Глава 4. Аллюсина.
Фура тормознула прямо у огромного постамента с названием города.
«Если захотите в центр, вам по прямой прямо до красного многоэтажного здания, там спросите».
Женя: «Спасибо большое».
«На за что, всего доброго».
Они шли по ужасной столице Паркана, если вообразить в голове гетто из старых фильмов, это было даже хуже, здания все в трещинах, некоторые и вовсе уже лежали в руинах и было непонятно, это специальное разрушение опасного жилого фонда или же здание просто рухнуло и под завалами импровизированные могилы.
Владимир: «Как думаешь, что тут творится?»
«Наверное, море».
«А оно тут каким боком?»
Женя: «Возможно, это лишь мое предположение на основе одного из городов Египта - Александрии, глобальное потепление вызвало таяние ледников, ледники пополнили запасы мировой воды, моря вышли из своих привычных границ».
Владимир: «И?»
«И каждый метр, что приближает воду к зданиям, разрушает эти здания, они не рассчитаны на то, чтобы вода была так близко. В экс-столице Египта соленые воды проникают в грунт и начинают размывать фундамент зданий, поэтому особенность их разрушений - снизу вверх, они складываются, может и здесь так».
«Будем надеяться, что мы не попадем в карточный домик».
«Да ладно, смотри, какие здесь люди довольные, они живут и наслаждаются».
Владимир начал разглядывать людей и с удивлением заметил, что так или иначе никто из них не выглядел расстроенным: «Разве это не странно?»
Женя: «Странно - это считать нормой свою собственную хмурость», она толкнула его в бок локтем и рассмеялась.
Дороги были убиты, местами сложно было вообще сказать, что это дороги, но машины ездили, общественный транспорт тоже ходил, если можно назвать общественным транспортом эти шалаши на колесах, от которых пахло выхлопными газами так, что глаза начинали слезиться.
«Хочешь пойти в случайное место или по прямой сразу в пункт для наших?»
Женя: «Давай в случайное, успеем еще».
Вскоре они наткнулись на странное здание, похожее на коммунальный дом. Надпись гласила: «Казармы, архитектурный памятник». Красный кирпич, готические окна, башенки на крыше. Дом не был свежим, видно было, что даже каких-то плановых работ в нем не проводили, не говоря уже о капитальном ремонте, жизнь внутри была пыткой, но каждый сантиметр пола, стен дышал историей. Табличка так же гласила, что когда-то здесь знатный гражданин построил жилье для работников своей фабрики, не просто жилье, а, можно сказать, первый Жилой Комплекс, включавший в себя детский сад, дом культуры, свою отопительную систему и даже свою собственную церквушку. Из всего, что осталось, жилым и пригодным, но тоже в кавычках, была лишь эта казарма. Они дернули дверь в подъезд, она была открытой, внутри была винтовая железная лестница, да-да, не бетонная, а железная, которая подгнившими спиралями уходила вверх. В центре этого мнимого железного круга валялась гора мусора, хорошо, что бумажного, поэтому запаха помойки не было. Но, как можно понять, сырость и затхлость стали полноправными хозяевами здания, наряду с владельцами комнат. Вообще, было чудом, что дом, которому уже несколько веков, стоял и не падал, тогда как новостройки не выдерживали давления прибрежных вод. Каждый этаж дарил новое ощущение, потому что был покрашен в свой цвет, таким образом, не смотря на единообразие деталей, глаз не уставал глядеть по сторонам. Двери в общий коридор были закрыты, Владимир и Женя не проверяли, имелся ли там замок, просто не дергали, поднимаясь все выше. На последнем этаже было разбитое окно, заглянув в которое, можно было видеть, как какой-то мужчина выгуливал своего пса у придомовой площадки. Зрелище было мрачным, не смотря на то, что день не был серым, само запустение всей территории давило на струны тоски.
«Я хочу посмотреть, что там внутри» - сказала Женя.
«Думаешь, нас там ждут?»
«А где нас теперь вообще ждут?» - с этими словами она схватилась за ручку и дернула, оказалось, что дверь в общий коридор не была заперта. Перед ними открылся длинный кулуар с дуговой аркой над потолком.
«Красотища, идем?»
Владимир выдохнул: «Идем».
Множество дверей располагалось по обе стороны стен, по линолеуму бегал чей-то котик, у каждой двери стояла куча обуви и домашних тапочек. Через пару дверей слева показался проход, они осторожно заглянули, оказалось, это была общая кухня. Такого зрелища тяжело сыскать, потолок кухни был скорее трещиной, чем потолком, деревянные окна процентов на девяносто состояли из жучков и труб, а не из дерева, дырки в самих стеклах кто-то залатал скотчем. Стояла старая плита, работающая на газу, на конфорках теплились кастрюли. Грязи, надо заметить, не было. Женщина у стола что-то нарезала и услышав, как кто-то шепчется, посмотрела в их сторону: «Вам кого?»
Владимир: «Здравствуйте, извините, мы просто смотрим».
«А, ну смотрите, смотрите, вон, в соседнюю дверь туалета загляните»
Женя поинтересовалась: «А что там?»
Женщина, подмигивая,: «Там красота».
Они пошли смотреть, что же там такое, на двери висел значок туалета, они открыли дверь, справа находился ряд кабинок, слева стена, обклеенная декоративной плиткой, скорее всего, из пластика, а прямо перед ними была стена с окном. От рамы окна в разные стороны шли трещины, это не была просто треснувшая штукатурка, нет, это были сквозные дыры, через которые можно было видеть улицу. Между сквозными отверстиями виднелись скобы, которыми скрепили отслаивающиеся поверхности с внешней уличной стороны, чтобы стена не расходилась дальше.
Женя воскликнула «Ничего себе!»
Владимир, просовывая ладонь сквозь отверстие,: «Да уж, вряд ли им нужно открывать форточку, чтобы что-то здесь проветрить».
«Ты руку-то убери, это мало ли!»
Они вернулись на кухню. Владимир: «И давно у вас так?»
«Уж года два».
Женя, жалобно,: «И никто не жалуется?»
«А чего жаловаться? Смотрится необычно, да и проветривать не надо».
«Странно, я как раз так же пошутил», - заметил Владимир.
«Значит все понимаешь и сам, - она ухмыльнулась, - а вы, как я погляжу, не отсюда?»
«Да, не местные, а как вы догадались?»
«Местных издалека видно, народ мы южный, в нас, если можно так сказать, больше радости».
«Это мы заметили» - с иронией ответил Владимир.
«Да вы присаживайтесь, я вас чаем угощу».
Они сели за стол, женщина налила в чайник воду из пластиковой бутылки и поставила его на газ.
«Водичка у нас в городе ни к черту, я каждые выходные выезжаю на горный ручей за городом».
Владимир спросил: «А доставки нет?»
Женщина усмехнулась: «Доставки? Может и есть, но привезут ли ту, что надо - вопрос спорный, да и посмотри, разве по этой кухне можно сказать, что я могу себе это позволить?».
Ухмылка сменилась на осторожную улыбку - Так откуда вы? Неужто из России?»
Женя кивнула: «Ну да, оттуда».
У женщины на лице выразилось явное сожаление, но только на долю секунды: «Бедные вы мои, без дома остались».
Владимир запротестовал: «Мы не уверены, что все так плохо, просто не знаем».
«Да, кто знает, как там? Нельзя терять надежду», - сказала Женя и на глазах выступили слезы, которые она быстро смахнула рукой.
Женщина, наливая чай по кружкам,: «Я вам никто, но позвольте вам сказать пару слов о надежде, надежда - это худший друг, особенно здесь, это дурман, который заставляет тебя жить в грёзах из ожиданий на лучшее».
Владимир пододвигая к себе кружку: «А как тогда жить?»
«В моменты, когда вы на что-то надеетесь, пользуйтесь обратной стороной монеты - отчаянием, только отчаяние позволяет жить и расти».
Женя сделала глоток: «Разве надежда не дает силы?»
«Надежда -это зависть, а не вдохновление, надежда - это лежание на печи с верой в чудо».
«А отчаяние?» - уточнила Женя.
«Я просто расскажу вам историю про двух братьев-щенят или котят, не важно, одного и второго загнали в угол, один понадеялся на то, что не тронут, закрыл глазки и ждал, второй от отчаяния победил агрессора, первого съели, второй вышел победителем».
Женя чуть не рассмеялась: «Разве ситуация не могла пройти иначе?»
«Могла, но не прошла».
Владимир: «А надежда - это не то, чем живут здесь люди?»
Женщина посмотрела в кружку и ложкой закрутила жидкость: «А как кажется?»
«Кажется, что только ей и живут».
Женщина: «И как, получается ли у них?»
Женя: «Кажется, что они счастливые не смотря она обстоятельства, значит, верят в лучшее?»
Женщина увильнула от ответа: «Меня Лала зовут».
«Я Владимир, а это Евгения».
Лала: «Было приятно поболтать, мне идти надо, дела сами себя не сделают».
Владимир: «Спасибо за чай!»
Лала: «Настоящий, настоящий он такой».
Она ушла, оставив их одних на кухне.
Женя: «Странная она немного, нет?»
Владимир: «Т.е., все вокруг счастливые, а эта странная?»
«Ну чего опять придираешься, просто про все эти надежды и отчаяния незнакомым людям говорить…»
«Может ей просто не с кем больше общаться»
«Может быть» - несогласно бросила Женя, лишь бы закончить диалог на эту тему.
Они молча вышли из казармы и побрели дворами, смотря на то, как люди устроились в этом районе. Выглядело все довольно необычно, особенно выделялись балконы и пристройки, в некоторых многоэтажках кто-то буквально забирал себе целый подъезд, пристраивая целое помещение, не понятно, как они договаривались с соседями, но было видно, что это отдельный частный вход в многоквартирный дом, балконы - отдельная песня, они могли быть там, где их очевидно не было по проекту, стояли две сваины и тянулись этажа до третьего-четверного, они и держали самодельный балкон. Выглядело это комично и сразу указывало на то, что никто за дресс-кодом города не следит, винить тут кого-то не было смысла, чем это в сущности отличается от самовольной перекраски балкона в цвет, который тебе самому хочется? А чем отличается от соседа в Москве, которому срочно потребовалось застеклить свой балкон? Только уровнем самовольных изменений. Добравшись до нужного здания, они вошли внутрь. Там, на первом этаже, было некое подобие ресепшена из обычного отеля, где сидела девушка, которая, завидев их, сказала: «Добро пожаловать!»
Владимир: «Здравствуйте, спасибо».
«Давайте ваши паспорта»
Женя посмотрела на Владимира, последний полез в карман, они протянули свои документы, девушка заглянула в оба и убрала в ящик стола.
Женя: «Но..»
«Ничего, ничего, это не навсегда, держите. - Она протянула им голубые книжечки, - Это ваши временные документы».
Женя: «Но на них же нет никаких наших данных!»
«Пока нет, когда вы покинете это здание, все будет заполнено и утверждено, проходите пока в зал!»
Женя и Владимир вошли в узкий проход, дошли до двери на другом конце коридора и наощупь открыли ее. Они оказались в зале, похожем на школьный, там были кресла, в которых уже сидели люди, была сцена, было даже белое полотно, на котором что-то должны показывать. Все сидели тихо, иногда перешептывались те, кто уже успел познакомиться, но делали это так негромко, так, что даже сидевшие рядом не могли разобрать слов.
Владимир: «Интересно, они что, нас ждали?»
«Может ждут, когда зал заполнится?»
«Давай поближе сядем».
Они шли между рядами, рассматривая уже сидящих, публика, надо заметить, была разношерстная, были и старики, и целые семьи, молодые ребята, явно интеллектуальной сферы, молодежь рабочего класса, что можно было понять по рукам, девушки, женщины, будто собрали маленькую страну, такую себе миниатюрную выборку. Когда Женя и Владимир заняли кресла, на сцену поднялся маленький мужичок: «Здравствуйте, дорогие посетители нашего Паркана, я буду своего рода ведущим этого вечера, сегодня я вкратце расскажу, как мы здесь живем, как вы сможете интегрироваться и что делать, если вы здесь временно!»
Кто-то из зала выкрикнул: «А что с Россией?»
«Не могу знать, зато мы вышли к первой важной информации этого вечера, в Паркане нет интернета!
«Как это нет?» - заголосили из зала.
Ведущий: «Очень просто, согласно недавнему распоряжению нашего верховного, интернет признан средством иностранного влияния, подтачивающим саму суть нашего государства, зато вы всегда можете звонить».
«Домой можно?»
Ведущий покачал головой: «Связь у нас ограничена пределами нашей территории, конечно, есть и международные аппараты, но вам они не за чем, это для больших дел, давайте вопросы чуть позже. Итак, наша великая страна рада приветствовать тех, кто захочет в ней остаться, сегодня мы представляем из себя развивающуюся во всех направлениях передовую экономику и быть интегрированным в наше государство - честь для каждого, но давайте от слов к делу, на сегодняшний день Паркан занимает первое место в мире по уровню удовлетворенности жизнью, а это дорогого стоит!»«Простите, это вы сейчас серьезно?» - с усмешкой крикнул кто-то из зала.
Ведущий: «Да, более того, я вам обещаю, если вы захотите, вы тоже будете счастливыми. Некоторое время назад наша прорывая медицина совершила не побоюсь этого слова фармацевтическую революцию, создав препарат под названием «Сомна»»
«Вы что тут все… наркоманы что ли?»
Ведущий: «Сомна - это безопасный препарат, протестированный и изученный от и до, его свойства позволяют жителям не испытывать негативные эмоции, это не значит, что в вашей жизни не будет проблем, но вы будете смотреть на эти проблемы совершенно иначе, это всего лишь подавление рецепторов, но я понимаю, что слова ничего не показывают». Он хлопнул три раза, на сцену подтолкнули женщину.
Ведущий: «Расскажите о себе»
Женщина: «Клавдия Петровна, я потеряла (она зарыдала)… потеряла сына!»
«Как это произошло?»
Клавдия Петровна: «Он.. он.. умер от голода..»
Ведущий: «Почему вы его не кормили?»
«П-п-потому что нет средств»
Зал был в шоке, женщина плакала, словно ребенок.
Ведущий: «Когда это случилось?»
«На прошлой недееееле», - провыла женщина.
«Держите, проглотите ее», - он положил ей в руку рыжую круглую таблетку с буквой «С», - «Глотайте!»
Клавдия Петровна проглотила.
Ведущий: «Десять-Девять-Восемь… Зал, а вы не хотите считать вместе?» Зал молчал. «Хорошо, Пять-Четыре-Три-Два-Один, посмотрите сюда».
Он показал обеими руками, будто это представление циркового номера, на женщину, стоявшую на сцене. Признаться честно, было на что посмотреть, с ее лица полностью пропала грусть, уголки губ почти вырисовывали улыбку, в глазах появился блеск, она расправила плечи и, казалось, вот вот взлетит.
