Глава 9

Я проснулась от тепла. Оно было повсюду — оно обнимало меня, согревало, проникало в самую глубину души. Сначала я не поняла, где я. В голове всё ещё кружились обрывки вчерашнего кошмара — клуб, огни, его руки на моей талии, страх, который сжимал горло. А потом я почувствовала его дыхание на своей макушке, и мир перестал быть тёмным.

Я открыла глаза и увидела утренний свет, пробивающийся сквозь шторы. Он был мягким, золотистым, и он падал на его лицо, делая его почти нереальным. Джейк спал. Его рука лежала на моей талии, прижимая меня к себе, и я чувствовала, как его грудь медленно поднимается и опускается в такт дыханию. Его лицо было спокойным — без той вечной настороженности, без стали в глазах. Он выглядел почти мальчишеским, таким уязвимым, таким родным.

Я не могла отвести взгляд. Я смотрела на него, и внутри меня разливалось что-то огромное, светлое — то самое чувство, которое я боялась назвать. Любовь. Она была здесь, рядом, в каждом его вздохе, в каждом прикосновении.

Я осторожно провела пальцами по его щеке, чувствуя, как щетина колет мою кожу. Он не проснулся, только чуть повернул голову, и его губы коснулись моих пальцев. Я улыбнулась, и слёзы навернулись на глаза — но это были хорошие слёзы. Слёзы облегчения, слёзы надежды.

Я смотрела на него и не могла поверить, что он здесь. Что он нашёл меня. Что он вытащил меня из того ада, в котором я жила так долго. Я помнила, как он смотрел на меня вчера — сначала с яростью, потом с болью, потом с такой нежностью, что у меня разрывалось сердце. Я помнила, как он сказал: «Ты моя жизнь». И я знала, что это правда. Он был моей жизнью. Он был моим спасением.

Я прижалась к нему ближе, чувствуя, как его тепло окутывает меня, как его руки обнимают меня даже во сне. В этот момент я чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгие годы я чувствовала себя живой. Не просто существующей, не просто выживающей. А живой — настоящей, целой, той, кто может дышать полной грудью.

Я думала о том, сколько лет я прожила в страхе. Сколько лет я пряталась за масками, за ложью, за чужими именами. Сколько лет я мечтала о свободе, но не знала, как её достичь. А теперь я лежала в объятиях мужчины, который знал обо мне всё — о моей лжи, о моих страхах, о моей грязи — и всё равно любил меня. Он не отвернулся. Он не осудил. Он просто был рядом.

Я закрыла глаза и позволила себе просто быть. Быть здесь, с ним, в этом утре, в этом тепле. Я чувствовала, как его сердце бьётся у моей спины, и это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

— Я люблю тебя, — прошептала я, и ветер унёс мои слова, смешав их с солнечным светом.

Я не знала, что будет дальше. Я не знала, сможем ли мы победить Виктора. Я не знала, будет ли завтра. Но сегодня, в этот момент, я была счастлива. По-настоящему. И этого было достаточно.

Джейк пошевелился во сне, и его рука сжала мою талию крепче. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри меня разливается тихая радость. Я повернулась к нему, чтобы видеть его лицо, и снова начала вглядываться в черты его лица, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Я хотела запомнить это утро навсегда.

— Ты не спишь? — прошептал он, и его голос был хриплым со сна.

— Нет, — ответила я, поворачиваясь к нему. — Я думаю о том, что мы будем делать. О Викторе.

Он открыл глаза, и в них мелькнула та же сталь, которую я видела вчера, когда он говорил о мести. Он сел на кровати, опираясь на локти, и посмотрел на меня.

— У меня есть план, — сказал он. — Но он опасен. Если что-то пойдёт не так, мы оба окажемся в тюрьме… или хуже.

— Я готова, — ответила я, садясь рядом с ним. — Я хочу покончить с этим. Раз и навсегда.

Джейк кивнул и начал рассказывать. Он хотел использовать сделку с Виктором как приманку. Он согласится на отмывание денег, но вместо этого будет собирать доказательства — записи разговоров, финансовые документы, контакты. Он уже связался с Марком, который нашёл человека в ФБР, готового помочь за вознаграждение.

— Я хочу, чтобы ты помогла мне, — сказал он, беря меня за руку. — Ты знаешь его привычки, его людей, его слабости. Мы можем использовать это.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разгорается холодная решимость.

— Я знаю, где он хранит самые важные документы, — сказала я. — У него есть сейф в кабинете. Я видела, как он открывает его, когда думал, что я не смотрю. И я знаю код.

Джейк улыбнулся, и в его улыбке была гордость.

— Тогда у нас есть шанс, — сказал он. — Мы сделаем это вместе.

