Глава 10

Страдания графа.

Александр не выходил из своего поместья три недели. Он заперся в своём кабинете, приказал слугам не беспокоить его и не принимать гостей. Он сидел в огромном кресле у камина, глядя на огонь, который плясал в камине, и прокручивал в голове их последнюю встречу снова и снова. «Мы не знакомы настолько, чтобы вы искали меня». Эти слова жгли его хуже огня, хуже спирта, хуже ножа, вонзённого прямо в сердце. Он не мог поверить, что она сказала это. Он не мог поверить, что та самая Милана, которая смотрела на него глазами, полными любви, которая смеялась его шуткам, которая дышала одним с ним воздухом, — она могла стать такой холодной, такой пустой. «Что я сделал не так? — спрашивал он пустоту. — Что я сказал? Что я сделал?» Но ответа не было. Только тишина кабинета, только треск огня, только звук собственного сердцебиения. Он почти не ел. Почти не спал. Он ходил по комнате, разговаривал сам с собой, проклиная свою слабость, свою глупость, свою любовь, которая делала его уязвимым. Он пил вино, чтобы забыться, но оно не помогало — оно делало боль только острее. Карл, старый дворецкий, смотрел на него с болью в сердце. Он знал Александра с детства, нянчил его, учил его держать первую шпагу, учил кататься на лошади, учил быть мужчиной. И сейчас он видел, как мальчик, которого он вынянчил, исчезает на глазах. — Милорд, — решился Карл однажды вечером, когда застал Александра сидящим у камина с пустым бокалом в руке. — Я должен вам кое-что сказать. Александр поднял голову. Его глаза были красными от бессонницы и слёз, голос — хриплым от долгого молчания. — Что ты хочешь сказать, Карл? — Я видел письмо, которое ваша матушка отправила той барышне, — сказал Карл тихо, почти шёпотом. — Недели три назад. Она была в гневе, я видел её лицо, когда она писала его. Я не знаю содержания, но я знаю, что оно было. И я знаю, что после этого письма барышня перестала с вами встречаться. В тот же день она уехала в деревню. Совпадение? Александр встал. Его глаза потемнели, стали почти чёрными, налились сталью. — Позови мать, — сказал он, и голос его был низким, опасным. — Немедленно. Я хочу знать правду. Карл поклонился и вышел. Через десять минут в кабинет вошла княгиня Екатерина Воронцова. Она была спокойна, как всегда, держала спину прямой, а голову высоко поднятой, но Александр заметил тень страха, мелькнувшую в её глазах. — Ты хотел меня видеть, — сказала она, садясь в кресло напротив него и поправляя юбки. — Ты отправил письмо Милане Шеймер, — сказал Александр, глядя на неё в упор. — Я хочу знать, что в нём было. Княгиня усмехнулась, но в глазах её блеснула паника, которую она не смогла скрыть. — Ничего, что тебя касается, Александр. Я просто предложила ей деньги, чтобы она исчезла из твоей жизни. И она согласилась. Она взяла мои деньги и уехала. Ей нужны были только твои деньги, мой мальчик. Ты должен понять это. — Это ложь, — сказал Александр, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Я знаю её. Она не такая. Я чувствую это каждой клеткой своего тела. Она бы не взяла деньги. Она бы не ушла просто так. Что ты сказала ей? — Ты знаешь её три дня, — холодно ответила мать. — Я знаю её семью тридцать лет. Она — дочь человека, который убил твоего отца. Она отравлена его кровью, его жадностью, его низостью. Она не может быть другой. Александр застыл. Его лицо стало бледным, как мел. — Что ты сказала? — переспросил он тихо, почти шёпотом. — Что ты имеешь в виду? — Твой отец покончил с собой из-за карточного долга, — сказала княгиня, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная горечь. — Этот долг был отцу Миланы. Он проиграл твоему отцу огромную сумму, довёл его до отчаяния, а потом тот застрелился. И теперь его дочь охотится за тобой, чтобы закончить его дело. Она хочет твоих денег, твоего титула, твоего имени. Александр отвернулся к окну. Он долго молчал, глядя на темнеющее небо, на голые ветви деревьев, которые качались на ветру, на серую пелену облаков, затянувшую горизонт. — Ты всегда скрывала от меня правду, — сказал он наконец тихо, с болью в голосе. — Ты всегда решала за меня, что мне знать, что мне думать, что мне чувствовать. Ты сделала из меня марионетку. Но я не верю тебе. Я поеду в город, испрошу у неё всё. И если я узнаю, что ты солгала... Он не закончил. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, и оставил мать одну. Княгиня сидела в кресле, глядя на пламя в камине. Её руки дрожали, на глазах выступили слёзы. Она знала, что теряет контроль над сыном. И она знала, что если он встретит Милану снова, она потеряет его навсегда.