова нежно ткнула пальцем в податливое желеобразное тельце.

Нефть, похоже, окончательно признала её «своей», потому что в ответ радостно зажурчала. Она издала странный, но совершенно очаровательный звук — нечто среднее между мурлыканьем и бульканьем, только гораздо мягче и глубже.

— О-о-о, ты слышала?! — Адья восторженно захлопала в ладоши, глядя на Румер. — Она мурчит! Прямо как настоящий котёнок!

— Это не совсем мурлыканье, это скорее… Ладно, пусть в твоём доме это будет мурлыканье, — рассмеялась Румер, но тут же посерьёзнела. — Послушай, Адья… Вчера вечером… В общем, Нефть кое-что разбила в твоей спальне, когда мы только пришли.

Повисла внезапная, тяжёлая тишина.

— Ты шутишь? — удивлённо воскликнула Адья. Она тяжело вздохнула и поднялась на ноги, потирая затылок.

— Хотела бы я… — тихо ответила гостья.

Нефть в этот момент вдруг резко сжалась, собираясь в тугой резиновый комок, а затем внезапно рванула вверх. Она метнулась по воздуху, точно подброшенный мячик, и в одно мгновение исчезла в тёмном проёме коридора. Адья ошарашенно уставилась на пустое место, где только что копошилось это странное существо.

— А она всегда так делает?

— Никогда, — ответила Румер, удивлённо хлопая глазами и провожая взглядом место «старта».

Адья медленно повернула голову и прищурилась, глядя на девушку.

— Что? — Румер чуть отступила под этим испытующим взглядом, но всё же выдержала его.

— Ну вот, стоит мне только разок прилично напиться, и в моей жизни тут же воцаряется хаос! — пробормотала хозяйка дома, направляясь в коридор. Румер усмехнулась и пошла следом за ней.

— Ну, по крайней мере, теперь ты это понимаешь, — прошептала Румер себе под нос, едва сдерживая смешок.

— О, не сомневайся… осознаю в полной мере, — повернув голову и коротко усмехнувшись, ответила Адья.

Где-то наверху, в спальне, послышался тихий, подозрительный шорох. Адья ускорила шаг. Румер едва поспевала за ней, пока они поднимались по скрипучей лестнице. В доме снова раздался едва уловимый звук, будто кто-то осторожно, почти невесомо скользил по полу. Открыв дверь спальни, Адья сразу же принялась осматривать комнату, опасаясь новых разрушений.

— Проказница, ты где? — ласково, но с долей строгости позвала она. Услышав шуршание из-под кровати, эльфийка невольно улыбнулась. — Что, испугалась? Поняла, что сейчас получишь на орехи?

Внимание девушки тут же привлекли осколки на полу, поблёскивающие чуть в стороне от кровати, возле шкафа. Они ярко сияли в солнечных лучах, пробивающихся сквозь занавески, и отражали свет мириадами крошечных искр. Стеклянные кусочки были самого разного размера: одни — мелкие, как пыль, другие — крупные, с опасно острыми краями.

— Сейчас выясним, что эта непоседа вчера разбила…

Среди обломков сохранилось немного медно-оранжевой жидкости. Она слабо мерцала на старых досках пола и источала тонкий, едва уловимый аромат мяты и лесного мёда.

— Ну вот и улики, — прокомментировала Адья, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации. Присев у разбитой колбы, она задумчиво осмотрела содержимое, а затем перевела взгляд на полки шкафа, прикидывая, какая именно бутылочка теперь отсутствует в её коллекции. Встав, девушка устало провела ладонью по лицу, скрестила руки на груди и хмыкнула: — Хорошо ещё, что в моём доме нет по-настоящему опасных эликсиров, а то мы бы тут такого натворили…

При этих словах из-под кровати донёсся подозрительно тихий, виноватый шорох. Похоже, Нефть пыталась максимально слиться с тенями и затаиться до лучших времён.

— Нефи просто прелесть, — пробормотала Адья с нежностью. — Ладно, кто виноват — мы знаем. Осталось понять, насколько это катастрофично…

Румер склонила голову набок, с любопытством глядя на кровать, из-под которой доносились звуки возни.

— Оно было важным? Дорогим?

— Да ничего особенного, не переживай! Всего лишь «Прозрачный отвар», ну, или травяной настой ясности. Его используют для снятия усталости, лечения мигрени, прояснения сознания и защиты от лёгких магических воздействий на разум. В состав входят мята — она освежает голову, корень валерианы — расслабляет и убирает тревожность, лепестки василька для концентрации и медовая вода — смягчает действие трав и улучшает вкус. Ах да, ещё толчёный речной камень для стабилизации сознания. Он дико популярен среди учёных, магов и… тех, кто работает с большим объёмом информации.

Не успела Адья закончить эту лекцию, как за спиной раздался громкий, искренний смешок.

— Ты бы себя сейчас слышала! — хохотала Румер, прислонившись к косяку. — После вчерашнего вечера — такая резкая перемена: от дворовой шпаны до благородной принцессы-алхимика!

Обе девушки разразились весёлым смехом, смывающим остатки утренней неловкости.

— Вылезай уже, проказница! — сквозь смех крикнула Адья, глядя под кровать.

Нефть осторожно выбралась из своего убежища. Её чёрное желеобразное тело плавно скользнуло по полу, и через мгновение она юркнула прямо к Румер, безошибочно прыгнув в её раскрытую ладонь.

— О, решила всё-таки выйти из своего убежища? — с улыбкой спросила Румер, поглаживая черную руку пальцем.

— Конечно! Она же чувствует, что я сейчас начну её воспитывать, вот и сбежала к тебе — своей главной опоре и защите! — шутливо фыркнула Адья.

— Спасибо, конечно, за комплимент, но ей от меня тоже достанется, — усмехнулась Румер.

Нефть мгновенно исчезла под рукавом рубашки, оставив Адью в лёгком шоке. «Может, это мне всё-таки кажется с похмелья?» — подумала эльфийка, а вслух предложила:

— Хочешь, я дом тебе покажу? Раз уж мы обе проснулись.

Она поднялась и сделала широкий пригласительный жест.

— Ну, спальню ты уже видела, — с озорным смешком добавила Адья.

Дом был просторным, старым, но очень ухоженным. Внизу располагалась уютная прихожая с тяжёлой дубовой скамьёй, ведущая в кладовую и светлую кухню, где всё ещё царил аромат пряностей, трав и хлеба. Здесь же была и ванная — скромная, с медными кранами и глубоким умывальником. Ближе к центру дома располагалась небольшая библиотека. В ней витал неповторимый дух старых книг, пыльных страниц и подсохших чернил. Тёмные полки до самого потолка были забиты фолиантами, а два мягких кресла у окна манили устроиться в них с книгой для чтения.

На верхнем этаже находилась личная спальня Адьи — просторная комната с пушистым ковром и широкой кроватью. Но самое сердце дома скрывалось за массивной дверью в подвале. Лаборатория встретила их лёгкой прохладой которая всегда царила здесь, независимо от времени года и специфическим запахом от алхимических опытов. В центре стоял дубовый стол, испещрённый следами множества опытов: пятнами, царапинами и выжженными отметинами. Вдоль стен тянулись полки с ингредиентами: сушёными травами в пучках, различными цветными порошками, мерцающими жидкостями и странными артефактами, назначение которых знала только Адья.

