Глава 3 московские ворота

Спустя месяц Артём полностью восстановился после перелома. Его ребра зажили, и комендант выписал новый приказ — бригада должна была повторно отправиться на «Московские Ворота», чтобы завершить исследование подстанций.

— Ладно, попытка не пытка, — глухо буркнул Артём, закидывая на плечо тяжелый рюкзак со снаряжением.

— Удачи, Артём, — коротко кивнул комендант станции.

Дрезина с бригадой со скрежетом тронулась с места и медленно покатила в темноту.

— Обязательно вернёшься, — произнесла Лера ему вслед.

Она сказала это не как робкое пожелание, а как неоспоримый факт, вкладывая в короткие слова всю свою волю. Лера долго смотрела вслед уезжающим бойцам, пока тусклый огонек их прожектора окончательно не растворился в черной пучине перегона. Месяц спокойствия в лазарете пролетел слишком быстро, и сейчас в груди снова зашевелилось знакомое, липкое беспокойство.

Она развернулась к коменданту, пытаясь скрыть нахлынувший страх за маской вежливого безразличия. В этом метро всё держалось на энтузиазме таких упрямцев, как её муж, но цена этого упрямства всегда была одинаковой — чьи-то разбитые жизни и бесконечное, изнуряющее ожидание у рации.

— Пусть на этот раз оборудование работает исправно, — добавила она уже более официально, стараясь не выдавать дрожь в голосе. — Иначе «Московские Ворота» станут для него не рабочей точкой, а последним пристанищем.

Рейд пошел не по плану с первых минут. Едва отряд поднялся на платформу заброшенной станции, из темноты путевых стен на них полезли твари. Артём едва успел вскинуть оружие, когда прямо на него налетела склизкая, огромная сколопендра размером с хорошую чугунную ванну. Парень хладнокровно всадил в нее выстрел из самопала почти в упор, уничтожив тварь на месте.

Но радоваться было рано. Вся станция буквально кишела этими многоножками. Поняв масштаб катастрофы, Артём принял единственное верное решение. Бойцы вскрыли привезённые со склада бочки, разлили всю солярку по платформе и путевым путям, а остатки горючего быстро закинули обратно в дрезину.

Артём резко рванул тангенту рации, вызывая командный пункт базы:

— Докладываю. Я командир бригады. Эта станция — возможно, гигантское гнездо сколопендр. Они повсюду в туннелях. Станция абсолютно непригодна для жизни и смертельно опасна из-за аварийного состояния. Мы уходим.

На том конце провода Лера мертвой хваткой вцепилась в микрофон. От его слов у неё перехватило дыхание, словно её ударили под дых.

— Гнездо… сколопендр? — переспросила она шепотом, едва не выронив рацию. Они ведь только начали дышать спокойно, только нащупали зыбкую стабильность, и тут выясняется, что рядом с их домом находится целое логово гигантских слизистых тварей.

В наушниках послышался напряженный, срывающийся голос Валерия Цыпкина:

— Командир, ты уверен? Если мы объявим станцию аварийной и сожжем её, сюда больше никто не придет помогать! Мы тут одни останемся в этой ветке!

Артём его не слушал. Бойцы прыгнули на дрезину, Цыпкин чиркнул зажигалкой и швырнул горящий факел прямо в лужу солярки. Огонь моментально охватил платформу, превращая гнездо монстров в ревущий огненный ад. Станция «Московские Ворота» была уничтожена навсегда. Отряд на максимальной скорости рванул обратно к дому.

Уничтожить станцию… — повторила Лера одними губами, глядя на экран монитора, где только что погасла отметка их частоты. Это решение жгло ей сердце сильнее любой физической раны. Они только что стерли с карты целую точку обитания, уничтожили возможный форпост ради того, чтобы спасти свою станцию от потенциальной заразы.

Когда дрезина со скрежетом вкатилась на их перрон, Лера выскочила из каюты первой. Толпа в коридоре расступалась перед ней, кто-то шептался за спиной, но она искала взглядом только одно лицо. Черное от копоти, уставшее, но живое.

Артём тяжело спрыгнул с дрезины. Лера, игнорируя удивленные взгляды сослуживцев, почти бегом направилась к нему. Парень молча снял тяжелое снаряжение, отставил автомат и крепко обнял жену.

