Встреча

Каролина
Утро встретило меня вовсе не романтичным пением птиц и не ласковым солнечным лучом по щеке, а оглушительными воплями Лауреты, которые разносились по всему особняку, будто она репетировала партию оперной дивы на максимальной громкости. Я не особо прислушивалась к словам — суть я уловила: то ли ей не понравилась мебель, которую привезли в детскую, то ли сама детская оказалась «не того оттенка бежевого», то ли подушка лежала не так, как хотелось её гормонам.

«Чёрт, кто поймёт этих беременных, — пробормотала я, зарываясь лицом в подушку и надеясь, что если я не вижу мир, то и мир не видит меня. — Может, притвориться мёртвой? Хотя нет, тогда Лаурета начнёт плакать, что я её расстраиваю, и станет ещё хуже».
Я посмотрела на телефон, увидела время и чуть не выронила его: первый час дня. Вот это я поспала! Вчера дорога вымотала меня до последней капли сил, а сегодня я бы тоже провалялась до вечера, если бы не этот стихийный ураган по имени Лаурета.
Нехотя я сползла с кровати, поплелась в ванную, кое-как привела себя в порядок и села на край кровати, уставившись на телефон. Нужно было написать Адели — узнать, готова ли она, и напомнить, чтобы не брала с собой Чудо: после магазинов я хотела заехать к ней, посидеть в тишине, подальше от криков мачехи и её бесконечных требований.

Только я собралась набрать сообщение, как телефон тихо пискнул. СМС от неизвестного номера. Я на секунду замерла, потом открыла.

«Я жду встречи, la mia stella».

От одной этой фразы по спине пробежал странный холодок — то ли от предвкушения, то ли от раздражения. Амо Висконти. Кто же ещё. И как это у него получается одновременно звучать так поэтично и так… властно? «Я жду». Не «хочу увидеть», не «скучаю», а именно «жду» — будто я обязана появиться, как только он щёлкнет пальцами.

— Ну что ж, оригинально, — пробурчала я, закатывая глаза. — Видимо, начал действовать. Ну посмотрим, что ты ещё покажешь.

Отвечать не стала. Вместо этого написала Адели:

«Я собрана и готова к походу по торговому центру. Чудо с собой не бери — после магазинов хочу заехать к тебе и просто посидеть в тишине. Во сколько заехать за тобой? Думаю, Вико уже успел соскучиться по тебе».

В конце поставила смеющийся смайлик.

Адели ответила мгновенно — будто сидела с телефоном в руках и ждала моего сообщения:

«Эх, без Чудо это будет уже не тот поход по магазинам… Но ладно. Передай Вико, что его ждёт жаркий денёк с нами — будем искать новые приключения в торговом центре».

И приложила злорадно улыбающийся смайлик.

Я рассмеялась вслух. Да, Адели умела превратить обычный день в катастрофу — в самую весёлую катастрофу на свете. И Вико это знал. Бедный мой телохранитель.

Потом я быстро набрала сообщение Вико:

«Я готова. У тебя пять минут. Нам ещё за веснушкой заезжать».

И пошла к выходу, на ходу одевая толстовку.

Ровно через пять минут Вико появился в холле — строгий, собранный, в тёмных очках, с таким лицом, будто он не на шопинг едет, а на спецоперацию.

— Ты серьёзно? — пробурчал он, оглядывая меня с ног до головы. — Опять всё чёрное?

— А что не так? — я приподняла бровь, делая вид, что искренне не понимаю его возмущения. — Чёрный — это классика. Чёрный — это элегантность. Чёрный — это когда не надо думать, сочетается ли это с тем.

— Чёрный — это когда ты хочешь слиться с тенью и чтобы тебя никто не нашёл, — проворчал он, открывая передо мной дверь. — Особенно если эта тень — ты сама.

— Именно, — я улыбнулась, проскальзывая мимо него. — Гениальный план.

По дороге к Адели мы болтали о пустяках, но в этом и была вся прелесть: Вико ворчал на пробки, я ворчала на Лаурету, и на пару минут казалось, что мы просто трое друзей, а не дочь Капо, её телохранитель и надвигающаяся буря под названием «мафиозный брак».