Ведущий: «Клавдия Петровна, как самочувствие?»
Клавдия Петровна: «Хорошо, спасибо»
«А разве у вас не умер недавно сын?»
Клавдия Петровна посмотрела на ведущего, впервые за все время на сцене, до этого ее взгляд сверлил толпу, она спокойно сказала: «Да, было такое».
«И что вы по этому поводу чувствуете?»
Женщина глубоко вздохнула: «Ничего, нет, я понимаю, что ушел мой сын, мое продолжение рода, но кто знает, зачем вселенная так поступила, кто я такая, чтобы оспаривать ее решения, раз его больше нет, значит таков порядок вещей».
Ведущий: «Но вы же плакали буквально минуту назад!»
«Я? Ах, да, не знаю, что на меня нашло, жизнь так чудесна и так коротка, тратить ее на слезы, тоску, печаль так неестественно и чуждо нашей натуре».
Ведущий залу: «Теперь вы понимаете, о чем мы вам говорим? Это новое слово в качестве жизни!»
Женя Владимиру: «Точнее, в иллюзии качества жизни».
Ведущий: «Клавдия Петровна, ступайте домой, спасибо вам за участие!»
«Вам спасибо, спасибо нашему верховному, благого которому мы живем в век таких медицинских технологий!»
Ведущий залу: «Итак, мы приближаемся к новости, которая произведет фурор среди вас, но давайте для начала вообразим, что вы работаете себе и работаете, живете свою жизнь и тут случается какой-то катаклизм, например, на вашу страну летят ядерные ракеты, каким-то чудом вам удается избежать ада на земле, но вот незадача, теперь вы никто и ничто, звать вас никак, нет у вас ни документов, ни денег, что будете делать? Переживать боль утраты друзей? Страны? Жены? Детей? Средств к существованию?»
В зале раздались всхлипы, ведущий не стеснялся давить на самые больные места.
«Вы вообще в своем уме?» - бросил из зала кто-то.
Ведущий: «Я? Да, поэтому у меня для вас грандиозная новость, которая пошатнет ваши идеалы, потому что Сомна в нашей стране АБСОЛЮТНО бесплатна!»
«Как это?», «Разве такое бывает?», «Почему?» - посыпались возгласы.
Ведущий: «Все просто, наш Верховный хочет процветания своему народу, сотни лет мы были под гнетом правителей, которых кроме своего кошелька ничего не беспокоило, и вот, наконец-то, появился человек, которому не плевать на свою собственную страну».
По залу побежали перешептывания.
Ведущий: «Понимаю, в это сложно поверить, поэтому оставим на пару минут эту тему, мы вернемся к ней через пару минут, сейчас вы можете задать свои вопросы о Паркане».
«Если я захочу остаться, мне придется принимать препарат?»
Ведущий: «Конечно нет, что за глупость? Сомна - это подарок, а не требование, желание человека - главный компонент для работы лекарства».
Владимир: «Судя по жителям города, здесь его принимают все».
Ведущий: «Это неправда, если вы встречали только довольных, это означает, что это сугубо их выбор».
«А работа? А интернета совсем не будет?» - продолжали вопрошать из зала.
Ведущий: «Работой мы вас обеспечим, если решите остаться, не переживайте, всемирной паутины пока не предвидится!»
«Жилье! Где мы будем жить?»
«Вам выделят жилье, не переживайте, страна у нас хоть и не большая, но гостеприимная».
«А как дела обстоят вне Аллюсины? Там живут люди?»
Ведущий: «Конечно, в Паркане, как и везде, есть свои регионы, которые включают набор городов, сёл, региональных центров, всё довольно привычно. Давайте на этом пока и закончим, перейдем к главному событию этого вечера». Он хлопнул в ладоши и в зал внести столик на котором в пластиковых контейнерах лежали рыжие таблетки: «Теперь вы можете подойти и попробовать, но, пожалуйста, давайте в порядке очереди, без давки, начнем с первых кресел и дальше по цепочке».
Люди стали подходить и закидываться веществом счастья, через несколько десятков секунд, выражение их лица менялось на довольное, будто бы не добирались они сутками до этого места, будто бы не оставляли позади свой дом.
Ведущий продолжал представление: «Внимание, важно знать, препарат не делает вас бессмертными, важно понимать, что вам все еще нужно есть, вам все еще будет больно, если вы сломаете руку».
Когда очередь дошла до кресел Жени и Владимира, последний остался сидеть, Женя попыталась встать, Владимир схватил ее за руку: «Ты куда?»
«Я бы попробовала»
«Ты в своем уме?»
«Может это твоего брата больше нет?»
«Я тоже потерял близких людей».
«Лучше бы я осталась там!»
«Это не ты сейчас говоришь, пожалуйста, не надо».
Вещий: «Так так, почему задерживаем? Молодой человек, пропустите девушку!»
Владимир отпустил руку Жени и она побежала на сцену, после чего с улыбкой вернулась обратно.
Владимир: «Я не узнаю тебя»
Женя, раскрывая кулак, где лежала рыжая таблетка,: «Да я просто взяла посмотреть, я не ела!»
«Фух, я уж испугаться успел».
Женя положила таблетку в карман.
Постепенно очередь дошла и до последних рядов, почти все из присутствующих как минимум выходили на сцену, значит взяли колесо счастья.
Ведущий: «Какой потрясающий день в вашей жизни, я от всей души вас поздравляю, теперь, когда мы с большинством из вас на одной волне, пришла пора заполнить ваши документы, которые выдали вам, когда вы только зашли в здание и начать расселение, все к выходу!»
Там им вклеивали в синие книжки уже готовую информацию из паспорта и ставили штамп. После девушка, которая забирала паспорта, раздавала людям адреса со словами: «Простите, сегодня мы не сможем каждого доставить на место проживания, но когда я раздам вам данные, вы сможете подойти ко мне и уточнить, как добраться, я всем всем помогу, не переживайте».
Владимиру и Жене выдали по бумажке, Женя: «Извините, но мы вместе, нам нужно одно жилье».
Девушка: «Да? Странно, в паспортах не было пометок». Она полистала файлы, которые были у нее под мышкой и сказала: «Ладно, давайте сюда» и отняла адрес у Владимира.
Владимир: «Эээ, а то жилье это ведь не просто койка, которую нам теперь придется делить на двоих?»
«Разберётесь! Если что, потом подойдете, в пока у меня дела».
Они вышли на улицу и спросили первого попавшегося человека, как пройти по адресу, получив подробную инструкцию, они выдвинулись в путь.
Женя: «Так странно теперь смотреть на всех этих людей».
«А помнишь дальнобойщиков с границы, не кажется ли тебе…»
«Теперь кажется!» - предвосхитила вопрос Женя.
«Это объясняет их поведение и того, который вез нас, и людей, пока мы добирались до сюда, правда та женщина, как ее там…»
«Лала?»
«Да, она оказалась мне не такой».
Женя задумалась, вспоминая: «Да нет, вроде тоже была довольной».
«Будто бы наигранная довольность, ну да ладно».
Дойдя до нужного места они были немного ошарашены. Это была та самая казарма, в которой они были всего пару часов назад. Поднявшись на второй этаж, они нашли нужную дверь, она была не заперта. Это оказалась комнатка в десяток метров, где была двухэтажная кровать, такие раньше продавали в Икее, стол, стул, шкаф, кресло и, в принципе, все. Ключ от комнаты торчал в личине с внутренней стороны, комната была убрана и очевидно предназначалась для заселенцев. Тут же в дверь постучали.
«Да, войдите!» - сказала Женя.
В комнату вошла женщина, та самая, которую зовут Лала: «Я не удивлена, что это вы!»
Владимир: «Похоже, мы будем соседями».
«Надеюсь, хорошими, я в своем доме не потерплю хулиганов»
Женя: «Это точно не про нас».
Лала: «Вы побывали в центре? Уже попробовали Сомну?»
Владимир отчеканил: «Нет, пока воздержались».
«Очень зря, без нее здесь будет тяжело!»
«А с ней легче?»
Лала: «С ней незаметнее. Кухню и туалеты вы уже видели, дальше по коридору есть душевая, больше и показывать нечего, все приборы на кухне общие, но все нужно за собой мыть сразу же, вы работать-то собираетесь?»
«А как же, без этого с голоду ноги протянем».
Лала: «Отлично, тогда завтра я зайду за вами к девяти утра и покажу ваше место работы, разнарядка, правда, на одного человека пришла, но уверена, что там и двоих взять смогут».
Женя: «А куда?»
Лала ответила: «Не знаю, куда, куда место будет на нашем производстве. Отдыхайте пока, сил набирайтесь!»
Она ушла. В комнате было очень холодно, висевший на стене градусник показывал в районе 16 градусов. Ни о каких пластиковых окнах речи не шло, более того, между рамами явно были маленькие щели, ибо с улицы тянуло прохладой прямо в комнату. Пол был холодным, тапок не было. Забравшись с ногами на кресло они пытались согреться друг об друга. Это была та пора, когда на улице было явно теплее, чем в здании. Прижавшись друг к другу они вспоминали осень в Москве, вечерние пробежки по набережной были тогда не просто в спортивными мероприятиями, но и возможностью почувствовать тепло после холодной квартиры. Выходишь себе в октябрьскую темноту, а вместо ожидаемых мурашек по телу, испытываешь легкое недоумение и как бы щупаешь рукой воздух - не кажется ли? Нет, не кажется, солнце разогревало землю, но лучи не дотягивались до стен дома, остывающая улица была приятнее и любимее собственной холодной пещеры. Женя опять заплакала.
Владимир: «Все будет хорошо, не надо плакать».
«Я знаю, это само собой».
«Жизнь наладится, прорвемся, мы уже оставили позади самое страшное, дойдя до дна выход только один».
Женя усмехнулась: «В окно?»
«Если даже и в окно, то только вместе».
Они уснули полусидя, за ночь тела затекли так, что утренний стук в дверь и последовавшая за ним попытка посмотреть в сторону прохода увенчалась только наполовину.
Женя протянула: «Ктооооо?»
«Доброе утро, как вы там?» - послышалось из-за двери.
Владимир: «Могло быть лучше. Секунду, пожалуйста».
Женя открыла дверь и высунула голову, она увидела, что Лала протягивала полотенца и ванные принадлежности.
Женя: «Спасибо большое»
Лала: «Жду вас через двадцать минут у выхода. Часики тикают!».
«Часики…» - задумчиво повторила Женя. Она на секунду вспомнила барахолку и часы «Регулятор», висевшие у нее на руке.
Они почистили зубы, Женя несколько раз чихнула.
Владимир: «Ты не заболела?»
«Да нет, все нормально».
Встретившись с Лалой они пешком пошли на местное производство. Это оказался огромный комплекс, в котором выращивали коров. Два основных больших здания, ферма, в которой жили коровы, там же их доили и мясобойня. Были и другие постройки, гораздо меньшего размера, подсобные помещения, столовая, корпус для работников и тд.
На территории их встретил бригадир: «Новенькие?»
Лала: «Да, вчерашние, есть места?»
Бригадир: «На дойку, да на забив»
Владимир опешил: «Надеюсь, я на дойку?»
Бригадир: «С юмором? Это хорошо, будешь коров перед смертью смешить. Лала, веди ее, как там ее зовут?»
Женя произесла свое имя: «Женя!»
Бригадир: «Веди Женю в доильную, расскажешь там ей, что и как, а вы, молодой человек…»
Владимир: «Владимир!»
А вы за мной, на встречу приключениям».
Они разошлись. Владимир шел рядом с бригадиром, который рассказывал: «У нас тут рук почти всегда не хватает, особенно, мужских, надолго у вас здесь задерживаться не получается».
«Из-за убийства?»
Бригадир ехидно пояснил: «Из-за забива, но это еще полбеды, потом-то еще разрезать надо, здесь даже упертые часто ломаются, но бывают и те, кто выдерживают и ничего, привыкают, недельку другую отблюют и в порядке, но есть и другой вариант».
Владимир: «Рыжий?»
«Догадливый, раз понял, думаю, для себя ты уже все решил, но советую подумать получше, особенно, после первого рабочего дня».
Они зашли на бойню. Бригадир: «Иваныч, ты где?»
К ним вышел коренастый мужик, который по уши был в чем-то красном.
Иваныч прокряхттел: «Как это где? Здесь я, где же мне быть!»
Бригадир: «Я тебе новенького привел»
Иваныч посмотрел на Владимира и фыркнул: «Слабоват».
Бригадир: «Слабоват или нет - в деле его проверь, а я пошел».
Иваныч пожал руку Владимиру: «Иваныч я, самый старый работник скотобойни!»
«Молодо выглядите для старого».
Иваныч: «Так отсюда просто все сбегают через какое-то время, физическая работа-то, напарников нет, а корова иногда под тонну весить может».
«Под тонну?»
«А что ты хотел? Мы здесь их голодом не морим!» С этими словами он нажал на красную кнопку на стене здания и со скрипом начал подниматься вверх железный занавес. В темноте, в комнате метров пять, стояла молодая коровка, сложно было понять, сколько ей, но такую точно можно назвать теленком. Иваныч выудил молоток и улыбаясь протянул его Владимиру, последний непонимающе вскинул брови.
Иваныч: «Тест на мясника».
«Я не могу», - опешил Владимир и попятился назад.
Иваныч: «Не можешь - у меня для тебя есть решение».
«Не буду я никакие таблетки принимать, почему каждый второй тут пытается что-то впихнуть мне в рот!»
Иваныч, почти мечтательно,: «Выбора-то все равно особо нет, выбирай лучшее из худшего - или ты забиваешь корову, или принимаешь таблетку и забиваешь корову».
«Или просто уйду» - с этими словами Владимир повернулся к выходу.
«Иди, иди, коль деньги не нужны! Но работы в городе быстро не сыщешь!»
Деньги точно не были бы лишними, их тотальное отсутствие ставило под вопрос не качество жизни, а саму жизнь. Владимир протянул руку в направлении Иваныча.
В другом здании Женя под присмотром Лалы во всю осваивала процедуру доения. Женя: «А аппаратов для дойки у вас нет?»
Лала цокнула языком: «Есть, но не везде, тебе приедятся ручками работать, если хочешь здесь трудиться».
Женя не стала задавать лишних вопросов. Рукам с непривычки было очень тяжело, воистину это настоящий труд, требующий должной сноровки и физической подготовки.
Лала: «Запоминай, если животное молодое - дои двумя пальцами, хватай за сосок большим и указательным пальцами, тянуть вниз попеременно, если животное уже не молодое, используем метод кулака, который я тебе уже показала, понятно?»
Женя, чихнув,: «Понятно, а когда перерыв?»