Она уткнулась лицом в его грудь, прямо в пропахшую гарью, машинным маслом и дорожной пылью камуфляжную куртку. Тяжелые металлические бляхи разгрузки больно вдавились ей в ребра, но Лере было плевать. Ей нужно было чувствовать его ритмичное, живое сердцебиение — лучшее доказательство того, что он вернулся.

— Ты совсем невыносим, — тихо пробормотала она ему в ключицу, чувствуя, как по спине пробегает запоздалая дрожь. — Приходишь, рассказываешь всякие кошмары, сжигаешь станции, а потом молчишь, будто я должна сама догадаться, о чем ты сейчас думаешь.

Лера подняла голову, всматриваясь в его лицо. Слова о том, что «Московские Ворота» непригодны для жизни, всё ещё звенели у неё в ушах. Он сжег станцию, не оставив тварям ни единого шанса, но эта цена была слишком высокой.

— Хорошо, что есть другие пути в метро, — тихо продолжила она, пытаясь найти в его глазах хоть каплю прежней уверенности. — Но если эти твари расползаются по магистралям, то куда нам вообще бежать? Куда прятаться в этом сраном метро, если везде под ногами могут рыскать многоножки размером с ванну?

Артём промолчал, лишь сильнее прижимая её к себе. В этот момент к ним подошла молоденькая девушка со станции — одна из тех чистеньких местных девчонок с наивным взглядом, которая явно не понимала, что такое настоящий рейд. Она глупо улыбнулась и заглядывая Артёму в глаза, спросила, чем он занят сегодня вечером и не хочет ли прогуляться.

Артём коротко и сухо отрезал: «Нет».

Внутри у Леры закипело глухое раздражение. Эта дурочка возникла совершенно некстати, будто не замечая ни мертвой усталости парня, ни тяжелой ауры копоти, которую он притащил с собой из тоннелей. Её вопрос в сложившейся обстановке звучал почти вызывающе.

Лера не стала отходить или прятаться. Напротив, она сделала шаг вперед, обозначая свое присутствие, и уверенно положила ладонь Артёму на предплечье. Это был собственнический, жесткий жест, который она даже не пыталась скрывать.

— У него очень насыщенный график, — произнесла Лера мягко, но в её голосе отчетливо прорезались стальные нотки. Она даже не посмотрела на девчонку, её взгляд был прикован только к мужу. — Много работы, отчеты коменданту и восстановление сил после такого масштабного выезда. Он занят. Правда же, дорогой?

Лера буквально выжгла эту девицу из их пространства одним лишь взглядом — коротким, изучающим и высокомерным. Это была простая констатация факта: этот мужчина принадлежит ей.

Артём легонько обнял Леру за плечи, уводя в сторону от навязчивой девицы. На его испачканном сажей лице промелькнула усталая, но жесткая ухмылка.

— Даже если они тронут меня, я в любом случае не дам им себя трогать, когда закончится терпение или они начнут наглеть, — негромко произнес он, кивнув в сторону уходящей девчонки. — Ты тоже прости меня, не обижайся на это всё.

— Ты невыносим, — Лера уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах пороховой гари, и позволила себе полностью расслабиться в его руках. За его широкой спиной было просто спрятаться от всего мира. — Твое «прости» звучит так, будто ты совершил преступление, а не просто пообщался с парой девчонок.

Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо, и легонько щелкнула парня по носу, уже без тени прежней злости.

— Хорошо, я не обижаюсь. Но с тебя компенсация. Что-нибудь особенное… Например, вечер только для нас двоих. Без всяких фанаток, работы и этих вечных споров о дизеле и сколопендрах. Согласен?

Она замялась на пороге их каюты, покусывая губу и переводя взгляд с него на дверь. Воздух между ними стал густым. Лера сделала еще полшага вперед, стараясь, чтобы её голос звучал скорее с вызовом, чем обиженно:

— Слушай, раз уж ты решил включить режим «невозмутимой скалы», то имей совесть хоть немного смягчиться. Твоя прямолинейность иногда бьет сильнее, чем те самые наглые фанатки. Я ведь не просто так к тебе привязалась. И если ты считаешь, что «просто поговорить» — это оправдание для того, чтобы заставлять меня кусать локти, то ты ошибаешься. Ненавижу чувствовать себя лишней в твоей жизни. Особенно когда ты так… так внезапно отгораживаешься.