Несмотря на всю серьёзность места, здесь было на удивление уютно. В углу стояло кресло-качалка с мягким пледом, а светящиеся кристаллы под потолком разливали мягкий янтарный свет. По комнате плыл сложный аромат — смесь лаванды, густого мёда, древесного дыма и едва уловимой, благородной горчинки.

В одном из углов лаборатории стоял тяжёлый железный шкаф, окованный полосами тёмного металла и запертый на прочный зачарованный замок — внутри, в стерильной прохладе, хранились самые редкие и опасные реагенты. Напротив, у стены, вытянулся длинный рабочий стол, буквально погребённый под ворохом записей, старинных пожелтевших фолиантов и чертежей сложнейших магических приспособлений. Здесь Адья проводила бесконечные часы, смешивая капризные ингредиенты и совершенствуя своё мастерство.

— Ну, как тебе экскурсия по моим скромным владениям? — спросила Адья.

— У тебя тут уютно, — искренне заметила Румер, оглядываясь. — Всё такое… обжитое и тёплое, даже с учётом твоих экспериментов.

— Я старалась, — ухмыльнулась эльфийка, прислонившись к дверному косяку. — Хотела, чтобы этот дом был местом, куда действительно хочется возвращаться, а не просто очередным временным укрытием от внешнего мира.

— Особенно впечатляет лаборатория в подвале, — добавила Румер с хитрой улыбкой. — Почти как логово сумасшедшего учёного.

— Ну, если уж быть безумцем, то хотя бы с хорошим вкусом! — парировала Адья.

— Тогда логично. А твоя мансарда, мне кажется, — самый уютный уголок. Ты ведь там чаще всего отдыхаешь?

— Да, ты права! Я очень люблю это место, — произнесла Адья, жестом приглашая Румер следовать за ней наверх.

В мансарде всегда царила особая атмосфера: низкие столики, гора мягких расшитых подушек и широкое панорамное окно, из которого открывался захватывающий вид на черепичные крыши города. Девушки присели, и Адья на мгновение погрузилась в свои мысли, заворожённо глядя на раскинувшийся внизу Демгрейв. На соседнем диване устроилась Румер; она прихватила из библиотеки какую-то книгу и теперь увлечённо читала, тихо шурша страницами.

Головная боль наконец улеглась, а пьяный угар вчерашнего вечера окончательно растворился в ярких лучах утреннего солнца. Однако на смену физической боли пришла боль душевная — жгучее раскаяние за своё вчерашнее поведение. Если Чайни давно привык к её «фееричным» состояниям, то дядя Анадар видел племянницу в таком виде впервые. Горячая волна стыда, от которой становилось тошно на душе, прокатилась по сознанию девушки.

«Ну я же не виновата в этом! Это всё проклятый эликсир бодрости!» — оправдывалась Адья перед самой собой, нервно проводя пальцем по краю кружки. — «Блин, как же стыдно-то… ещё и Румер во всё это втянула. Нужно будет как следует извиниться перед ней за вчерашнее».

Она прекрасно понимала и помнила всё, что произошло вчера. В этом и заключалось её проклятие рода: адская алкогольная зависимость не дарила ей спасительного забвения. Сколько бы она ни выпила, память фиксировала каждую мелочь, каждую нелепую фразу и каждый жест до мельчайших деталей. «Эх, другой бы напился и забылся, но только не я…» — тяжело вздохнула девушка.

— Надо бы позвать этих двоих, — пробормотала она себе под нос и, прищурившись, крикнула чуть громче: — Чайни! Анадар! Выходите! Я знаю, что вы меня слышите и наверняка подслушиваете!

Ответа не последовало. В воздухе лишь проплыла пылинка. Адья хмыкнула и козырнула последним аргументом:

— У меня есть свежие булочки! С корицей!

Тут же по комнате пронёсся лёгкий порыв ветра. Из тени в углу выплыло тёмное пятно, которое за долю секунды вытянулось в силуэт высокого мужчины с насмешливым взглядом.

— Ну конечно, только еда может заставить тебя вспомнить о нас, — протянул Чайни с привычной ухмылкой, вальяжно скрестив руки на груди.

— Как будто тебе нужна особая причина, чтобы слоняться у меня под боком, — парировала Адья, закатывая глаза.

Анадар появился следом, плавно материализовавшись прямо в дверном проёме. Его взгляд был холодным и строгим, отчего в уютной мансарде сразу стало на несколько градусов холоднее.

— И зачем ты нас позвала? — его голос звучал ровно, но в нём слышалось осуждение. — Вчера ты вела себя… — он на секунду замялся, подбирая наиболее тактичное слово. — Неподобающе.

— Согласна, — неожиданно серьёзно кивнула Адья, встретившись с ним взглядом. — Именно поэтому я и хотела извиниться. Перед всеми вами.

Чайни вздёрнул бровь в изумлении.

— Серьёзно? Ты, наша колючая Адья, и извиняешься? Небо сегодня упадёт на землю?

— Ой, да пошёл ты, — пробормотала она, чувствуя, как краснеют уши.

— Ой, да иду уже, иду… — передразнил он её, с комфортом усаживаясь на одну из подушек.

— Хватит вам. — вмешалась Румер, оторвавшись от книги и строго взглянув на обоих. — Она действительно сожалеет, я это вижу.

Анадар вздохнул, медленно проходя вглубь комнаты. Напряжение в его плечах чуть спало.

— Ладно, я принимаю твои извинения. Но в следующий раз, Адья, не жди, что мы будем просто молча наблюдать за твоими выходками.

— Договорились, — девушка примирительно подняла руки ладонями вверх. — А теперь пойдёмте на кухню, я буду вас угощать. Пока я не передумала и не съела всё сама.

Спустившись вниз, компания расселась за столом. Адья выставила тарелку с пышущими жаром булочками, аромат которых мгновенно заполнил весь дом. Чайни тут же схватил самую большую, откусил добрую половину и довольно зажмурился.

— Ладно, за такие сладкие булочки можно простить даже государственный переворот, — пробормотал он с набитым ртом.

Анадар молча взял булочку, и его недовольное выражение лица постепенно сменилось на более умиротворённое.

После завтрака они вернулись в мансарду. Адья снова присела у окна, задумчиво разглядывая городскую суету. В голове настойчиво всплывало предложение дяди о работе. Взвешивая все «за» и «против», она откинулась на мягкую подушку, слушая приглушённые, ставшие почти родными голоса друзей… и, сама того не заметив, мягко провалилась в глубокий сон.

…

Адья стояла у самого края мраморного балкона, окутанная лёгким, ласкающим тёплым ветром. Лунный свет серебрил её кожу, превращая ночной пейзаж в некое подобие сказки, а за спиной внезапно раздался бархатистый и манящий голос.

— Ты моя единственная звезда в этой бесконечной ночи, — прошептал он, по-хозяйски обвивая её талию сильными руками.

Адья обернулась, и перед ней оказался высокий, невероятно статный мужчина с чёрными волосами и глазами, вспыхивающими в полумраке таинственным фиолетовым светом. Его прикосновения были обжигающе горячими, дыхание — прерывистым. Он наклонился ближе, и её сердце застучало быстрее, грозя пробить грудную клетку. Его губы коснулись нежной кожи на её шее, и жар мгновенно разлился по всему телу, до самых кончиков пальцев. Всё вокруг начало плавно растворяться в тумане, и только он, оставался единственно важным во всей вселенной…

Но тут Адья почувствовала нечто странное. Почему он так близко? И почему что-то мягкое и щекотное вдруг бесцеремонно ткнулось ей прямо в нос? Она с трудом открыла глаза и увидела... хвост. Огромный, вызывающе пушистый хвост.