Лала рассмеялась: «Какой перерыв, сладкая моя, только начали, двадцать четыре коровы подоишь, тогда и перерыв, куда ведра сливать, запомнила?»
«Да»
«На одну корову не больше дести минут, уловила?»
«Поняла».
«Дерзай, будут вопросы, спрашивай у девочек, здесь всегда много народу, все когда-то были такими, как ты, помогут».
Женя: «Такими как я? Из России?»
«Новенькими».
Через двадцать минут, кулаки уже не сжимались достаточно хорошо, чтоб выдаивать, Женя подняла руки, они дрожали.
Девушка, работавшая рядом, заметила это: «Ой, как же ты так?»
«С непривычки».
«Иди присядь, отдохни, не переживай, не отругают».
Во лбу коровы торчала рукоятка молотка, туша распласталась по полу, у животного были закрыты глаза, сверху лежал Владимир и тяжело дышал. В проеме стоял Иваныч: «Ну ты зверь, конечно».
Владимир посмотрел на него и тут его внезапно стошнило прямо на голову почившей бедолаги. Вытирая красные руки об одежду, Владимир, задыхаясь, спросил: «И что, так каждый день?»
Иваныч аж взвизгнул от удовольствия: «Думаешь, так редко?»
«А что, чаще раза в день?» Владимир умоляющее посмотрел на Иваныча.
«Да не ссы ты, мы ж не дикари!»
«А похоже»
Иваныч выпятил нижнюю губу: «Ты мне эти шутки брось, цивилизованные мы, у нас пневманожи есть, посмотри на стены».
Владимир присмотрелся, на правой и на левой стенах и правда были какие-то отверстия, Иваныч нажал кнопку и оттуда резко показались острия.
Иваныч: «Твоя задача - зафиксировать мясо в стоячим положении, чтобы ножи попали, куда нужно и всё».
«А как же это?» - Владимир показал на молоток в голове буренки.
«А это тест, мы так новеньких проверяем, нам тут слабаки не нужны, покурить не хочешь? На!» - он протянул сигарету.
«Не курю»
Иваныч: «У нас так говорят, если высадил молотком корову и не закурил, значит маньяк. Шучу, иди, умойся, во дворе есть умывальники».
Владимир вышел и направился к ним, он увидел сидящую неподалеку Женю, смотрящую устало куда-то в небо. Он подошел и сел рядом: «Ну как?» Женя ответила молчанием, показав руки.
Владимир: «Господи, что ты делала этими руками?» Ладони были усыпаны ранками от стертой кожи.
«Доила коров».
Владимир: «А разве это сейчас не молокососом делают?»
«Здесь - нет, а с тобой что? Почему ты весь в крови?»
«Забивал коровку»
Женя: «Руками?»
«Молотком»
Женя - «Нут ты и плотник»
Владимир: «Не смешно, это просто ужас какой-то, особенно, когда я узнал…»
«Что узнал?»
Владимир: «Что это был всего лишь тест».
Женя: «Корова была не настоящая?»
«Давай просто не будем об этом…»
«Хорошо, я не уверена, что смогу здесь, ну… ты понимаешь?»
«Да, я тоже, но нужно дать шанс».
«Им?»
«Себе. Привыкнуть. Бывали же примеры, когда людям не нравилось , а потом ничего, втягивались, вспомни фильм про турка Илюху, устроился на работу без выходных, жаловался, жаловался, а когда контракт закончился, тосковал, привык ведь уже, полюбил, стерпелся».
Женя: «А разве он не умер потом?»
«Умер, конечно, но не от работы, а от нереализованных мечт».
Их приметил бригадир: «А чего это вы тут расселись и не работаем? Лала там с вашими документами бегает, рабочие часы свои тратит, а вы тут прохлаждаетесь… А что это у тебя? Кровь? Неужели Иваныч опять за старое?»
Владимир: «Нет, как раз за молодое, за юное».
Бригадир: «Тьфу, клоуны»
Когда Владимир и Женя снова разошлись, Владимира на работе больше ничего не шокировало, разделка животного уже не показалась ему чем-то из ряда вон, в какой-то момент у него даже возникло чувство некоторой благодарности Иванычу за то, что он ему устроил, ведь самое страшное, отвратительное было уже пройдено. Это своего рода шоковая терапия. Иваныч приметил спокойствие в глазах Владимира: «То то же!»
У Жени же до конца рабочей смены не слушались руки. Спина начала ныть из-за одного положения в котором приходилось проводить большую часть времени. К вечеру они вышли за территорию производства.
Женя выдохнула: «Теперь я понимаю тех, глушит пиво после работы».
Владимир: «Тоже хочешь?»
«Нет, но я так устала, голова вообще не хочет думать, появилось стойкое желание просто присесть и смотреть в экран, ожидая спасительный сон».
Владимир поцеловал ей руку и накрыл ее своими, будто котенка: «Так у многих жизнь и проходит, они выбирают то, что для них проще, они уже боролись целый день на нелюбимой работе, приходя домой, сил на дальнейшую борьбу у них просто нет. Поэтому, самое простое, ничего не делать, но так просто безделию не научишься, нужно что-то, что будет подавлять вину за бездействие, пиво этому отлично способствует».
«Такое ощущение, что я уже где-то об этом читала».
Владимир взял ее вторую руку и поцеловал: «Об этом многие писали, но опять же, это не донести до того, кто пьет».
«А жаль, что, идем д..» Она хотела сказать «Домой», но осеклась.
Владимир подбодрил: «Домой, домой, надо привыкать к новому дому».
Женя, показывая свои стертые в кровь ладони: «Новый дом».
«Мы сейчас придем домой, сделаем кипяточку и забудемся сладким сном!»
Женя: «А ведь можно и жить во сне».
«Даже не думай об этом, ни к чему хорошему это не приведет».
Дома было холодно, Женя попросила приложить руку ко лбу. Она была горячая. Владимир сказал ей лечь в кровать и накрыл ее всем, чем было можно, а сам пошел искать Лалу, чтобы попросить что-нибудь от простуды. Он сразу наткнулся на соседку в коридоре. Придя с работы она тут же начала убираться, с лентяйкой в руке он и застал ее, надраивающую пол.«Извините»
Лала даже не оторвала глаз от пола: «Да давай уже на ты, насколько я тебя старше? Лет на пять?»
Владимир: «Извини, у тебя есть что-нибудь от простуды, Женя, похоже, приболела».
Лала: «Какая напасть, сейчас посмотрю». Она удалилась в свою комнату и вышла оттуда с лимоном и имбирем в руках. «Вот, держи, лучше всяких таблеток».
«Спасибо большое, я отдам, как заработаю»
«Не сомневаюсь», - подмигнула она и снова взялась за лентяйку.
Владимир вернулся в комнату, настроение Жени изменилось, она приободрилась и не смотря на жар улыбалась.
Что это с тобой?»
Женя: «Тебя рада видеть»
«Сейчас заварю тебе лимон с имбирем, к утру будешь как новенькая!»
«Спасибо, ты у меня такой хороший, - она привстала с кровати и обняла Владимира. - Как я рада, что мы вместе!»
«Вместе мы всё переживем, вместе мы сильнее».
Женя: «И не говори, мне очень повезло с тобой, а простуда - простуда пройдет, ничего страшного, а можешь почитать мне вслух?» Она махнула рукой куда-то вверх, Владимир посмотрел в ту сторону и увидел книжную полку почти под потолком, она находилась над шкафом, поэтому ее сразу не было видно.
«Могу, конечно сейчас посмотрю, что там есть». Он встал на стул и начал разглядывать пыльную цепь давно забытых произведений. Выбрав сказки он спустился и сел у изголовья кровати: «В некотором царстве, в некотором государстве жила была девочка»!
Женя: «Женя».
Владимир продолжил: «Да, жила была девочка Женя, она была невероятно красива и умна, все принцы пытались сосватать ее, но отец-король никому не позволял покуситься на свое маленькое сокровище. Но однажды королю была необходима поддержка в его военных делах, собственных сил королевства не хватало, поэтому, ему пришлось дать клич о помощи, тогда явился перед ним принц, который сказал, что поможет. «Но что ты хочешь взамен?» - спросил король. «Ничего мне не надо», - ответил принц. - Я знаю, почему ты хочешь туда, я видел, как говорят они о том, что сами копали синее море, я помогу, вот тебе мои усы на отсечение»».
Женя засмеялась: «Какие усы, там правда так написано?» Она попыталась заглянуть в книгу, но Владимир отстранился, не давая ей увидеть.
«Король был рад появлению усатого принца, вместе они смогли решить земельные дела королевства, но на праздновании, когда принц уже достаточно перебрал с картофельной настойкой, он вдруг положил глаз на дочь короля и немедля потребовал выдать ее за него. Король не мог отказать принцу, даже если его дочь не хотела выходить за него, помощь, оказанная в сражениях, была неоценима, поэтому он согласился».
Женя насупилась: «Как же так, это же не по любви?»
«Это по расчету, он богатый и завалит ее подарками. Попытайся заснуть. Свадьба была назначена в этот же день, Жене очень не нравилось мысль о том, что ее буквально продали за услугу, хотя до этого король защищал ее и никому не отдавал, тогда она решила сбежать, но с кем? Не умея ничего, не зная, что там вообще за стенами замка, она была неприспособлена к настоящей жизни, для этого ей требовался кто-то, кто живет на земле. Она тут же подумала про своего молчаливого охранника, который неоднократно оказывал ей знаки внимания. Точнее, посматривал на нее, ибо, если бы он хотя бы цветок посмел ей подарить, его тут же бы казнили. Она побежала наверх, в свои покои, он дежурил там, когда во дворце были праздники, ему не разрешалось присутствовать, где всем заведовала королевская охрана. Она остановилась возле него: «Милый Борат, давай сбежим вместе!». Борат тоскливо взглянул на нее из щели своего закрывающего полностью голову шлема и сказал: «Я не Борат!» Оказалось, что в тот вечер ее рыцарю-телохранителю стало плохо и он подменился с кем-то другим. Стражник крикнул во все горло: «Она хочет сбежать». Началась суматоха, а уже через несколько недель принцесса Женя хохотала от того, что усы принца щекотали ее по всем местам. Конец».
«Какой ужас»
«Ужас или нет, а стерпелось-слюбилось, закрывай глазки». Женя заснула. Владимир вышел на кухню, сел у окна и начал смотреть на город. Помимо осени, на здания начал опускаться туман. Вошла Лала и проверила, закрыты ли плотно окна. «Смог! - сказала она. - Как тебе первый день?»
Владимир: «Лучше не спрашивай».
«Так я знаю и без ответа, помни, всегда есть легкий путь!»
«Есть, но я пока так как-нибудь».
«А ты воду из-под крана уже пил?»
«Пока нет, вот из этого бидона налил».
Лала: «Это мой».
«Извини, я не знал»
«Да ничего, попил и попил, лишь бы на здоровье было, расскажи, как там в Москве вашей было?»
«О, теперь это кажется каким-то кино, сотканным из фантастических кадров».
«Принимал, как должное?»
Владимир не понял: «Что?»
«Жизнь свою принимал, как должное?»
«Нет, наоборот, мы пили кофе, смотрели фильмы, гуляли, я за все это был благодарен и счастлив, что у меня это есть… точнее, было».
Лала: «По крайней мере, ты осознавал, что был счастливым, многие понимают это только постфактум, вон мой муж бывший, давно это было, постоянно был чем-то недоволен в наших отношениях, ему вечно чего-то не хватало, он жаловался и гундосил, гундосил и жаловался, в какой-то момент я предложила ему разойтись, а он взял и согласился, я, конечно, не ожидала этого, но решила, что раз ему так будет лучше, то пусть так. Через пару месяцев после того, как мы расстались, я узнала, что его больше нет в живых, он повесился. Но самое ужасное, что он оставил записку, в которой написал, что лучшее время в жизни, которое у него было, где он был счастлив, это было время браке со мной»
«А тебе нравилось?»
Лала поморщилась: «Да вот сейчас вспоминаю и думаю, что я слишком много отдавала, тогда были чувства и я этого просто не замечала, кажется, что наш брак только на мне и держался, но речь не об этом, речь о том, что он осознал счастье после, он понял, что бурча на кого-то он был доволен, что раньше он просто зацикливался на негативных точках, а они есть всегда».
Владимир: «Понимаю, о чем ты, но не может ли это быть просто чувством привязанности? Чувством автоматизма, где твой муж просто привык быть с тобой?»
«Может это и так было, но слишком уж дорогую цену он заплатил за эту простую привычку».
Владимир поинтересовался: «А ты себя не винишь?»
«Винила, долго винила, пока не появилась Сомна».
«Значит, ты решила обмануть саму себя?»
«Что поделать? Иногда ты не можешь справиться с болью».
«Разве такой выход не подсаживает тебя на препарат до конца твоих дней? Разве перестав употреблять не почувствуешь ты снова весь тот груз?»
Лала грустно улыбнулась: «Еще как почувствую, еще как!»
В проходе возникла Женя: «А что это вы тут делаете?»
Владимир: «Общаемся, а ты чего проснулась?»
«Холодно без тебя».
Лала Владимиру: «Иди».
«Стой! - Лала протянула ему скотч. - Вам точно нужно залепить окна».
Они ушли к себе. Лала встала и пошла к окну, у кончиков глаз появились слезинки. «Нельзя!» - сказала она сама себе и двумя пальцами смахнула их.
Едва зайдя в комнату Женя спросила: «А что это вы?»
«Кто «мы»?»
«Ты дурачка-то не валяй, ты и Лала».
«Просто болтали».
Женя шмыгнула носом, потому что он был забит, и продолжила: «Смотри мне». Она подмигнула. Владимир начал заклеивать окна, в которые уже просачивался странный запах то ли гари, но ли чего-то химически стухшего. В окно не было ничего видно, кроме света фонаря, окутанного дымкой, который теснился метрах в ста от здания. На утро Женя окончательно расхворалась. Лала с утра принесла еще одно одеяло. После этого Владимир и Лала пошли на работу, оставив Женю набираться сил.
Владимир: «А что это за смог?»
Лала: «О, это бич нашего города. Он построен на низине и кода начинается отопительный сезон, многие люди начинают топить печи, чтобы дома были сухими и не заводилась плесень. Дрова нынче стоят очень дорого поэтому они жгут все, что горит».
«Например?»
«Например, покрышки, мусор, из-за этого у нас в воздух поднимается такое количество отравы, что когда-то, когда интернет еще был жив, наш город входил в топ десять городов с самым загрязненным воздухом».
«А так и не скажешь»
«Так туристы обычно летом приезжают, вот у всех и складывается ощущение, что уж воздух-то здесь морской и полезный!»
«И никто ничего с этим не делает, нет никаких недовольств?»