Их разговор прервал сильный, прерывистый зуммер тревоги. Артёма вызвали по срочному делу. Парень сразу подобрался, подхватил автомат и побежал к коменданту. Лера двинулась следом.

— Артём… у нас ЧП, — тяжело дыша, комендант разложил на столе карту. — Были украдены все припасы. И все дозорные на дальнем посту были без сознания — их будто вырубили, но не убили. Все солдаты готовы. Предположительно, воры уже на станции «Площадь Александра Невского». Готов?

— Ну, я думаю, если сказать «нет», то это не примет, — сухо ответил Артём, передергивая затвор. — Так что я готов.

Лера стояла у выхода из каюты коменданта, прижавшись лбом к холодному косяку двери. Внутри всё сжималось от смеси обиды, злости и этого бесконечного, грызущего страха, который преследовал её каждый раз, когда муж брал в руки оружие. Он ушел так быстро, даже не дав ей толком собраться с мыслями. Всего лишь пара слов — и его уже нет рядом.

— Площадь Александра Невского… — прошептала она, пробуя название станции на вкус. За этим именем кроились только грязь, риск и новые проблемы. — Вырубили дозорных… Значит, это не просто мародёры. Кто-то действует профессионально.

Лера не могла просто сидеть и ждать в четырех стенах. Схватив свою легкую куртку, она выскочила в общий коридор и бросилась на переговорный пост к рации. Вокруг царил хаос: толпа людей в спешке тащила ящики с патронами, военные громко спорили у гермозатворов. Атмосфера на станции была накалена до предела — все чувствовали, что намечается крупная завариха.

Дрезина Артёма неслась по темным перегонам на максимальной скорости. Бойцы сидели в полной экипировке, намертво вцепившись в поручни. Прожектор выхватывал ржавые тюбинги стен.

На переговорном посту базы Лера прижала наушник к уху, слушая сквозь треск статики доклады Цыпкина по рации:

— Они проехали станцию «Площадь Восстания»! Местная охрана махнула им рукой, пропуская вперед! Перед ними идет тяжелая дрезина воров, на ней наше топливо и мешки с припасами! Парни из Александрова совсем с катушек слетели, рвут когти на безумной скорости! Хребет у их дрезины скоро треснет! Видали, сколько добра сорвали? Это ж полстанции прокормить можно. Если эти крысы уйдут, нам конец!

— Газу! — перекрывая грохот колес, рявкнул Артём своей бригаде. — Идем на таран!

Артём перехватил поручень левой рукой, а правой вскинул автомат. Скорость была сумасшедшей. Впереди показался тяжелый хвост воровской дрезины. Сильный, оглушительный удар металла о металл потряс туннель — бригада Артёма протаранила беглецов.

Дрезина воров со страшным скрежетом сошла с рельсов и накренилась, заблокировав путь. Мародеры посыпались на шпалы. Артём и его бойцы вскинули автоматы, но из темноты на инженера набросился один из воров. Нападавший действовал быстро — в его руке блеснуло лезвие, и он приставил нож прямо к горлу Артёма.

В наушниках на базе Лера услышала лишь яростный хрип, возню и крики бойцов. Её собственное дыхание перехватило. Секунда показалась вечностью.

Артём среагировал на инстинктах войны: перехватив запястье врага, он резко вывернул его руку и с размаху воткнул собственный нож прямо в висок нападавшему. Вор без звука рухнул на бетонный пол туннеля.

Остальные мародеры из разбитой дрезины бросились бежать в темноту перегона. Артём тяжело дышал, вытирая кровь с лица. Он вскинул автомат вслед убегающим и открыл огонь на поражение, ликвидировав цели короткими, точными очередями.

— База, это Артём, — раздался в рации его хриплый, уставший голос. — Груз перехвачен. Воры уничтожены. Возвращаемся домой.

