Глава 1

29 июня 2009 года, за четырнадцать часов до этого

Автоматические ворота открываются перед машиной. Два с половиной часа дороги от Дьюка — и вот передо мной возвышается белый трехэтажный дом в колониальном стиле с крышей из черной черепицы. Дом отчима всегда казался слишком картинным, чтобы в нем кто-то действительно жил.

Сестра стоит у дорожки к дому и машет мне рукой. Мы не виделись с апреля. Целую вечность. Улыбаюсь, увидев сестру, и паркуюсь возле маминой синей «Тойоты».

— Привеееет, сестренка! — Мэри бежит ко мне, пока я выбираюсь из машины. Она заключает меня в объятия, едва я успеваю закрыть дверь.
          — Боже, ты сейчас мне все рёбра сломаешь, — едва дыша бормочу ей в плечо.

Она ослабляет хватку и рассматривает моё лицо — будто хочет запомнить заново. Её медно-рыжие волосы сияют под солнцем Северной Каролины.

 — Не надо ворчать, я просто соскучилась по тебе, — отстраняясь, произносит она. — Давай я помогу тебе достать сумки и отнести в дом, обед уже ждет, мама там жутко занята и не смогла выйти.

Мэри подходит к багажнику и открывает его. Мы вытаскиваем мои вещи и торопимся домой. Прежде чем войти, чувствую, что за мной наблюдают. Оборачиваюсь и осматриваю деревья, но никого не вижу. И всё же это ощущение не исчезает. Задерживаюсь, убеждаясь, что это просто мнительность.

Сестра толкает плечом входную дверь, и мы оказываемся в просторном холле. На тумбе — идеальный порядок, а рядом развалился наш кот, единственное живое существо в семье, которому позволялось нарушать правила.

— Посмотри, кто встречает тебя, ну-ка поцелуй его! — восклицает Мэри и проходит вперед. Я усмехаюсь и чешу кота за ухом, чмокаю его в лоб и следую за сестрой.

— А Джеймс сейчас где? — спрашиваю, хотя знаю, что он вечно в разъездах. Я уже не пытаюсь запоминать.

— О, он в Лондоне, улетел только вчера. Очень хотел тебя увидеть, но не получилось перенести встречу. Но все лето впереди: ещё наверстаем. — Она мечтательно вздыхает, видимо, предаваясь мыслям о предстоящем месяце — у нее много планов и во все из них включена я.

Мы поднимаемся на третий этаж и бросаем сумки в моей комнате. Тут всё как прежде, когда я уезжала весной. Постеры моих любимых певиц так же занимают половину стены. Мне не хватало этой кровати с ортопедическим матрасом и самодельным балдахином, который я сделала в десятом классе. Койка в общежитии будто нарочно старалась искривить мой позвоночник до конца университета.

— Пойдем к маме, пока она не пошла сама искать нас, и я дико голодная после дороги, — говорю я, и мы сбегаем вниз по лестнице, спеша на кухню.

Мама достает три тарелки, приборы и собирается уже идти в столовую. Она замечает нас и изображает подобие заботливого выражения лица.

Астрид Эллсворт всегда выделялась на фоне смертных. Неудивительно, ведь она была суккубом. Прямые блестящие волосы, фарфоровая кожа, аристократические черты лица и строгость во всем облике. Она оставалась стройной и, казалось, почти не старела. На ней кардиган персикового цвета и белые брюки палаццо. Она никогда не пачкала свою светлую одежду во время готовки, идеальна во всем. Для жителей нашего города и знакомых ей было сорок лет, хотя на самом деле она жила уже не первый век.

 Рядом с мамой и Мэри я всегда казалась чужой: каштановые кудри и раскосые карие глаза достались мне от отца, а от матери перешла разве что бледная кожа.

— Эмилия, рада видеть тебя, — обращается она ко мне со спокойной улыбкой одними губами, продолжая свое дело. Затем говорит уже с Мэри: — Возьми салатницу и блюдо с говядиной, мы сейчас подойдем.

Как радушно она меня встретила. Ничего большего я не ожидала. Главное — это наша цель, и моя роль защищать и делать всё ради сестры. Она, видимо, уже в предвкушении, ведь скоро наши жизни изменятся.

Последний год жизни среди смертных и последний год в университете, который я любила всей душой. Эти два года вдали от семьи были единственным временем, когда я забывала, кто мы. Но вот я приезжала на каникулы, и подготовка продолжалась. Мама не позволяла мне стать обычной девушкой. Придворный этикет, имена, города. Заготовлена маска, которую я покажу там. Из размышлений о будущем меня вырывает голос мамы:

— Мне нужно кое-что сообщить тебе. — Она подходит вплотную и берёт меня за плечи. — Я скорректировала план, и почти договорилась. Думаю, за оставшиеся недели всё уляжется.