«Почему же? Раньше были, когда люди могли быть чем-то недовольными, сейчас каждый предпочитает решить проблему дома - заклеить окна и не думать о том, что там за окном творится!»
«Это все из-за вашей волшебной пилюли?»
Лала согласно кивнула: «Из-за нее родимой, как только таблетки начали раздавать бесплатно, проблем поубавилось, а точнее, отношение к проблемам изменилось, раньше, например, если в шахте взрыв происходил, объявляли день памяти, люди скорбели, переживали, теперь все принимают это как должное и просто дальше идут по делам».
«Государству так намного проще»
«Государство, точнее, управленцы государством, теперь вообще в шоколаде, почти нет жалующихся, ничего не надо решать, взять тот же смог, раньше хотя бы говорили о том, что это проблема, что нужно что-то делать, теперь же как будто и нет его. А сами себе очистителей понастроили на дворцы и рады».
«Стало быть, ваша таблетка - это просто возможность оболванить население и жить в свое удовольствие без жалоб и проблем?»
«Сам решай».
Они подошли к месту работы.
Лала попрощалась: «Что ж, удачи тебе во втором рабочем, в этот раз на уловки не поддавайся».
«В смысле?»
Лала - «В смысле, самостоятельно никого убивать не надо, мы ж не звери!»
«Ах, понял».
Владимир вошел в свой цех.
Иваныч брякнул, едва завидев,: «О, мясник, как ты после вчерашнего?»
«Не буду кривить душой, сегодня чувствую себя лучше».
«Отлично, ну что, за работу тогда?» - с этими словами он протянул Владимиру молоток.
«Я после первой коровы только на человека могу перейти!»
Иваныч тут же спрятал молоток за спину: «Напоминаю, там, где горит зеленый свет, ту корову на убой и веди!»
«Помню»
Владимир вышел в общий зал, где в загонах стояли сотни животных. Над каждым из загонов возвышался маячок, указывающий на статус животного. Если горел зеленый, это та корова, которая сегодня простится с жизнью. Владимир вошел в загон и погладил коровку, она смотрела на него без злобы, можно сказать, дружелюбно. Он накинул на нее веревку и потянул, корова послушно пошла за ним, махая хвостиком и облизываясь. Владимир завел животное в комнату убийств и начал пристегивать ремнями, она не сопротивлялась, он закрепил ее ноги, туловище и шею. Иваныч подмигнул и нажал на кнопку. «М-му…»— хотела сказать коровка, но ножи вошли с двух сторон прямо в голову, оборвав фразу на полуслове.
Ивачыч цокнул языком: «Четко сработано, тащи тележку!»
Владимир послушно подогнал то, что здесь называли тележкой - самодельный поддон на колесах, к которому приделали ручку, чтобы катать конструкцию.
Иваныч: «Ну, взяли!»
Они попытались перевернуть корову так, чтобы ее туловище попало своей основной массой на тележку. Получилось только с третьей попытки. Внезапно, поясница Владимира решила заявить о себе. «Бл!» - сказал Владимир.
«Что такое? Живая что ли?»
Владимир: «Да нет, уже мертвая, а ты о чем?»
«Ну, бывает, что корова как-то дернется и ножи входят, но не убивают, сам не видел, но мне мужики рассказывали».
«Бред какой-то, я про спину, спину заломило!»
Владимир рассказал о состоянии своей спины и что она регулярно протестует против поднятия любых тяжестей.
Иваныч: «Понимаю, тут тебе только к врачу, Сомна не поможет!»
«А где у вас тут врач?»
«Ага, вон там, и врач, и частный госпиталь и самолет на материк!»
Владимир прошипел: «И что делать?»
«Будешь пока на забиве, таскать будут другие, а там что-нибудь придумаем!»
«Спасибо»
Зашел бригадир: «Как вы тут?»
Владимир: «Да вот спин…» Он не успел договорить, встрял Иваныч: «Нормально, работаем, хороший работник».
Бригадир: «Отлично. Ты это, Владимир, да? Зайти-ка ко мне, поговорим».
«Хорошо, а это куда?»
Бригадир: «А вот прямо напротив, второй этаж, он весь мой, не промахнешься».
В каморке начальника, а второй этаж оказался не таким большим, как это звучало изначально, было прохладно и сильно пахло сигаретами.
Бригадир предложил «Сигаретку?»
«Спасибо, я не курю»
«Спортсмен, значит, ты присаживайся». Он указал на стул, который непонятно откуда здесь вообще взялся, это был пластиковый стул из кафешек начала двухтысячных. Владимир сел на него и задницей почувствовал холод от остывшего пластика.
«Так о чем вы хотели поговорить?»
Бригадир посмотрел на Владимира: «Понимаешь, люди на тебя жалуются»
«На меня? Кто? Разве что Иваныч».
«Да нет, не Иваныч».
Владимир: «Лала?»
«Не буду ходить вокруг да около, это твои коллеги, они хотя с тобой и не общались напрямую, жаловались на твой внешний вид».
Владимир вспомнил, как он вчера ходил весь в крови:«Так это же из-за теста! Я сегодня чистый».
«Дурья твоя голова, не об одежде речь, речь о твоей ауре, если понимаешь, о чем я».
Владимир: «Если честно, не совсем».
Бригадир почесал подбородок: «Работа у нас тяжелая, коллеги о тебе беспокоятся, точнее, не беспокоятся, но отмечают вот тут написано: «ходит грустный»».
«Что это за придирка такая? Кто это написал? Дайте посмотреть!»
«Да ты в бумаги начальства-то нос не суй, говорю тебе, написано так, значит так оно и есть».
Владимир вжался в спинку стула, пытаясь усесться поудобнее: «А чего мне веселым ходить? Вы же знаете, в какой мы ситуации».
«Знаю, конечно, но ты послушай, Вова, у нас же тут не просто так всё это, мы же хотим всем помочь».
«Я не очень понимаю, куда вы клоните».
Бригадир достал монетку, поставил ее ребром на стол и ударил по ней щелбаном, она закружилась, источая по комнате характерный звук. Когда монетка упала, он накрыл ее ладонью, а когда поднял, вместо монетки лежал рыжий кружочек: «Теперь понимаешь, к чему я?»
«Разве это обязательно?» - спросил Владимир.
«Боже упаси, просто это желательно. Тут , видишь ли, вот какое дело, мы работники государственного производства, понимаешь? Не на частного дядю работаем. Поэтому, когда сверху с нас спрашивают что-то, мы должны помочь им, дать им нужные цифры, нужную информацию».
«У меня странное ощущение, что я раньше приблизительно такое же слышал о выборах!»
«В каком-то смысле, только голосовать тут тебя никто заставлять не будет, да и права у тебя такого нет, а вот поучаствовать, скажем так, статистически, в таком важном деле - это хорошо бы!»
«Так просто скажите, что я тоже на Сомне, в чем проблема? Если нужно, я потом подтвержу».
«Не могу я в таких вещах врать, проверят! Тебе и тестов сделать не надо, все по лицу видно, а по шапке я буду получать».
Владимир улыбнулся: «По шапке? Да разве ж там что-то страшное грозит? Так, побранят, да отпустят, нет? Жизнь слишком коротка и прекрасна, чтоб обращать внимания на такие мелочи».
«Ты мне тут не ёрничай, пародист нашелся тоже».
«Извините!»
«Чаю будешь?»
«Если можно - кипятка, то не откажусь».
Бригадир приподнялся с места и пробурчал почти про себя: «Кипятка ему, всё не как у людей».
Начальник достал две чашки и налил обоим, добавив себе пластиковый пакетик в воду. Владимир сделал глоток, вода была достаточно странной, он отодвинул кружку подальше.
Бригадир: «Не всё у нас так, как хочется, с этим я согласен, но иногда, согласись, и не может быть так, как только тебе удобно».
«Пожалуй, вы правы, общее благо иногда ценнее».
«Вот и я говорю - подумай, на кону безопасность коллектива, честь предприятия, счастье твое в конце концов».
«А я уже счастлив, мне иногда кажется, что и таблеток ваших мне не надо, страна у вас какая-то особенная, бывает, сидишь себе и, раз, прилив счастья откуда ни возьмись накатывает».
Бригадир: «Страна у нас такая, да. Ладно, ступай, да подумай».
Владимир открыл дверь и явно кого-то задел. Под дверью стояла Лала, Владимир не подал виду, а она не подала голос, поэтому бригадир ничего не заметил. Вместе они спустились во двор.
Лала: «Он пытался тебя уговорить?»
«Да, но я не согласился».
«Они будут регулярно намекать на это, так или иначе!»
«А ты сама принимаешь?»
Лала замешкалась.: «Я-то? Конечно, я как все!»
«Значит, мне показалось».
«Что?»
«Что ты чем-то выделяешься среди всех здесь».
Лала подмигнула: «Только настоящим хорошим настроением, когда оно есть - бросив эту фразу она направилась в доильный цех. - Жду после работы у ворот, вместе ходить веселее».
Зайдя в свою рабочую зону, Владимир опешил. Иваныч курил на пару с каким-то мужиком и оба периодически поглядывали вниз. Переведя глаза на пол, Владимир увидел молодого парня, лежащего на спине, он явно тут работал, лицо его было белым, будто вся кровь куда-то вышла, глаза открыты, стеклянные, у уголков рта были следы пены. Иваныч что-то весело рассказывал своему коллеге.
Владимир : «Что тут случилось?»
«Да кто его знает, производственная травма»- махнул рукой Иваныч.
«Ты что, хочешь мне сказать, его корова укусила или что-то в этом роде?»
Иваныч: «Нас этот вопрос не касается, ты чего так напрягся, будто это твой родственник, расслабься и радуйся».
«Чему тут нафиг можно радоваться?»
«Рабочий день окончен, можешь дуть домой, вот, чему!»
«Это как так, я уволен?!»
Иваныч выпустил колечко из дыма: «По протоколу, если в цеху умирает человек, цех останавливает работу и сюда приезжает оперативная группа, чтоб расследовать причину смерти, мало ли, может его ножи почикали, тогда предприятию грозят судебные разбирательства, поэтому допускается, что инсценируют биологическую причину, отсюда и проверка с приостановкой деятельности».
«Но этот-то, надеюсь, сам? Без ножей или злой коровы?»
«Да сам, сам».
В«А зарплата? Как этот день рассчитывать будут?»
Иваныч: «Вот он, супчик, думаю, чего волнуется, а он всё о монетах, не переживай, день засчитывают в полном объеме, не твоя вина, что так случилось, не из твоего кармана и издержки оплачивать».
«Да я просто уточнил, чтобы знать, к чему готовиться».
«Иди уже, сейчас мы докурим и тоже пойдем, ты-то закурить не хочешь?»
«Нет, спасибо, это как-нибудь без меня».
Владимир направился к выходу, думая, что нужно предупредить Лалу, вряд ли ее кто-то не оповестит, что целый цех закрыли до завтрашнего дня, но всё же, стоит сказать лично. В доильном стоял шум и гам, гремели ведрами, изредка перекрикивались, пахло молоком и сеном. Владимир шел вдоль рядов, пытаясь со спины угадать, где сидит его знакомая. Периодически на него поглядывали и здоровались, он кивал в ответ. Остановившись у одной, похоже, он окликнул: «Лал!»
Женщина обернулась удивленно: «Доброго времени, вы кто?»
«Извините, ошибся, Лалу ищу».
«Я здесь! - крикнула Лала, приближаясь с противоположной стороны цеха. - Чего такое?»
«Я домой уже, зашел предупредить, что ухожу».
«Случилось чего?»
«Наш цех закрыли, какой-то парень умер».
«Пена?» - спросила Лала.
«Да, а ты откуда знаешь?»
«Тут такое уже бывало».
Владимир: «И никто не пытается понять, что происходит?»
«Почему же? Комиссия приезжает, исследует, только мы кто такие, чтобы нам что-то докладывали, умер и умер, чего бубнить-то».
«Сумасшедшие здесь, точно сумасшедшие, двое стоят возле трупа и хохмы травят, покуривая, другая какие-то мемы отдающие синевой выкидывает».
Лала: «Добро пожаловать в новый мир, привыкай или не сдюжишь».
«В общем, я зашел сказать, что иду домой и чтобы ты меня не ждала, всё».
«Очень любезно с твоей стороны, спасибо».
Владимир вышел с территории предприятия и побрел по депрессивным улицам города, перемешивающимся с улыбчивыми лицами горожан. Почти на каждом углу можно было купить местную булочку, которую пекли прямо при тебе, это такой семейный бизнес, где у дома пристраивался сарайчик, в который ставили печь, которую здесь называли тандыр. Это такая жаровня, популярная у азиатских народов. В ней из муки и воды пекли что только можно выпечь и продавали все это за смешные, казалось бы деньги, особенно в сравнении с ценами Москвы. Но при всём при этом, люди были довольные, вокруг падали дома, нищета вынуждала торговать, чем придется. Если бы в словаре Даля под словом «дорога» вставили бы фотографию дороги Аллюсины, определение бы убежало со стыда подальше! По вечерам, если человек оказывался на улице, он буквально мог задохнуться, Владимир прямых случаев не знал, но судя по запаху, возможность такая была. Однако и это не было поводом для хоть какого-то недовольства, все вокруг были… счастливы? Проходя мимо одной из таких пекарен, Владимир остановился и засмотрелся на булочку.
Продавец: «Нравится?»
«Добрый день, не знаю, не пробовал, пока денег нет».
«Берите, пожалуйста, так, пробуйте, будет зарплата, к нам придете».
«Спасибо большое!»
«Свежая, только из печи достал».
Владимир откусил корочку, булка была очень горячая, махая руками, он пытался загнать воздух, чтобы охладить ошпаренный рот.
Продавец улыбнулся: «Горячая же! Давно такого не ели, да? Меня Теодуло зовут, а вы не местный, да?»
Владимир, с набитым ртом,: «Я из Москвы, Владимиром зовут».
«Можно на ты, да?»
«После такой булки хоть замуж».
Продавец: «Боюсь жена не поймет»
«А водички не найдется? Извини, если наглею».
«Как это не найдется, самовар целый дома стоит, пойдем, попьем».
Владимир: «А работа как же?»
«Так я дочку за прилавок пока отправку, булки-то готовы, знай себе продавай».
«Если время есть, почему нет, всё равно я сейчас на работе должен был быть».
Они зашли в маленький домик, как раз тот, который местные называют «времянка». Стены сделаны из глины вперемешку с каким-то мусором древесного происхождения, как все это держалось - одному богу известно. Часть окон были пакетами, но не стеклопакетами, а натурально натянутой клеенкой. Такой роскоши, как кровать, в доме не было, скорее куча матрасов, разбросанных то тут, то там. Помещение было в районе двадцати квадратных метров, туалет, по классике, на улице. В доме проживал Теодуло, его жена и две дочки, все ютились в одной комнате. Теодуло отправил старшую дочку за прилавок, а его жена, он сам и младшая сели по кругу возле самовара, пригласив присесть к ним и Владимира.