Бригада Артёма быстро перегружала отбитые припасы и канистры с топливом на свою дрезину. Цыпкин закрепил последний трос и махнул рукой. Тяжелая машина со скрежетом тронулась с места, набирая ход в сторону родной станции. Погоня завершилась успехом.

На переговорном пункте базы старый Томаш довольно ухмыльнулся в усы, слушая отчеты по рации:

— Гляди, как дело пошло! Теперь мы на коне. С таким хабаром наша станция неделю пировать будет.

Валерий Цыпкин тут же перехватил микрофон и скомандовал дежурным бойцам на перроне:

— Всем разойтись по местам! Припасы принял, товар в пути! Проверить крепления на платформе, подготовить приемку!

Но триумф бригады оборвался в одно мгновение. Никто не ожидал, что один из раненых воров затаился прямо под платформой их собственной дрезины. Выждав момент, мародер мертвой хваткой вцепился в ноги Артёма и со всей силы увлек инженера за собой. На полном ходу поезда они оба рухнули с платформы на рельсы.

Артёма выкинуло из железной коробки дрезины прямо на жесткие, острые шпалы. Вор не выжил — его тело с глухим хрустом подмяло под колеса, и предсмертный хрип ублюдка быстро затих в темноте туннеля. Но Артём чудом остался жив. Преодолевая дикую боль, он медленно, шатаясь, поднялся на ноги. Первым делом парень проверил наличие автомата у себя на плече — оружие было на месте. Сам он был относительно цел, не считая того, что сильно изуродовал и разодрал руку о ржавые бетонные стены туннеля.

Дрезина бригады шла на слишком большой скорости и не могла быстро затормозить. Бойцы поняли, что пытаться экстренно остановить тяжелую платформу на этом участке бесполезно, и дрезина скрылась в темноте перегона, уходя вперед. Артём остался один во тьме.

Артём перевязал окровавленную руку куском грязной марли и пешком пошел по темному, сырому туннелю. Его бригада смогла остановить дрезину только у платформы станции «Площадь Восстания». От этой точки до их дома на дрезине нужно было ехать минут десять, но пешком этот путь занимал целый час.

На командном пункте базы Лера, услышав по рации страшный доклад Цыпкина о падении Артёма, потеряла контроль над собой. Она судорожно схватила первую попавшуюся медицинскую сумку, едва не опрокинув тяжелый ящик с инструментами, и бросилась к служебному выходу в туннель. Ей было плевать на все уставы, плевать на приказы коменданта. Муж шел там один, в полной темноте, с окровавленной рукой, а она не могла просто сидеть и ждать.

— Слышь, Лера! Куда поперла?! — крикнул ей вслед один из дозорных рабочих, когда она пронеслась мимо.

— За ним! — отрезала она, даже не оборачиваясь.

В голове стучала только одна мысль: ему больно, он один, и она обязана быть рядом. Вылетев в технический переход, Лера на ходу щелкнула тумблером мощного налобного фонаря. Луч света разрезал густую вековую пыль и сырость, выхватывая неровные куски бетонных стен. Она бежала вперед, тяжело дыша и прислушиваясь к каждому шороху.

Но далеко уйти ей не дали. Буквально через тридцать метров, у самого выхода на главную магистраль, дорогу ей преградили двое дежурных солдат блокпоста. Они жестко перехватили Леру за плечи, блокируя путь.

— Пустите меня! Пустите, он там один! — закричала она, вырываясь и пытаясь ударить сумкой одного из военных.

— Стоять, дура! Совсем с ума сошла?! — рявкнул старший дозорный, намертво скручивая ей руки и прижимая к стене туннеля. — Куда ты прешь навстречу поезду? Дрезина бригады сейчас разворачивается, чтобы ехать назад за Артёмом! Если ты выскочишь на рельсы в этой темноте, она тебя просто размажет по стенам! Ты вообще соображаешь, что делаешь?! Только хуже ему сделаешь!

Они удерживали её, несмотря на отчаянные попытки вырваться. Солдатам пришлось силой связать ей запястья куском кабеля и усадить на ящик у путевой стены, чтобы упрямая девчонка не угробила себя под колесами возвращающейся дрезины. Лере оставалось только бессильно плакать от злости и страха, глядя в черную, глухую пустоту перегона.

