Глава 11.

В день спектакля Леры не пришла Яна и Лена, и, хотя Маша пригласила и их, эта новость только обрадовала ее. Она стояла перед зеркалом в широком холле театра и рассматривала свое нежное платье до лодыжек. Антон забраковал каждый ее наряд, но одобрил платье, купленное отцом. Красный ковер хрустел под ее каблуками, на которых она держалась неуверенно, но вполне убедительно изображала уверенность. Витиеватые обои резали глаз, с потолка свисала внушительная хрустальная люстра, свет от которой заливал весь зал, освещая множество незнакомых Маше людей. Все улыбались друг другу, как на празднике, а Маша чувствовала холод в ладонях и мандраж, будто ей самой предстояло играть Джульетту. Некоторые зрители шептались, что актрису на главную роль можно было подобрать и получше; Антон от этого краснел и злился.
– Не реагируй, они просто не видели, какая она невероятная вблизи.
– Ты слишком добра к этим толстым кошелькам.
Маша шла впереди него, крепко держа его за руку, чтобы тот не сорвался.
– А что тебе мешает ими быть? – взглянула на него через плечо. – Или ты можешь только занимать у меня деньги и проигрывать их на ставках?
Антон сжал ее ладонь, и она замолчала, чувствуя невыносимую боль до самого локтя. Попыталась вырвать руку с гневом, вспыхнувшим на лице, но увидела Оксану и выдохнула. Антон отпустил ее, и Маша подбежала к ней, наполненная свободой и эйфорией от предстоящего спектакля. Саша помог Оксане снять шубу, с улыбкой кивнул Маше, не решаясь подойти к ней из-за враждебного взгляда Антона позади. Тот выглядел, как палач у плахи.
– Лицо проще сделай, – шепнула ему Маша, изображать любезность, легкость и влюбленность.
Мила выскочила из гардероба и взяла Машу за руки, кружилась с ней, радостно сияя.
– Маха, спасибо тебе, я так давно не была в театре! – восторженно говорила она. – Шучу, я никогда не была в театре, теперь окультурюсь, – по-секрету призналась.
Маша захохотала.
Антон и Саша сдержанно поздоровались, Оксана слегка улыбнулась ему, назвав свое имя. Миша и остальные вышли следом, высматривая знакомых в толпе. Маша встречала всех с широкой улыбкой и сияющими глазами, словно хозяйка торжества. Антон стоял рядом, подобно телохранителю, и хмуро оглядывал присутствующих. Знакомился с парнями сдержанно, девочкам улыбался, за Машей пристально следил.

Толпа стала редеть, исчезая в зале. Маша взглянула на огромные круглые часы у входа, сверила со временем на телефоне, не понимая, почему Данил опаздывает. И в ту самую минуту, когда стрелка перешагнула на следующую цифру, стеклянные двери распахнулись, и Данил бодро зашагал к ним, улыбаясь, как главный актер театра. Из дорогого пальто торчали выглаженные брюки, а носки ботинок блестели, как гладь бассейна. Маша поджала губы, с одобрением кивая ему. Хотела похлопать и подшутить, мол, «выход депутата, господа», но осеклась из-за пристального взгляда Антона. Тот заморгал чаще и внимательно стал изучать Данила.
– Я с цветами, – он улыбнулся идеально ровными зубами и протянул букет из длинных белых лилий. – Для главной героини.
– Мы о другом и не подумали, – Маша напряглась и вытаращила глаза, кивая на своего сопровождающего. – Без фокусов, – тихо прошипела, когда Антон отвернулся.
– Оба, скинхедам привет, – только разыгрался Данил от ее слов.
Антон пожал ему руку, костяшки пальцев напряглись, но торжествующая улыбка Данила была столь уверена, что никто не догадался бы, насколько болезненным было рукопожатие. Маша выпрямилась и напряглась, как тетива, потому что боялась скандала.
– Мажорам тоже привет, – Антон улыбнулся менее дружелюбно и совсем не правдоподобно.
– Это моя команда, имей уважение, – шепнула ему рассерженная Маша.
Данил отошел к гардеробу, отдал пальто, что-то шепнул пожилой женщине, и та смущенно рассмеялась. Подошел к Саше, они поздоровались, стали похожи на двоих из ларца; оба в костюмах, различающихся только цветом. Светловолосый Саша был в бежевом пиджаке, темноволосый Данил – в темном. Остальные парни – в рубашках, как и Антон.
– До начала семь минут, – напомнила Маша, нервничая.