Теодуло: «Расскажи, какая там была жизнь, в Москве?»
Владимир мечтательно: «Положа руку на сердце, лучшая из тех, что у меня была!»
Теодуло засмеялся: «А здесь что, не нравится? Не тот сервис?»
«А здесь я прежде всего чужак».
«Чужой ты или нет здесь, выбирать только тебе, мы - народ дружелюбный, если ты с нами, то ты свой».
Владимир дожевывая полученную на улице булку: «Я не только для людей чужой, как бы сказать, чтоб не обидеть?»
«Говори, как есть, нас обидеть очень сложно, точнее даже так - невозможно». Он достал из кармана Сомну и проглотил.
Владимир это заметил: «И это тоже одна из проблем, как вы могли променять настоящие блага вот на это?»
«На протяжении веков народ Паркана боролся за свою свободу, за хорошую жизнь, знаешь, сколько лет хорошей жизни в итоге мы смогли себе отвоевать?»
«Догадываюсь, но неужели опускать руки - единственный вариант? Посмотрите на жителей Непала, разве они не добились возвращения социальных сетей в 2025 году?»
«Какие сети, друг, власти могут отдать то, что не их, но отдать свое - никогда!»
«Но у них своего ничего нет, они и таблетки ваши сделали, лишь бы вам стало безразлично всё вокруг».
«И поверь, это был лучший выбор для нас, посмотри на этот дом, можешь себе представить, что мои дети - это уже третье поколение, которое вырастет в нем? Мои родители, я в молодости, мы боролись, но это была борьба с ветряными мельницами, однажды нам удалось выгнать всех, кто нам не нравится, кого мы считали ведущими несправедливо по отношению к нам, знаешь, что случилось потом? Пришел другой, еще хуже».
Владимир: «Я понимаю, что это сложно, что бесконечная борьба изматывает, я не навязываю свою точку зрения, но для меня неприемлемо, особенно зная, что в стране Орла тоже практиковали изменение сознания у граждан и последствия все прекрасно видели».
«Сомна - это революционный препарат, не нужно сравнивать его со странными синтетическими веществами, у Сомны нет последствий, нет перегруза».
«Да? А где этому доказательства? Кто участвовал в экспериментах? На ком это тестировали?»
«Как это где? Как это на ком? На людях! Нам так сказали».
Жена Теодуло налила чай из самовара и протянула Владимиру: «Прошу вас».
«Благодарю!»
Теодуло продолжил: «Нет ни одного зафиксированного побочного эффекта от Сомны, я принимаю, жена, обе дочки, мы счастливы от этого, понимаешь?»
«Понимаю, я со своим уставом в чужой монастырь не лезу».
«Не чужой он тебе теперь, привыкай к тому, что ты тоже местный, если, конечно, решил здесь остаться, да встретить свой конец».
«Многообещающая перспектива, думаешь, так ничего и не изменится?»
«Не знаю, да и не важно мне, нам и так здесь хорошо».
Они молча пили чай, Владимир стрелял глазами по комнате. На стене висели портреты людей в возрасте, наверняка родители Теодуло или его жены, в углу стояла газовая плита, но трубы не было, значит, работает на баллоне, на потолок лучше было вообще не поднимать глаз, особенно, когда шел дождь. Но было во всем это и нечто, что давало надежду. Внезапно, Владимиру стало казаться, что и здесь можно жить, что бывает и хуже, что, возможно, главное, что ты вообще жив.
Владимир решил согласиться: «Может ты и прав, Теодуло, имя у тебя не совсем местное или мне кажется?»
«Да, имя не местное, мама моя была испанкой, отец местным, вот и нарекли меня».
«Quiero un pan por favor?»
Теодуло: «Извини, кроме «Hace calor» я уже ничего и не вспомню, это то, что мама постоянно говорила летом, ей всегда здесь было очень жарко».
«А где она сейчас?»
«Она умерла несколько лет назад, ох, если бы Сомну изобрели пораньше» - он опустил голову, потупив взгляд.
«Что с ней случилось?»
«На одном из таких бойкотирующих мероприятий ее неудачно толкнули, у нее появилась постоянна ноющая боль, но терпимая, к врачу она не обращалась, говорила, да что они там сделают, пришла, когда было уже поздно, ее может и могли бы спасти, но…»
«Но?» - протянул Владимир.
«Нужно было везти ее к вам, а страна тогда поднимала свой престиж на мировой арене. О каком уважении может идти речь, если граждан страны отправляют на лечение в соседнюю? Это сразу признание собственной некомпетентности».
«Я дико извиняюсь, но разве это не то самое доказательство? Где четко видно, что приоритет властей собственный имидж, а не сами люди?»
«Я нигде обратное и не говорил».
«А Сомна?»
Теодуло пояснил: «Сомна - это такой вариант, который устроил большинство, это молчаливый пакт между авторитариями и нами. Да, в бедноте, да, без всего, но это уже не важно, понимаешь?»
«Пытаюсь», - вздохнул Владимир.
В это время Женя вышла прогуляться, она была совершенно уверена, что будучи больной, когда дело касается ОРВИ, то лучшее решение - это свежий воздух, да и на улице было немного теплее, чем в комнате. Она шла по пешеходной тропинке, разглядывая, как тут и там сквозь асфальт пробивалась уже пожелтевшая трава. Женя размышляла о том, догадался ли Владимир, почему у нее было такое хорошее настроение вчера и не нужно ли рассказать ему правду… Какой волшебный вчера был вечер, не смотря на болезнь, она видела мир совершенно иначе, такого у нее уже давно не было, она думала о чем-то плохом, пыталась хоть что-то почувствовать от всех ужасных событий за последнее время, но у нее это не получалось, утром, когда она проснулась, весь тот ужас, который вчера показался ей не более, чем пустячком, плотно занял ячейки ее памяти. «Виталик, где ты сейчас, братик? Жив ли ты? Как там ее коллеги с работы, удалось ли хотя бы кому-то спастись? Что теперь с ними будет? Неужели на этой проклятой работе и ждет ее конец? Ее , такую молодую, несчастную?» - мысли кружили в голове, больно ударяясь о черепушку, в попытках выбраться и поскорее сбежать восвояси. Женя не долго раздумывала, она уже знала прекрасное средство от всех потерь, скоро Владимир вернется с работы, она будет для него хоть и больная, но довольная, она будет поддерживать его и вселять уверенность в завтрашний день, это ее обязанность, так надо! Она подошла к женщине, торгующей цветочками, та радостно на нее посмотрела, воодушевившись перспективой прибыли, но Женя просто спросила: «Сомна?»
Женщина улыбнулась и показала пальцем: «Вон в том здании, сладкая!»
Женя повернула голову в направлении пальца, поблагодарила и пошла через дорогу. Внутри было как в больнице, много света, белые стены, кафельный пол, висели подсвеченные рекламные объявления, сообщавшие о прорывах в области медицины, в частности о препарате. Женя подошла к стойке и спросила: «Добрый день, я бы хотела получить Сомну».
Девушка: «Здравствуйте, конечно, давайте сюда ваши документы!»
Женя опешила:- «Документы?»
Девушка, у которой висел на груди бейджик «Катя»: «Да вы не волнуйтесь, это для отчетности, где там ваши временные?»
«А откуда вы знаете?»
«Ну что вы как маленькая, думаете, по вам не видно, что вы не местная?»
Женя протянула свой временный документ, девушка что-то записала и сказала пройти в кабинет 7. У двери была очередь, Женя спросила, кто последний, села и стала ждать. Когда подошел ее черед, она зашла и прикрыла за собой дверь. Внутри за столом сидел мужчина лет тридцати, в белом халате, других дверей в кабинете не было. Женя сделала вывод, что именно он и выдает таблетки. Женя почти полушепотом сказала: «Здравствуйте, я за Сомной, первый раз».
Врач оторвался от листка, в который что-то усердно писал: «Александр Сергеевич я, а вас как величать?»
«Евгения Андреевна»
А«Что ж, Евгения Андреевна, очень приятно, проходите, присаживайтесь, я сейчас закончу».
Женя села на стул, ей сразу понравилось лицо врача, у него были мощные скулы и светлые глаза, а еще губы, она сразу зацепилась взглядом за губы, если бы он не был мужчиной, она бы предложила, что он их накачал.
Александр Сергеевич отложил ручку: «Итак, первый раз? Интересно, что такую красивую девушку приводит сюда этот самый первый раз?»
«Я устала, мне здесь плохо»
«Плохо, плохо - это понимаемо». Он встал из-за стола, подошел к ней, надел перчатки и потянул за периорбитальную зону, разглядывая глазные яблоки: «Жалобы на здоровье есть?»
Женя, шмыгнув носом,: «Только простуда и это». Она показала стертые на работе ладони.
«Ну, ОРВИ, это ничего, сезон сейчас такой, а вот с руками что-то нужно делать, секунду». Он порылся в ящике и выудил пузырёк с коричневой жидкостью: «Давайте сюда ваши ладошки». Доктор аккуратно помазал ранки, когда Женя зажмурилась от боли, он подул ей на одну из ранок. После обработки он не отпускал ее руку, но вовремя словив неловкий момент, Женя потянула ее, чтобы вырваться. «Сомна!» - сказала она.
Врач: «Да, сейчас, - он снова открыл ящик стола и выудил упаковку. - Вот, здесь двадцать восемь таблеток на семь дней, прием каждые шесть часов. Напомните мне, а почему вы отказались от доставки?»
Женя выпучила глаза: «Доставки? Их можно получать доставкой?»
«Да, вам их может привозить личный врач, который выдает Сомну, если дама желает, конечно» - он нахально подмигнул ей.
«Нет!»
Врач: «Сурово, есть кто-то? Или просто не хочется, чтобы я знал, где вы живете?»
«Есть, мне идти надо, я спешу».
«До свидания, до свидания», - бросил врач и взяв ручку вернулся к заполнению каких-то бумажек.
«Прощайте» - сказала Женя.
В нервном состоянии она покинула кабинет. «Как же так? - думала она. - Откуда только такие наглецы берутся? И этот человек носит халат?» Мысли быстро сменились вопросом о том, куда дома она будет прятать таблетки. Особых тайников там не было, скрытых мест тоже, где же хранить? Единственное, что приходило ей в голову - кухня, на которой так много вещей, что, теоретически, там можно было бы отыскать укромный уголок. Она достала одну таблетку и проглотила. Меньше, чем через минуту, волна безмятежности захлестнула голову. Насморк не прошел, нет, руки не перестали зудеть, особенно, те места, куда попало слишком много йода от врача, но что это? В сущности, пустяки, на которые нет смысла тратить свое настроение. Мир слишком широк для печалей от таких мелочей.
Теодуло: «Моя мама была для меня всем, когда ее не стало, сложно описать, что я чувствовал в тот момент, будто бы потерял часть себя, будто-то бы осознал, что не делал достаточно, эта пустота внутри пожирала меня. Я плохо вел себя с женой, срывался, мне было для кого быть сильным, но я не нашел в себе этих самых сил, чтобы не сдаваться. Моя семья пережила не меньший ужас, чем я сам, все из-за того, что я позволил себе потерять контроль и отдаться беде».
Владимир: «Время! На всё нужно время».
Теодуло попытался изобразить улыбку: «Чушь это, про время, Всё, что мне помогло - это препарат, я вернулся полноценно в семью только благодаря нему, я был в тестовой группе, поэтому знаком с ним с самого начала. После того, как горе, как ты говоришь, подтачивается временем, а это уже целый год вне семьи, вне нормальной жизни, приходит кое-что еще пострашнее - оцепенение, в котором ты вообще перестаешь воспринимать окружающую реальность. Дни идут, недели, но всё вокруг будто пропущено сквозь серую призму. Сколько нужно ждать? Человек не бессмертное существо, ему хочется жить, он был рожден для этого».
«Но ты же сам говоришь, что произошли изменения, что из скорби ты вышел в новую стадию».
«Всё это время моя семья нуждалась во мне! Они молили небеса, чтобы я вернулся и я вернулся, но вовсе не из-за того, что позволил себе пережить и переварить случившееся».
«Тебе не кажется, что ты прикрываешься семьей, чтобы убедить себя, почему ты пошел по легкой дорожке?»
«Не скрою, что я и для себя выбрал то, что удобнее, все мы люди».
Владимир: «Я не знаю, если честно, как бы я поступил, будь у меня семья, которая ждет меня, но надеюсь, что я бы поступил правильно!»
Теодуло: «Да, можно много размышлять о гипотетическом выборе, но какой он будет в действительности, узнать можно только когда настанет час выбирать!»
«Хорошо сказано, тут я согласен. Вкусный у тебя чай, спасибо твоей жене, умеет». Он посмотрел на жену Теодуло.
Теодуло понял, что Владимир ждет ответа от нее: «Не жди, что она что-то скажет тебе, ни она, ни дочь, у нас не принято говорить с чужими мужчинами, даже если они гости хозяина».
В бодром настроении Владимир покинул дом новых знакомых, крепко поблагодарив их за радушный приём. Во дворе он спросил: «Слушай, а жене твоей нельзя только с мужчинами общаться? А что на счет моей девушки?»
Теодуло улыбнулся: «Вы венчались?»
«Нет»
«Тогда извини, по нашим обычаям жены могут дружить только с другими женами, женись, тогда и посмотрим».
Владимир: «А что, неплохая идея, доброго дня!» Он помахал рукой и вышел на улицу.
Женя лазила по кухне в поисках тайника. Все места казались слишком очевидными, чтобы кто-то случайно не залез туда и не нашел Сомну. В конце концов она приметила старую вентиляцию, которую кто-то заклеил резиновым диском, скорее всего, от тараканов. Диск был в пыли, что означало, что туда давно никто не поднимался. Женя пододвинула табуретку к столу, потом залезла на сам стол, подняла табуретку и поставила посреди посуды, только так она смогла дотянуться до резиновой заслонки, она пальцем подковырнула черный диск и он послушно приоткрыл завесу вентиляционной трубы. Рука туда не влезала, поэтому она просто затолкнула туда таблетки и спустилась вниз. Как раз вовремя, ведь в этот момент на кухню вошел сосед.
«Что это ты тут учудила?» - Спросил он, глядя на стул, водруженный на стол.
«Паутинку со стены убирала».
«А, дело хорошее, полезное! Ты только въехала сюда? Не видел тебя раньше».
«Мы недавно здесь, да».
«Нравится?»
«Все отлично. Конечно, есть свои шероховатости, но они лишь укрепляют желание радоваться, не так ли?»
