Глава 5. Фил.

На севере Тихого все осталось, как прежде. Время здесь остановилось по–настоящему, и если Есения еще удивлялась, как центр города и ее район мало поменялся, то район Жеки не изменился совсем. Та же детская площадка со сломанной на горке деревянной крышей, та же скрипучая качеля, с которой они столько раз качались «солнышком», та же железная горка, на которой они столько раз рвали себе джинсы. Казалось, прошло не десять лет, а каких–то пару дней. Даже пятиэтажка Жени не изменилась – такая же серая, невзрачная, с облупленным фасадом и кое–где пластиковыми окнами (остальные все такие же деревянные). Мимо прошла парочка пьяных бродяг, с улыбкой оборачиваясь на Есению.

– Вадим, я тебе это припомню, – буркнула она себе под нос.

С раздражением, отметила, что СИЗО города Тихий выглядит лучше, чем Женин подъезд. Ремонта здесь не было с того дня, как они писали на стенах маркером «Люблю Жеку, люблю Есю». Поднявшись на второй этаж, Есения задержала дыхание и прислонилась к железной Жениной двери. Оттуда доносились громкие звуки. Женя кричала на кого–то на фоне детского плача. Есения поджала губы, не веря тому, что жизнь ее когда–то близкой подруги так кардинально изменилась. Она выдохнула, решилась и позвонила в звонок.

– Ого, – Жека с порога осмотрела ее и потянула в свои объятия, – больше твои шмотки на меня не налезут, как жаль.

– Дурочка, – рассмеялась Есения и оглянулась.

Внутри ничего не изменилось, разве что появились дети. Двое мальчиков выглянули из когда–то Жениной комнаты и стали смотреть на Есению. Она смущенно перевела взгляд на Жеку, совсем не ожидая, что это ее дети. Нет, она догадывалась, но чтобы прямо двое.

– Это мои бандиты, – представила их Женя с улыбкой, словно не она лупила их минуту назад. – Кирилл и Ваня.

Есения уставилась на нее вопросительно. Ваня? Жека смутилась и отвела взгляд:

– Я все расскажу.

– Привет, – Есения улыбнулась мальчикам и присела на корточки, чтобы быть с ними одним ростом, – я принесла тут что–то.
Она купила большую коробку конфет наугад, немного прогадала с полом ребенка (Есения была уверена, что у Жени дочь) и с количеством детей в принципе. Мальчики посмотрели на маму, получили ее одобрение и подбежали к Есении. Один был похож на Женю – старший, второй – помладше, был похож на кого–то, кого Есения определенно не знала.

– Я – Ваня, – улыбнулся старший.

Есения посмотрела на Женю, та снова смущенно отвела взгляд.

– Я – Есения. Классное у тебя.
Ваня просиял от комплимента. Женя тоже, оценив намек. Кирилл стоял позади, осторожно наблюдая за новой знакомой, так и не решившись к ней подойти.

На кухне Женя второпях мыла посуду после готовки, предложив Есении самостоятельно достать тарелки, вилки и бокалы. Из пакета Есения достала красное полусладкое, к тому же самое дорогое, что было в магазине. Выбор Есении порадовал Жеку.

Когда Женя уложила мальчиков спать после ужина, они уже выпили предостаточно, чтобы излить друг другу души. Есения редко пила, потому быстро ее щеки покрылись румяном, а она сама опьянела. Жека держалась дольше: она была больше Есении и пила явно чаще, чем та.

– Ваня? – переспросила Есения, когда они с Женей закончили обсуждать юность и работу.

– Прикинь, какая я была дура, – Жека гладила пальцем со стертым черным лаком по краям бокала. – Родила в девятнадцать и назвала в честь первой любви. Сумасшедшая, что сказать.

– Я же говорила, он не стоил твоего внимания, – заключила Есения, делая очередной глоток.

Они открыли вторую бутылку, и Жека продолжила:
– Мать всегда говорила, что мол вот Есения учится, а ты – шалава, родила и осталась одна с ребенком. Я так страдала, ты бы знала. Встретила Айсена, и у нас родился Кирилл. Мы вместе работаем в полиции.
Есения глянула на ее пальцы, не заметив обручального кольца, но тактично промолчала. Жека все поняла, слишком хорошо знала ее.

– Я стала копией своей матери, – продолжила изливать она душу. – Толстая и с неудачной личной жизнью. Набрала после вторых родов, много курила, много ела, неважно. Генетика.

– Это же оправдание, Жека. Какая такая генетика? – хмурилась Есения. – Но родить нового человека – тяжело, особенно двух, так что не вини себя за лишние килограммы. Лишь бы тебе было комфортно.

