Поход

Каролина

Прошла неделя, и наше время в Кастель‑Сан‑Джованни подошло к концу. Терраса, где мы так любили сидеть на закате, виноградники, пахнущие солнцем и мёдом, уютные улочки, по которым мы бродили без цели, просто чтобы чувствовать, как живёт город, — всё это теперь оставалось в памяти, как кадры из любимого фильма, который хочется пересматривать снова и снова. Мы стали собираться в дорогу. Вико, как всегда, был воплощением порядка: он методично укладывал чемоданы, сверялся со списком, проверял, не забыли ли мы хоть заколку. А мы с Адели носились по вилле, то находя что‑то «абсолютно необходимое», то снова теряя это в вихре сборов.

— Адели, ты точно взяла купальник? — кричала я из спальни, пытаясь застегнуть чемодан, который, казалось, сопротивлялся мне из принципа.

— Конечно! И ещё один запасной! И шляпу! И… не помню, что ещё, но точно что‑то важное! — доносилось из соседней комнаты, сопровождаемое грохотом падающих коробок.

Вико только вздыхал, качая головой, но в глазах у него плясали смешинки.

— Если это «важное» не помещается в чемодан, значит, оно нам не нужно, — бормотал он, аккуратно перекладывая вещи.

Наконец, когда даже самые упрямые предметы сдались и влезли в багаж, мы вышли к машине. Вико загружал наши вещи, а я стояла, вдыхая последний глоток этого места, и улыбалась.

— Ну что, куда дальше? — спросила я, садясь на переднее сиденье.

— Будапешт, — коротко ответил Вико, захлопывая багажник.

Адели тут же подпрыгнула на заднем сиденье, будто внутри неё сидел маленький фейерверк, которому не терпелось взорваться.

— Да! Будапешт! Я нашла такую крутую историю про этот город — про тайные ходы, про подземелья, про легенды, от которых мурашки бегут по коже! Хочу увидеть всё вживую!

Я рассмеялась, глядя на её горящие глаза.

— Главное, чтобы эти легенды не оказались слишком… реальными. И чтобы Вико не поседел раньше времени.

Вико фыркнул, но я заметила, как уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Я уже морально готов ко всему. Почти.

В Будапеште первые пару дней мы действительно вели себя почти прилично. Мы гуляли по набережной Дуная, любовались Парламентом, который в вечерней подсветке казался не зданием, а сказочным дворцом, пили горячий шоколад в крошечных кафе и просто отдыхали, позволяя себе забыть о спешке и тревогах.

— Вот бы так каждый день, — шептала я, глядя, как огни отражаются в тёмной воде реки. — Просто гулять, смотреть, чувствовать.

— И фотографировать каждую скамейку, — поддразнила Адели, щёлкая камерой.

— Особенно скамейки! — хохотала я.

Но, конечно, долго быть «почти приличными» мы не смогли. Адели, как магнит, тянуло ко всему загадочному и немного запретному.

— Карли, тут недалеко есть заброшенная вилла, — прошептала она однажды вечером, когда Вико ушёл проверять бронь в ресторане. — Говорят, там до сих пор слышны шаги прежних хозяев. Хочу сходить, посмотреть, по фотографировать… в секрете от Вико.

Я колебалась всего секунду.

— Ладно. Но только быстро. И если Вико узнает — я ничего не знаю, это всё ты.

— Договорились! — просияла Адели.

И вот мы, как две шпионки из старого кино, крались по тихим улочкам, стараясь не привлекать внимания. Заброшенная вилла оказалась именно такой, какой её описывали: величественной, но грустной, с выбитыми окнами и стенами, покрытыми плющом. Мы бродили по комнатам, фотографировали облупившуюся лепнину, смеялись над тем, как странно звучат наши голоса в пустых залах, и чувствовали себя героинями мистического романа.

— Смотри, тут даже зеркало осталось! — воскликнула Адели, подходя к высокому, потемневшему от времени зеркалу. — Интересно, сколько историй оно могло бы рассказать…

Я подошла ближе, вглядываясь в своё отражение, которое казалось чуть размытым, словно я смотрела сквозь воду.

— Наверное, оно видело и любовь, и предательство, и…

Договорить я не успела. Из темноты коридора раздался голос, от которого у меня сердце ухнуло куда‑то в пятки.

— И что, интересно, вы тут делаете?

Мы с Адели подпрыгнули, как будто нас ударило током, и обернулись. В дверях стоял Вико — спокойный, собранный, но в его взгляде было столько холода, что даже заброшенный дом показался уютным.

— Вико! — выдохнула Адели, прижимая камеру к груди, как щит. — Мы просто…

— Просто нарушили все возможные правила безопасности, — перебил он, голос его звучал ровно, но от этой ровности становилось только страшнее. — Вы понимаете, что это место может быть опасным? Что тут могут быть не только призраки, но и вполне реальные угрозы?

Он подошёл ближе, и я увидела, как у него слегка подрагивают пальцы — не от гнева, а от того напряжения, которое он сдерживал, чтобы не сорваться.

— Прости, — тихо сказала я, опуская глаза. — Мы не подумали…

Вико тяжело вздохнул, и на мгновение в его лице проступила усталость — не физическая, а та, что приходит, когда ты отвечаешь за кого‑то, кто упорно не хочет быть в безопасности.

