Глава 11

Ложь матери.

На следующий день Александр приехал в город. Он не спал всю ночь — думал, проклинал себя, вспоминал каждое слово Миланы на балу. Граф чувствовал: она лгала ему. Он понимал это каждой клеткой своего тела.

Александр не предупредил мать. Он просто собрал вещи, приказал Карлу запрячь лучших лошадей и отправился в Петербург. Ему нужно было увидеть Милану, услышать её голос, понять, что произошло на самом деле.

Он пришёл к дому Шеймеров в полдень. Дом был старым, с облупившейся штукатуркой, с покосившимся крыльцом, с выцветшими занавесками на окнах. Александр постучал в дверь, и через минуту ему открыла горничная — худая женщина лет сорока с усталым лицом.

— Граф Воронцов к мадемуазель Шеймер, — сказал он твёрдо.

Горничная покраснела, растерялась, пробормотала что-то невнятное и исчезла в глубине дома. Александр ждал несколько минут, чувствуя, как сердце колотится в груди. Наконец она вернулась с бледным лицом.

— Барышня сказала, что она не может вас принять. Она больна.

— Я подожду, — сказал Александр. — Я буду ждать столько, сколько нужно. Я не уйду, пока не увижу её.

Он не ушёл. Александр стоял у крыльца, глядя на окна второго этажа, где, как он знал, была её комната.

Прошёл час. Два. Три. Солнце поднялось высоко, начало клониться к закату. Александр стоял неподвижно, не уходя, не отступая, чувствуя, как дождь начинает моросить, пронизывая его сюртук до костей.

Он увидел её силуэт за занавеской. Она стояла у окна, смотрела на него, но не выходила. Александр чувствовал её взгляд — такой же жаркий, как тогда, в парке, — но она не двигалась. Он знал, что она видит его, что она страдает так же, как и он. Но она не выходила.

— Милана! — крикнул он, не выдержав напряжения. — Я знаю, что ты там! Я знаю, что ты меня видишь! Выйди ко мне! Скажи мне правду!

Тишина. Только ветер и дождь.

Наконец, когда солнце почти скрылось за крышами, она появилась в дверях. Милана была бледной, как мел, с красными от слёз глазами, с чёрными кругами под ними, но спина её была прямой, голова — поднятой, как у воина, готового к битве.

— Зачем вы пришли, граф? — спросила она тихо, почти без голоса.

— Я хочу знать правду, — сказал Александр, делая шаг вперёд. — Твоя мать? Моя мать? Что произошло, Милана? Почему ты ушла? Почему ты солгала мне на балу?

Она посмотрела на него пустыми глазами, в которых не было ни искры, ни жизни, и сказала:

— Потому что я не люблю тебя. Я думала, что люблю, но поняла, что ошиблась. Ты — граф, я — нищая. Между нами ничего не может быть. Мы не можем быть вместе, Александр. Просто смирись с этим и уйди. Забудь меня.

Она развернулась и ушла в дом, закрыв за собой дверь.

Александр стоял на улице под дождём, глядя на захлопнувшуюся дверь, и чувствовал, как мир рушится вокруг него. Он знал — она солгала. Он чувствовал это. Но он не мог заставить её сказать правду.

Граф вернулся домой, сел в кресло, не переодеваясь, мокрый до нитки, и уставился в одну точку.

Он не знал, что делать. Александр не знал, как ей помочь. Но он знал одно: он не сдастся. Он будет ждать. Он будет искать. Александр сделает всё, чтобы она снова поверила в него.