– Подожди, сейчас пойдем, Андреич машину паркует.
Сердце у Маши заколотилось, как обезумевшее.
– Мы вроде его не звали? – спросила Оксана у всех, но на самом деле у Маши.
– Так, я позвал, – Данил причесывался в зеркале у золотистой стены. – Мы команда или, так, девки по вызову?
– И ты с ним приехал? – удивился Миша.
– Естественно, у меня же прав нет, балда.
– Вы теперь друзья? – снисходительно поинтересовалась Оксана.
– Ревнуешь? – ухмылка тронула его губ.
– А должна? – пристально смотрел на него Саша.
Данил вскинул ладони, сдаваясь.
– Ладно, хватит, – Маша замахала руками, взяв себя в руки. – Подождем и идем. Откуда он билет взял?
– У взрослого мужчины есть деньги, шок, да? – Данил наклонился, заглядывая ей за спину. – Или ты не знакома со взрослыми мужчинами?
– Ты это мне? – нахмурился Антон.
– Угомонитесь, – скомандовала Маша.
– А что, ты тоже не знаком со взрослыми мужчинами? – не унимался Данил.
Маша повернулась к Антону и заметила, как глаза у него вспыхнули от ярости. Обернулась к Данилу и не успела его остановить, как цепкие руки Антона схватили противника. Он повалил его на пол, как игрушку, занес кулак над его усмехающимся лицом.
– Стоп! – Игорь Андреевич возник из ниоткуда. – Вы где находитесь?!
Его сердитый и громкий голос прокатился по опустевшему залу и накрыл парней. Под жгучим взглядом и тренерским приказом Антон и Данил замерли, повернулись к нему и отпустили друг друга. Присутствие взрослого возымело свой эффект. Антон раздраженно толкнул Данила, поднялся и нервно зашагал в зал, игнорируя Машу. Она проводила его взглядом до самой двери и обернулась, когда Данил поднялся, брезгливо стряхнул с себя следы Антона и широко улыбнулся. Охранник с каменным лицом наблюдал за Игорем Андреевичем.
– Ты из ума выжил? – спросил тренер у Данила, как сердитый отец. – Клоунаду тут устроил.
– Брось, Андреич, мы же отдыхаем.
– Это повод цеплять незнакомого человека?
– Мы с ним очень хорошо знакомы, это же Машкин уголовник.
Взгляд Игоря Андреевича метнулся к ней и обжег и без того горящие щеки. Она отвела глаза, он поступил также.
– Никто не дает тебе права вести себя так, тем более в театре. Не стыдно? Еще и перед девочками. Хотел показаться выше его, а оказался хуже.
– Да ну, что ты, – вдруг заметался Данил взглядом, смутился. – Я не такой.
– А будто такой, – разочарованно сказал Игорь Андреевич и обернулся к остальным с улыбкой. – Рад видеть вас всех, ребята.
Маша поздоровалась вместе со всеми, отвернулась, чтобы не ловить его многозначительный взгляд. Сердце так тряслось, что приходилось чаще дышать, успокаивая его. Мила крепко сжала ее руку, и они пошли в зал.

Они уселись на свои места в переднем ряду у самой сцены. Та возвышалась над ними и была скрыта от зрителей алой ширмой. За ней кипела жизнь: тени бегали по полу и исчезали в узкой щели между ширмой и сценой. Маша оказалась между Данилом и Антоном. «Иронично», – подумала она. Слева от Данила сел Игорь Андреевич, дальше – Оксана и Саша. От Антона справа сидела Мила и остальные. Антон и Данил раздраженно переглядывались, Маша украдкой поглядывала на Игоря Андреевича. На нем был пиджак поверх слегка распахнутой у шеи рубашки, виднелась длинная шея, острые скулы и темные брови, которых касались длинных ресниц. Маша прикусила нижнюю губу и посмотрела на сцену.
– Он сам меня цеплял, ты же видела, – пробурчал Антон ей на ухо.
– Мне все равно, – равнодушно ответила она, рассматривая зал.
Высокий потолок, украшенный еще более массивной люстрой. Стены теплого красного оттенка и такая же алая обивка кресел. В зале погас свет, раздался звонок, и заговорил голос суфлера – откуда-то сверху, Маша не уловила. Ширма раскрылась, и спектакль начался.