Сосед подошел к ящику и достал бутылку, из которой плеснул себе в стакан явно алкогольную субстанцию, выпил махом,: «Значит, ты тоже уже на Сомне?»
«Я-то? С чего бы?»
«Какой же еще дурак, живя в этой дыре, будет рассказывать о том, как он счастлив? Натурально наркоман и только, я хоть мозги и пропил, но меня в этом деле не проведешь».
Женя стыдливо: «Да, попробовала, а почему нет? А ты? Хочешь сказать, ни разу не пробовал?»
Сосед ничего не ответил, он взял бутылку в руку и удалился в общий коридор, зыркнув по-недоброму на Женю напоследок.
Женя пожала плечами и почти вприпрыжку пошла в комнату. Решив прибраться немножко, ведь скоро придет с работы Владимир, она взяла веник и начала подметать. Из угла она вымела таблетку Сомны, наверное, старые квартиранты случайно потеряли, она положила ее себе в карман. Когда Владимир вернулся, он без слов обнял Женю, на секунду обоим показалось, что они стоят в московском парке, где весь мир существует только для них двоих.
Женя: «Как прошел рабочий день?»
Владимир спокойным тоном: «Там кто-то умер, поэтому нас отпустили домой».
«Странно, причем тут вы?»
«Какая разница, если в итоге я смог прийти пораньше?»
«Согласна, я так скучала!»
«Я тоже, любимая».
Весь вечер они беседовали о Паркане, Владимир рассказал про знакомство с Теодуло и что попытался найти Жене подругу, а потом изрек: «Мне показалось, что Теодуло действительно нужна была Сомна».
«А как же скепсис?»
Владимир: «Идею отрицания легко хранить ровно до того момента, пока ты не сталкиваешься с другой реальностью, которая заставляет тебя поставить себя на место другого человека. Тут ты и начинаешь задавать себе вопросы, в духе, а разве не хотел бы ты сам выбрать этот путь?»
Женя, прижимаясь,: «И как, хотел бы?»
«Мне кажется, что прямо сейчас я и так счастлив, без всяких Сомн, но я не могу сказать, что завтра я не начну, потому что не знаю, что может случиться завтра».
«Ну, конечно, завтра все может измениться» При этом она почему-то подумала про врача.
В дверь комнаты стукнули и быстрыми шагами скрылись где-то в коридоре. Владимир открыл и увидел кусочек бумажки, скомканный и брошенный прямо у порога. Женя: «Что там?»
«Бумажка. - Владимир развернул ее и прочитал вслух: - Жизнь в чистоте».
Женя удивилась: «Чтобы это вообще могло значить?»
В«Наверное, речь про Сомну? В чистоте - значит, без нее? Это что? Местные революционеры?»
«С чего бы кого-то волнует, как мы здесь живем?»
Владимир немного сердито изрек: «Я знаю ровно столько, сколько и ты».
Сон у Жени был довольно странный, ей снилось, будто весь мир - это цвета, но только черный и белый, больше никаких не существовало, она была черным, который бесконечно пытался слиться с белым, но ничего не выходило, пока на горизонте не появилось рыжее пятно, оно обволакивало черный и затягивало в белый, из этого почему-то получалось радуга. Женя проснулась среди ночи, похоже, препарат перестал действовать или его остатки через мозг посылали сигналы, что пора съесть еще. Она аккуратно выбралась из кровати и на цыпочках пошла на кухню, не включая свет. На кухне было очень дымно, пахло сигаретами, она добралась до заветного тайника, все так же в кромешной тьме, проглотила заветную пилюлю и вдруг заметила на другом конце кухни красную точку, которая не была неподвижной. Это был огонек от сигареты. Женя щелкнула выключателем, на табуретке сидела Лала и пускала кольца дыма.
Лала: «Привет полуночникам!»
Таблетка еще не начала действовать, поэтому Женя тряслась и не знала, что сказать.
Лала: «Похоже, у каждого из нас есть свои маленькие секреты, предлагаю хранить их и никому не рассказывать, идет?»
Женя кивнула и бросилась наутёк. Добравшись до кровати на нее накатила волна безмятежности, до утра она спала будто убитая, видя чудесные сны. Вставать пришлось рано, сегодня оба должны были отправиться на работу. Чихи и сопли почти прошли, она немного шмыгала носом, но это ничего страшного, худшее было уже позади. Втроем, Лала, конечно, ждала их внизу, они вышли в сторону предприятия. Настроение у Владимира было не очень, он пытался понять в своих мыслях, с чего бы вчера вечером все было так хорошо и непринужденно, неужели он заболел каким-то расстройством, при котором у него теперь имеются какие-то эмоциональные качели, независящие от того, что происходит вокруг? Сегодня пережитое вчера казалось почти бредом.
Лала выдернула Владимира из мыслей: «Что, голубки, как спалось?»
Женя промямлила: «Отлично, даже холодно не было».
Владимир: «Да, хорошо, спасибо. Хотел спросить, а чем можно заняться в выходные? Зарплату еще не выдали, хотелось бы какого-нибудь досуга, но без лишних трат. Есть что-нибудь на примете? А то кормить вроде подкармливают, а за хлебом и зрелищ хочется».
Лала захохотала: «Не успел пару дней отработать, уже на отдых, губа не дура у тебя!»
Владимир: «Просто уточняю возможности».
Лала замедлила шаг. «В месте, где я водичку набираю, стоит моя времянка, раз уж мы теперь соседи и друзья не разлей вода, пользуйтесь на здоровье, лишь бы счастливы были», - на последней фразе она подмигнула Жене.
Владимир благодарно: «Ты так выручаешь постоянно, большое спасибо».
«Да, спасибо» - присоединилась к сказанному Женя.
Иваныч уже был на своем рабочем месте, иногда казалось, что он вообще здесь живет, Владимир за эти несколько дней не видел ни как он уходил, ни как приходил.
«Приветствую, что там сегодня?» - завязал беседу Владимир.
Иваныч: «И тебе не хворать, сегодня работаем уже в штатном».
Владимир - «А выяснили, что с тем парнем случилось?»
«Сказали, переутомился, работал тут в две смены, не выдержала головушка, вот и тю-тю!»
«А здесь можно и в две смены работать?»
«Можно, если очень хочется, конечно».
«А почему мне не предложил никто?»
Иваныч - «Ты себя видел, двусменщик? Это я бригадиру сказал, что ты о-го-го, а на самом деле ты э-ге-гей».
«Сам ты э-ге-гей», - обиженно спустил Владимир.
«То-то и оно, у меня глаз наметан на таких товарищей».
Владимир: «Раз парень погиб, значит не так уж и наметан».
Иваныч ничего не ответил, махнув рукой, намекая, что пора работать. Владимир вел корову на эшафот, Иваныч держал руку на кнопке. Владимир решил узнать: «Слушай, а почему Сомну эту вашу коровам не дают?»
«А зачем она им? Они же и не понимают до конца, что с ними тут присходит».
«Ты думаешь, что животные совсем тупые?»
«Это же просто скотина, на существует, ест, дает молоко, умирает, но не осознает».
Владимир подумал, что это отличное описание Иваныча, особенно, после вчерашнего, а потом продолжил: «Согласно исследованиям, коровы - социальные существа, у них развит эмоциональный интеллект, ибо развита лимбическая система».
«Да какой интеллект, посмотри на нее, она только мычать способна».
«В одном ты прав, они не осознают, что сейчас их убьют, но им плохо от того, что их открывают от коллектива, что ведут куда-то».
Иваныч передразнил: «Ведут куда-то»
«С кем я говорю? Надо было с ней общаться, больше проку бы было». Когда он закрепил корову, ножи сделали свое дело, бездыханное тело осело на пол. В полу были специальные отверстия, через которые стекала лишняя кровь, дабы не размазывать ее тряпками по полу во время уборки. Владимир взял веник и согнал ручейки к отверстиям. Иваныч ушел за помощью на погрузку туши. Глаза у коровы почему-то не закрылись, Владимир руками прикрыл ей веки и начал гладить по голове. Слезы покатились по его глазам, все это воистину слишком тяжело, люди из города не осознают и не объединяют картину, которая сейчас разыгрывалась перед ним, с куском мяса в пластиковом пакете из магазина. Так человечество притворятся в своей нежестокости. Скорее всего, это защитный механизм, мы не ассоциируем убийство с красивой упаковкой. Здесь же, который день Владимир воочию наблюдал, откуда именно берется мясо в морозильных камерах супермаркетов. Он думал, что больше так не сможет и что, возможно, ему нужно перевестись хотя бы в доильный цех. А лучше и вовсе в какие-нибудь пастухи, подальше от этой кровожадности.
Иваныч вернулся с напарником и они начали грузить тушу.
Владимир: «Иваныч, а я могу работать в другом цеху?»
«Я что, не нравлюсь тебе?»
Не нравишься, но еще больше мне не нравится эта работа, эта грязь, кровь».
Иваныч пытавшийся поднять тушу, резко отпустил ее и она рухнула: «Сходи к бригадиру, если он добро даст, то хоть в доильный цех».
«Так я пойду?»
«Иди, иди, не мешайся. Если его нет, значит на обходе, обожди у двери».
Владимир перешел двор и поднялся по лестнице, дверь была заперта, сзади раздался голос бригадира: «Кто там ломится, пока дома никого нет?»
«Это я. Хотел попроситься на другую работу».
Бригадир: «Вот это номер у нас тут тебе что, биржа труда? Что дают, то бери!»
Владимир продолжил настаивать: «Вот я и спрашиваю, а могут ли дать что-нибудь другое?»
«Заходи, я как раз чаю заварил» - сказал бригадир и отпер дверь.
«Да мне же работать…» - он не успел договорить.
«Зайди, говорю!» - сказал бригадир, отпирая дверь.
Через пять минут они уже сидели и пили чай. «Хорошо тут у него», - думал Владимир.
Бригадир развалился по-царски за своим местом: «Рассказывай, что смущает?»
Владимир решил не таить своих ощущений и вывалил все, что почувствовал сегодня после очередного забоя животного.
«Дело ясное, работа не из легких, что физически, что эмоционально, конечно, перевести тебя можно, но решит ли это твою проблему? Вряд ли!»
«Почему?»
«Такое не забывается, глаза, что ты видел - они теперь навсегда с тобой, это как пить дать, единственное решение, чтоб ты мог с ними сосуществовать, ты сам и отвергаешь».
«Мне уже кажется, что я преувеличиваю свое плачевное состояние!»
Бригадир пропустил мимо ушей фразу и продолжил: «Конечно, это же был шок, нужно сначала от шока отойти, а уже после принимать решение, ты иди пока на хоздвор, я скажу Иванычу, что отпустил тебя, а завтра со свежей головой уже и решишь».
Владимир приободрился: «Не знаю, на счет завтра, но сегодня я бы не отказался остаться! Да, это печально, но такова жизнь, в конце концов, людям нужно что-то есть».
Бригадир прищурился: «Правильно мыслишь, Володя, допивай, да иди на хоздвор, там сегодня как раз лишние руки не помещают».
На хоздворе обстановка была менее гнетущая. Там ужасно воняло, но этот запах не имел ничего общего с запахом смерти. Даже деятельность была более разнообразная - заготовка кормов для скотины, уборка за животными, там же сколачивали загоны, чинили то, что могли и просто проводили большую часть времени на улице, слоняясь от квеста к квесту. Коллектив был явно более сплоченный, потому что в одной из построек смогли поселить курицу, о которой никто из посторонних не знал, Владимиру об этом не рассказали, конечно, он был новенький, но когда после куриного крика, спустя время, на перерыве кто-то притащил вареные яйца, все само собой встало на свои места. Вернувшись с перерыва, работники обнаружили, что кто-то хозяйничал прямо посреди их территории, старший подошел и спросил: «В чем здесь дело?» Мужчина в черных солнечных очках ответил что-то, но старший работник не смог понять, повернулся к коллективу и спросил: «Кто здесь языки знает?" Владимир поднял руку: «Ну, я некоторые понимаю».
Старший: «Иди, может поймешь чего».
Иностранец выжидательно присвистнул, Владимир подошел, ему тут же бросили: «Estamos filmando un documental aquí!»
Старший: «Ну, понял чего?»
Владимир: «Они здесь снимают документальный фильм».
Старший: «А язык? Язык какой?»
Владимир: «Испанский, судя по всему».
«Разрешил-то им кто?»
«Я на таком уровне не разговариваю».
Старший: «Эх, ты, чего тогда руку тянул, садись, два!»
Тут появился бригадир : «Я разрешил, приказ сверху, пояснений не дали».
Старший: «А работать нам как? Пока тут эти киношники шныряют!»
Бригадир: «Да они все равно не бум-бум, наверняка, этих, как его там, фажей наляпают, да нашим отдадут на учебные материалы».
Владимир поправил: «Футажей».
«Поучи еще меня нет. В общем, так, братва, отставить роптать, слушай мою команду - работаем, будто здесь никого нет, если просят помощи, оказываем, не стесняемся».
Старший: «Так как же они попросят? Они ж не бельмеса на нашем».
Бригадир схватился за голову: «Как? А переводчик где? С ними же был!»
Переводчик, застегивая штаны,: «Я здесь, дико извиняюсь, прихватило».
«Ну вот и разобрались!» - удовлетворенно сказал бригадир.
За остаток дня Владимир познакомился с вилами и сеном, сбил пару ограждений для коров, и в целом, остался доволен место, не смотря на то, что всего в паре метров разделывали туши животных. К тому же, приятных ощущений добавила съемочная группа, которая хоть и снимала людей исподтишка, рядом с иностранцами ощущалась некая значимость собственного труда, можно даже сказать, признание. Вечером, выйдя с предприятия, он увидел Женю, Лалы еще не было.
Владимир поинтересовался: «Как прошел твой день?»
«Сложно в этом признаться, но, вроде бы, отлично» - ответила Женя.
«Руки не болят?»
Женя посмотрела на ладони, на которых уже начали формироваться мозоли: «Болят, но это рабочая боль, которая скоро пройдет».
«Мне нравится твой оптимизм, а где Лала?»
«Не знаю, я ее в цеху только днем видела, потом на глаза не попадалась».
Они стояли у входа на предприятие, смотря на территорию за забором. Оттуда периодически выходили другие люди, прощались кивком головы и расходились, но Лалы среди них не было. Серое небо затягивало горизонт, предвещая скорый дождь.
Женя предложила: «Может пойдем? Она наверняка ушла пораньше».
«А вдруг что-то случилось?»
«Если бы случилось, мы бы об этом знали, выходившие бы болтали об этом, разве нет?»
«Ладно, идём».
Женя попыталась приободрить обеспокоенного Владимира: «Нам сегодня дали аванс, ты не хочешь вернуться к кофе?»
«Если честно, хочу, но даже не знаю, есть ли он здесь».