— ЧТО?! — она в ужасе резко отпрянула и поняла, что её таинственный возлюбленный из грёз на деле оказался... оборотнем! Да ещё и с повадками крайне избалованной домашней кошки.

— Мр-р-р… — утробно мурлыкнул он, довольно щурясь и помахивая своим меховым достоинством.

— Господи, нет! — Адья в панике попыталась отойти подальше, но он тут же преданно ткнулся ей лбом в щёку, напоминая кота, требующего немедленного внимания и ласки.

Внезапно герой её сна замер и начал усиленно принюхиваться, смешно шевеля ноздрями.

— Ты чем-то очень странно пахнешь… — пробормотал он, брезгливо морща нос.

— ЧЕМ?! — возмутилась Адья, моментально выходя из остатков романтического настроения.

Он снова принюхался… и его глаза расширились в неописуемом ужасе, смешанном с восторгом.

— ТЫ ПАХНЕШЬ… КОЛБАСОЙ!

— ЧЕГО?! — Адья едва не задохнулась от праведного возмущения.

— Нет, подожди… это… САЛО?! — его голос дрогнул, а выражение лица сменилось с глубокого шока на крайнюю степень обожания. Адья, в панике обнюхав собственные рукава, поняла, что от неё действительно несёт… чем-то жаренным.

— Вкусно пахнешь… — он хитро ухмыльнулся и, прежде чем она успела среагировать, лизнул её в щёку длинным и шершавым языком.

Адья резко открыла глаза… Мир нелепого сна плавно растворился, уступая место уютному домашнему теплу и действительно восхитительному аромату жареного бекона, который дразняще разносился по всей мансарде. Она сонно приоткрыла веки, пытаясь сообразить, где заканчивается бред и начинается реальность.

— Наконец-то ты изволила проснуться, — раздался насмешливый голос Чайни где-то над самым ухом. Адья моргнула, фокусируя взгляд, и тут же заметила его фирменную ехидную ухмылку.

— Чего? — прохрипела она, потирая лицо.

— Ох, ничего особенного… Просто ты так упоительно мычала и причмокивала во сне. Это было так забавно… Прямо как тот сонный, очень голодный бородавочник! — он театрально поджал губы и издал карикатурное «м-м-мр-р-р», чем мгновенно довёл девушку до белого каления.

— Чайни!!! — взвыла Адья, пулей вскочив с подушек.

Тень уже не смеялась — она улепётывала со всех ног в сторону лестницы, а разъярённая хозяйка дома, окончательно стряхнув остатки сна, гналась за ней с занесённым кулаком.

— Иди сюда! Я тебе сейчас устрою бородавочника!

— Ой, боюсь-боюсь! Спасайтесь, кто может, ушастое чудовище пробудилось! — продолжал задорно хохотать Чайни, ловко уклоняясь от её попыток схватить его за воротник.

В этот момент в дверях мансарды появилась Румер, методично вытирая руки кухонным полотенцем.

— Я решила сама приготовить завтрак, потому что ты заснула мёртвым сном, а теперь ты носишься тут как очумелый дикарь, — фыркнула она, с осуждением покачав головой.

— Это всё он начал! Он меня оскорбил! — возмутилась Адья, всё ещё пытаясь загнать свою «жертву» в угол.

В дверном проёме, прямо за спиной Румер, появился Анадар. Он с нескрываемой усталостью наблюдал за этим воцарившимся в доме хаосом. Мужчина молча провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул и сложил руки на груди:

— Настоящий сумасшедший дом… — пробормотал он, переводя взгляд с Чайни на раскрасневшуюся Адью. — Вам что, по пять лет на двоих?

— Точно! Угадал! — радостно отозвался Чайни, в последний момент ловко уклонившись от подушки, которую Адья запустила в него со всей силой.

— Не похоже, — тихо усмехнулся Анадар, но уголки его губ, несмотря на всю его суровость, всё же дрогнули в едва заметной, мимолётной улыбке.

26 мая 07.15. Румер Гил

Реакция Адьи, наблюдающей за Нефтью, была чистейшим, неподдельным восторгом. Улыбка до ушей, искреннее желание рассмотреть поближе, покормить, потрогать — ну чисто ребёнок, получивший долгожданную игрушку! Впрочем, Румер заинтриговало и то, что Нефть совершенно не шарахалась от эльфийки, а вполне благосклонно позволяла себя «исследовать». Возможно, просто потому, что раньше никому в здравом уме и в голову не приходило проявлять к этой чёрной кляксе столько нежности.

— Кто это? Откуда она у тебя? У неё есть имя?

«Да вот бы и мне знать, что она такое и откуда на мою голову свалилась!» — тоскливо подумалось Румер. — «Только не скажешь же в лоб, что сама без понятия…»

— Она… э-э, как бы это помягче сказать… сама по себе. Я называю её Нефть.

«Ещё и мурчит, зараза! Только покорми её яблоками — и всё, я вся ваша.» — с невольной улыбкой размышляла девушка, хотя укол лёгкой ревности всё-таки царапнул внутри. — «Тьфу, перебежчица! Нет, ну точно, в той разбитой колбе было что-то не то было!»

— Вчера вечером… В общем, Нефть кое-что разбила в твоей спальне, когда мы только пришли.

Пока Адья пребывала в удивлении, Нефть внезапно сжалась в плотный шар и пулей дёрнула наверх, на второй этаж. Конечно, она и раньше могла отходить от хозяйки на приличное расстояние, но обычно предпочитала держаться поближе — видимо, уютная «норка» под кожей её успокаивала. Теперь же, когда девушки поднялись следом и Адья разглядывала следы ночного происшествия, эта вредина и вовсе ускакала под кровать. Оттуда периодически доносилось подозрительное шуршание — как будто не она недавно сидела тише воды, ниже травы, делая вид, что её не существует. Видимо, пушистые клубы пыли под кроватью были признаны достойными компаньонами для игр.

Рыжеволосая хозяйка дома, наконец, опознала, остатки чего именно поблёскивают среди осколков. С самым серьёзным видом, напоминающая седых магов, она принялась объяснять назначение зелья. Её внезапная деловитость настолько не вязалась с вчерашним пьяным угаром и разгульным поведением, что удержаться от смеха было решительно невозможно:

— Ты бы себя сейчас слышала! — хохотала Румер, прислонившись к косяку. — После вчерашнего вечера — такая резкая перемена: от дворовой шпаны до благородной принцессы-алхимика!

Однако кое-что всё же заставило Румер крепко задуматься. По словам Адьи, зелье было весьма безобидным и даже полезным, но как тогда объяснить тот психоделический кошмар, что приснился ей ночью? «Травяной настой ясности? Помогает стабилизировать сознание? Ну-ну! Лично у меня всё вышло ровно наоборот… Или на Нефть это подействовало как-то иначе? Хотя состав вроде простенький, судя по названиям трав…»

Нефть лениво вылезла из-под кровати на зов Адьи. Будь она обычным котом, вид у неё сейчас был бы жутко чумазый, но к её матовому глянцу пыль почему-то не липла. Явно довольная собой, субстанция наконец совершила эффектный прыжок и нырнула обратно в ладонь Румер, привычно устраиваясь под рукавом.

