Глава 8. Хороший учитель.

Есения и по сей день ощущала дыхание Фила на своем плече. Уснуть у нее не получалось. Ночи в Тихом стали жаркими, температура поднималась до тридцати градусов, от чего в небольшой комнате стало душно. Есеня прошла к окну и распахнула шире деревянную форточку. Вялый ветерок подул на нее, расправляя смятую ночнушку на ее груди. Взгляд Есении застыл на качелях, которые виднелись из ее окна. На них качался мужчина. Есения прищурилась, пытаясь разглядеть силуэт. Кто может качаться на качелях ночью? Нет, это точно не Фил. Она зажмурилась, потерла вибрирующие виски и снова взглянула в окно. Никого. Тоска сковала грудную клетку, стянула ребра железными прутьями и не давала сделать глубоко вдоха. Она спустилась обнаженными ягодицами на глянцевый линолуем и постаралась дышать глубже, опустив голову на согнутые колени. Почувствовала, как что–то давнее и болезненное скребет в ее душе. Глаза стали пленниками слез. Ей стало необходимо найти его и спросить за все, что он сделал с ней. За все, что она старалась оставить в этом городе и никогда уже к этому не возвращаться.

В сети был Вадим, но его присутствие Есения проигнорировала. Нашла их старый школьный чат, но старая страница Фила была удалена. Она прижалась спиной к кровати, распластавшись на полу. Ветер задул сильнее, и комната наполнилась свежестью и прохладой. Есения легко задышала. Она зашла к Жеке и попыталась найти Ваню, но и его не было у нее в друзьях. Как странно, должно быть, когда–то эти люди были им самыми близкими, а сейчас их даже нет в их контактах.

– Не может быть, – прошептала она, наткнувшись на закрытую страницу Филиппа Козлова.

Она подумала, что это точно он. Есения сама не заметила, как стала улыбаться и разглядывать круглую иконку его профиля, в надежде разглядеть, каким он стал. Ни города, ни личных данных. Но это точно был он – Фил.

Телефон зазвонил, прервав мысли Есени о бывшем возлюбленном. Звонил Вадим. Она почувствовала стыд перед ним – своим мужем. Пока он делает все, чтобы ее карьера шла в гору, она по ночам придается воспоминаниям о первой любви. Какой же это стыд, в двадцать восемь лет мечтать еще раз взглянуть на первую любовь. Звонок она отклонила. И закрыла глаза, убрав телефон подальше. Достала небольшую коробку под кроватью, в которой хранила свои дневники. Ей не хотелось читать и видеть их, но что–то изменилось. Она достала самый верхний – фиолетовый. Листья внутри остались пропитанные ностальгией и ее подростковыми духами Kenzo. Дневник не слушался ее, раскрыв не первую страницу, а ту, в которой была вложена фотография. Есения задержала дыхание, воочию встретившись с взглядом серых глаз Фила. Он улыбался ей с цветной карточки, обнимая ее юную сзади за талию. Они смеялись ей в лицо, не зная тогда, сколько им предстоит пережить. Есения прикусила нижнюю губу и убрала фотографию со страницы, к которой она была прикреплена серебряной скрепкой.

«Люблю больше жизни», – гласила надпись под фотографией.

Сейчас, сидя в прохладной комнате, она знала об этом. Интересно, каким человеком он вырос? Женат ли он? Есения убрала дневник и снова зашла в сеть. Будто закрытая немая страничка «вконтакте» могла ответить на ее вопросы, будто она могла узнать о жене. А если у него нет никого? Есения не решилась отправить заявку в друзья, потому что если Фил примет ее, она уже не сможет вернуться обратно. Обратно к Вадиму.