Женя - «Ну ты палку-то не перегибай, мы же не в деревне! Идем, покажу!»
Через полчаса они вышли на берег моря. До этого на пляж они не заглядывали. Волны пытались атаковать бетонный берег, кричали чайки, вдалеке можно было видеть корабли, плывущие куда-то по своим делам.
Владимир удивился: «Я и не зал, что здесь может быть так красиво».
«Чудесно, да? Смотри!»
Владимир посмотрел туда, куда указывала Женя, в нескольких сотнях метров стояли друг за другом старики за маленькими импровизированными прилавками.
«Что они продают? Местные сладости?»
Женя: «Можно и так сказать»
Они подошли к ближайшему дедушке.
Дедушка откашлявшись поприветствовал: «Здравствуйте, молодые люди, кофе хотите?»
Женя протянула купюру: «Два стаканчика, пожалуйста»,
Стаканчики были около двухсот миллилитров, не было ни крышки, ни ложки, да их и не требовалось, культура пития здесь была немного иная - пить подобало сидя, маленькими глоточками, смакуя терпкий напиток. Крепкий кофе, черный, не было ни капучино, ни латте, даже кофе с молоком никто не делал. И упаси боже было спросить что-то на альтернативном, с зефирками или корицей. Они сели на лавочку и начали пить.
Владимир: «Когда ты успела найти это место?»
«Прогуливалась, когда болела, вон по той дороге шла, приметила».
«Поразительно, мы здесь уже сколько? А я кроме дороги от работы до дома, да пары улиц, ничего толком и не видел».
Большая чайка атаковала сидящую рядом девушку, которая тоже пила кофе. Скорее всего, птица приняла стакан за что-то съестное и попытались отнять, но не добилась ничего, кроме визгов от своей жертвы и пролитого на землю напитка. В страхе девушка ретировалось с места происшествия, ретировались оба, если быть точным. Владимир и Женя в это время наблюдали за ситуацией с невозмутимым лицом, а когда герои сценки разбежались, засмеялись. Закат рассекал водные глади, лучи красного солнца пытались проникнуть в морские глубины. Женя положила голову на плечо Владимиру и весь мир будто перестал существовать.
Когда они вернулись домой, Владимир первым делом постучал в комнату Лалы, но ему никто не ответил.
«Странно, похоже, она еще не пришла», - подумал вслух Владимир.
«Может осталась на ночную смену? У нас некоторые так делают», - предположила Женя.
«Знаю, мне рассказывали, просто… странное ощущение!»
«Ты что, за нее волнуешься?»
Владимир - «Нет, просто…»
«Просто что?»
«Это же наш друг, хотелось бы быть уверенным, что с ней все в порядке».
Женя: «Да куда она денется»
В нужный час Женя вынырнула из комнаты и пробралась на кухню за волшебной таблеткой, в это время Владимира уже распирало неприкрытое беспокойство о судьбе Лалы. Поздно вечером, когда большинство в доме уже спало, он услышал шаги по коридору, вскочил и высунул голову, это была Лала: «Ты где была?»
«Фу ты, напугал, гуляла с друзьями».
«Мы тебя ждали!»
Лала - «Зачем?»
Владимир замялся: «Ну, как, думали, может случилось чего?»
«Да что со мной станется?»
«Я, тем не менее, рад, что все хорошо».
«Спи иди, рад он тут, доброй ночи.»
Владимир: «Доброй»
Лала: «Стой!»
Владимир снова приоткрыл дверь.
Лала: «Спасибо, что побеспокоились».
Владимир кивнул, закрыл на щеколду комнату и лёг обратно в кровать.
Женя: «Что там? Она пришла?»
«Да, все в порядке».
«Я же говорила! Что ей будет-то?»
Пронеслась рутинная рабочая неделя, конечно, Владимир никуда не перевелся, ему вообще показалось странным и даже немного постыдным тот факт, что у бригадира ему стало будто бы всё равно, где работать и что делать. Эта непонятная двойственность преследовала его и в другие дни, то ему противно и неприятно, то буквально фиолетово и мир вокруг будто не так и плох. Однако, разгадки на такие перемены в эмоциональном состоянии он найти не мог. Наконец-то и ему перепали его первые деньги, поэтому выходные должны были пройти вне дома, где угодно, но не в этой проклятой комнате.
В субботу Женя пошла гулять, так она сказала, но сама, конечно, пошла за Сомной. Владимир же, после утреннего кофе у море, собирался пойти к Лале, узнать, куда можно съездить, чтобы хорошо провести время.
Отстояв очередь, Женя вошла в кабинет.
Врач: «Какие люди, как я рад вас видеть».
«Доброе утро, я за Сомной!»
«А я и не сомневался, что не ко мне» - почти обиженно ответил он.
«Ну Александр Сергеевич!»
Врач: «О, так вы запомнили, как меня зовут? Подождите, у меня для вас кое-что есть». — Он пошерудил в кармане своего халата и извлек оттуда женские часы. — «Вот, это вам».
«И много у вас там таких часов? На каждую посетительницу?»
«Ну что Вы, Евгения, только для вас или для тебя, если можно на ты».
Женю смущали такие речи, она молча кивнула головой.
Александр Сергеевич: «Вот твои таблетки, но не уходи, прошу, давай просто посидим».
«А как же другие пациенты?»
«От десяти минут от них не убудет!»
Они сидели и почти не говорили, он смотрел на нее, она смотрела на него.
«Признаться честно, я давно таких девушек не видел».
«Каких?»
«Не знаю, как именно это описать, кроме как словом «родственных», когда я тебя увидел, я почувствовал, что ты из моего мира, что я тебя уже знаю, что мы уже вместе».
«У меня вообще-то парень есть».
«Парень? Не муж?»
Женя - «Мы вместе без формальностей».
Врач: «А вот я бы на тебе женился!»
Женя покраснела: «Я не могу».
«Давай прогуляемся вечером, я прошу, просто поговорим, ничего больше».
Женя: «Я не уверена».
«Адрес у меня уже есть, я буду в девять вечера ждать тебя у подъезда, если не выйдешь - твое право, но я буду ждать, так что посматривай на часы».
Женя вышла из кабинета в раздумьях. Столько лет она твердо была уверена, что она не такая, как все, но стоило только проявить к ней совершено традиционный подход, как она тут же растаяла и теперь находится в растерянности. Легко обходить препятствия, когда их нет? Достаточно ли внимания ей удаляет Владимир? Делает ли он что-то для этих отношений? А речь врача про женитьбу - это правда? Значит, для кого-то она вот так просто может быть достойна этого? А часы? Как он так угадал? Она быстро закинула таблетку в рот.
На кухне Владимир с Лалой обсуждали, куда им с Женей можно поехать. Лала настаивала на том, что нужно брать билеты прямо сегодня на вечерний поезд до Орлеи, аргументируя это тем, что билеты именно в этот день стоили максимально дешево, Владимир сомневался и склонялся к тому, чтобы поездка была одним днем, ради экономии на месте для ночлега. Когда Женя вошла когда Лала и Владимир смеялись. Они оба притихли, заметив Женю, которая спросила: «Что обсуждаете?»
Владимир: «Когда лучше ехать, сегодня или завтра?»
Женя: «Сегодня, конечно!» В голове сразу появилась идея, как ей остаться здесь, чтобы встретиться с врачом.
«Ладно, мы пойдем собираться за билетами, спасибо за совет», - сказал Владимир.
Уже в комнате Женя мягко решила уточнить: «А ты не хочешь пожениться?»
«Это с чего вдруг такой вопрос?»
«Просто интересно, как ты на это смотришь».
«В целом нормально, если есть смысл».
Женя - «А сейчас он есть?»
«Не думал об этом».
«Подумай, я не тороплю!» - промурчала Женя и уселась явно в ожидательной позе.
«А в чем ты видишь смысл брака?»
«В ответственности» - выпалила Женя.
«А сейчас мы безответственные? С чего у тебя вообще вот прямо сейчас возник этот вопрос?»
«Просто гуляла, думала, когда в Москве жили, все мои коллеги замужем были…»
«Только не говори, что тебе это нужно, только потому что всем это нужно!»
«Нет, нет, я просто подумала, вдруг…»
«Слушай, у нас сейчас трудный период, давай как-то адаптируемся к новым обстоятельствам, а потом уже будем о браке думать».
«Говорят, если в первый год замуж не позвал, значит и звать не будет».
Владимир: «Я не понимаю, какая муха тебя укусила, ладно бы этот разговор возник в Москве, было бы понятно, почему».
«Почему?»
«Тогда бы это значило, что ты с кем-то про это говорила, так обычно это бывает, живешь себе жизнь, потом тебе начинает что-то не нравиться, но не потому что тебя лично что-то не устраивает, а потому что кто-то сказал, что так оно быть не должно, вот, почему».
«Понятно. Так я и думала. Ну что, идем за билетами?»
«Да»
Они пошли на вокзал. Со стороны дороги не было видно, но за зданием рельсы расползались в разные стороны по всему Паркану. Они взяли билеты на восемь вечера. За пару часов до отъезда Женя пару раз намекнула, что у нее побаливает голова, сделав пару многозначительных вздохов и потерев показательно лоб рукой. Когда пришло время собираться, Владимир спросил: «Что с тобой, голова?»
«Да, сильно болт, может надуло, когда на пляже сидели?»
«И что прикажешь делать? Сдавать билеты?»
«Ни в коем случае! Это же первые настоящие выходные! Поезжай один, я здесь как-нибудь сама».
Владимир отрицательно покачал головой: «Нет, я тоже тогда останусь, полежим дома, почитаем».
«Да как я буду читать, глаза болят из-за головы».
Владимир продолжал настаивать: «Тогда я тебе почитаю».
«Ты так хотел провести свой выходной?»
«Я хотел провести его с тобой, а где - не так важно!»
Женя: «Не выдумывай, собирайся и поезжай, неизвестно, когда потом сможешь».
Владимир: «Это почему же?»
«Живем в такое время, когда непонятно, что будет завтра, что уж говорить о загадывании на больший срок».
«Я не могу!»
«Так! Я сейчас разозлюсь! Ты поссориться хочешь?»
Владимир не хотел: «Ладно, если ты настаиваешь…»
«Собирайся, не переживай, все будет хорошо».
Поезд тронулся ровно в восемь вечера, Владимир залез в самый последний вагон и начал продвигаться, в поисках своего места. Это был проходящий состав, поэтому садиться разрешалось в любой вагон, но потом нужно было пробираться к своей койке. Сквозь вереницу вагонов можно было найти и вполне себе опрятные купе, в которых ехали более зажиточные люди. Добравшись до своего места, боковой нижней полки, Владимир сел и начал рассматривать пассажиров. Справа от его койки снизу спала бабулька и мужчина лет пятидесяти, который уже спал. То, что он спал, слышали все пассажиры, находящиеся недалеко от него. Его громогласный, монотонный храп с завидной периодичностью озарял почти весь вагон. Люди готовились ко сну, читали, разгадывали кроссворды, ужинали. На очередной остановке зашли то ли алкаши, то ли бездомные, поэтому привычный для таких вагонов запах носков вскоре сменился высококачественным амбре новоприбывших.
Женя стояла у окна и думала, нужно ли ей спускаться, часы показывали ровно девять часов вечера. Перебирая аргументы за и против, она вдруг нашла для себя неоспоримую причину выйти к доктору - весь день она проходила с часами, о происхождении которых Владимир даже не спросил, потому что и не заметил. На его девушке появился подарок, но он просто не придал ему значения. Поэтому она вышла, опоздав на пару минут.
Александр Сергеевич сидел в своей машине чуть поодаль от входной двери, увидев Женю он открыл окно: «Евгения, я здесь, садись».
«Мы куда-то поедем?»
«Да, прокатимся по городу».
Когда Женя открыла дверь, из подъезда с тазом воды показалась Лала, которая вылила воду в куст возле входа и зацепилась взглядом с Женей. Лала подмигнула ей, Женя помахала в ответ рукой. Машина тронулась, разметав лужу под колесами в разные стороны.
Женя: «И как вышло, что у тебя никого нет? Разве такая профессия не притягивает автоматически?»
«А кто сказал, что у меня никого нет?»
Женя удивленно посмотрела.
«Шучу, шучу, хотя и не совсем, у меня есть бывшая жена, с которой мы разведены уже пару лет».
«И после неё никого?»
«Ну, как сказать? Были, конечно, случайные связи, как у всех, но…»
«Но к жене есть сильные чувства?»
«Они были, до определенного момента, потом прошли, но я не из тех, кому нужны отношения ради отношений, у меня с юношества так получалось, что если человек надолго, значит это мое, родное, значит хочу жениться».
«Значит, у тебя было много жен?»
Врач: «Нет, одна, когда был юн, закон был против моих желаний, а потом появилась она, первая и пока единственная».
«А почему расстались?»
«Молодые были, много ошибок допустили в браке, в какой-то момент я понял, что с ними уже невозможно ужиться, всему есть свой предел, здесь наступил наш».
Женя не отступала: «Например? Что такого у вас там было?»
«Давай не будем в первое свидание копать так глубоко».
«Это не свидание!»
«Свидание? Я сказал свидание? Сорвалось с языка. Я не спрашиваю о тебе, потому что речь явно зайдет про твои отношения, мне интересно, конечно, но думаю, что это может оттолкнуть тебя, я бы этого не хотел».
Женя смотрела на бегущие за окном фонари: «Расскажи тогда, как ты стал таким врачом? На это где-то учат? Или ты просто фармацевт?»
«На это, это на что? На знание Сомны? Я был в числе тех, кто ее создавал, как автор я не указан, статусом не вышел, но я досконально понимаю, как работает препарат».
«Вот как? Так я катаюсь со светилом науки?»
Александр Сергеевич: «Если тебе так приятнее».
Через два часа основной свет в вагоне погасили, оставив только ночники. Делать было особо нечего, проносившиеся за окном столбы, вереницы фонарей и деревьев укачивали даже быстрее, чем стук колес. Владимир погрузился в сон, ему снилась Москва, тихая улочка прямо в центре, которую украсили к празднованию Хэллоуина. Всюду были натыканы тыквы, магазинчики у своих крылец выставили статуи монстров, город был в ожидании праздника. С ощущением этого самого предвкушения Владимира и разбудила проводница, сказав, что через десять минут поезд прибывает в Орлею, что будет неплохо снять постельное белье и сложить кровать обратно в столик. На выходе два человека несли носилки с телом, на которое накинули простыню. Когда носилки спускали со ступенек вагона, накидка съехала с тела , обнажив лицо бедолаги. Это была девушка, на вид лет шестнадцати. У нее было бледное лицо, а в уголках губ виднелись следы пены, рот ей явно вытирали, но наспех, особо не стараясь.
Владимир сразу проснулся: «Что это с ней?»