Мы начали действовать. Джейк связался с Марком, и тот договорился о встрече с агентом ФБР. Я предоставила все детали, которые знала о Викторе — его расписание, его людей, его тайные встречи. Мы разработали план: Джейк сделает вид, что принимает условия Виктора, и начнёт проводить через свои студии крупные суммы. Но каждая транзакция будет фиксироваться, а документы — копироваться и передаваться в ФБР.

— Нам нужно будет выманить его, — сказал Джейк. — Сделать так, чтобы он попался с поличным.

Я вспомнила, что у Виктора есть одна слабость — его одержимость мной. Он не устоит, если я предложу ему встретиться наедине, якобы чтобы окончательно сдаться.

— Я могу стать приманкой, — сказала я. — Я скажу ему, что согласна уйти с ним, если он встретится со мной без охраны. Он поверит.

— Нет, — сказал Джейк, и его голос был твёрдым. — Я не позволю тебе рисковать.

— Это единственный способ, — ответила я. — Доверься мне.

Мы спорили, но в конце концов он согласился. План был готов. Мы встретимся с Виктором в его кабинете, я отвлеку его, а Джейк и агенты ФБР будут ждать снаружи. Когда он признается в своих преступлениях или передаст деньги, мы его арестуем.

Следующие два дня прошли в лихорадочной подготовке. Мы репетировали, собирали улики, проверяли каждый шаг. Ночью мы лежали в объятиях, и я чувствовала, как его сердце бьётся в такт с моим. Мы боялись, но мы были вместе.

И когда наступил день встречи, я стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Я сняла маску. Я была собой — Эммой. И я была готова встретиться с врагом. Джейк подошёл ко мне и обнял сзади.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Мы справимся.

— Я знаю, — ответила я, сжимая его руку. — Мы справимся. Потому что мы — вместе.

Через час я стояла у входа в офис Виктора. Сердце колотилось, но я не позволила страху взять верх. Я сделала глубокий вдох и вошла внутрь.

— Ты пришла, — сказал Виктор, когда я вошла в кабинет. — Я знал, что ты вернёшься.

Я смотрела на него, и внутри меня не было страха. Только холодная решимость.

— Я здесь, чтобы закончить это, — сказала я. — Раз и навсегда.

Он усмехнулся, не подозревая, что за дверью уже ждут агенты ФБР.А я знала: этот вечер станет последним вечером его власти.

…

Я вошла в кабинет, и дверь за мной закрылась с тихим щелчком. Виктор стоял у своего массивного стола, держа в руке бокал с виски. Он улыбнулся, когда увидел меня, и эта улыбка была такой же маслянистой, как всегда — но теперь я видела в ней нечто большее. Торжество. Он думал, что я сдалась.

— Ты пришла, — сказал он, ставя бокал на стол и делая шаг ко мне. — Я знал, что ты вернёшься. Ты умная девочка. Ты поняла, что от меня не убежать.

Я стояла неподвижно, чувствуя, как внутри меня всё сжимается от отвращения. Но я заставила себя улыбнуться — той улыбкой, которую я оттачивала годами.

— Ты был прав, — сказала я, и мой голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Я не могу убежать от тебя. Я устала бегать.

Он подошёл ближе, и я почувствовала запах его одеколона — терпкий, тяжёлый, почти тошнотворный. Его рука легла на моё плечо, и я вздрогнула, но не отступила.

— Я знал, что ты одумаешься, — сказал он, и его пальцы скользнули по моей шее, вызывая во мне волну отвращения. — Твой Джейк... он бросил тебя, да? Узнал правду и сбежал, как трус. Я же говорил тебе, что он не стоит тебя. Он не такой, как я. Я никогда не отпускаю то, что принадлежит мне.

Я смотрела ему в глаза, и внутри меня поднималась такая ярость, что я едва сдерживалась, чтобы не ударить его. Но я знала, что должна тянуть время. Я знала, что за дверью ждут. Я знала, что каждое его слово записывается.

— Ты ошибаешься насчёт него, — сказала я, и в моём голосе прозвучала сталь. — Он не бросил меня. Он любит меня. И он знает, кто я на самом деле.

Виктор усмехнулся, и его рука скользнула ниже, к моей талии, притягивая меня ближе. Я почувствовала, как его пальцы сжимают мою кожу, и меня чуть не стошнило.

— Ты такая наивная, моя звёздочка, — прошептал он, наклоняясь к моему уху. — Он просто использовал тебя. Как и все. Но я... я хочу тебя по-настоящему. Я хочу, чтобы ты была моей. Ты будешь моей, и я сделаю тебя счастливой.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Его дыхание касалось моей шеи, и я чувствовала себя грязной, осквернённой. Я хотела закричать, оттолкнуть его, но я знала, что должна выдержать. Ещё немного.

— Ты не сделаешь меня счастливой, — сказала я, и мой голос был тихим, но твёрдым. — Ты — монстр. Ты разрушаешь жизни. Ты думаешь, что можешь купить всё, но ты ошибаешься.

