Глава 2.

Всю ночь Маша спала прерывисто; то от жары сбрасывала одеяло, просыпалась в поту, и каждый раз, закрывая глаза, ей снился он, целующий ее губы и прижимающий к себе. В шесть утра не выдержала этой мучительно тоски и залезла в телефон. Пролистала ленту в социальной сети, специально избегая его страницы, и, наконец, крепко уснула, но через час Оксана разбудила ее и приказала вставать. А та всегда встала спозаранку, чтобы устроить художественную композицию на своем лице, а после выбрать из миллионов шмоток подходящий к погоде наряд.

В восемь они позавтракали в комнатах, потому что все проспали, и пришлось собираться с тарелкой каши и яйца в руках. Остывший невкусный кофе Маша выпила одним глотком, устало потирая сонные глаза. Оксана вчерашнее не комментировала, потому что не успевала, и это Машу очень радовало.

К девяти они уже всей толпой вывалились из гостиницы, уставшие и не желавшие покидать это нагретое и ставшее им за пару дней домом место. Данил громко зачитывал свои претензии к столь раннему выезду, но тренер его игнорировал. Считал ребят и по сто раз интересовался, все ли они забрали, точно не забыли ничего? Оксана ехидно смотрела на Машу, но та робко опускала взгляд, потому что Игорь не смотрел на нее и в принципе не замечал. От этого холодело внутри, но она стойко переносила эту утреннюю прохладу. Черный микроавтобус, полностью испачканный сзади грязью, остановился перед ними, и недовольные дети богатых родителей испепеляюще глянули на тренера.
– О, извините меня, цветы моих очей, вас что-то не устраивает? – наигранно спросил он, разведя руки в стороны.
Маша только сейчас заметила следы усталости на его лице, будто он, как и она, всю ночь провел с подушкой посреди бурных снов с их участием.
– Андреич, то-то у тебя девки нет, вкус у тебя сомнительный, – снисходительно заметил Данил, демонстративно раздраженный.
– У тебя зато их полно, – бросила Оксана.
И посмотрела на Машу, будто таким выпадом защитила ее честь. Хотя Маша сомневалась, что такой, как Данил, способен посягнуть на ее честь в принципе.
– Конечно, сомнительный у меня вкус, ты видел моего любимого ученика? В зеркале увидишь.
– Ой, давай без лести, я сегодня не в настроении быть твоим другом.
Все, кроме важного этим утром Данила, рассмеялись.
– Ты представляешь, что снимаешься в клипе или что с твоим лицом? – усмехнулся тренер, всматриваясь в него. – В себя приди и залезай внутрь, а то поедешь в аэропорт на велосипеде.
– Наивный ты мой, я в состоянии заказать себе бизнес-такси, – он говорил серьезно, но все хохотали, как на представлении клоуна.
Машу это уже начало раздражать.
– Тогда закажи его на всех, потому что одного тебя – несовершеннолетнего – я отпущу разве что в туалет.
Данил закатил глаза и послушно вошел в салон небизнес-такси.

Игорь пропускал вперед ребят и придерживал девочек за руки, помогая залезать. Маша оказалась последней. Не глядя на него, потому что тело внезапно задрожало, словно от порыва ветра, она протянула ладонь. Он коснулся ее руки и крепко сжал, осторожно протиснув свои пальцы между ее. Ток прошел по руке, заполнив тело горячими искрами, и она поспешила сдержать нарастающую улыбку. Взглянула на него, отпуская руку, и села у входа, а Игорь незаметно для всех улыбнулся ей, бросив знакомый взгляд, и закрыл дверь. Сел к водителю.
– Пристегнулись! А кто не пристегнется, у того хотелка отсохнет.
Все засмеялись, и Маша громче всех, окончательно теряя контроль.
– Ты купил чувство юмора в переходе? – скривился Данил.
– Я у тебя его одолжил.
Снова раздался смех их команда. Маша повернулась к напыщенному Данилу, который в ответ вытянул перед лицом средний палец. Она сделала то же самое и закатила глаза, отвернувшись. Напыщенный индюк с раздутым самомнением уже надоел ей за эти дни.

Она наблюдала за робким мерцанием утреннего солнца поверх макушек деревьев и вспоминала вчерашний поцелуй. Ребята бурно обсуждали соревнования, Данил норовил вступить в спор с тренером, а Маша, оставшись наедине с собственными чувствами, дышала теплом на прохладное окно и сквозь завесу испарины наблюдала за миром. Он казался ей таким интересным, таким красивым – будь то окраина Москвы или редеющий лес. Сквозь призму счастья мир струился теплом и безопасностью. Яна пожаловалась на прохладу, тянущуюся по полу, а Машу грело изнутри новое чувство – любовь Игоря, долгожданная и обволакивающая, словно горячая пена в детстве, когда они с Авророй купались в чугунной ванне.
Она приложила подушечки пальцев к сухим губам, закрыла глаза и попыталась воскресить вчерашний привкус сладкой взаимности, но вспомнила лишь его взгляд с поволокой грусти и теплое дыхание, что все еще зияло на ее устах. Открыла глаза и робко взглянула на Игоря. Он хмурился, смеясь над едкими репликами Данила, извергаемыми в потоке будничной злости. На нее не смотрел, но дыхание его сбивалось, стоило ее взгляду задержаться на его лице. Она вдруг испугалась, что он так настойчиво избегает ее, потому что считает вчерашнее ошибкой. Игорь кивал Данилу, но не поворачивался, и Маша понимала – почему. «Наверное, жалеет о своем поступке. Должно быть, пожалел еще вчера, вот и остыл пыл в его глазах под мерцающим светом коридора». Маша не верила своему страху, потому что все еще слышала биение своего сердца так ясно и сильно, будто ничего не закончилось, а все еще длилось: их поцелуй и шаткая зрительная близость, от которой оба вчера не спешили разойтись. Внезапно Игорь посмотрел ей в глаза и улыбнулся – так, как улыбался лишь ей: тепло, робко, с блестящими глазами и дрогнувшими ресницами. Нет, он не жалеет. Убедившись в этом, Маша смущенно опустила глаза, боясь быть замеченной одноклассниками. Тепло от яркого солнца за окном струилось по ее пальцам, но те и так были согреты беспрестанной работой сердца, что учащенно билось при каждом всплеске вчерашних воспоминаний – тех, где Маша впервые почувствовала себя любимой и ценной, как будто с возвращением Авроры.