Адели ждала нас у ворот своего дома, подпрыгивая на месте, как щенок, которому пообещали прогулку.

— Наконец-то! — закричала она, бросаясь к машине и чуть не сбивая Вико с ног. — Я думала, вы забыли меня! Или застряли в пробке из-за того, что кто-то слишком медленно ездит!

Вико только вздохнул, снимая очки и потирая переносицу.

— Я езжу так, чтобы мы доехали живыми. А не чтобы ты могла написать в соцсетях: «Сегодня чуть не разбились с лучшей подругой, но зато стильно».

— Ой, да ладно тебе, Вико! — Адели плюхнулась на заднее сиденье, тут же потянулась вперёд и потрепала его по плечу. — Ты же любишь нас. Признайся. Без нас твоя жизнь была бы слишком скучной.

— Моя жизнь была бы тише, — буркнул он, но уголки губ у него дрогнули, выдавая улыбку, которую он пытался спрятать.

Всю дорогу до торгового центра они снова шутили друг над другом: Адели подначивала Вико, вспоминая, как он однажды испугался маленькой собачки, которая просто хотела с ним поздороваться, а Вико отвечал ей спокойными, но убийственно точными репликами, от которых Адели хохотала до слёз.

— Ты просто не понимаешь, что такое личное пространство! — возмущалась она.

— Личное пространство — это когда между тобой и очередным «приключением» хотя бы десять метров, — парировал Вико, не отрывая взгляда от дороги.

Я сидела рядом и улыбалась. В эти минуты я почти забывала, что дома меня ждёт мачеха, что где-то там Амо ждёт встречи, что через несколько дней начнётся учёба, а потом — и жизнь по расписанию. Здесь, в этой машине, с этими двумя, я была просто Каролиной. Обычной девушкой, которая едет за покупками с лучшей подругой.

Торговый центр встретил нас шумом, светом и запахом свежей выпечки из пекарни на первом этаже. Адели тут же схватила меня за руку и потащила вперёд, как будто мы не за тетрадями и формой шли, а на поиски сокровищ.

— Сначала всё самое важное! — объявила она, размахивая руками, как дирижёр. — Потом перекусим. Потом снова шопинг. Потом… ну, посмотрим по обстоятельствам.

Мы начали с магазина школьной формы. Адели хватала всё подряд: юбки, блузки, пиджаки, даже какие-то странные жилеты, которые, по её словам, «сейчас в тренде».

— А ты что берёшь? — спросила она, оглядываясь на меня, когда я остановилась у стойки с чёрными вещами.

— Вот это, — я сняла с вешалки чёрную юбку, чёрную блузку и чёрный кардиган. — И, пожалуй, ещё одни чёрные брюки.

Адели уставилась на меня, как на инопланетянку.

— Серьёзно? Опять всё чёрное?! Ты что, готовишься к трауру по своей свободе?

— Нет, — я пожала плечами, стараясь выглядеть невозмутимой, хотя внутри всё сжалось от горькой правды её шутки. — Просто мне нравится чёрный. Он… универсальный.

— Универсальный, как бетонная стена! — она всплеснула руками, но тут же смягчилась, увидев моё лицо. — Ладно, ладно. Если тебе так спокойнее — бери. Но я хотя бы добавлю тебе один яркий аксессуар. Вот, смотри! — она схватила ярко‑красный шарф и накинула мне на плечи. — Теперь ты не просто «тень», а стильная тень с изюминкой!

Я не смогла сдержать улыбку.

— Ладно, пусть будет изюминка.

Дальше мы пошли по магазинам, и это был настоящий хаос: Адели примеряла всё подряд, кружилась перед зеркалами, смеялась, падала на пуфики, снова вскакивала и тащила меня дальше. Вико шёл следом, спокойный, как скала, но я видела, как в его глазах мелькает веселье, когда Адели в очередной раз чуть не сбивала стойку с аксессуарами.

— Вико, ну скажи ей! — воскликнула Адели, указывая на меня. — Разве чёрный — это нормально? Разве нельзя взять хоть что-то цветное?