Она говорит загадками, но выглядит решительной, как и всегда, когда продумывает следующий шаг.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я уже давно должна была отдать Мэри, но не могу. — Она хмурит брови и её голос срывается. — Нужно всё исправить. Но в твоей части всё останется по-прежнему, ты сможешь сблизиться с Дорианом и попасть в замок. А потом заберешь кинжал.

— Мама, не переживай. У нас получится, можешь не сомневаться во мне.

Я сделаю всё и даже больше. Она кивает и отпускает меня.

— Пойдем, твоя сестра заждалась нас.

Мама отворачивается, чтобы вытереть глаза, и глубоко вдыхает. Её плечи вздрагивают, но вот она оборачивается и от страха не осталось ни следа.

Кому она должна была отдать Мэри? Как в тумане прохожу в столовую. Сажусь за стол и смотрю на скатерть.

— Алло! Ты о чем задумалась? — Мэри щелкает пальцами перед моим лицом, и я хватаю её за запястье с глупой ухмылкой.

— Лучше не делай так, а то я могу и защекотать тебя в отместку, — понизив голос, предупреждаю её.

— Ой, да прекрати. Я тебя совсем не боюсь и нам не по десять, чтобы такими методами мстить мне. ­— Мэри кривится и вытягивает запястье из моей хватки.

Просторная столовая с французскими окнами полна света. Стол из темного дуба стоит в самом центре. Стулья ручной работы с резьбой и сиденьями из белого бархата выглядят как новые и стоят на одинаковом расстоянии друг от друга. Уверена, возьми я сейчас линейку — всё будет симметрично до миллиметра. Наша мама любит порядок, красивых мужчин, которыми можно питаться, и роскошь, к которой привыкла с юности, когда ещё жила во дворце.

— Ешьте, после нам есть что обсудить. Этот год будет очень важным для вас, — заявляет она, изящно садясь во главе стола.

Дела вперёд, а нежности с родными дочками подождут. Я морщусь и прикусываю язык. Хочется съязвить, но страх разозлить маму сильнее моего остроумия.

Мэри тоже делает вид, что все прекрасно и смотрит на меня своими большими глазами. Она садится справа от мамы и произносит:

— Спасибо, мам, но вечером я бы хотела пойти к Джереми. Вместе с Эмилией. Это последняя вечеринка перед тем, как все начнут разъезжаться по колледжам, — она с самым невинным видом улыбается маме и приступает к еде.

Сжимаю губы, потому что не планировала сегодня куда-либо идти. Но я устала от сидения за рулем. Сев слева от мамы, пинаю сестру под столом.

— Конечно, до вечера еще достаточно времени. Мы поговорим, и вы свободны, — мама кивает то ли нам, то ли своим мыслям и начинает отрезать кусок мяса.

Мы обедаем, и я рассказываю, как доехала, что было в последние месяцы после Пасхи. Мэри взахлёб рассказывает про свой выпускной, потому что в смсках нельзя описать как всё сказочно прошло.

Мы заканчиваем, убираем за собой, и мама зовёт нас на веранду. Мы садимся на софу, а она располагается в кресле напротив.

— Наконец, мы втроем собрались и пора посвятить Мэри во все детали.

Сестра исподлобья смотрит на меня, и я неловко ёрзаю на месте. Я-то всё знала, мама проводила со мной бесконечные беседы о моём долге. Мэри же знала план в общих чертах: мама хотела уберечь её от лишних переживаний, а может, боялась её реакции — и того, что Мэри сделает что‑нибудь необдуманное.

— Эмилия, после твоего дня рождения мы отправимся на остров Непту, где проводится ежегодный бал Единства. Там же расположена академия. Ты будешь учиться в ней два года, и должна собрать как можно больше союзников. Нам понадобится вся возможная помощь в планировании убийства короля. Принц Дориан, его младший сын, будет учиться на втором курсе. У тебя есть всего год, чтобы привлечь его внимание, — мама смотрит мне в глаза — от меня никаких возражений.

Не то чтобы я хотела замуж за сына демона, который приказал казнить моего отца, но готова сделать всё, как бы противно мне ни было. Стивен боролся за свободу и умер восемнадцать лет назад. Но его не забыли, и за него отомстят.

Злопамятность всегда была в моем характере. Возможно, воспитание Астрид сделало меня мстительной. Вступать в открытую конфронтацию мне было тяжело, легче подставить и скрыть свое участие в создании проблем.