— Хочешь, я дом тебе покажу? Раз уж мы обе проснулись. — спросила Адья, поднимаясь и делая широкий пригласительный жест.

Дом у неё был и вправду хорош. Большой, добротный, пахнущий деревом и сушёными травами. В нём нашлось место и для комфортного быта, и для вместительных кладовых, и для потрясающей библиотеки. Проходя мимо ровных рядов полок, Румер зацепилась взглядом за тощий корешок с тиснёным названием: «Травы и их свойства». И хотя экскурсия продолжалась, девушка незаметно прихватила книгу с собой — интуиция подсказывала, что «Настой ясности» может скрывать в себе пару неприятных сюрпризов.

В доме нашлось место даже для настоящей алхимической лаборатории в подвале. Именно там Румер снова вспомнила свой сон и лицо разъярённого Джавиера, из-за чего с языка сорвалось:

— У тебя тут уютно, — искренне заметила Румер, оглядываясь. — Всё такое… обжитое и тёплое, даже с учётом твоих алхимических экспериментов. Особенно впечатляет лаборатория в подвале, — добавила Румер с хитрой улыбкой. — Почти как логово сумасшедшего учёного.

— Ну, если уж быть безумцем, то хотя бы с хорошим вкусом! — парировала Адья.

И это было чистой правдой. Закончив осмотр, девушки устроились на мягких диванах в залитой светом мансарде. Адья погрузилась в свои мысли, неспешно попивая кофе, и Румер тоже задумалась. Главный вопрос теперь стоял ребром: как она объяснит Маркусу, почему не явилась сегодня на смену? Она ведь никого не предупредила. Можно было, конечно, понадеяться на Даниэля и Эмму — свидетелей вчерашнего хаоса. Может, они догадались её «отмазать»? Ведь случалось же раньше, что клиентов трактира провожали до дома, но обычно провожатые возвращались в тот же вечер, а не пропадали без вести до утра. «Слабая надежда, что они что-то толковое наплели… эх… Всё равно выслушивать нотации. И ведь справедливо будет бухтеть, чего уж там…»

Смирившись с неизбежностью будущего разноса, Румер открыла книгу и погрузилась в чтение — не зря же она таскала её за собой по всему дому?

Неизвестно, сколько прошло времени за изучением способов применения редких трав, но из мира ботаники Румер вырвал громкий голос Адьи:

— Чайни! Анадар! Выходите! Я знаю, что вы меня слышите и наверняка подслушиваете! У меня есть свежие булочки! С корицей!

Тут же в разных углах комнаты, словно из самого воздуха, соткались вчерашние «надзиратели». Один, как всегда, лукаво ухмылялся, забавляясь ситуацией, другой застыл непоколебимой глыбой льда.

— Ну конечно, только еда может заставить тебя вспомнить о нас, — протянул Чайни с привычной ухмылкой, вальяжно скрестив руки на груди.

— Как будто тебе нужна особая причина, чтобы слоняться у меня под боком, — парировала Адья, закатывая глаза.

Анадар появился следом, плавно материализовавшись прямо в дверном проёме. Его взгляд был холодным и строгим, отчего в уютной мансарде сразу стало как будто на несколько градусов холоднее.

— И зачем ты нас позвала? — его голос звучал ровно, но в нём слышалось осуждение. — Вчера ты вела себя… — он на секунду замялся, подбирая наиболее тактичное слово, — Неподобающе.

— Согласна, — неожиданно серьёзно кивнула Адья, встретившись с ним взглядом. — Именно поэтому я и хотела извиниться. Перед всеми вами.

Пока троица обменивалась колкостями и извинениями, Румер молча наблюдала за ними со стороны. Одно дело — мимолётное знакомство в пылу драки, и совсем другое — увидеть, каков человек, или дух, в обычной обстановке. Анадар казался настоящей скалой — флегматичный, сдержанный и явно привыкший отдавать приказы. Чайни же был его полной противоположностью: остёр на язык и непринуждён в общении. Ему явно были не чужды простые радости — булочки он уплетал с поистине человеческим аппетитом.

За разговорами они все вместе вернулись в мансарду. Чайни, заметив раскрытую книгу в руках Румер, бесцеремонно заглянул ей через плечо.

— О, так оказывается, мадемуазель желает податься в великие алхимики?

— Чайни, я тебя сейчас этой же книжкой и приложу! — Румер угрожающе покосилась на него. — Раз ты такой умный, лучше бы придумал, как меня от грядущего гнева Маркуса спасти!

— Да не надо ничего придумывать, я и так уже обо всём позаботился, — довольно ухмыльнулся тот, блеснув глазами.

— Чего? Ты? Когда успел?

Румер недоверчиво прищурилась. «Врёт или нет? Да вроде не похоже, слишком уж самодовольно лыбится…»

— Да что ты голову греешь, тоже мне беда! Я был у твоего хозяина сегодня поутру. Сказал, что наша… — парень мельком покосился на дремлющую в кресле Адью и замолчал, подбирая слово поприличнее, — пьянь вчера так увлечённо веселилась по дороге домой, что нечаянно уронила тебя в канал. Естественно, ты вымокла до нитки и жутко простыла. А раз ты живёшь одна и за тобой некому присмотреть, то на ближайшую неделю останешься здесь лечиться — в качестве извинений за причинённые неудобства. Бармен и официантка подтвердили, что я действительно вчера заходил к вам, так что твой старик тебя не ищет. Хотя, признаться, остался он не очень доволен таким раскладом.

— Ну, спасибо! — удивлённо приподняв брови, растерянно ответила Румер, но довольно быстро взяла себя в руки. — Стоит признать, Чайни, что врёшь ты на редкость складно!

— Ну-у-у… — эльф картинно закатил глаза и часто похлопал ресницами, мол, «я тут ни причём, — не так уж я и соврал». — Было бы действительно хорошо, если бы ты осталась тут и за ней приглядела. Думаю, ты и сама заметила, что с алкоголем у неё всё, мягко говоря, плохо. Кто знает, вдруг рецидив или обострение случится... Где мы её тогда ловить будем?

Что ж, для Румер это была по-настоящему хорошая новость. Ещё лучше она выглядела, когда девушка вспомнила про библиотеку, к которой теперь открывался доступ на целую неделю. «Ну-с, моя дорогая память, вот сейчас мы и поглядим, кто кого! Наверняка, кроме талмудов про зелья, там найдётся что-нибудь действительно занятное!»

Они продолжали болтать. С Чайни оказалось на удивление легко и весело, хотя он всё-таки договорился до того, что получил лёгкий, почти символический удар книгой по лбу. Приложив ладонь к «ушибленному» месту и мастерски изобразив обморок, он грациозно повалился на диван с трагическим возгласом: «Ах, бессердечная! Погубила!» После чего приоткрыл один глаз, нарочито обиженно взглянул на девушку и добавил: «Всё, я умер!»

Выглядело это до того комично, что Румер не выдержала и расхохоталась. Взяв лежащий рядом пушистый плед, она хитро сверкнула глазами и принялась с преувеличенной заботой укутывать в него всё ещё пребывающего в «обмороке» эльфа:

— Так… это сюда подоткнём… это вот так заправим… Всё, следы преступления надёжно скрыты, теперь можно и делом заняться!

