Глава 19

— У вас тут таверны или что? — спрашиваю я у Эдмунда, пока мы идем к конюшне.

— Есть паб. Леди вроде вас ходят в кафе и рестораны, если пожелаете.

Я смотрю на него искоса.

— Эдмунд, ты. И я не против повеселиться и выпить пива.

— Прости, не могу привыкнуть. Тогда возьмем лошадей и отправимся в город, — он нервно поправляет рубашку и улыбается мне. — Ты умеешь ездить верхом?

— Конечно, в мире смертных это теперь хобби, а не способ передвижения.

— Понял… тебя.

Конюх приводит двух коней, и мы галопом уносимся от дворца. Я со смехом прижимаюсь к спине коня и наслаждаюсь быстрой ездой. Эдмунд обгоняет меня, и тоже веселится.

Первые кирпичные дома появляются в черте города. Они огорожены коваными заборчиками, а практически каждая дверь украшена витражом. Дальше уже возвышаются четырехэтажные дома, видимо, с квартирами. У каждого был собственный сад, и ухоженный вид. Улицы чистые, а дороги из кирпича. Цокот копыт заглушает шум прохожих. Уже стемнело, и фонари освещают дорогу и тротуары. Я разглядываю прохожих, и натягиваю вожжи, чтобы конь перешел на трусцу.

— Паб на следующей улице, там должны быть мои сослуживцы.

— Тогда поспешим, — коротко бросаю я и следую за ним.

Мы привязываем коней и входим туда. Над пабом висит вывеска с нарисованным краснощёким мужчиной, который держит в руке две кружки.

Внутри полно людей, и столы рассчитаны на компании по четыре или шесть персон. Вся мебель из темного дерева. Здесь пахнет хмелем и арахисом. Эдмунд машет своим приятелям, и мы присоединяемся к ним.

Он заказывает нам по пиву, и я стараюсь внимательно прислушиваться к разговорам за столом, при этом не забывая смотреть на часы, которые висели над входом. В основном, все ожидают день Солнцестояния. В городе будет парад, а во дворце бал-маскарад, где все будут в белом. Потом встречать рассвет и загадывать желание, которое обязательно сбудется.

Весь вечер я потягиваю единственную кружку, а Эдмунд поглощает одну за другой. У него уже покраснело лицо и заплетается язык. Несколько раз я прикасалась к его руке и приобнимала, пуская слабый поток магии. Он смотрел на меня с расширенными зрачками и глупо ухмылялся. Каждое мое прикосновение заставляло его забывать середину фразы.

Когда я решила, что уже достаточно, попросила его вернуться во дворец. Ночь принесла прохладу, но моя кожа все равно была липкой. Я держала его коня рядом с моим, пока мы медленно скакали по дороге. Эдмунд уже плохо держался в седле.

Во дворце я нашла конюшню по памяти и оставила коней, а своего нового друга потащила на себе. Он что-то болтал, но я не слушала. Стражи в третьем крыле, где он живет, увидели нас, но пропустили без вопросов. Еще раньше Эдмунд сказал, где его комната и я отвела его туда. Он тут же упал на кровать и захрапел. Я же отправилась в покои Ричарда.

Мы с Мэри договорились, что она поднимет шум в час ночи. Мне удалось уложиться вовремя, и когда я выхожу из комнаты Эдмунда, то в коридорах пусто. Нужно вернуться к лестнице и войти в первые покои. Из-под двери не видно полосы света, отлично. Дергаю ручку, но дверь оказывается заперта. Шанс был мал, но почему не попробовать.

Я достаю отмычку, которую взяла с собой, и пытаюсь вскрыть замок. После нескольких попыток все штифты наконец встают на место. Стараюсь не шуметь и аккуратно нажимаю на ручку, толкая дверь. Внутри темно, и только свет фонарей с улицы освещает небольшой участок.

У стены напротив кровати стойка с его оружием. Мечи, кинжалы, топор и арбалет. Перед глазами появляется воспоминание о рукояти того самого кинжала, который он всадил в сердце мамы. Переплетенные стебли розы с шипами и сам цветок как наконечник.

Ричард сразу заметит пропажу. Как мне взять его и дожить до утра? Сначала подумают на слуг. Потом начнут искать виновного. Не знаю, что здесь делают с ворами, и проверять на себе не собираюсь. Мне нужно семь часов, и Ричард узнает от меня, кто выкрал кинжал.

Слышу шаги и замираю. Прислушиваюсь, подойдет ли этот кто-то к двери или пройдет мимо. Через минуту звук удаляется, и я делаю судорожный вдох.

Я встряхиваю потные ладони и шагаю к стойке. Беру его в руки. Пальцы дрожат, пока я сжимаю рукоять. Он тяжелее ножа, который подарил мне Эйрон. И уже забрал жизнь. Прячу под юбкой и выхожу из его покоев, убедившись, что замок защелкнулся.

Спокойно пересекаю внутренний двор и направляюсь к нашему крылу. Все видели, что я вернулась навеселе с Эдмундом. Если что-то случится, подозревать меня будут не сразу. У входа стоят два караульных, и перед ними я начинаю немного шататься, изображая из себя пьяную. Улыбаюсь, когда прохожу мимо и оказываюсь внутри. Сейчас во дворце тихо, и настенные бра освещают холл желтым светом.

Вместо своих покоев, я направляюсь к кабинету Сорсеры. Осталось порыться в её документах. Вряд ли она оставила письменный приказ на убийство мамы, но торговля с Дуаронном может рассказать куда больше. Индустриализация не коснулась их материка. Удобно сохранять магию на своих землях, но пользоваться благами, которые уничтожают другие земли.

