Глава 11

Глава 11

Последний аккорд

Марсель Арданов болел. Его болезнь носила имя Юна, и симптомы были мучительны: он не мог дышать, когда её не было рядом. После потери ребёнка его одержимость ею переросла в манию. Он следил за каждым её шагом, прослушивал телефон, но при этом боялся прикоснуться к ней. Он любил её так, как умел – удушающей любовью тюремщика, который боится, что его пленница умрёт в неволе, оставив его в абсолютном одиночестве.

Юна приехала к родителям, отца не было дома, лон теперь возглавлял один из заводов корпорации Ардановых. Лика училась в Америке.

Она открыла дверь своим ключом. Мама сидела на диване и Юна упала к ней возле её ног и заплакала.

- (задыхаясь, почти шёпотом) Мама… я больше не могу. Я умираю. Каждый вдох – как нож в груди. Я люблю его мама, люблю так, что сердце разрывается. Но я не могу быть с ним. Не могу… Я задыхаюсь в этом доме, в этой жизни, в этом теле, которое принадлежит другому.

- Дочка, ты сильная, ты же знаешь, что я ничего не могу сделать.

- Я вышла замуж, принеся себя в жертву ради вас. За того, кого не люблю. Я думала, что смогу… что стерпится. Но нет, мам а. Каждый день я просыпаюсь и хочу умереть. Я смотрю на него и не вижу ничего. Пустота. А он… он думает, что я счастлива. Я лгу ему, встречаясь с Марком.

- (мать дала пощёчину ей) Я разве так воспитывала тебя? Ты что шлюха? Как ты можешь, быть замужней женщиной и спать с другим.

- Я боялась, за вас, за сестру. Боялась вас подвести. А теперь я предала себя.

- Ты просто запуталась. Всё будет хорошо.

- Мама, я не знаю, ка жить дальше. Я люблю его до безумия. Его голос, его руки, они всегда со мной. А теперь я – чужая жена, а он чужой муж. Помоги мне мама.

- Хватит, прекрати, ты жена и будущая мать. Остановись, прекрати встречи с ним. Иначе я поговорю с папой, и мы найдём выход тебя остепенить.

- Слишком поздно мама. Я лучше умру чем останусь там. Она выскочила из дома.

Она жила как в тумане. Встречи с марком стали для неё единственным глотком свежего воздуха. Они больше не говорили о прошлом, только о будущем – туманном и призрачным. Однажды, сидя в их тайном кафе, Марк взял её за руку.

- мы должны уехать. Просто исчезнуть. У меня есть деньги, есть теперь связи. Мы можем начать всё сначала там, где он нас никогда не найдёт.

В её глазах вспыхнула искра надежды, которую она считала давно угасшей.

- А Кира?

- Я скажу ей правду. Она поймёт. Это был брак по… удобству. Я её не люблю так, как я люблю тебя. План был прост и безумен: сегодня вечером, она выйдет на прогулку, сядет в машину Марка, и они рванут на север, к границе.

Юна вернулась домой и поднялась в спальню, чтобы взять паспорт, и замерла на пороге. Марсель стоял у окна. Он не обернулся.

- Ты пахнешь им, - его голос был тихим и мёртвым.

Она похолодела.

- Я … я просто гуляла.

- Ты лжёшь мне в глаза? – он медленно повернулся. В его взгляде не было гнева – была лишь бесконечная, всепоглощающая тоска. Я видел вас. Каждый раз. Я знаю про кафе на Содовой, про отель. Я знаю про парк.

Он подошёл к ней в плотную, но не коснулся её.

- ты думаешь, я не вижу, как ты умираешь здесь? Я вижу! Но я не могу без тебя, не могу отпустить! Потому что без тебя я тоже умру! Я задыхаюсь

Это был крик раненого зверя.

- Я даю тебе выбор прямо сейчас, ты идёшь к нему. Прямой сейчас. Но знай: иесли ты переступишь порог, ты никогда не вернёшься назад. Я уничтожу его. Я уничтожу его карьеру, его репутацию, его жизнь. Он и ты исчезните.