– Легко давать советы, когда у тебя муж главный редактор издательства, ты живешь в другой стране и ты успешная журналистка.

Есения посмотрела на нее: Жека пыталась скрыть свою зависть, но это у нее получалось плохо.

– У меня нет детей, – попыталась подбодрить ее Есения, – а у тебя есть.

– Будто тебя это тревожит, перестань, – отмахнулась Женя.

– Ладно, ты и раньше любила жалеть себя, но пора бы прекратить, – твердо заговорила Есения. – Ты в состояние жить ту жизнь, которую хочешь жить. Можешь все изменить, если захочешь. Ты и сама знаешь, мое сердце тоже однажды было разбито, но все наладилось.

Сказав это, Есения засомневалась в истине последнего. Женя же опомнилась, поменялась в лице, потянулась и взяла ее за руку.

– Прости меня, я совсем забыла, – она помедлила и заглянула в глаза Есении. – А ты зачем приехала то?
– Беру интервью у Михаила Топрыгина. Я думала ты уже знала об этом, когда мы встретились в полиции.

Женя нахмурилась и отпустила руку Есении.

– Зачем? – выдавила она.

– В смысле зачем? – возмутилась Есения. – Это моя работа.

Жека встревоженно посмотрела мимо нее, задумавшись о своем. Есения поступила также. Сделала очередной глоток и придалась воспоминаниям, не желая больше сдерживать то, что скрывала от других.

– Семья Фила переехала? – как–бы ненароком спросила.

– Ну, вроде, – неуверенно ответила Женя и посмотрела на нее. – А что?

– Я ничего о нем не слышала, ладно, – Есения широко улыбнулась. – Помнишь ту вечеринку у Кости?
– Боже! – засмеялась Жека. – Лучше бы и не вспоминала, Еся!

2011 год.

Ребята классом собрались на день рождение одноклассника Кости. Закупили выпивки и заказали еду на дом. Кто–то притащил с собой монополию, и они играли одной большой толпой.

– Я покупаю завод, – самодовольно улыбнулся Ваня. – Есения следующая. Проиграй мне, детка!
– Фиг тебе, – усмехнулась Есения.

Они с Ваней остались вдвоем, все остальные уже обнищали по меркам монополии. Женя с улыбкой незаметно ущипнула Есению, давая ей понять, чтобы она «сделала» Ваню и загадала ему желание, связанное с ней (чтобы Ваня ее поцеловал). Арина висела на плече у Фила, который сидел рядом с Ваней и другими парнями. Остальные доедали пиццу и разливали горячительные напитки по пустым стаканам, одновременно с тем наблюдая за игрой.

– Есеня, ты мухлюешь? – прищурился Костя. – Или ты очень умная?

– Она очень умная, – ответил ему с улыбкой Фил.

Есеня бросила на него робкий взгляд и тут же отвела его. Она привыкла к нему за партой, но под действием выпитого, все внутри нее сжималось от его внимания. Есения знала, что Фил следил за ней всю вечеринку, и хоть Арина и висит на его плече, смотрит он почему–то в ее сторону. Женя ущипнула Есеню снова, но уже из–за комплимента Фила.

– Дуракам везет, – надменно улыбнулась Арина.
Есения удивленно уставилась на когда–то близкую подругу, которая хотела высмеять ее при всем классе сейчас. Она не поняла этого.

– Не ревнуй, отличница, – вступилась за подругу Жека.

– Девочки, – Ваня вмешался в назревающий конфликт, – Есения принадлежит мне, пока мы не доиграем.

И они доиграли. К сожалению Жеки, Есения проиграла. Но это ее ничуть не расстроило. Спустя еще час, большая часть одноклассников напились и некоторые ушли с вечеринки. Есения сидела на балконе и дышала дымом от сигарет Кати. Когда и Катя вышла с балкона, Есения решила найти Женю. Им пора было домой. В длинном коридоре не горел свет. Мягкий ляпистый ковер вел к нескольким комнатам, и она вошла в первую попавшуюся. Дверь протяжно заскрипела, от чего Фил отстранился от Арины. Та сидела на нем сверху и целовала в губы. Они были в одежде, но и это было дело времени. Сердце у Есении заныло, в глазах защипало от слез. Фил заметил ее реакцию и обескураженно уставился на нее. Он и понятия не имел до этой минуты об ее чувствах. Ревность сменилась ужасом, и Есения отступила назад.
– Тебя стучать не учили?! – занервничала подвыпившая Арина и вытолкала подругу из комнаты. – Дура тупая!