Глядя на то, как удивлённо хлопает глазами Чайни, явно не ожидавший такого поворота, и на то, как Румер, уперев руки в бока, удовлетворённо окинула взглядом результат своих трудов, невольно улыбнулся даже суровый Анадар. Казалось, он втайне ждал, что кто-нибудь наконец угомонит его неугомонного спутника.

— Булочки, конечно, хорошо, но одними ими сыт не будешь… Я пошла на кухню, сооружу что-нибудь посерьёзнее. Желающие могут присоединиться, — девушка снова покосилась на Чайни и добавила: — Если воскреснут к тому времени, конечно.

Вскоре по дому поплыли умопомрачительные ароматы жареного бекона и золотистого картофеля с пряными травами. На кухне было привычно и спокойно; Румер всегда работала с особым удовольствием, когда ей никто не мешал под рукой. Нефть, выпущенная «погулять» по столешницам, вскоре угнездилась на подоконнике возле горшка с каким-то экзотическим цветком и увлечённо наблюдала за тем, что происходит на улице. «Почти идеально!» — поймала себя на мысли Румер, и в ту же минуту наверху раздался грохот, возмущённые возгласы и топот ног. Она машинально протянула руку к подоконнику:

— Домой, быстро!

Нефть послушно юркнула в ладонь, и девушка поспешила наверх. В дверях её встретил разъярённый, но какой-то по-детски обиженный вопль Адьи:

— Иди сюда! Я тебе сейчас устрою бородавочника!

Разумеется, взбучка предназначалась Чайни. Тот заливисто смеялся, лихорадочно прикидывая, за каким шкафом укрыться от подушки, которая вот-вот должна была в него полететь. Румер смотрела на дивную парочку, методично вытирая руки кухонным полотенцем:

— Я решила сама приготовить завтрак, потому что ты заснула мёртвым сном, а теперь ты носишься тут как очумелый дикарь, — фыркнула она, с осуждением покачав головой.

— Это всё он начал! Он меня оскорбил! — возмутилась Адья, всё ещё пытаясь загнать свою «жертву» в угол.

В дверном проёме, прямо за спиной Румер, появился Анадар. Он с нескрываемой усталостью наблюдал за этим воцарившимся в доме хаосом. Мужчина молча провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул и сложил руки на груди:

— Настоящий сумасшедший дом… — пробормотал он, переводя взгляд с Чайни на раскрасневшуюся Адью. — Вам что, по пять лет на двоих?

— Точно! Угадал! — радостно отозвался Чайни, в последний момент ловко уклонившись от подушки, которую Адья запустила в него со всей накопленной за утро силой.

— Не похоже, — тихо усмехнулся Анадар, но уголки его губ, несмотря на всю его суровость, всё же дрогнули в едва заметной, мимолётной улыбке.

— Вот так и оставь вас на полчаса без присмотра… — Румер в притворном изумлении поджала губы. — Эльфы превращаются в животных, «трупы» оживают и бегают по дому… — она покосилась на Анадара и осторожно, с долей иронии спросила: — Хоть с вами, надеюсь, ничего не случилось, пока я была на кухне?

— Ни-че-го… — обречённо выдохнул тот, не сводя глаз с продолжающих потасовку Адьи и Чайни.

— Эй! — окликнула их девушка. — Может, вас горячий ужин наконец помирит? Обещаю, будет невероятно вкусно!

Чайни, услышав об еде, молниеносно затормозил и бросился вниз по лестнице, исчезая в направлении кухни.

— Кто первый до стола — тот и был прав! — звонко выкрикнул он уже откуда-то снизу.

— Ах ты… Ну, погоди у меня!!! — бросилась следом Адья.

— Они всегда такие? — с улыбкой поинтересовалась Румер у Анадара, который медленно наглаживал свою длинную серебристую косу, явно пытаясь обрести душевное равновесие. Тот лишь молча и многозначительно кивнул.

За плотным завтраком эти двое продолжали обмениваться колкостями и подкалывать друг друга. Румер это даже забавляло — обычно в трактире у людей были совсем другие разговоры и куда менее безобидное поведение. Непривычное, давно забытое чувство шумного, живого и безопасного дома было слишком тёплым, отчего верить в реальность происходящего было даже немного страшно. Но она позволила себе просто наслаждаться моментом.

— Адья, — окликнула она хозяйку, когда та на секунду отвлеклась от еды, — А в твоей библиотеке только специализированные книги по травам и алхимии?

— Без понятия, если честно, — прожевав, ответила та. — Там их столько скопилось… Если у тебя есть свободное время, можешь сама всё изучить. Заодно потом и меня просветишь, что у меня там на полках пылится, — рассмеялась она.

— Ну, времени у меня теперь до чёртика, — улыбнулась Румер в ответ. — Стараниями нашего общего друга — аж целая неделя внепланового отпуска!

— Серьёзно?! — Адья чуть не выронила вилку и во все глаза уставилась на Чайни. Тот ухмылялся с самым невозмутимым видом. — Вот же плут, и ведь ни слова мне не сказал!

— Если бы я сказал — в меня бы опять что-нибудь полетело! — картинно надулся эльф.

Адья примирительно погладила его по плечу:

— Ладно, ладно, живи пока, хороший мой! — Она снова повернулась к Румер. — А ты что-то конкретное хотела найти? Какую-то редкую формулу?

— Да нет. Подумала, может, у тебя есть что-нибудь об истории нашего города. Про известных личностей или даже старые местные байки… А то дыры в памяти — так себе история для нормальной жизни…

Девушка внезапно осеклась, прикусив язык. Она слишком поздно поняла, что невольно проговорилась о самом сокровенном.

26 мая, 07.50. Адья Леир Митран

Сидя за столом в окружении этой уютной, шумной и такой привычной суеты, Адья молча размешивала чай, невидящим взором уставившись в одну точку. Мысли в её голове крутились вокруг недавнего предложения дядюшки Корокса

«Не сказать, чтобы мне этого очень хотелось... — мрачно подумала она, — но, видимо, всё же придётся. Пропитание само себя не заработает, а запасы не вечны».

Отец с матерью не раз предлагали ей помощь — и деньгами, и связями, — но она каждый раз вежливо, но твёрдо отказывалась. Не из пустой гордости, вовсе нет. Просто… она отчаянно хотела справиться сама. Пока хватало собственных сбережений, но Адья уже начинала всерьёз задумываться о будущем. О стабильности. О настоящей независимости. И в этом смысле предложение дядюшки оказалось как никогда своевременным.

«Наверное, пришло время что-то менять», — вздохнула она про себя, отхлебнув порядком остывший чай. Но дело было не только в работе. Дядюшка знал её маленький секрет. И хотя он никогда не давил на неё этим знанием, Адью это не на шутку тревожило.

«Нужно становиться сильнее, — лихорадочно размышляла она. — Это уже не детские игрушки. Просто интересно, сколько ещё людей знает? Члены совета семей... да, наверняка они тоже в курсе. Именно поэтому они так рьяно воспротивились моему уходу. Значит, есть реальный повод для беспокойства».

«Что же делать? Что делать…» — мысль крутилась по кругу, не давая покоя.

Она незаметно обвела взглядом всех присутствующих за столом. Лёгкий смех, аромат домашней выпечки, но в её голове набатом звучал совсем другой вопрос: «Кому из них я действительно могу доверять, когда всё станет по-настоящему серьёзно?»