— Подумали вы или нет — не важно. Важно, что вы могли пострадать. А это для меня неприемлемо.

Он вывел нас из виллы, не отпуская ни на шаг, и всю дорогу до дома молчал. А когда мы вернулись, запер нас на территории, не выпуская в город.

— Никаких прогулок без меня, — строго сказал он. — Даже если вам покажется, что это «просто пять минут».

Адели всхлипнула, на глазах у неё выступили слёзы.

— Прости, Вико… Мы не хотели тебя расстраивать.

Он на секунду замер, потом подошёл и легонько взъерошил ей волосы — так, как делают старшие братья, когда злятся, но всё равно любят.

— Не надо так больше. Я не хочу однажды не успеть.

Мы кивнули, чувствуя себя маленькими и виноватыми. Но унывать надолго мы не умели. Раз нельзя было гулять по городу, мы решили устроить веселье прямо дома. Мы танцевали в гостиной под старую музыку, которую нашли на виниле, готовили пиццу, которая больше напоминала произведение абстрактного искусства, и рассказывали друг другу истории, смеясь до слёз.

Вико ходил по дому, качал головой, но я видела, как время от времени на его лице появлялась улыбка.

— Вы как ураган, — ворчал он, убирая рассыпанные подушки. — Входите в комнату — и через пять минут там уже хаос.

— Зато весело! — хохотала Адели.

Неделя в Будапеште закончилась, оставив после себя ворох фотографий, воспоминаний и одну твёрдую уверенность: скучать нам точно не грозит.

Следующей нашей остановкой стали Альпы. Мы решили отправиться в поход к горе Роччамелоне — на целых две недели. Палатки, костры, спальники, практически никаких удобств. Вико был в шоке.

— Вы серьёзно? — спросил он, глядя на список снаряжения, который мы ему вручили.

— Абсолютно! — в один голос ответили мы с Адели.

— В горах опасно. Там погода меняется за минуты. Там можно заблудиться. Там…

— Там свобода! — перебила его Адели, сияя от предвкушения.

Вико посмотрел на нас, потом на горы, которые виднелись на горизонте, будто пытаясь оценить, сколько седых волос они ему добавят, и наконец вздохнул.

— Ладно. Но я буду следить за каждым вашим шагом.

Свежий горный воздух бодрил, как глоток ледяного лимонада в жаркий день. Мы оделись тепло, купили всё необходимое и отправились навстречу приключениям. Первые дни были волшебными. Мы шли по тропам, слушали, как ветер шепчет в кронах сосен, любовались рассветами, которые раскрашивали небо в цвета, которых не бывает в городах. Вечером мы разводили костёр, жарили маршмеллоу, смотрели на звёзды, которые здесь казались ближе, и чувствовали, что весь мир принадлежит только нам.

Но, конечно, без происшествий не обошлось.

Однажды я, увлёкшись видом на долину, сделала шаг чуть дальше, чем следовало, и чуть не поскользнулась на мокрых камнях. Вико рванулся вперёд, схватил меня за руку за секунду до падения, и его лицо в тот момент было таким белым, что я испугалась не за себя, а за него.

— Ты что творишь?! — рявкнул он, и голос его дрожал от напряжения. — Один шаг — и ты могла бы…

— Прости, — прошептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Я не подумала…

Он крепко обнял меня на мгновение — так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце, быстрое и сильное, — а потом отстранился, снова становясь собранным и строгим.

— Больше так не делай. Договорились?

— Договорились.

Адели тоже чуть не устроила нам всем седину. Она, как всегда, хотела сделать идеальный кадр и подошла слишком близко к краю, чтобы поймать в объектив панораму.

— Адели, назад! — закричал Вико, и в его голосе прозвучала такая паника, что мы обе замерли.

Адели вздрогнула, отступила, и её глаза стали огромными от осознания того, что она чуть не наделала.

— Прости… — прошептала она, и на этот раз в её голосе не было ни веселья, ни бравады — только искренний испуг.

Вико подошёл к ней, положил руки на плечи, глядя ей прямо в глаза.

— Горы не прощают ошибок. Здесь нет места беспечности. Но я здесь. И я не позволю, чтобы с вами что‑то случилось.

Мы кивнули, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя только усталость и понимание: эти горы — не просто красивые картинки. Они — серьёзные, древние, сильные. И с ними нужно считаться.
Но даже после этих пугающих моментов мы не потеряли вкуса к приключениям. Мы научились быть осторожнее, прислушиваться к Вико, смотреть под ноги и уважать горы. И каждый вечер, сидя у костра, мы смеялись, рассказывали истории, делились мечтами и чувствовали, как между нами крепнет что‑то особенное — не просто дружба, а связь, выкованная из смеха, страха и общего пути. Теперь мы были готовы ко всему. К новым городам, к новым тайнам, к новым приключениям. И хотя впереди нас ждали испытания, я знала: пока мы вместе, мы справимся. А пока… пока я смотрела, как пламя костра рисует причудливые тени на скалах, и чувствовала, как в груди разгорается предвкушение чего‑то большого, важного, настоящего.

Что ждёт нас дальше? Я не знала. Но была уверена в одном: это будет незабываемо.