Носильщик: «Не знаю, стало плохо под утро, может съела чего, может больная была, нам не докладывают».
Они занесли носилки в стоящий прямо напротив грузовой автомобиль без опознавательных знаков, который тут же уехал. Темнота на улице еще не расступилась. Тем не менее, вокзал Орлеи был подсвечен и больше походил на большой театр, в котором вот вот дадут спектакль. Теплый свет за окнами показывал спешащих на сеанс пассажиров. До заселения в хостел было еще много времени, поэтому Владимир решил осмотреть окрестности у территории вокзала. Почему-то все было оформлено в военном стиле, горел так называемый вечный огонь, стоял мемориал каким-то военным, куча святящихся огоньков подсвечивали кресты-могилы неизвестных солдат. «Интересно, - подумал он. - кладбище прямо у вокзала, разве это нормально?»
«Это нормально!» - как бы прочитал его мысли и сразу же ответил проходящий мимо старик. - Когда-то здесь были сражения, о которых местные вспоминают с великой скорбью».
Владимир: «Вспоминали, теперь-то все вокруг ходят довольными».
Старик морщинистой рукой провел по бороде: «Да, Сомна сделала свое дело, но память все равно жива. Мы воевали за свободу, за право существовать в этом мире!»
«Кто-то пытался это право отнять? Я не местный, не совсем в курсе вашей истории».
Старик: «На границе с соседями у нас есть озеро, это озеро поит и кормит несколько регионов страны, в очередной кризис власти той страны решили перекрыть подачу воды, пришлось действовать».
Владимир усомнился: «Договориться было невозможно?»
«Они недоговороспособны, нелюди там были и всего делов».
«А сейчас ситуация изменилась?»
«Сейчас-то? Сейчас договорились, да».
Звезды на небе начали постепенно пропадать, луна бледнела, розовые блики рассвета сбивались в стаю в попытке победить тьму.
Владимир перевел взгляд на старика: «Так значит, что договориться можно было сразу?» Старик ничего не ответил, тогда он продолжил: «А что у вас тут можно посмотреть?»
Старик: «Город у нас небольшой, но перепад высоты дает ему некие преимущества, во-на на площадку смотровую залезь, узрей град во всем его величии!»
«Это в какую сторону нужно идти?»
«А тут по прямой, сам поймешь, что на правильном пути, когда дорога вверх потянет».
«Спасибо большое, хорошего дня вам!»
Бредя по городу, сложно было подметить что-то воистину уникальное, город казался брошенным, дыры в тротуарах, обвалившаяся краска у домов, мятые, невзрачные заборы, единственное, что хоть как-то притягивало внимание - всюду были плакучие ивы. Деревья в городах не редкость, но именно этот тип растений не так часто можно встретить. В Орлее же их было так много, что герб города просто нуждался в рисунке этого красивого вида. Интересно было и то, что ивы были подстрижены, только в них и можно было увидеть, что кто-то здесь занимается облагораживанием. Дорога постепенно начала идти вверх, пройденные улицы города начали медленно уходить вниз. Наверху открывался вид на город, Вид на миллион, как говаривал один известный интернет-философ по фамилии «Сом», тот самый, который погиб, пытаясь придушить стоматолога. Наверху была пара скамеек с полукруглой крышей, что-то вроде беседки, с которой можно было с комфортом насладиться панорамой. Город тонул в осени, рыжие бестии буквально засыпали его, спрятав всю серость и шероховатость. Не было видно разбитых дорог, старые здания показывали лишь макушки своих крыш, природа постаралась и сделала все, чтобы это место было причиной полюбить Орлею. Вид напомнил Владимиру город Плёс в России, куда когда-то съезжались сотни художников в поисках вдохновения.
Женю в это время уже давно привезли домой, Александр Сергеевич оставил поразительно приятное впечатление, еще больше укрепив ее собственное смятение внутри. Утром, когда она открыла дверь, чтобы направиться на кухню за таблеткой, под дверьми стоял букет цветов с запиской «Спасибо за вечер». Она быстро убрала букет в комнату.
На кухне была Лала и удивленно спросила: «Неужели этот красавчик ночевал здесь?»
Женя покраснела: «Что? Нет, с чего бы?»
«Видела его пару минут назад в коридоре, вчера забирал, сегодня утром тут, выводы напрашиваются сами собой».
Женя выпрямилась, будто у школьной доски: «Мы просто друзья!»
«Конечно, конечно, я даже не сомневалась».
Женя ничего не ответила, просто поставила табуретку и полезла за Сомной в свой тайник.
Лала ухмыльнулась: «Даже стесняться не будешь?»
«А чего мне стесняться, ты про меня знаешь уже больше, чем близкие мне люди».
«И то правда, так скажи, что у вас с этим парнем?»
Женя проглотила таблетку: «Мы просто дружим, ничего большего…пока. Ой!»
Лала многозначительно протянула: «Покаааа. И как ты ему объяснишь?»
«Что?»
«Букет, букет, не притворяйся дурочкой и из меня ее не делай».
«Так и скажу - подарили, что такого?»
«Думаешь таким образом подтолкнуть его?»
Женя: «Я сама не знаю, думаю ли подтолкнуть или…оттолкнуть».
«Вот, что, пока Владимир не вернулся, давай-ка вместе погуляем?»
«Сейчас?»
«А чего тянуть? Погода пока стоит хорошая, надо жить, а не ждать».
«А ты пьешь кофе? Я нашла тут одно место, прямо на пляже».
«Я на улице кофе не пью, но схожу с удовольствием за компанию!»
«Не пьешь? Почему?»
«Привожу свою воду с ручья, лучшее нее пока ничего не пробовала, а ниже опускаться уже не хочется!»
На пляже почти никого не было, Женя: «А ты давно куришь?»
«Я не то, чтобы курю, просто, когда стресс могу позволить себе подымить. Баловство».
«Значит, это не на постоянной основе?»
Лала - «Нет, конечно!»
«А что за стресс, если не секрет?»
«Понимаешь, не получается в жизни все так, как хочется, вроде и пытаешься, а не выходит».
Женя: «Думаешь, у меня получается?»
«У меня нет привычки компенсировать свои беды чужими. Да, вам сложно, но мне от этого не легче».
«У тебя два моих секрета, тебе не кажется, что это немного не честно?»
«И что же ты предлагаешь?»
«Подари мне еще один, скажи честно, тебе Владимир нравится?»
«А я-то думала, чего ты так иногда на меня смотришь? Нет, за это можешь не переживать».
«А я и не переживаю, я интересуюсь».
«А если серьезно, то. - Лала сделала заговорщическое лицо. - На самом деле я не употребляю Сомну, более того, я состою в сопротивлении и мы скоро остановим всю эту вакханалию с одурманиванием людей!»
Женя засмеялась: «Я сразу так и подумала, сразу поняла, что в тебе что-то не так».
Лала засмеялась в ответ.
К назначенному часу Владимир заселился в местный хостел. На временные документы, которые ему выдали в пункте сбора беженцев, даже не обратили внимание, будто так и надо и все уже привыкли. В номере на двенадцать коек заняты, включая Владимира, были все. Однако, самих людей не было. Лишь завал вещей на кроватях выдавал наличие постояльцев. Никто не боялся воровства или воровать здесь было попросту нечего? Владимир заглянул под кровать, в надежде увидеть там место под свои вещи, но все, что удалось там найти - использованный презерватив, который, судя по слою пыли на нем, покоился там никак не меньше месяца. У здания в хостел послышался шум, Владимир вышел посмотреть, в чем дело. Напротив его временной обители был сквер, в котором люди в форме вязали какую-то бабушку, а зеваки рядом стояли и смотрели на это безучастными глазами. Вязали ее жестко, без церемоний, уровень ее опасности, очевидно, был не ниже стаканчика в шлем одного из задерживающих. Подходить ближе Владимир не стал, чтобы не навлекать проблемы, он не в том положении. Бабуля тем временем что-то кричала, пытаясь уловить ее слова, можно было расслышать: «Я хочу чувствовать».
Мужчина в форме огрызнулся и крикнула неё: «Сейчас почувствуешь!»,- затем ударил ее куда-то в бок кулаком. После бабушка уже не кричала, не сказать, что она не сопротивлялась, когда ее уводили, просто делала это в беззвучном режиме, да в мягкой форме. Когда действо закончилось, Владимир подошел посмотреть, что же там было написано на ее плакате, надпись гласила «Сомна убивает в нас людей! Остановитесь». «Остановитесь», - вспомнил мем Владимир из седых годов. Особых эмоций у него это происшествие не вызвало, вполне понятно, что не все хотят употреблять такие препараты, другое дело, что людей здесь особо и не заставляют, разве что на предприятии ему сильно рекомендовали, ну так это всегда так, если организация государственная. Владимир не сразу заметил, что сзади него стоит незнакомец, который так же, как и он сам, устремил взор на надпись с макета старушки.
Незнакомец: «Сама виновата, могла бы жить себе припеваючи».
«Разве она не имеет право голоса?» - спросил Владимир и тут же пожалел, не желая вмешиваться даже на таком уровне.
«Право голоса может и имеет, а вот баламутить воду - нет! В конце концов в демократии живем».
«Здесь? Демократия?» - с неподдельным недоумением воскликнул Владимир.
«Сами посудите, разве вы не видите, что большинство за рай в мире с Сомной?»
«Я всегда демократию представлял несколько иначе».
Незнакомец: «Как? Группа элит рассказывает большинству, как надо жить? Вот, что такое демократия в западных странах! У нас же она настоящая, мы сами выбрали этот путь и поддерживаем этот выбор».
«Я слышу в вашем голосе некоторое разочарование?»
Незнакомец: «Владимир - неужели вы думаете, что я хочу такого будущего для своей страны?»
Владимир открыл рот: «Вы меня знаете?»
Незнакомец не обратил внимания на вопрос: «Нет, не хочу, но подобные пикеты ни к чему не приведут, это жертва ради жертвы и только».
Владимир прочеканил с бледным лицом: «Откуда вы знаете мое имя?»
Незнакомец наконец-то снизошел до ответа: «Скажем так, мне положено это знать, но пока рано отвечать на этот вопрос».
«Тогда зачем вообще начинать диалог?»
«Чтобы, когда придет время, вы знали, что не нужно делать, чтобы что-то изменить».
«Изменить? Кто Вы? Постойте!»
Незнакомец зашагал быстрой походной через дорогу полную автомобилей, имея явное намерение прекратить всякие попытки следовать за ним. И ему это удалось, Владимир даже не рискнул.
Орлея, не смотря на общую тусклость, смогла дать самое важное - смену места. Ощущение новизны, без которого человек теряется в рутине и самоавтоматизациях, лучше всего проявляется в дороге, в путешествии. Не зря говорят, что движение - это жизнь. Владимир посетил музей местного художника, для которого в городе был построен целый выставочный комплекс. Талантливый и уже ныне почивший мужчина был портретистом. Он рисовал людей рабочих профессий и большинство экспонатов было именно такого толка - люди с заводов, люди из медицины, люди из колхозов, люди из интеллигенции и искусства. К глубокому сожалению Владимира, автор мало внимания уделил местной природе, каждому свое, конечно, но в природе Владимир находил больше удовольствия, понимания и даже единения. Нельзя не отметить талант художника, просто субъективно он не вписывался во внутреннюю картинку этого посетителя.
Обратный путь у Владимира было сидячее место. Это позволяло сэкономить почти половину суммы от обычного билета. Поезд прибыл во время, поэтому даже воды в дорогу купить он не успел. Вагоны в нем чередовались: плацкарт - сидячие, плацкарт - сидячие. Пожалуй, это был первый раз, когда он решил попробовать ехать не лежа. Проблемы начались уже через полчаса езды. Ноги начали отекать, пятая точка стонала и просила менять положение каждую минуту. Возможности удобно устроиться не было, в плацкарте можно хотя бы свернуться калачиком на кровати, здесь же, какую бы позу в кресле ты ни принимал, у тебя точно будет что-то ныть. Владимир вставал и периодически ходил по вагону, смотря на довольных спящих и завидуя им. От безделия он попросил у проводника стакан и начал бегать за кипятком. Даже в сидячем вагоне у выхода был краник с заветной горячей водой. Раздражение ситуацией проходило вместе с каждой кружкой, поэтому он усиленно метался туда и обратно, периодически убегая в противоположный конец вагона, где находился туалет. В конце концов он подумал: «Что ж, возможно, телу и неудобно, но душа от этого страдать не должна, принял ситуацию и перестал жаловаться самому себе на ноющие конечности». Стоические идеи иногда всё же срабатывали.
Когда Владимир добрался до дома, Жени не было, зато, в коридоре, когда он выносил мусор, он встретился с Лалой.
Лала поинтересовалась: «Какие люди, как прошла поездка?»
«Могло быть лучше, а так, сольный визит, не более!»
«И ничего необычного?»
Владимир: «Вообще-то, я видел задержание какой-то бабуси».
Они зашли в кухню и Лала, заваривая чай на двоих, продолжила: «Так-так, за что?»
«Похоже, она выступала против Сомны».
«А ты?»
«А что я? Я здесь вообще гость».
«Но если бы ты что-то решал или мог, ты бы как поступил?»
«Я и не знаю. Я видел счастливых людей, может чувства их и фальшивы в своем происхождении, но их улыбкам я верил».
«Ты воду пьешь?» -резко сменила тему Лала.
«Что за странный вопрос? Пью, как и все».
«Да нет, я не об этом, ты когда последний раз пил?»
«Когда обратно ехал, а в чем собственно дело?»
«Да так, пекусь о твоем водно-солевом балансе, пей чай».
Они сидели на кухне, дуя на чашки с крепким и донельзя горячим чаем, пар от дуновения разбегался в разные стороны, наполняя ароматом бергамота это затхлое место.
Лала прервала минуту молчания: «А если препарат не безопасный?»
«Ты что-то знаешь и пытаешься мне об этом сказать?»
«Пена, тебе ни разу не показалось странным, что вокруг тебя умирают люди, у которых подозрительно схожи симптомы?»
Владимир вспомнил все те случаи, свидетелями которых стал за последнее время: «Думаешь, это из-за Сомны?»
Лала сделала глоток из кружки и поставив её на стол сказала: «Есть такое подозрение».
«Не знаю, звучит складно, да уж больно бездоказательно. Большое похоже на совпадение!»
«Ты прав, забей».
«Да как тут теперь забьешь?» - спросил Владимир.
«Тогда подумай. Думать полезно.Извини, если что, я просто сама с этой мыслью ношусь и мне хотелось с кем-то поделиться».
«Ты все правильно сделала, вдвоем будет поспокойнее».
Лала кивнула: «Спасибо».
Комментарии к главе (0)
Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий.
Пока нет комментариев. Будьте первым!
Загрузка комментариев...