И от этой внезапной мысли стало неуютно даже в этой тёплой обстановке. Адья, наверное, впервые в жизни задумалась настолько глубоко, что это осознание её даже испугало. Тем временем за столом разгорелся нешуточный спор вокруг «священной» темы: как правильно мариновать мясо перед жаркой.

— Только мёд и яблочный уксус! — уверенно заявлял Чайни. — Никаких трав, они только перебивают чистый вкус!

— Это ты просто не пробовал маринад с розмарином и дроблёным чёрным перцем, — возразила Румер. — Мясо должно петь, а не просто тушиться в кислятине!

— Петь? Чтобы оно у тебя орало потом от остроты? — усмехнулся Анадар. — Я один тут за старую добрую классику? Крупная соль, чеснок и немного красного вина — всё, больше ничего не нужно.

— Ну конечно, а потом у нас мясо пахнет, как настойка зверобоя, — фыркнула Румер.

— Зато вкусно. — не сдавался Анадар.

— Если ты ел его после трёх кружек сидра — тогда, возможно, — подколола его Румер, хитро прищурившись.

— Чайни, ты бы вообще молчал, твой последний «авторский» маринад при жарке подозрительно шипел! — вскинулась Адья, наконец вступая в спор.

— Это магия вкуса, детка, — театрально произнёс Чайни, вальяжно откинувшись на спинку стула.

— Магия вкуса? Да ты мясо в зелье для активного роста бородавок мариновал, признайся! — произнесла Адья, ехидно ухмыляясь.

— Это был смелый эксперимент! — картинно возмутился Чайни. — Для истинных гурманов!

— Ага, один такой гурман потом три дня утробно рычал на соседскую кошку, — съехидничала эльфийка.

— Кто старое помянет — тому глаз вон! — ухмыльнулся Чайни. — Тем более, если это странное мясо само шипело, булькало и явно пыталось организованно сбежать из кастрюли!

— Я тебя просила про это забыть и никогда, слышишь, никогда никому не рассказывать! — возмутилась Адья, шутливо запуская в него кухонным полотенцем.

— Ага, а ты ещё скажи, что это было запланировано! — продолжал дразнить её эльф. — «Высокая кухня Адьи: мясо с характером, оно само уходит со стола...

— Продолжай в том же духе, и я устрою тебе праздничный десерт из кактуса и хрена, — пообещала она, делая вид, что подбирается ближе для удара.

— С любовью, как и всегда, — расплылся в широкой улыбке Чайни, предусмотрительно пятясь к выходу.

Анадар, всё это время молча наблюдавший за перепалкой, устало вздохнул и, подперев щеку кулаком, пробормотал:

— Вы как дети малые, честное слово… Один с мясом разговаривает, вторая с полотенцем наперевес гоняется. Не дом, а какой-то сад волшебного непослушания.

Он перевёл скучающий взгляд на Румер и добавил:

— Напомни мне, пожалуйста, зачем я вообще согласился сюда прийти?

— Чтобы в очередной раз убедиться, что ты всё ещё самый взрослый и угрюмый из нас всех, — весело подмигнула ему Румер.

— Ну, хоть кто-то это по достоинству ценит, — проворчал он, но в уголках его губ всё же притаилась едва заметная улыбка.

…

В доме вновь воцарился покой и Румер устроилась на высоком стуле у окна, перелистывая страницы старой книги и тихонько жуя сочные ломтики яблока. Она незаметно для окружающих подкармливала нетерпеливо высовывающуюся из рукава Нефи, которая так и норовила выскочить на аппетитный хруст. Эти манёвры замечала только Адья, собиравшая посуду. Мужчины были слишком увлечены игрой в «Не ври» — старую детскую забаву в карты.

Адья отставила последнюю тарелку в раковину, вытерла руки и, обернувшись, прямо посмотрела на ребят. С самым невинным видом хлопая ресницами, она торжественно произнесла:

— Дорогие мои воины Теней, а не хотите ли вы прямо сейчас выполнить одну действительно героическую миссию?

— Не уверен, что я к этому готов морально, — буркнул Анадар, настороженно скрестив руки на груди.

— Мне нужно, чтобы вы поднялись на чердак и нашли там запасную кровать. Для Румер. Я решила, что она будет жить со мной до моего полного «выздоровления». Ну, пожалуйста!

— О-о-о, ну вот это хорошо! А то как-то не очень хочется, чтобы меня опять роняли исподтишка, — удовлетворённо улыбнулась Румер, на что Адья надула губы и как-то грустно зыркнула на девушку. — Нет, я не против обнимашек, но… Не так неожиданно посреди ночи!

— Чердак? — переспросил Чайни, заинтересованно приподняв бровь. — Это тот самый чердак, о котором ты всегда говоришь с таким лицом, отчего кажется, что там заживо закопан секретный архив старого безумца, под грудой «нужных» вещей?

— Почти, — загадочно усмехнулась Адья.

— Это точно будет «весело», — вздохнул Анадар, нехотя вставая. — Напомни, почему я всё ещё здесь и подчиняюсь твоим прихотям?

— Потому что ты без ума от своей племянницы и никогда не бросишь её в беде, — хмыкнула Адья.

Румер молча наблюдала за этой сценой, переводя взгляд с одного участника на другого.

— Подожди-ка, — Анадар подозрительно сузил глаза. — Ты ведь сама, кажется, на этот чердак годами не заглядывала.

— Именно! Потому и прошу вас — сильных, смелых, отважных… если, конечно, вас по дороге не утащит какой-нибудь древний пыльный демон!

— Приятно, когда тебя так высоко ценят, — скривился Чайни. — А ещё приятнее, когда за риск обещают горячие булочки.

— Будут вам булочки. С маком. Но — завтра!

— Ведёшь нечестную игру, — пробормотал Анадар, но всё же шагнул вперёд. — Ладно, Чайни, раз нас снова кормят одними лишь завтраками, то идём искать антикварную мебель и, что весьма вероятно, гнездо гигантских летучих мышей.

Они начали подниматься по крутой деревянной лестнице, которая при каждом шаге издавала треск и натужно крякала. Анадар шёл первым, пригибаясь под низкими балками и ворча себе под нос. Под самым потолком было тесно, пахло многолетней пылью, старым деревом и чем-то неуловимо пряным. Когда они наконец открыли скрипучую дверцу, с чердака на них дохнуло глубокой стариной, ароматом бабушкиного лавандового белья и чем-то отдалённо напоминающим… чабрец?

— Почему здесь пахнет так, будто мы провалились на рынок травников в разгар сезона? — хмыкнул Чайни, осторожно заглядывая внутрь. — Если из того угла сейчас выпрыгнет старый гном и потребует плату за вход, я даже не удивлюсь.

— Это не рынок, это просто… очень старый дом. А этот комод явно был свидетелем как минимум великой войны, а то и двух, — отозвался Анадар, боком пробираясь мимо массивного покосившегося шкафа. — Ай! Да чтоб меня… Кто вообще строил эти чердаки?! — прошипел он, с глухим стуком приложившись лбом о незамеченную в полумраке балку, и болезненно поморщился.

— Может, тут жили гномы-мизантропы, — усмехнулся Чайни, карабкаясь следом и стараясь не наступить на груды старья, — и у них были свои, весьма специфические стандарты архитектуры.

— Угу. Судя по этим стандартам, я уже на полпути к лёгкому сотрясению мозга.