Она стояла, парализованная страхом и чувством вины. В этот момент её телефон завибрировал. «Машина у ворот. Я жду»

Она смотрела на сообщение, а потом на Марселя. В его глазах плескалась бездна. И в этот момент зазвонил телефон. Это звонила Кира. Но зачем она звонит, пробежалось осознание в голове.

- Ответь ей. Ты забираешь мужчину у неё которого она любит.

- Ало?

- Юна, здравствуй, я не буду долго говорить, я знаю, что ты с Марком и что вы счастливы, но я хочу сказать одну вещь, после ко торой ты сама решишь, остаться или отпустить. У меня будет ребёнок. Марк будет отцом.

Мир рухнул во второй раз.

Всё встало на свои места с ужасающей яростью. Брак Марка был не просто прикрытием или ошибкой. Он строил своё будущее. Стабильное, правильное с женщиной, которая подарит ему ребёнка, чего Юна дать не смогла.

Она спустилась в низ и вышла к машине. Марк вышел, она обняла его, вдохнула его аромат ещё раз.

- Иди, ты сейчас нужен той, кто в тебе так нуждается. Ей нельзя волноваться, она тебе сама всё расскажет. Я не жалею ни об одном дне. Даже о тех, когда я плакала. Я отпускаю тебя. Без злости, без обиды, без сожаления. Просто отпускаю - –как отпускают то, что давно тебе не принадлежит. Будь счастлив.

Она развернулась и пошла к воротам. Марсель молча протянул ей руку. Она вложила свою ладонь в его – холодную и сильную. В этот момент она поняла страшную правду: иногда клетка – это самое безопасное место в мире. А любовь может быть страшнее любой тюрьмы, потому что от неё нет лекарства.

Она осталась с мужем, Марк получил свой шанс на свободу и счастье и воспользовался им без колебаний. А она вернулась в свою золотую клетку, чтобы разделить удушье со своим тюремщиком, потому что иногда быть чье – то одержимостью безопаснее, чем быть забытой всеми.

Марк не смог остаться с Кирой, он не отказывался от своего ребёнка, но жить с ней он не собирался. Он любил другую. Он любил свою Юну. Марк позвонил ночью.

- Алло, тихо выйдя из спальни прошептала Юна.

- Ты готова всё бросить и уехать со мной? Я поговорил с Кирой, мы пришли к единому решению, отпустить друг друга.

- А как же малыш?

- Я не брошу его, буду помогать и видеться, но жить с не любимой не смогу.

Она его любила, но боялась, что он снова её предаст или её муж причинит боль её семье, она взяла себя в руки и переоделась в незаметную одежду, взяла сумку, которая давно была собрана. И вышла через чёрный ход. Перелезла через забор и быстро села в машину Марка, пока не проснулся Марсель.

Три месяца. Для Юны это были три месяца чистого кислорода. Они с Марком с скрывались в маленьком доме на Севере, вдали от шумных городов. Здесь не было охраны. Были только горы, снег и они вдвоём. Марк не давил на неё, он просто был рядом, их ночи были страстными, она залечивала его раны, а он её. Которые сами же, когда – то и оставили своим предательством.

Но идиллия не могла длиться вечно. Марсель Арданов был не просто богатым человеком – он был системой.

Она, когда сбегала, просто оставила записку, он же не виноват, что она его не любит.

- «Прости за то, что так и не смогла полюбить, прости что ухожу не попрощавшись. Прости, что поступаю так низко. И прощай. Надеюсь ты будешь счастлив.»

Его люди искали их повсюду: проверяли частные самолёты, отслеживали транзакции по картам, опрашивали персонал в удалённых отелях. Это была не погоня, а методическая зачистка.

Их нашли в тихий, снежный вечер. Юна стояла у окна, глядя на закат, окрашивающий вершины гор в багровые тона. когда услышала шум подъезжавших машин. Сердце ухнуло в пятки.