Утро у Есении началось с резкой головной боли. Наступили жаркие июньские дни в Якутии, и жаркими они были настолько, что голова ее раскалывалась с самого пробуждения. Плюс тридцать градусов в Якутии ощущалось также, как плюс пятьдесят в той же Сирии. На улице стояла невыносимая духота, пахло гарью. Так начиналось лето в Тихом – за жарой горели леса и несколько десятков гектаров за городом, потушить которые было чем–то из области фантастики. Есения узнала свой родной дом, ничего тут не изменилось.

– Жека! – окликнула она подругу, увидев ее из окна такси.

Женя обернулась и остановилась на входе в здание. С улыбкой помахала Есении.

– Давно не виделись, – Есения обняла ее. – Голова раскалывается ужас.

– Не говори, две чашки кофе выпила перед выходом…

Жека закурила и стала делиться с Есенией подробностями своего утра. Есения не хотела перебивать ее, но посчитала встречу с подругой – счастливым случаем. Она очень хотела узнать, общается ли та с Ваней, знает ли, где Фил? Ей не хотелось напоминать о старой ране, но прошедшая ночь не отпускала.

– Ты чего задумалась? – Жека стряхнула пепел и затянулась.

– Ночью не спалось, вспоминала прошлое.

– Сигаретку дать?

– Нет, я нормально, – усмехнулась Есения. – Спросить просто хотела.

Жека вопросительно уставилась на нее, потеряв интерес к сигарете. Есения расправила плечи и спросила:
– Извини, но ты давно общалась с Ваней? – имя Фила она не рискнула назвать.

Жека усмехнулась. Отвернулась от Есении и посмотрела далеко за горизонт. Если бы только Еся ее знала, если бы только общалась с ней все эти годы, она бы точно не задала ей этого вопроса. Ваня был и остался кровоточащей раной.

– У меня двое детей, а я не могу простить свою школьную любовь, – вновь усмехнулась она и посмотрела на Есению.

Жека замолкла внезапно, будто ее перебили. Есения заметила, как тяжело дался ей этот вопрос. Словно она чего–то не знала. Это ее смутило. Какое право она имеет приходить и задавать болезненные вопросы?

– Да, забей, – она не дала Жеке возможности договорить. – Ты когда отдыхаешь?

– Есь, ты спроси меня прямо, что хочешь. Я понимаю, ты впервые тут, вспомнила все, или не все. Ищешь ответы, – Жека затушила сигарету. – Но я не смогу тебе ответить, если не будешь конкретна. Ты хочешь найти Ваню?

Есения удивленно уставилась в уставшее лицо Жени. Какой еще Ваня? Очевидно, она интересуется лишь Филом.

– Нет, точно не его, – она отмахнулась. – Я имела в виду, может, вы общаетесь, может, увидимся. Встреча одноклассников, все дела.

Годы врозь с подругой сделали свое дело – Есения перестала доверять ей. И даже ее типичная прямолинейность сейчас скрылась где–то за пролетевшими врозь с подругой годами.

– К счастью или сожалению, с Ваней мы не общаемся. Он давно уже переехал в Сочи. Бизнесмен, все дела. Эта история впечатлила всех. Могу скинуть тебе его в «инсте», – Жека смутилась. – Я, бывает, слежу за его историями. Они поженились и вместе переехали.

– Вместе с кем?

Жека взглянула на нее как на умалишенную.

– В смысле «с кем»? С Ариной.

– Это шутка? – опешила Есения.
– Кажется, это ты шутишь, Еся. Они поженились, когда мы учились в университете. Ты разве не подписана на Арину? Или на Ваню?

Нет, Есения не подписана ни на одного из одноклассников. Она была рада избавиться от них, сама не понимая, откуда в ней такие чувства к когда–то любимому классу.

– Я в шоке. Ей же нравился Фил, как так вышло?
– Так вышло, – мрачно заметила Жека.

– А Ваня? А ты?
– Ты пугаешь меня, – Жека покачала головой. – Мы расстались с Ваней, и все. Короче, Еся, мне пора на работу, давай снова соберемся. Мой вернулся, но не будет против. В общем, напиши мне.