Лера играла действительно невероятно. Смеялась, звонко журча на весь зал, ревела с таким надрывом, что у Маши слезились глаза от сопереживания Джульетте. Она легко двигалась в тающем платье, кружа по сцене то в одиночку, то с партнерами. Их поцелуй с Ромео был так ярок, что у Маши загорелись уши от учащенного дыхания сердитого Антона. Он ничего не смыслил в искусстве и только молча злился на сестру за откровенную игру. Маша считала ее игру гениальной. Лера не была на сцене собой – совершенно другая, будто та же, но с другим нутром. Даже лицо ее казалось преображенным. Нежные черты, вдруг появившиеся ямочки на щеках, нежная улыбка и глаза, наполненные чистой любовью. К концу спектакля ее героиня дошла до эмоционального пика. Вены на ее шее вздулись от крика, а ноги подкосились, будто по-настоящему. Дрожь била ее героиню, и лицо залили черные подтеки туши. Она рыдала, испивая ядовитую любовь до конца, и умирала так, что Маша не вынесла и зарыдала. Сердце колотилось, и ей причудилось, будто все по-настоящему. Так проникновенно играла Лера, что даже Данил застыл в немом восторге. Губы его приоткрылись, он с содроганием прошептал Маше:
– Я, кажется, влюбился.
Маша засмеялась сквозь слезы, чувствуя себя измотанной и истерзанной драмой Джульетты. Антон рядом только пыхтел, разглядывал интерьер и постоянно следил за Машей. Или за Данилом? От переполнявших чувств у Маши вся косметика потекла по лицу; она не могла перестать плакать, но уже из-за себя. Вдруг ощутила, что потеряла всякую надежду на прекрасное чувство, поверила в него, но все оказалось зря, ведь объект ее любви недостижим. Она не сдержалась и взглянула на Игоря Андреевича. Тот будто не дышал и только внимал происходящему на сцене, но, наверное, почувствовал ее взгляд, потому что повернулся в ту же секунду. Маша с досадой отвернулась и откинулась на спинку сиденья, закрыв лицо рукой. Вдруг задрожала и почувствовала головокружение. Антон запустил пальцы ей в волосы и прикоснулся губами к ее обнаженной руке, прошептал, что любит. Маша поджала губы, потому что нисколько не любила его. Встала сразу после окончания, обогнала толпу и устремилась к туалету. Всхлипывала, растирая тушь по лицу, забежала и закрылась в кабинке. С досадой чувствовала себя очень глупо, но не могла взять себя в руки. Будто ею управлял жестокий кукловод. Она облокотилась на колени и опустила голову, схватившись за нее руками. Глубоко дышала, стараясь прийти в себя и выйти поздравить Леру с дебютом. Не зная, сколько провела времени внутри, она вытерла слезы, вышла из кабинки, подошла к зеркалу и, игнорируя озадаченные взгляды женщин, накрасила ресницы и нанесла блеск на губы. «Сорвалась? С кем не бывает? Тем более в семнадцать». Она вышла и прошла к своей команде, толпившейся у зеркала и фотографировавшейся. Маша пролезла под руку Сашу и присела впереди всех, широко улыбаясь, как ни в чем не бывало. Мила подтвердила, что фото получились классные, и толпа стала расходиться. Антон спросил у Маши, все ли в порядке; она улыбнулась ему и прильнула к его губам. Как же ей шла эта роль. Обняла его за плечи, прижала подбородок к крепкому плечу и, заметив позади смотрящего на них Игоря Андреевича, обернулась. Но не смогла забыть его встревоженный взгляд и напряженные губы, сжатые в тонкую линию.
– Ну как? – Лера завизжала, запрыгнув на них с Антоном.
– Это был восторг, ты просто королева, я рыдала, как сумасшедшая, – искренне призналась Маша. – Ты талантище.
– Да? А… спасибо, – засияла Лера. – Я так счастлива! Такая отдача от зрителей – просто безумие, это круче, чем сон! Брат, а тебе как?
Антон подбирал слова, улыбаясь.
– Красиво.
– Чего? – Лера рассмеялась. – Подарю тебе словарь русского языка.
– А у тебя что, терки с этим моднявым Ромео? – раздраженно спросил он.
– Я даже умерла за него! – пафосно воскликнула Лера.
– Я не думал, что ты в этих своих театрах с левыми типами целуешься.
– Маша, ты зачем привела его? Ты конченый, Антоша? – у Маши и Антона брови поползли вверх. – Это искусство, понимаешь? Дятел ты неотесанный. Иди домой, остынь.
– Не разговаривай так со мной, – оскорбился Антон.
– А ты не неси херню.