— Хочешь, я поищу в этом хламе шлем? Или… — эльф с видом опытного мага сделал пафосный взмах рукой.

— Лучше найди кровать, — пробурчал Анадар, решительно загребая пыльные коробки в сторону.

Адья и Румер остались стоять у самого входа на чердак. Сквозь пыльную завесу до них доносилось лишь раздражённое чертыханье Анадара вперемешку с короткими вскриками и ехидным смехом Чайни. Наконец в дальнем, самом тёмном углу они заметили заваленную чем-то массивным железную кровать. Скрипнула подгнившая доска, где-то в стропилах тревожно попискивали мыши, недовольные вторжением.

— Ну вот она, наша запылённая красавица. Осталось только… ммм… раскопать её из-под этого.

— Отлично. Всё как я люблю: тяжёлое, грязное и, вполне возможно, проклятое до седьмого колена. Клянусь, это последний раз, когда я соглашаюсь на подобную авантюру! — пафосно заявил Чайни.

— Ты каждый раз так говоришь, — хмыкнул Анадар, — а потом радуешься приключениям больше всех.

— Только потому, что не люблю признаваться, как сильно мне на самом деле весело.

— Ну и кто, во имя всех богов, проектировал этот чердак?! — снова вскинулся Анадар, во второй раз чувствительно стукнувшись головой о выступающую балку.

Он поморщился, потирая лоб, и бросил выразительный взгляд на Чайни, который в этот самый момент выругался и с тем же глухим звуком тоже приложился лбом об дерево.

— Да это всё ловушки! — процедил сквозь зубы Чайни, баюкая ушибленное место. — Чердак защищается от нас! Он чувствует, что мы пришли унести его главную реликвию.

— Мне кажется, он просто не любит глупцов, — мрачно отозвался Анадар, вновь пригибаясь чуть ли не до самого пола.

— Никакой техники безопасности, — хмыкнул Чайни и тут же… снова стукнулся. — Адья! У тебя не хватит никаких булочек во всём мире, чтобы со мной расплатиться за эти страдания!

— Если вы оба врежетесь ещё хотя бы раз, я полезу туда сама! — крикнула снизу Адья, уже не в силах сдерживать смех.

В ответ с чердака донёсся дружный, сдавленный хрип. Анадар и Чайни стояли по колено в старом хламе, перебрасывая друг другу запылённые коробки и что-то ворча под нос. Наконец, между кипой старых пожелтевших книг, обрывками порванного плаща и какой-то подозрительно шевелящейся шляпы показались кованые перекладины. Чайни драматично чихнул, подняв облако серой пыли, и заявил, что чердак пытается задушить его за дерзость.

Анадар буркнул что-то насчёт «заслуженного наказания за длинный язык» и полез вытаскивать раму, умудрившись стукнуться о балку в третий раз. Адья, убедившись, что процесс пошёл и парни всерьёз принялись разгребать завалы, удовлетворённо кивнула. Она ловко соскользнула вниз по лестнице, на ходу бросив через плечо:

— Я пойду пока подготовлю место в библиотеке. Постарайтесь не обрушить крышу и не пробудить какие-нибудь древние проклятия, ладно?

— Без тебя будет скучно! — буркнул Чайни, вытягивая из-под кровати нечто, напоминающее пальто, пережившее неудачный алхимический взрыв.

— Не волнуйся, я вернусь, как только услышу ваши крики, — усмехнулась Адья и скрылась внизу, оставив Румер сторожить «рабочую бригаду».

— Если что, я здесь просто в качестве наблюдателя, — сразу предупредила Румер, уютно опираясь плечом о дверной косяк. — Я не поднимаю ничего тяжёлого. Только ваше настроение.

С огромным трудом вытащив кровать из пыльного плена и стащив её вниз по узкой лестниц, при этом едва не выронив конструкцию на крутом повороте, пыхтящие и чертыхающиеся бедолаги наконец затащили её в библиотеку.

— Напомни мне ещё раз, мы это делаем? — простонал Анадар, прижимая плечом один из краёв массивной рамы.

— Ради великого благородства. И ради тех булочек, — отозвался Чайни, вытирая пот со лба. — Именно в таком порядке.

Адья времени даром не теряла: она уже освободила уютный уголок у окна, поставила расписной экран, повесила мерцающую гирлянду и небольшую плетёную шторку для уединения.

— О, какая забота! — воскликнула Румер, сияя от восторга. — Настоящее книжное гнездо!

— Книжное логово, если точнее. Ты же хотела всё познать — вот и познавай в комфорте! А я буду твоим личным проводником в мир запутанных алхимических формул, — вставила Адья, поправляя штору. — Ну как, парни, живы?

— Почти, — выдохнул Анадар, старательно отряхивая рукав камзола. — Если я завтра не смогу пошевелить плечами, знайте: в этом виновата исключительно ты.

— И больше не проси меня таскать мебель без весомого бонуса, — добавил Чайни, энергично стряхивая пыль с волос. — Я теперь сам как одна большая булочка, обвалянная в муке.

— Вы мои герои, — с притворным пафосом заявила Адья, приложив руку к сердцу.

— Может, тебе ещё пару кресел или сундуков вынести? — в шутку предложил Чайни, ухмыляясь.

— О, кстати! Я тут вспомнила, что где-то в глубине чердака был отличный старый сундук с тканями…

— Нет! — в унисон гаркнули Анадар и Чайни, и дом огласился дружным, искренним хохотом.

Румер, тихонько поправляя пушистое покрывало, уже устраивалась в своей новой «читалке». Чайни неспешно потягивал чай, сидя на пуфике и безмолвно подсчитывая, сколько пауков они потревожили, и стоит ли пытаться заводить среди них новых друзей. Анадар молчал, как и всегда, но по его расслабленному взгляду было ясно: он искренне надеялся, что больше ни одна мебельная единица в этой жизни не потребует его личного участия. Адья наблюдала за этой идиллией с лёгкой, доброй улыбкой. Но те, кто знал её достаточно долго, понимали — это затишье долго не продлится. Где-то в глубине души эльфийка уже вынашивала новый грандиозный план. А когда у Адьи появляется «план» — всему дому лучше приготовиться к новым приключениям.

26 мая, 07.50. Румер Гил.

Глядя на всё это шумное застольное веселье, Румер легонько улыбалась. Вроде бы и привычно громко, почти как в трактире, но всё же как-то совсем по-другому. Теплее, что ли? «Видимо, это и есть то самое чувство настоящего дома», — подумалось девушке. — «Хорошо. Спокойно».

Правда, когда речь зашла о святом — о маринаде для мяса — Румер начала стремительно терять своё хвалёное спокойствие. Нет, конечно, на своей кухне она мясо готовила регулярно, вот только Маркус строго-настрого запретил ей отступать от рецептов даже на самую малость! Сказал, что даже самый стойкий клиент не выдержит того безумного количества специй, которое она сыплет в кастрюли, и что он не собирается превращать свой трактир в место массового аутодафе. Звучало обидно — какая прелесть в еде, которая не щекочет нёбо переливами вкуса и не «кусает» язык пряностью и остротой? Но увы, пришлось стиснуть зубы и класть только то, что было положено по уставу заведения. Хотя иногда хотелось жахнуть туда горсть жгучего перца или кумина на худой конец. Именно поэтому, когда явился тот странный торговец в красной куртке, это был воистину чудный день — хоть кто-то в этом городе оценил её истинные вкусы!

