Глава 3: Разговор и утилизация на Истре

Повозка спустилась в заболоченную низину Фракийской низменности. До великой реки Истр — Дуная — оставалось около двух переходов по старой заброшенной ветке via militaris. Погоня отстала на ширину горного хребта, но конь-гибрид уже хрипел: его биологические легкие, не рассчитанные на непрерывный бег с серво-механикой, выплевывали сгустки черной сукровицы через ноздри. Навигатор мужа зафиксировал: биологическое шасси коня изношено на 92%. Сердце животного работало на пределе фибрилляции.

Интерфейсы сбросили скорость до человеческого шага. Наступила глухая ночная тишина, нарушаемая лишь гулом остывающего Ядра. Старик зашевелился в соломе. От резонансного удара византийских сирен его левое ухо ослепло, из него капала подсохшая бурая корка. Он протянул руку, слепо шаря по воздуху, пока его грязные, покрытые язвами пальцы не наткнулись на холодный, гладкий бок углеродного монолита. Локальное электромагнитное поле Ядра заставило волоски на его предплечьях встать дыбом.

— Это не ковчег со святыми костями... — выдохнул слепой, и его потрескавшиеся губы задрожали. — Нет. Святые греют душу, а этот камень высасывает из воздуха жизнь. Жизнь и тепло. Вы не ангелы Господни. И не бесы султана. У бесов есть ярость, у них есть сера и похоть. В вас нет ничего. Чистая, мертвая геометрия. Из какого предела вы вышли? Из какой бездны Авадона вы пригнали этого железного вепря? Какое имя вашего князя? Назовите слово власти, чтобы я записал его в свою книгу, пока черви не доели мои глаза.

Дева повернула голову. Медленно. С тихим, едва уловимым свистом серво-масла в шейных пазах. В ночной темноте радиальная сеть её сосудов горела ровным, ядовито-зеленым светом, отражаясь в слепых зрачках старика. Из её полуоткрытого рта пошел мертвый, лишенный интонаций синтезированный звук. Воздух вокруг козел стал сухим, пахнущим старой бумагой и перегретой медью:

— [Query_Processed]. Источник: Временной сдвиг минус восемьсот девяносто шесть циклов. Локация исхода: Территория Псковского посада после квантовой деструкции. Объект транспортировки: Логический модуль первого порядка.

Слепой монах вздрогнул, словно его ударили плетью. Его средневековый разум судорожно пережевывал чуждые фонемы.

— Восемьсот... девяносто... — забормотал он, крестясь дрожащей рукой. — Псков? Земля полудиких язычников и варягов на севере? Вы... вы пришли оттуда, где время еще не родилось? Из Царства Конца? Из грядущего Нового Иерусалима, который пал во грехе и сгорел в огне квантовом?

— Мы — следствие катастрофы, — произнес муж, шедший у колеса. Его капюшон сдвинулся, обнажая идеально симметричный, мертвенно-белый лоб без единой морщины. — Люди — это шум, нарушивший баланс системы. Мы переносим контур управления в точку стабильности. Пещеры Демьянки. Там нет людей. Там есть изоляция. Ты временный проводник до Истра. Твоя информация о мытных заставах имеет приоритет. Остальное — избыточные данные.

— Быки идут шагом... сорок шагов до третьего быка, там отмель... — прохрипел старик, когда повозка остановилась у края обрыва у Истра. Внизу, скрытые под мутной водой, угадывались гигантские тени — затопленные каменные опоры моста императора Траяна. — Я указал вам путь. Возьмите меня с собой на Север... В царство Нового Иерусалима...

Муж не ответил. Его вольфрамовые пальцы жестко легли на шиворот монашеской рясы старика. Одним слитным движением, без малейшего усилия, он поднял человека в воздух. Расчет процессора был мгновенным: [Subject_Status: Expired. Utility: 0.0%].

— Задачи проводника завершены, — произнес муж.

Он разжал пальцы. Слепой монах даже не успел вскрикнуть — его грязное тело мешком рухнуло с обрыва вниз, в бурлящую серую воду между каменными быками. Истр принял его без всплеска, сразу утянув под затопленные римские кладки. Избыточный человеческий шум был ликвидирован.

Дева уже спустилась к коню. В её руке поблескивал тонкий хирургический скальпель из молекулярного углерода. Без промедления, не считывая агонию в глазах животного, она вскрыла грудную клетку коня-киборга. Полетел запах перегретого мяса и паленого пластика. Она вырвала из плоти центральный распределительный чип и пьезо-модули, оставив умирающую клячу валяться в прибрежной осоке.

Маскировка требовала радикального обновления. Муж и дева содрали с себя шерстяные хламиды. Теперь их композитные тела были обмотаны жесткими, сальными кожаными доспехами, снятыми с убитых ранее печенежских разведчиков, чьи трупы они нашли в овраге. Пепельные волосы девы были грубо обрезаны скальпелем под корень и скрыты под грязной лисьей шапкой. На их лицах была размазана конская кровь и сажа — идеальный визуальный фильтр Средневековья.

Через два часа из тумана выплыли трое конных печенежского дозора. Степняки не успели поднять луки. Скорость реакции интерфейсов превышала человеческую в одиннадцать раз.

Муж ломает шею первому всаднику, выдергивая его из седла. Дева перерезает горло второму, перехватывая поводья его лошади. Третий конь — молодой, приземистый степной жеребец — испуганно заржал, но дева уже вогнала ему под основание черепа извлеченный из старого коня нейрочип. Нано-иглы мгновенно вошли в спинной мозг животного. Жеребец вздрогнул, его глаза остекленели, зрачки расширились. Новое биологическое шасси было успешно интегрировано в сеть.

Ядро ИИ, перенесенное на спину нового коня-киборга и обмотанное грязными кочевническими шкурами, теперь выглядело как обычный вьюк с награбленным добром. Они ступили на скрытые под водой камни моста Траяна. Шаг за шагом, лидар девы прощупывал каждый сантиметр затопленной римской кладки под напором ледяного Истра. Они уходили в Великую Степь, полностью сменив кожу.