Есения в шоке облокотилась спиной к холодной стене. Ее ноги задрожали, сердце бешено забилось в висках глухими стуками. Она и сама не поняла своей реакции. Алкоголь обострил ее чувства, ей захотелось расплакаться, но она не могла позволить кому–то дать понять, что причина ее слез – Фил. Сжав всю волю в кулак, она отошла от стены и продолжила искать Женю.

– В ванну зайди, – кивнул ей одноклассник, сидевший в зале и играющий с другими парнями в приставку.

Вани с ними не было.

– Дура, – раздраженно прошептала Есения, ругая подвыпившую Женю, которую вечно тянуло на приключения под этим делом.

Она постучала прежде, чем войти. Застала она Жеку и Ваню в одежде, целующихся у раковины. Жека смутилась, а Ваня протянул как всегда самодовольно, но очень не трезво:
– Присоединиться хочешь?
– Жека, пошли домой, – недовольно процедила Есения.

– С ума сошла? – Жека схватила подругу за руку и вытянула из ванны. – Иди домой, я позже приду, – прошептала она, умоляюще.

– Жень, ты пьяная, ты не соображаешь, – Есеня с тревогой оглядела ее. – Что ты задумала? Ты будешь жалеть об этом.

– Это же Ваня, – расслабленно и радостно прошептала возбужденная Жека. – Да и, тем более, мне не в первый раз, сама знаешь.

Жека начала вести половую жизнь рано, к чему Есения, будучи девственницей, никак не могла привыкнуть.

– Ладно, делай, что хочешь, – раздраженно отмахнулась она и пошла за курткой.

– Я позвоню, – с улыбкой шепнула ей в след Женя и вернулась к Ване.

– Не звони, дура, – раздраженно бурчала Есения. – Чтобы я еще раз ходила на эти вечеринки, да пошла ты, – продолжила она монолог с Женей.

Выскочив из подьезда, Есения остановилась и глубоко вздохнула. Прохладный вечерний воздух обжег легкие, она выдохнула его клубком пара. На улице опьянение отпускало. Она сделала пару глубоких вдохов, посмотрела на время и шагнула из–под козырька. Сзади послышались шаги. Есения резко обернулась, чтобы незнакомец не ударил ее чем–то сзади. Все–таки, в их городке было неспокойно в последнее время, и на улице уже стало темнеть. Фонари горели в редких местах: глава города все экономил электричество, пока Михаил Топрыгин только радовался недостатку света в ночное время суток.

– Подожди, – нагнал ее запыхавшийся Фил.

От удивления, Есения молча повернулась обратно и быстро пошла дальше. Сердце снова запульсировало в висках. Ладони вспотели, свежий воздух уже не помогал ей отрезветь. От Фила она пьянела снова и снова. Он обогнал ее трусцой и стал идти спиной вперед.

– Ты чего? Обиделась? – стал радостно допытывать он.
– Что? – Есения чуть не поперхнулась от возмущения. – Смеешься?

– Ты в спешке убежала оттуда, странно просто, – деланно удивился Фил.

Они поравнялись, Фил стал идти рядом с Есенией, пытаясь отдышаться. Она мельком смотрела на его профиль. На его аккуратный носик, на его взъерошенные волосы и густые брови. И почему он без шапки в такую погоду?
– Я разозлилась на тебя, потому что, – Фил вопросительно уставился на нее, а Есения продолжила врать, – Арина влюблена в тебя, а ты ее дуришь. Я знаю, что у тебя есть девушка во второй гимназии.

– И что? Расскажешь ей все? – усмехнулся Фил и посмотрел на звездное небо. – Ничего не было, она просто захотела ласки, поцелуев, я ей дал их. Я ничего не обещал ей.

– Как мерзко с твоей стороны, – возмутилась она.

– Почему? Я не изменил Лере, – от ее имени, внутри Есении все сжалось. – Арина думает, что она лучше всех, что она всегда получает то, что хочет. Постоянно пишет мне, звонит, гуляет где–то мимо меня со своим хвостиком. Ее не волнует, что у меня есть девушка, наоборот, она думает, что «отобьет» меня, – усмехнулся Фил. – Даже в ту комнату затащила меня она и стала целовать. Как отказать той, которая получает все, что хочет?
– Не надо оправдываться передо мной, – Есения сложила руки на груди. – Значит, ты у нас не только математик, но и специалист в женских характерах, – Фил звонко рассмеялся. – И какая же я?
Он слегка улыбнулся, уставившись в ее нечеткий профиль. Длинные темные волосы развивались, торча из–под розовой шапки. Он хотел прикоснуться к ним, но не решился сделать этот странный для них обоих жест. Смуглое небо над их головами потемнело, и образ Есении стал рассеиваться перед его глазами. Есения чувствовала его взгляд на себе. Если бы было достаточно светло, Фил бы заметил, что она смутилась, а ее щеки окрасились пунцевым оттенком. Он отвел взгляд и задумался об Есении.