Лера вернулась в путы, но верёвки на станции давили на лёгкие. Сердце колотилось о рёбра, как сумасшедшее, и это было не столько от страха, сколько от жгучего, унизительного бессилия. Они думают, что заботятся обо мне? Что их «беспокойство» оправдывает этот фарс?

— Вы что, совсем свихнулись?! — её голос сорвался на хриплый крик, эхом отразившись от бетонных сводов.

Она посмотрела на того, кто держал верёвку, и в её глазах не было благодарности. Только ярость и ледяной холод.

— Какая, к чёрту, разница, если дрезина меня переедет? Я буду мертва! Мертва и не буду знать, что с ним случилось! Вы хотите, чтобы я сидела тут и гадала, выжил он или его размазало по этим сраным рельсам?!

Спустя двадцать долгих минут по рации наконец поступил долгожданный доклады от Цыпкина: бойцы бригады нашли Артёма в туннеле, помогли ему подняться и погрузили на дрезину. Сквозь шум помех в динамике было отчётливо слышно его тяжёлое, прерывистое дыхание. Тяжёлая платформа развернулась и поехала в сторону родной станции.

Лера вцепилась пальцами в края деревянного ящика, на котором её удерживали, так сильно, что доски жалобно скрипнули. Её взгляд был прикован к рации, ловя каждое слово.

— Видели? — она резко обернулась к дозорным, караулившим её, и её голос дрожал от зашкаливающего адреналина. — Он добрался! Он в порядке! Теперь отвяжите меня немедленно, я должна встретить их у платформы!

Один из дозорных, стоявших рядом, неуверенно почесал затылок и перевёл взгляд на коменданта:

— Да вроде правда… Он же на своих двоих дошел. Может, и впрямь пустить её?

— Нет, — сурово отрезал комендант. — Дрезина ещё не доехала, могут быть осложнения. Пусть подождет здесь, в безопасности.

— В какой, к чёрту, безопасности?! — взорвалась Лера.

— Лера, прости, но мы отпустим тебя только после того, как дрезина приедет. Без обид, — буркнул дозорный.

— Какие, к чёрту, обиды?! — она резко дёрнула руками, чувствуя, как верёвка больно впилась в кожу. Гнев закипал внутри, полностью вытесняя страх. Ей хотелось кричать и крушить всё вокруг, но она оставалась беспомощно привязанной к этому треклятому месту. — Вы вообще соображаете, что происходит? Он там один, в тоннеле, возможно, истекает кровью, а вы тут со своей «заботой» заигрались!

Она замолчала на секунду, тяжело дыша, и впилась взглядом в лицо дежурного, пытаясь найти в его глазах хоть каплю понимания.

— Знаете, что самое паршивое? — её голос стал пугающе тихим. — Если с ним что-то случится, пока я торчу здесь, привязанная к стулу вашим «добрым намерениям»… я вам этого никогда не забуду. Каждое утро, каждый день.

Она снова отвернулась, вслушиваясь в шипение радиостанции, откуда продолжали доноситься доклады о движении отряда. Семь минут. Всего семь минут.

Комендант подошёл ближе, пытаясь разрядить обстановку:

— Он на дрезине вместе со своей бригадой, так что он не один. Через минут семь они должны приехать.

Лера сжала челюсти так, что заболели скулы. Комендант пытался её успокоить, говорил правильные вещи, но от его размеренного голоса внутри только сильнее натягивалась струна. Он не понимал главного: ей было плевать на его статистику и на то, что Артём не один. Ей нужно было видеть его, касаться его, убеждаться, что он действительно здесь, а не остался где-то в той непроглядной тьме тоннеля.

— Семь минут… — повторила она, словно пробуя это время на вкус, и оно оказалось горьким. — Ладно. Считайте.

Она замерла, уставившись в одну точку в темноте коридора, откуда должен был появиться свет прожектора. Свет ламп на блокпосту периодически подмигивал, создавая иллюзию движения, но дрезины всё ещё не было.

Спустя обещанные семь минут дрезина наконец скрежетнула тормозами у перрона. Артём, опираясь на плечо Макса, кое-как, сильно хромая, вышел из поезда и залез на платформу.