Лера махнула на него рукой и обернулась к команде Маши. Те засыпали ее комплиментами, щедро одаривая прилагательными. Лера купалась в лучах славы и сияла, как звезда в небе. Вдруг из толпы к ней подошел Данил с букетом лилий. Уверенно протянул его, пристально глядя в глаза. Маша и Оксана недоуменно переглянулись. Он потянулся к ее руке губами, но Лера ловко отвела ладонь, не дав поцеловать, прижала букет и игриво подмигнула:
– Спасибо, приятно встретить своего фаната.
Данил осекся, Маша еле сдержала смех.
– Я не фанат, я воздыхатель, – поправил он новоиспеченную актрису.
– Как тебя зовут? – снисходительно спросила она. – Точно, ты Данил. Ты мачо местной команды.
В ироничности Леру было невозможно обыграть, и Маша рассмеялась вместе со всеми.
– Следишь за моими победами? – привычно ухмыльнулся Данил. – На сцене ты была хороша.
Она наклонилась к нему, светлые волосы упали на лицо, скрывая ехидный взгляд:
– Я в принципе хороша.
Данил выглядел так, будто узнал, что земля плоская. Маша наблюдала за его смятением с чистым наслаждением. Такое же чувство читалось на довольном лице Оксаны. Но вдруг Лера метнула взгляд за его спину и расплылась в улыбке. К ним подошел Игорь Андреевич.
– Ого, вы же тренер этой команды?
– Здравствуй, – все такой же вежливый и дружелюбный, – Джульетта. Это было волшебно, у тебя талант. Надеюсь, ты тоже поддержишь нас на скорых соревнованиях.
Она благодарно кивнула.
– Конечно, наконец-то я познакомилась с вами, а то Маша мне все уши прожужжала, – у Маши лицо запылало, она вопросительно уставилась на подругу, та запнулась и смущенно добавила. – Ей не нравился прошлый тренер.
– Факты, – подтвердил пришедший в себя Данил. – Ну, ждем тебя на наших соревнованиях, посмотришь, как выглядят настоящие мужчины.
– И на Данила нашего тоже посмотришь, – слегка улыбнувшись, добавил тренер. – Поехали, кому-то в школу завтра.
– А можно с вами? – ребята переключили внимание на возможность уехать с Игорем Андреевичем.
– Андреич, с твоей стороны это было не по-братски, – оскорбленно укорил его Данил.
– А мы братьями стали? – удивился он. – Я тебя только подвез, сын начальника завода. Все нормально?
– Он боится, что подумают люди, когда узнают о нашей дружбе, – махнул на него Данил.
– Дружба с тобой – это действительно страшное дело, – заметила Маша.
– Тише, не заставляй парня ревность, – Данил снисходительно кивнул в сторону Антона.
– Я тебя убью, – прошипел Антон.
– Боюсь! – издевательски крикнул Данил.
– Хватит, мы уходим, – скомандовал тренер, и ребята повалили к выходу.

Он обернулся лишь раз, чтобы попрощаться с Машей. Она стояла у гардероба с Антоном и ждала Леру из гримерки, тепло улыбнулась ему и кивнула, провожая взглядом, надеясь хотя бы на миг задержать его образ в памяти на всю долгую ночь без него. Антон рядом ворчал по поводу театрального будущего Леры, боясь ее «развращения». Маша не вслушивалась в его речи, лишь с трепетом думая о том, что чувствует Игорь. Не могла теперь называть его по отчеству даже в мыслях и погружалась в них, с теплой истомой представляя, что и он испытывает к ней то же. Ведь пришел же он не просто так, хотя она его даже не звала. Пока Лера в машине громко отмечала свой дебют, Маша невольно вспоминала, как они с тренером обменялись взглядами у сцены. Как защитил Данила от Антона – да и саму Машу тоже фактически пытался уберечь. Высотки мерцали в окне под песню, что пела Лера во все горло. Маша рисовала пальцем сердце на стекле и улыбалась, как умалишенная, то ли от осознания, что надежда, возможно, не умерла, то ли от радости за Леру. Не могла точно определить источник этого чувства, но явно ощущала трепет внутри. Всю ночь она не спала, сердце неистово билось в груди, а под утро ей приснилось, будто она – Джульетта, а Игорь – Ромео. Ясно, как наяву, она видела его прозрачно-лазурные глаза над собой, ощущала, как теплые губы касаются ее лба, а нежные руки ласкают пылающее лицо. Во сне он пах, как настоящий, и улыбался, словно был реальным.