Жека мягко улыбнулась подруге и тронула ее за руку, после чего ушла. Есения еще минуту стояла пораженная и удивленная от этой новости, после чего прошла следом – вглубь серого здания.

К несчастью Есении, Борисевича в кабинете не оказалось. Она устало рухнула на скамейку в коридоре, придумывая, что делать дальше. Ей необходимо извиниться перед главным следователем, чтобы иметь больше возможностей для работы с Топрыгиным. Пусть Вадим против ее решения, ей все равно. Очевидно, что одного Алексея ей мало для поиска материала.

– Есения, здравствуй.

Она убрала ладони от лица и подняла голову. Ей улыбался Алексей, держа в руках два пластиковых стакана с кофе. Она молча приняла напиток из его рук и отпила. Кофеин снял симптомы мигрени, и та облегченно расправила плечи. Алексей сел рядом.

– Я увидел, что ты пришла, как раз делал себе кофе. Сделал и тебе.

– Ты здесь живешь что–ли? – уставилась она на него.

– Мы все живем в этих стенах, – улыбнулся Алексей. – Ночью привезли жмурика, тут уже не до сна.

– Кого? – нахмурилась Есения.

– Труп, – невозмутимо уточнил он.

Есения поперхнулась, остатки кофе обожгли нежное горло. Алексей постучал ей по спине. Глаза у нее залились кровью от напряжения, но вдоволь прокашлявшись, Есения спросила с еще большим замешательством:
– Труп? Здесь?
– Ага, – он кивнул в сторону, – внизу не только СИЗО, но и судебно–медицинский морг.

– Обалденная новость, если честно, – Есению перекосило. – Может, поедем в школу?

Ее вгляд молил о том, чтобы они ретировались отсюда. Алексей сдерживался, стараясь не рассмеяться с ее реакции. Уж слишком впечатлительной оказалась еще вчерашняя грубиянка.

– Надо сначала позвонить, узнать, в школе ли она. Каникулы ведь, может у нее отпуск.
– У кого?
– Антонова Виолетта, – не глядя кинул Алексей. – Михаил Топрыгин был ее классным руководителем.

– Погнали, по пути узнаешь! – скомандовала Есения и с улыбкой направилась на выход под озадаченный взгляд Алексея.

В школе, в которой училась когда–то Есения, время точно остановилось. Внутри, как и прежде, пахло сладкой выпечкой и хлоркой, которой уборщицы вымывали каменные полы. В центре холла с обеих сторон стремились вниз широкие ступени, лабиринтом ведущие к раздевалкам в длинном подвале. Вокруг ступеней стояло то же ограждение из зигзаговых мателлических пластин с деревянными поручнями. Новые залакированные деревянные скамьи подпирали собой ограждения. Десять лет назад, Есения с подружками сидела на этих скамейках тут и бурно обсуждала других девчонок. Казалось, она и сейчас слышала их громкий гам, разрывающий тишину нынешней школы. Теперь под потолком висел широкоплазменный телевизор, на котором, должно быть, крутили новости школы. Впрочем, это были лишь предположения Есении. Охранник нагнал Алексея, и тот стал тыкать его в свою ксиву. Есения не обращал на них внимания, рассматривая мозаику на раскрашенных стенах. Время безвозвратно ускользало. Алексей тронул ее за плечо, и Есения обернулась.
– У меня есть полчаса времени, а после надо вернуться в отдел.
– Я могу справиться сама, – дыхание ее обрывалось от одной мысли, что она находится здесь без Фила. – Впрочем, ладно, пошли вдвоем.