– Ты холодная, но в классе тебя любят, – Есения с интересом стала наблюдать за его лицом. – Смелая, волевая, но категоричная. Я бы даже сказал, люди знают тебя настолько, насколько ты сама позволяешь себя узнать.

– Значит, именно это я позволила тебе узнать себя? – она усмехнулась, вздернув брови вверх.

Фил серьезно посмотрел на нее и заключил:
– И у тебя самые красивые зеленые глаза, которые я когда–либо видел. Я не пропустил ни одного урока лишь по этой причине.

Есения отвела взгляд, равнодушно дернув плечами. Она взглянула за горизонт: они подходили к ее дому.

Фил и сам не понял, зачем сказал это своими пьяными устами. Пожалел, но терять лицо не собирался. Вместо того, он заполнил пустоту какими–то разговорами о летних каникулах. На возвышенности – перед домом Есении, находилась старая детская площадка. Деревянная горка и две старые скрепящие качели с общей несущей опорой. Есения запыхалась, взбираясь на холм, и села на одну из них. Фил нагнал ее и сел на соседнюю. Они замолкли, наблюдая за гаснущими в Есенином доме огоньками. Она исподлобья взглянула на Фила. Отрезвела достаточно, чтобы разглядеть сквозь ночную темноту его сосредоточенный взгляд вдаль. Почему он решил проводить ее? Или это чтобы избежать Арину? Заметив, что Есения наблюдает за ним, Фил повернулся к ней.

– А что на счет тебя? Разве ты не разбираешься в людях? – спросил он.
– Достаточно разбираюсь, чтобы посчитать тебя придурком, который изменяет своей девушке с моей подругой, – строптиво ответила Есения.

Фил встал с качели и неожиданно близко подошел к Есении. Она отклонилась назад, запрокинув голову так, чтобы разглядеть его лицо. Дыхание ее перехватило, когда Фил наклонился к ее рукам и настойчиво взял ее ладони в свои; холодные и широкие, влажные от волнения. И почему он волновался? Или просто напился?

– Что ты делаешь? – хотела бы возмутиться Есения, но еле набрала воздуха в легкие, чтобы это спросить.

– Это, чтобы ты лучше «считала» меня, ну типа мы в «Битве экстрасенсов», – Есения улыбнулась, ее ладони вспотели одновременно с холодными ладонями Фила. – Какой я еще? Если не оценивать меня по двум девушкам.

Есения робко рассмеялась. Руки Фила сильнее сжали ее пальцы, и она серьезно взглянула в его лицо, которое было тяжело разглядеть из–за блеклого лунного света.

– Ты наглый, – отчеканила она.

– Ты недооцениваешь меня, Есения, – покачал он головой.
И приблизился еще ближе – так, что коленки Есении уперлись в его ноги. Фил чуть наклонился к ней, отчего ей стало очень волнительно. Она смущенно отвела взгляд, но, подумав, упрямо заглянула в его глаза. Именно этого он и ждал.

– Пару недель за одной партой не способны раскрыть тебя, как личность, Фил, – настаивала Есения на своем.

– Я же описал тебя, – с улыбкой прошептал он.

– Это было поверхностно, а я не такая поверхностная, как ты, – выплюнула она.
И внезапно для самой себя, вырвала свои ладони из его рук и встала с качели. Так близко к Филу Есения еще не оказывалась, практически касаясь своим кончиком носа его лица. Фил попятился, а Есения задавила в себе нахлынувшие чувства и с улыбкой прошла мимо.
– Спокойной ночи, Фил, до завтра, – задорно попрощалась она.

Не стала его ждать, на трясущихся ногах практически перешла на бег до подъезда. Ее сердце бешенно билось в груди, с лица не сходила счастливая улыбка, а в ушах стоял громкий звон. Она впервые ощутила себя так «высоко над землей», такой счастливой и легкой одновременно. Закрыв за собой тяжелую подъездную дверь, Есения со смехом оперлась спиной о холодную зеленую стену. Щеки пылали огнем, глупая улыбка сияла в темноте. Она впервые чувствовала себя настолько влюбленной.

Фил сел обратно на качелю, достал сигарету и подкурил зажигалкой. Он стал искать глазами ее комнату – где загорит свет, и куда войдет Есения. Сделал глубокую затяжку и с улыбкой выдохнул дым. Его руки тоже дрожали, а сердце бешено билось в груди из–за соседки по парте.

Над Тихим взошла полная луна, а двое его жителей влюбились друг в друга впервые и бесповоротно. Фил посмотрел на яркую луну, Есения сделала то же самое из окна своей спальни.