— Нам нужно подготовиться, — продолжила мама. — Я уже обратилась к дизайнеру, чтобы сшить вам платья для этого бала, наше появление должно быть эффектным. Леннер не решит в открытую убивать вас на глазах у всех, да и какую угрозу несут две молодые суккубы, которые ничего не знают об интригах во дворце? А Мэри будет дожидаться своей очереди поступления в... — Мама кривит рот и тянется вперед. Обеими руками сжимает наши ладони — сестры и мою. — У нас всё получится, ведь многие годы я готовила вас к этому моменту.

Она долго смотрит на нас, словно желает разглядеть такое же стремление отомстить королю.

Мне хотелось выслужиться перед мамой, ведь с малых лет я понимала: слушать её, следовать планам, подпитывать её веру, что всё получится и мы вернемся в привычный мир. Вот что делает её счастливой. А что важнее для ребенка, чем счастье его матери? Я слышала, как она иногда плачет в комнате, когда Джеймса нет. Она оплакивала смерть моего отца, которого любила больше всего.

— Как мы попадем на остров? Сорсера уже прислала приглашения на бал? — спрашиваю у мамы, убрав свою руку с коленей.

Сейчас я не могу вынести её прикосновение. Она хмурится всего на секунду — и снова надевает привычное спокойствие.

— Да, приглашения у меня. Бал пройдет как раз двадцать первого июля, через шесть дней после твоего дня рождения.

— Думаешь, нас не схватят сразу, как мы ступим туда? Леннер явно хотел бы, чтобы все суккубы были стерты с лица земли.

— Сорсера могущественная женщина, я уверена в её способности защитить нас. Разве за последние восемнадцать лет нам хоть раз что‑то угрожало?

Не могу вспомнить ничего подобного. Заклинание укрытия, которое она наложила на нас, работает безоговорочно.

— Не понимаю, кто захочет сотрудничать с нами. Мы предатели, и жили за пределами королевств, — вслух размышляю я.

Мама приподнимает уголки рта и вкрадчиво произносит:

— Тогда используй то, что у тебя есть. Ты можешь соблазнить любого, привязав узами магии.

Это не то, чего я хотела. Мы верили, что правда и справедливость на нашей стороне. Остальные тоже должны это видеть. Решаю свернуть эту тему. К сожалению, будущего не предугадаешь — придётся действовать по ситуации.

— Я хочу съездить к Эшли на следующий день после дня рождения, у нее собираются все наши друзья, — заявляю я, и надеюсь, что мама не станет противиться.

— Тебе пора оборвать все связи со смертными, наши жизни больше не принадлежат этому миру.

 И всё-таки она против. Мама сжимает губы в линию и внимательно изучает мое лицо.

— Да, только, к твоему сожалению, мы с Эмилией выросли в этом мире и это всё, что мы знаем. Поэтому дай нам возможность нормально попрощаться со всем. Мы не были в Королевствах и никогда не встречали сверхъестественных существ, — повышает голос Мэри.

Как всегда, сестра говорит то, на что у меня не хватает смелости. Только она напрямую могла вступать в конфронтацию с мамой, а я молчала как трусиха. Мама долго смотрит на Мэри. Потом — на меня. И отступает:

— Ладно, будь, по-вашему, даже спорить не имею желания.

Конечно, ведь все её мечты о мести и возвращении вскоре воплотятся, и наши капризы мало волнуют её сейчас. Самое главное, что мы покорно соглашались следовать ее плану.

— Вот и договорились, скажи, когда будет примерка платьев, жду не дождусь, — мило воркует Мэри высоким голосом. Подавляю смешок и пихаю её локтем под ребра.

— Мам, а каково это перемещаться через порталы? — спрашиваю я.

— Как переступить порог, ты ничего не почувствуешь.

Выдыхаю, даже не заметив, что всё это время сжимала горло. То, что мы с Мэри выросли в мире людей, работает против нас. Мы мало знали о других королевствах, о том, как работает магия. Главное титулы, бесконечные имена и иерархия. Мама учила нас только как сдерживать свою силу, питаясь от смертных мужчин. Они слишком слабы: в них мало энергии, и по неосторожности их легко убить. Она не научила нас манипулировать сознанием так, чтобы нас видели в другом обличии, не учила проникать в сны. Да, говорила о том, что мы способны на это, но чувство полного обладания своей силой нам не знакомо. В мире смертных наша магия почти не работает.

— Я хочу, чтобы вы были обворожительны, когда попадете на бал. Первое впечатление — это всё. Порепетируем реверанс, этикет и как поддерживать беседы с представителями нашего мира.

— Как будто они суккубов не видели раньше, — ворчит Мэри.

Мама неодобрительно смотрит на нее.

— Таких как ты — нет, но об этом я поговорю с тобой наедине в другой раз.

Мэри ещё не знает, что Джеймс не её отец. И что суккуб она лишь наполовину.