Но надеяться на то, что эту разношёрстную компанию можно в чём-то переубедить, было бесполезно. Пришлось и тут смириться. Хотя эксперимент Чайни с «магическим» маринадом и шипящим мясом вызывал у неё искреннюю оторопь. Само собой у Румер вырвалось:

— Чтоб я тебя когда-нибудь к своей кухне подпустила после такого?! Только через мой труп!

— Судя по твоим кровожадным вкусам, — тут же съязвил Чайни в ответ, — у тебя самой мясо восстанет из мёртвых в огненном перцовом пламени и в посмертном веночке из какой-нибудь подозрительной травки! Чтобы лично поглядеть, кто ему такое адское пекло устроил!

Нефть тем временем упорно старалась стащить что-нибудь вкусное со стола, но было бы очень, очень большой ошибкой не уследить за ней в присутствии этих двоих. И если Чайни ещё можно было попытаться заговорить зубы, то вот Анадар вызывал куда большее беспокойство. Кажется, он считал Румер разумной и серьёзной девушкой, вполне подходящей компанией для Адьи, а потому нельзя было портить себе репутацию так глупо.

«Он же эльф — кто знает, сколько столетий он уже прожил и что видел на своём веку? А его связи? Эти… как их? Теневые стражи — одно только это настораживало и явно не имело ничего общего с обыкновенным городским шпионажем.»

Так что очень кстати, что у Адьи были яблоки. Можно было незаметно подкармливать Нефть и заодно изучать ту самую книжку из библиотеки — так всё выглядело вполне обыденно и не вызывало лишних вопросов.

— Дорогие мои воины Теней, а не хотите ли вы выполнить героическую миссию? — раздался торжественный голос Адьи.

— Не уверен, что я готов к этому морально, —буркнул Анадар, настороженно скрестив руки на груди.

— Мне нужно, чтобы вы поднялись на чердак и нашли там кровать. Для Румер. Я решила, что она будет жить со мной до моего «выздоровления». Ну пожалуйста.

— О-о-о, ну вот это хорошо! А то как-то не очень хочется, чтобы меня опять роняли исподтишка, — удовлетворённо улыбнулась Румер, на что Адья надула губы и как-то грустно зыркнула на девушку. — Нет, я не против обнимашек, но… Не так неожиданно посреди ночи!

Чердак оказался тем самым местом, где, судя по всему, нога хозяйки не ступала годами. Старая лестница под ногами парней надсадно скрипела — страшно было представить, как по ней будут спускать целую кровать. Проще уж сразу пол проломить, голова и ноги будут целее! Но сверху тянуло ароматом трав — пусть давно высохших и покрытых слоем вековой пыли, но всё же узнаваемых. Это Румер радовало.

Правда, наверху было так тесно и пыльно, что девушка не рискнула заходить внутрь, оставшись вместе с Адьей у самого входа. И это было верным решением: парни то и дело гулко находили головой балки и сдавленно чертыхались, запинаясь об углы. Анадар, как всегда, ворчал. Его бесконечные стенания: «Напомни, почему я всё ещё здесь?» выглядели забавно — кто бы мог подумать, что у этого сурового с виду господина такое поистине нежное, почти ангельское терпение! Так что Румер время от времени приходилось поливать его «душевные раны» словесным бальзамом одобрения.

— Адья, у тебя не хватит никаких булочек в мире, чтобы со мной расплатиться! — донёсся с чердака возмущённый крик Чайни.

«Надо будет запомнить, что это за аппетитные булочки такие, за которые он готов душу продать», — усмехнулась про себя Румер. — «А то мало ли что ещё будет… вдруг мне когда-нибудь понадобится его длинный язык в личных целях?»

Пока мужчины копались по колено в старом хламе, Адья спустилась вниз готовить место.

— Если что, я здесь просто в качестве наблюдателя, — сразу предупредила Румер, уютно опираясь плечом о дверной косяк. — Я не поднимаю ничего тяжёлого. Только ваше настроение.

— Ага… — прокряхтел Чайни, обливаясь потом. — И ещё сковородку. Тяжёлую, чугунную. Исключительно в воспитательных целях. Да?

— Какой ты догадливый! — хитро прищурилась девушка. — Вот будешь лапонькой, и минует тебя суровая кара бытовой утварью!

— Ну спасибо, любезнейшая! Нет, ты слышал это?! — Чайни обратился к Анадару в притворном возмущении. — Я тут распинаюсь, кровать таскаю для этой чертовки, а она мне намекает, что я нахал невоспитанный!

— Ты сейчас договоришься до того, что я тебя сам покараю! — процедил Анадар сквозь зубы, в очередной раз стукнувшись плечом. — Взял раму нормально и понесли!

В этой вялотекущей перепалке они кое-как дотащили кровать до библиотеки. Там Адья уже сотворила маленькое чудо у окна: поставила резной экран, повесила мерцающую гирлянду и уютную плетёную шторку.

— О, какая забота! — воскликнула Румер, сияя. — Настоящее книжное гнездо.

— Книжное логово, если точнее! Ты же хотела всё познать — вот и познавай в комфорте!

Уставшие, перепачканные в пыли и явно недовольные своей долей, парни всем видом показывали, что больше их ноги на этом чердаке не будет. Чайни, конечно, для вида ещё пытался хорохориться, предлагая принести пару стульев, но когда Адья задумчиво припомнила про тяжёлый сундук с тканями, он мгновенно изменился в лице. Громовое «НЕ-Е-Е-Т!!!!!», вырвавшееся у них с Анадаром в унисон, было настолько искренним, что дружным хохотом зашлись все присутствующие.

Новое место, наконец, было полностью готово. Румер удовлетворённо окинула взглядом своё «логово» — да, оно действительно было великолепно! Настала долгожданная пора ознакомиться с содержимым полок. Красные, зелёные, синие корешки всех мастей и размеров радовали глаз и грели душу.

— Та-а-а-к, что тут у нас интересного? — вполголоса рассуждала она, наклонив голову и вчитываясь в названия. — Алхимия… снова алхимия… Травник… ещё один… опять травник… Зелья… О, бестиарий?! Это мы обязательно берём! Так, что ещё? Ага, и вот эту тоже… Слушай, Адья, а у тебя есть что-нибудь про Демгрейв? Ну, хоть какой-то путеводитель или исторический очерк?

— Посмотри вон там, — Анадар устало указал рукой на массивные шкафы в противоположной стороне комнаты. — На тех полках обычно скапливается всякая неопознанная литература. Для неё, — он кивнул на Адью, — она вряд ли представляет интерес, а ты можешь найти там что-нибудь полезное для своих… дыр в памяти.

— Это почему это для меня она не представляет интереса? — мгновенно возмутилась рыжеволосая эльфийка. — Очень даже представляет!

— Ну, если ты всё-таки когда-нибудь дочитаешь «Руководство по профессиональной чистке печных труб» или «Высокое искусство чаепития в трёх томах», то обязательно мне расскажи! — усмехнулся Анадар. — Хоть буду знать, какая просвещённая у меня племянница!

— Я, между прочим, целиком прочла вон тот синий том! — обиделась Адья и гордо указала на пыльную толстую книгу на самой верхней полке. — И это не абы что, а «Фундаментальный трактат о пользе древесины в народном хозяйстве»!

— Надо же! — Анадар скептически скривился, вскинув бровь. — И как успехи? Много от этой книги оказалось реальной пользы?