Антонова Виоллета оказалась чуть старше Есении, чуть выше и весьма хамоватее. Отвечать на вопросы журналистки не хотела, но помочь симпатичному оперативнику – согласилась. Есения закатила глаза, когда флирт Виолетты стал откровенен даже Алексею.
– Хорошим он был учителем, я уже выучила этот ответ, – она растерянно улыбалась. – Ко мне не приставал, да и к другим, вроде, тоже.
– Вроде? – переспросила Есения.
Виолетта окинула ее недовольным взглядом.
– Можно точнее? – как всегда широко улыбнулся Алексей.
Виоллетта улыбнулась ему.
– Я вам не конкурентка. Тем более, может, господин полицейский женат, – с наездом заговорила Есения.
У Алексея почти челюсть отвисла от ее прямолинейного выпада. Предвзятое отношение Виолетты раздражало Есению, которую интересовал лишь Топрыгин и никто более. На удивление, эффект хамства сработал, и Виолетта стала сговорчива с ней.
– Ну, одноклассница моя Лена как–то говорила, что Михаил Сергеевич как–то подглядывал за ней. Он потом сказал ей, что только подошел, но она после этого всегда между нами называла его «извращенец».
– Почему никто не жаловался?
– А на что? Подсматривал? Так у Лены каждый второй за ней «бегал», ей особо никто и не верил. Это уже потом, мы уже в колледжах учились, когда об этом стали твердить по новостям. Лена тогда написала другой нашей однокласснице, что говорила нам, что он извращенец, а мы не верили.
– Как связаться с этой Леной? – Есения достала телефон. – Она тут живет?
– Я не поддерживала с ней связь. Говорят, она переехала в Германию, поэтому ничем не могу помочь.
– Еще было что–то странное в нем? К мальчикам приставал?
– К мальчикам точно нет, хотя, это лучше у них узнать. Мальчики скрытый народ, если и было, то никто бы не признался. Но, Михаил Сергеевич был прекрасным классным. Мы любили его.
Разговор оставил неприятное послевкусие. Есения стремилась вниз, спускаясь по другой лестнице, прямо к той части школы, где проходили школьные дискотеки. Здесь ее легкие содрогнулись от знакомого жара. Все тут осталось попрежнему. Стена, изрисованная радостными мультяшными школьниками в школьной форме. Яркость цветов ничуть не поубавилась, видимо, за рисунками тщательно ухаживали. Высокий потолок, с кое–где облупленной штукатуркой. Широкие скамейки по периметру и блестящий паркет. Есения прошла по залу. Тут все еще пахло юностью. Закрыв глаза, Есения глубоко и непрерывно задышала, желая хотя–бы в воспоминаниях встретиться с Филом вновь.