Лера вскочила со своего места так резко, что стул с грохотом повалился назад. Плевать на путы, плевать на всё! Её глаза расширились, когда она увидела его силуэт, медленно, тяжело выходящий из теней прибывшей дрезины. Он хромал, его движения были скованными, но это был он.

— Артём! — её крик сорвался на хриплый всхлип.

Она рванулась вперёд, насколько позволяли верёвки, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из грудной клетки. Дозорный поспешно подбежал к ней, быстро распутывая узлы:

— Тише, тише, уже всё, беги!

Как только путы ослабли, Лера, даже не дождавшись, пока муж полностью поднимется на платформу, бросилась к нему. Она не видела ничего, кроме его лица и его измученного вида. Когда она наконец до него добралась, то просто уткнулась лбом в его плечо, тяжело, часто дыша и не в силах вымолвить ни слова.

— Дурак ты, какой же ты дурак… — тихо прошептала она.

Артём молча обнял её в ответ. Лера прижалась лицом к его плечу, вдыхая резкий запах пороха, машинного масла и той самой сырости, что пропитала его камуфляж. Его объятия были крепкими, но она чувствовала, как его тело слегка подрагивает — то ли от дикой усталости, то ли от боли в рёбрах и руке. Ей хотелось просто стоять так вечно, прячась от всего мира в этом единственном надёжном месте.

Её пальцы непроизвольно сжались на ткани его куртки, словно она боялась, что если отпустит, он снова растворится в темноте. Лера подняла голову, внимательно рассматривая его лицо в свете ламп станции. Синяки под глазами, свежая ссадина на щеке, эта его дурацкая, но такая родная ухмылка, которой он пытается скрыть, как ему на самом деле хреново.

— Ты хоть понимаешь, что я себе напридумывала за эти семь минут? — тихо прошептала она, не выпуская его из объятий. — Комендант думает, что всё под контролем, а я чуть с ума не сошла.

Пока они стояли на платформе, техники в техническом отсеке наконец-то перелили возвращённое топливо в баки. Генератор станции снова запустили. Свет на платформе, который весь вечер слабо мигал из-за нехватки горючего, вспыхнул ровным, уверенным желтоватым светом, заливая станцию и туннели привычным сиянием.

Лера почувствовала, как напряжение в воздухе вокруг них начало спадать. Гул генератора, теперь стабильный и мощный, больше не напоминал предсмертную агонию — это был здоровый ритм жизни самой станции. Бригада победила. Они вернули припасы.

— Смотри, Артём, — Лера указала рукой в сторону технического отсека, где свет горел ровно, без единого мерцания. — Генератор работает. Всё в порядке. Мы… мы справились.

Она слегка отстранилась от него ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза, но всё ещё продолжала придерживать мужа за предплечье, боясь, что он потеряет равновесие от усталости. Вокруг них уже начинала собираться толпа: люди, видевшие триумфальное возвращение дрезины, шептались, улыбались, кто-то одобрительно хлопал уставших бойцов бригады по плечам. Атмосфера триумфа разливалась по станции, окончательно смывая остатки пережитой тревоги.

Артём привалился к путевой стене и крепко пожал руку старику Алексеичу. Тот одобрительно похлопал инженера по плечу, но затем внимательно присмотрелся к его серому, осунувшемуся лицу и раздробленным пальцам:

— Молодец, Тёма. А теперь вали-ка ты спать, парень. Иначе тебя прямо здесь вырубит от усталости.

— Вот именно, — вклинилась в разговор Лера, сложив руки на груди. Она пыталась придать голосу строгость, хотя внутри всё сжималось от желания немедленно утащить мужа в каюту. — Слушай деда Алексеича, он дело говорит. Ты сейчас выглядишь так, будто тебя переехал тот самый грузовик, от которого вы уходили.

Она осторожно взяла его за ладонь, проверяя температуру кожи. Рука Артёма была слишком горячей — парня явно лихорадило, или начинался жар от свежих ран.

— Давай, пошли, — Лера слегка потянула его в сторону жилого сектора, обозначая направление. — Твоя бригада сама отчитается перед комендантом, а рабочие распределят топливо. Твоя работа на сегодня окончена.

он лёг спать и отрубился мгновенно