Он отстранился и посмотрел на меня с удивлением, а затем его лицо исказилось злобой.

— Что ты сказала? — прошипел он.

Я сделала глубокий вдох и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я сказала, что ты — монстр, — повторила я. — И твоя власть скоро закончится.

Его рука сжалась на моей талии, и он с силой притянул меня к себе, так что я почувствовала его дыхание на своём лице.

— Ты думаешь, что можешь играть со мной? — заорал он. — Ты думаешь, что я не знаю, что ты задумала? Ты — ничто без меня. И ты будешь делать то, что я скажу, или...

Он не договорил. Дверь в кабинет распахнулась, и в комнату ворвались люди в чёрном. Я услышала крики, топот, и в следующее мгновение Виктора оторвали от меня и повалили на пол. Он кричал, вырывался, но его руки уже заводили за спину, защёлкивая наручники.

Я стояла, чувствуя, как дрожат мои ноги. Я смотрела на Виктора, который лежал на полу, и внутри меня не было ни жалости, ни страха. Только холодное удовлетворение.

Джейк появился в дверях, его лицо было напряжённым, но в глазах горел триумф. Он подошёл ко мне и взял меня за руку.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос был таким нежным, что у меня сжалось сердце.

Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Всё кончено? — спросила я.

— Всё кончено, — ответил он, притягивая меня к себе. — Мы сделали это.

Вокруг нас суетились агенты, но я не видела их. Я видела только его. Его руки, его глаза, его улыбку. И я знала, что этот кошмар наконец-то закончился.

…

Прошёл месяц. Целый месяц судебных разбирательств, допросов, бесконечных бумаг и заседаний. Месяц, который казался вечностью. Месяц, который изменил всё.

Дело Виктора Сальваторе оказалось масштабнее, чем мы могли представить. Когда агенты ФБР вскрыли его сейфы, компьютеры, тайные склады, перед ними открылась бездна. Финансовые махинации, которые тянулись на миллионы долларов. Каналы поставок наркотиков, которые уходили далеко за пределы Портленда. И самое страшное — торговля людьми. Девушки, которые исчезали в его клубах, становились товаром, и некоторые из них уже никогда не вернулись домой.

В зале суда звучали имена, которые я не хотела запоминать. Всплывали видео, которые заставляли людей отворачиваться. Показания его людей, которые наконец заговорили. Всё это было выложено на стол, как грязное бельё, и от этого грязного белья невозможно было отмыться.

Я сидела на скамье для свидетелей и смотрела на Виктора. Он сидел за стеклом, в сером тюремном костюме, и его лицо больше не было маслянистым. Оно было бледным, осунувшимся, потерявшим свою хищную уверенность. Он больше не улыбался. Он смотрел в одну точку, и я знала, что он видит свои кошмары наяву.

Его адвокаты пытались закрыть дело. Они тянули резину, затягивали процессы, давили на судью, на присяжных, на всех, кто мог помочь. Местная политика была на его стороне — он слишком долго был частью этого города, слишком многих купил. Его люди были везде. Им казалось, что они смогут замять это, как заминали раньше.

Но они не учли одного: следователь по делу был не из Портленда. Его прислали из другого штата, и он не знал местных правил, не знал политических игр, не знал, кто кому должен. Он просто делал свою работу.

Его звали Дэвид Хейз. Он был худым, невысоким мужчиной с усталыми глазами и вечным недоверием ко всему. Он не был похож на героя, но он был тем, кто не боялся копать глубже. Ему было интересно. Это дело стало для него вызовом — сложным, запутанным, полным грязи. Он буквально жил им, ночами перебирая документы, прослушивая записи, допрашивая свидетелей. И чем глубже он копал, тем больше находил.

Я помню, как он сказал мне однажды в коридоре суда:

— Это дело сделает меня известным, мисс Уилсон. Но не поэтому я его веду. Я веду его, потому что таких, как он, должно быть меньше. На одного. Хотя бы на одного.

Я улыбнулась ему тогда. Это была первая искренняя улыбка за долгое время.

И он сдержал слово. Через месяц судебных разбирательств, через бесконечные слушания и апелляции, приговор был вынесен. Виктор Сальваторе получил пожизненное заключение без права на досрочное освобождение. Его империя рухнула. Его деньги были конфискованы. Его люди отправились за решётку.

Когда судья огласил приговор, я стояла рядом с Джейком, и я чувствовала, как слёзы текут по моим щекам. Я не знала, что это за слёзы — облегчение, радость, боль? Возможно, всё сразу. Но я знала, что этот кошмар закончился. Навсегда.

Джейк обнял меня, и я почувствовала, как его руки сжимают мои плечи.

— Всё кончено, — прошептал он.

Я кивнула, прижимаясь к нему.

— Да, — ответила я. — Всё кончено. Теперь мы можем начать жить.