В тот вечер осенний школьный бал отличался от традиционных балов, слагаемых в книгах. Никаких платьев пачек и джентельменов. Вместо этого, рэп и тиктоник, гудящий из колонок. Наряженные учителя на страже дисциплины и отсутствия алкоголя среди старшеклассников. Есения, Жека и другие одноклассницы встретились в подъезде. Там они решили открыть две бутылки шампанского на всю толпу. Хотелось повеселиться, как взрослые, но чтобы потом не стоять на ковре перед директором или комиссией по делам несовершеннолетних. Есения заглотнула холодной шипучки и откашлялась. Терпеть не могла шампанское. Девочки поправляли макияжи и платья. Яркие, броские, со множеством блеска они жаждали внимания от противопложного пола. И хоть основная масса их ровесников была так–себе, все же были те, за внимание которых они хотели бороться. Есения не была исключением. Надев лучшее из своих платьев, открывавшее ее острые коленки, она надеялась понравиться Филу. Того же хотела и Арина, которая объективно выглядела лучше Есении. Ее платье было дорогое и очень модное, как и ее незаурядная популярная прическа из волнистых волос. Сама Есения лишь слегка накрутила концы и накрасила блестящие золотистые тени. Нет, она не собиралась бороться с Ариной за внимание Фила, но тоже хотела ему понравиться.
В школе их проверял учитель ОБЖ на предмет чего–то алкогольного вместе с учительницей литературы (странно, но припрятанные сигареты никто не искал). Девочки жевали ягодные жевачки, чтобы никто не унюхал алкоголь, который они еще полчаса назад распили в подъезде. Раздевалки были закрыты и переодеваться пришлось в классных кабинетах. Классные руководители, к великому сожалению старшеклассников, все были на этом вечере. Следили за дисциплиной.
– Может они еще презервативы нам раздадут, – хихикала пьяная Жека.
– Это слишком, – возмутилась Есения, которая и в страшном сне не могла представить себя за «таким» занятием в своем десятом класс. – Перебарщиваешь.
– Святая простота, – смеялась над ней Арина, и остальные девочки подхватывали.
– Есения у нас, как СССР – секса нет, – тыкала ее в бок локтем Женя.
Есения лишь глаза закатывала на ее едкое замечание.
– Пссс, – зашептала Арина, выглядывая из их класса, который находился напротив центра школы – где проходила дискотека, – Фил с Ваней уже там, с пацанами остальными. И девки какие–то,– разочарованно протянула она, посмотрев на Жеку. – Надо спасать ситуацию.
– Ща, все будет, – Жека подтянула капроновые колготки, и они, взявшись за руки, пошли в зал. – Есеня, я подойду сейчас, – предупредила она подругу.
Есения махнула на нее и пошла с остальными девчонками.
В зале играл любимый всеми грустный рэп. Учителя хватались за сердца, закатывая глаза, один только физрук с классной руководительницей 11 класса танцевали под эту музыку вместе с остальными подростками. Женя и Ваня крепко обнялись, и тот тут же отошли от толпы девочек из параллельного класса. Арина подошла к Филу, и они стали о чем–то болтать. Есения взглянула на него, прячась в толпе одноклассниц. Арина рассмеялась, а Фил опустил голову и обернулся. Искал кого–то в толпе, блуждая глазами поверх голов школьников. Есения надеялась, что он ищет ее, но показаться не решилась. Отошла с другой одноклассницей под ручку в туалет, чтобы та подкрасилась. Когда вернулись обратно, стали неудержимо танцевать; шампанское наконец–то ударило в голову, когда они с холодной улицы зашли в жаркое помещение. Щеки Есении опалило жаром алкоголя, а все тело ослабло от сладкой истомы. Жека обняла ее за талию сзади, и они стали вместе кружиться, громко смеясь в такт песни. Жека схватила Есению за руку и покрутила ее вокруг своей оси, опустив над полом. Обе звонко смеялись, перекрикивая колонки. Когда начался медляк, Жека виновато поджала губы и поплелась за Ваней. Есения отошла в сторону. Она терпеть не могла эти медляки. Всегда чувствовала себя на них неловко; ненужной и совершенно блеклой на фоне остальных влюбленных девчат.
– Во сериал, Фил отшил Арину, – завопила одноклассница Есении в ухо.
Та вопросительно уставилась на нее, а она развела руками, что не в курсе подробностей. Есения стала искать Арину глазами, чтобы поддержать ее и узнать причину. Перед ее взором появился Фил и загородил собой обзор. Есения нахмурилась, взглянув на него. Что ему надо от нее? Почему он обидел Арину? Губы Фила растянулись в неуверенной улыбке, и он робко протянул ей свою открытую ладонь. Есения вопросительно уставилась на него. Не могла поверить, что он и вправду мог позвать ее на белый танец. Что в принципе кто–то может позвать ее на танец. В груди вспыхнул жар, опалив ее и без того горящие щеки. Есения улыбнулась и протянула ему руку в ответ. Они вышли в центр, и ладони Фила впервые оказались на ее талии. Есения неуверенно положила ладони ему на плечи, встав на носочки, чтобы дотянуться. Боялась смотреть в его лицо, стесняясь и краснея так, что на ее лбу светилась табличка «Есения втюрилась в Фила». Фил увереннее взялся за ее талию, и сердце у Есении стало звучать громче музыки. Она повернулась, увидев Жеку с Ваней, которые радостно делали перед ними пальцами сердце. Есения засмущалась пуще прежнего, как и Фил. Тот отмахнулся от Вани, и отвернул Есению от них. Позволив себе нащупать мышцы Фила под его пальцами, Есения стала мять его плечи. Ей казалось слегка, но Фил все чувствовал. Пальцы ее вспотели от волнения, а ноги, казалось, вот–вот перестанут слушаться ее. Все тело дрожало от случившегося счастья, о котором она и мечтать не могла. Фил пригласил ее на белый танец! Внезапно, на последнем припеве, Фил потянул Есению в свои объятия и крепко сцепил пальцы на ее поясницы. У Есении сердце могло выпрыгнуть, когда она прижалась к его груди, впервые почувствовав его такое же неистово бьющееся сердце. Обвила его плечи своими маленькими ладонями и закрыла глаза, прижавшись щекой к его груди. Он так знакомо пах, что шум от толпы исчез, а музыка стала звучать откуда–то издали. И школа их исчезла, и школьные надзиратели вместе с ней. Лишь мужской голос звучал вперемешку с бархатным женским.
«И до утра опять не будет спать.
И будет вспоминать, опять не будет спать».
Фил крепче прижал к себе Есению. Он также волновался, как и она. Также робел, также влюблялся. Есения посмелела от мысли, что ее чувства взаимны, и подняла голову. Фил посмотрел на нее в ответ. Она прикусила губу и снова прижалась ухом к его груди. Пусть ничего не говорит, пусть этот танец не закончится никогда. Но она знала, что Фил улыбается ей сейчас.