Вико на секунду задумался, потом спокойно ответил:

— Если ей комфортно в чёрном — пусть носит. Иногда чёрный — это не про грусть. Иногда это про силу. Про то, что ты можешь стоять в центре комнаты, и все будут смотреть на тебя, даже если ты не кричишь.

Адели замерла, потом медленно кивнула.

— Знаешь, это… неожиданно мудро для телохранителя.

— Спасибо, наверное, — Вико чуть приподнял бровь, но в голосе слышалась улыбка.

Мы перекусили в фуд‑корте: бургеры, картошка фри, газировка — всё то, что в пансионе нам есть запрещали, а теперь казалось самым вкусным на свете. Адели рассказывала истории, от которых Вико закатывал глаза, а я смеялась до колик. На пару часов я забыла обо всём: о договорах, об условиях, о том, что моя жизнь уже расписана на годы вперёд. Но потом, когда мы вышли из кафе и пошли дальше по галерее, что-то изменилось. Воздух будто стал тяжелее, а свет — ярче. Я почувствовала на себе чей-то взгляд — не случайный, не скользящий, а пристальный, изучающий, будто кто-то пытался прочитать мои мысли сквозь стены.

Я остановилась, оглядываясь. И вдруг увидела его.

Амо стоял у витрины ювелирного магазина — в тёмном костюме, без галстука, с расстёгнутой верхней пуговицей рубашки. Он не двигался, не махал рукой, не пытался привлечь внимание. Просто стоял и смотрел на меня. И в этом взгляде было столько напряжения, столько невысказанных слов, что у меня перехватило дыхание.

Наши глаза встретились. И в эту секунду весь торговый центр будто исчез: не было ни шума, ни смеха Адели, ни ворчания Вико, ни витрин, ни людей. Был только он. И я.

Он сделал один шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. Пока между нами не осталось всего несколько метров.

— La mia stella, — тихо произнёс он, и в этом голосе не было ни приказа, ни давления — только что-то такое, от чего у меня сердце забилось где-то в горле. — Я обещал ждать. Но не обещал, что буду ждать спокойно.

Адели, которая только что что-то весело тараторила, вдруг замолчала. Вико напрягся, будто готовясь к чему-то. А я стояла, не зная, что сказать.

— Ты… что ты здесь делаешь? — наконец выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, а не дрожал, как натянутая струна.

— Случайно оказался рядом, — он чуть улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, что я почти поверила. — Или не случайно. Зависит от того, во что ты хочешь верить.

Я хотела сказать что-то колкое, что-то, что вернёт мне контроль над ситуацией. Но вместо этого просто вздохнула и призналась:

— Сегодня я не хочу думать о случайностях. Сегодня я просто хочу быть обычной девушкой, которая ходит по магазинам с подругой.

Он кивнул, будто понял.

— Тогда пусть это будет просто случайная встреча. Без условий. Без договоров. Без «до» и «после». Просто два человека, которые увидели друг друга в торговом центре.

На секунду мне показалось, что он сейчас протянет мне руку. Что я возьму её, и мы просто пройдёмся по галерее, как обычные парень и девушка. Но он не протянул. Просто стоял, смотрел на меня, и в его глазах было столько ожидания, столько надежды, что мне стало страшно.

Потому что я поняла: я хочу, чтобы он протянул руку.

— Ладно, — наконец сказала я, стараясь говорить легко, будто это ничего не значило. — Случайная встреча. Но только на пять минут. Потом я снова становлюсь Каролиной Бернарди, у которой есть список дел и ноль свободного времени.

Он улыбнулся — на этот раз шире, свободнее.

— Пять минут. Этого достаточно, чтобы запомнить, как ты смеёшься.

Адели, не выдержав, хихикнула, прикрывая рот ладонью. Вико кашлянул, делая вид, что ничего не слышит. А я… я просто стояла и чувствовала, как мир снова становится чуть менее тяжёлым.

Пять минут. Без условий. Без правил. Просто встреча.

И на эти пять минут я позволила себе поверить, что, может быть, не всё в моей жизни уже решено. Может быть, есть ещё что-то, что зависит только от меня.