- Марк… - прошептала она.

Он уже всё понял. В его глазах мелькнула тень былой решимости, но тут же погасла. Он был певцом, музыкантом, а не бойцом. Против армии Арданова они были бессильны. Они не успели собрать даже вещи. Дверь выломали. В дом ворвались люди в чёрном. Юна кричала, отбивалась, но её скрутили за считаные секунды. Марка ударили по голове прикладом – профессионально, чтобы оглушить, но не убить.

Марсель вошёл последним. Он был безукоризненно одет в дорогое пальто, на его обуви таял снег. Он посмотрел на свою жену, бьющуюся в руках охранника, и его лицо осталось непроницаемым.

- Достаточно драмы, - холодно бросил он. Ты не в сериале снимаешься, а живёшь в реальности. Её затолкали в машину и направились в аэропорт, где их уже ждал частный самолёт.

- Что с Марком? Что ты сделал?

- Ни чего, всё будет зависеть от тебя и от того что он выберет.

Он не смотрел в её сторону. Он смотрел в планшет, просматривая графики и отчёты, словно она была просто неудачной деловой поездкой, которую нужно проанализировать.

Они долетели ей казалось быстро. Когда они приехали в их пентхаус. Лифт вознёс их на самый верхний этаж.

Марсель молча прошёл к своему столу из красного дерева – массивному, властному символу его могущества. Он сел в кресло и наконец посмотрел на неё. В его взгляде не было ни ярости, ни похоти. Только ледяная маска.

- Подойди, приказал он.

Юна стояла у двери его кабинета.

- Нет.

Он медленно встал и подошёл к ней сам. Он не бил её. Он просто взял её за подбородок своими стальными пальцами и посмотрел в глаза так, что у неё подкосились ноги.

- Ты – моя. Ты принадлежишь мне. Ты пыталась украсть то, что принадлежит мне по праву. За это полагается наказание.

- Не нужно. В первые ей стало страшно. Лучше бы он её избил.

- Вот видишь, твой Марк трус, а ты опять ему поверила. Сейчас его жизнь зависит от тебя.

Он развернул её и толкнул вперёд. Она пролетела несколько шагов и упёрлась руками в холодную гладкую поверхность его стола. Мир сузился до размеров этого стола, за которым решались судьбы корпораций людей.

- Я забираю своё, прошептал он ей на ухо, прижимая её к столу своим телом.

- Сядь и раздвинь ноги.

Она повиновалась ему, стала покорной, потому что боялась за жизнь Марка.

- Встань. Не смотри на меня. Опусти голову, уважай своего господина.

Прежде чем она успела опустить голову, она увидела, как из ящика стола он извлёк тонкий хлыст, а затем он с треском рассек воздух.

- Снимай с себя одежду

Юна расстегнула джинсы и позволила им соскользнуть на пол, а потом сняла футболку.

- Ты должна быть наказана. Тебе следовало бы встать передо мной на колени.

Первый удар хлыста коснулся её ягодиц.

- Сними с себя оставшуюся одежду. И пройдись туда – сюда, чтобы я мог на тебя посмотреть.

Он сжал её руки и надел на них наручники.

- тебя ожидает хорошая трёпка. Тебе нужно подумать над своим поведением. Он ударил её ладонью по её ягодицам.

Он развернул её задом и вошёл в неё, он трахал её как оголодавший зверь. Когда он закончил, он отпустил её так же резко, как и схватил. Снял наручники. Она сползла на пол, обессиленная и сломленная. Марсель поправил манжеты рубашки и вернулся за свой стол.

- Теперь всё по местам, - спокойно сказал он, включая настольную лампу. Иди к себе.

Она поднялась на дрожащих ногах и вышла из кабинета, тихо прикрыв дверь. Она помылась и одела халат. Она вернулась в клетку. Но теперь дверца была заварена намертво.