Есения сама не поняла, как включила ту музыку с медляка на телефоне и осталась стоять в центре. Ни школьников, ни учителей, ни Фила. Только она и старая одинокая оранжерея за окном. От тоски защипало глаза. Как же прекрасна была школьная пора, которую она так не ценила и так мечтала, чтобы это поскорее закончилось. В дверном проеме все это время стоял Алексей, скрестив руки на груди и облокотившись о дверной косяк. Заметив его, Есения не смутилась, наоборот печально улыбнулась ему. Ей не захотелось спрятаться за маской напускной важности. Пусть хотя–бы один человек из ее нового окружения увидит ее истинное лицо. Ранимое, тоскующее и очень глубоко–чувствующее эту жизнь. Он подошел к ней и протянул свою раскрытую ладонь. Есения подозрительно прищурилась, но от протянутой его руки не отказалась. Неожиданно, Алексей сжал крепко ее ладонь и развернул Есению на сто восемьдесят градусов, прижав спиной к себе. Его шепот проник в ее ухо словами:
– В этом городе лучше никому не доверять, или ты не знала?
Сердце у Есении задрожало, губы тронула улыбка. Этот оперативник не такой уж и пресный.
– Особенно ментам, – она оттолкнула его спиной и повернулась, строптиво заметив. – Осторожнее, а то девушка может влюбиться.
– Что за девушка? – прищурился он, ухмыляясь. – Познакомишь?
Есения с удовольствием повелась на его игру и улыбнулась.
– Не боишься? Она может быть замужем.
– Очень боюсь, – серьезно ответил Леша и развернулся к выходу. – Пошли, мне пора работать.
В груди Есении вспыхнул узнаваемый жар, на губах засияла глупая улыбка. Она оглянулась, проверяя, не застал ли их кто–то за этим флиртом. Никого. Расслабленно выдохнула и пошла следом. Ладони почему–то вспотели, а губы так и дрожали от улыбки. Интересно, почувствовал ли Леша тоже? А что «тоже» почувствовала сама Есения? Она прочистила горло и равнодушно отмахнулась от этих мыслей. Этот чертов Тихий снова не оставляет ей шансов выбраться без потери.