Бесшумно шагаю по ступенькам и прижимаюсь к стене. Приходится постоянно останавливаться, чтобы прислушаться к окружению. Добравшись до верхней площадки, сворачиваю в коридор и вижу стражника, который сидит прислонившись спиной к стене и мирно посапывает. На носочках прохожу мимо него, внимательно наблюдая за ним. Миновав его, выравниваю шаг и спешу к кабинету королевы. В приёмной пусто, а на столе Маргарет нет ничего интересного.

Снова пригодилась отмычка. Еще несколько таких ночей — и можно строить карьеру шпионки. Закрываю за собой дверь и подхожу к шторам, чтобы закрыть их. Они из плотной ткани, значит, когда я включу настольную лампу, никто не увидит свет в окне.

Открываю один ящик за другим, и пробегаюсь глазами по строчкам. В основном, они торгуют порталами, пшеницей и другими продуктами земледелия. Все предметы роскоши для себя королева закупает в Дуаронне, избегая контактов со смертными. У оборотней оружие. И даже несмотря на ценность продуктов и порталов, у них огромные долги перед Леннером. Потому что поставки оттуда по стоимости превышают то, что она продала им.

В самом дальнем углу ящика я нахожу стопку писем. Отправитель — Лувез. Это ещё интереснее. Открываю первое попавшееся.

«Я устал ждать встречи. Нужно ускорить ваш маленький план. Нашему общему знакомому все больше плевать на дела дома. Не терпится воссоединиться с тобой, и не только телом. Новая жизнь так близка, что я не могу сидеть спокойно. Ты думаешь их мать нужна нам дальше? Она исполнила свою роль, зачем держать её дальше? Она больше не разделяет наши взгляды. У нее свои планы, которые противоречат всему, к чему мы стремились. Если нужна моя помощь, то я сделаю всё возможное.

С любовью, твой Лу.»

Я сжимаю бумагу в пальцах и часто дышу. Перечитываю его снова, запоминая каждое слово. Нельзя поддаваться панике. Второй рукой бью себя по щеке, и собираюсь с мыслями.

Аккуратно сложить письмо в конверт. Документы на место, открыть шторы. Не оставить следов.

Не помню, как выхожу из кабинета. Дальше все расплывается перед глазами. Опомнилась я только тогда, когда услышала шаги за спиной. Кто-то уже совсем рядом и дышит мне в затылок. Быстрым движением поднимаю юбку и выхватываю кинжал. Разворачиваюсь и приставляю его к горлу преследователя.

Передо мной стоит Джейн и дрожит. Её зрачки расширились, и она еле дышит. Я не убираю кинжал и жду. Она не вовремя попалась мне под руку.

— Прости, тебя долго не было. Мэри попросила найти тебя.

Вранье.

— Я знаю, что Мэри сейчас немного занята. Откуда ты узнала где я? Следила?

— Нет, нет, пожалуйста, — шепчет она дрожащим голосом. — Тебе нужно срочно вернуться в покои.

— И ждать там, пока ты настучишь Ричарду?

Она сжимает кулаки и смотрит мне в глаза. Джейн больше не дрожит.

— Потом я все объясню, пойдем.

Вдавливаю лезвие в кожу на её горле.

— А я хочу узнать сейчас, иначе прирежу тебя здесь, — сквозь зубы цежу я.

Видно, что она начинает злиться, но держится.

— Эйрон. Он попросил присматривать за тобой. Довольна?

Так вот чьи уши и глаза докладывают его отцу. Резко улыбаюсь ей, показав зубы и убираю кинжал.

— Давай тогда убираться отсюда. Подруга.

Джейн уводит меня в наши с Мэри покои. Когда сестра видит нас, она с облегчением выдыхает.

— Ну как, всё получилось?

Я оглядываюсь на нашу служанку и не решаюсь подробно расписывать свою ночь.

— Да. И я привела маленькую шпионку Николаса.

— Кто это? — недоуменно спрашивает Мэри.

— Отец Эйрона. Наш союзник, если так можно сказать. Да, Джейн?

Она громко сглатывает и смотрит то на меня, то на сестру.

— Он честный феец, не сомневайтесь. Николас просто хочет вернуть то, что забрали у его семьи. А когда моя работа здесь закончится, я отправлюсь служить при Неблагом дворе.

— Это ты ему доложила о Мэри? Что ещё ты знаешь?

— Всё. И я не хочу чтобы Сорсера использовала вас. Вы многого не знаете о ней.

— А ты знаешь? — грубым голосом спрашиваю я.

— Мне не кажется что она использует нас. Королева многое поставила на меня и успех миссии, — встревает Мэри.

— Хах, ничего подобного. Сегодня я выяснила интересные вещи о прекрасной Сорсере. Знаешь кто её любовник?

— М? — мычит сестра и смотрит на меня пристально.

— Лувез, главнокомандующий армией демонов. Любопытно, правда? И он ей пишет любовные послания, в которых просит избавиться от мамы.

— Нет, этого не может быть, — качает головой сестра.

— Ещё как может. Я выведу на чистую воду эту суку и прикончу Ричарда голыми руками, — вырывается у меня и я пинаю пуфик перед собой.

Сестра и Джейн вздрагивают.

— Эмилия права, она причастна к смерти вашей мамы. И намеренно скрыла информацию о заклинании, которое покажет момент её смерти.

— Эйрон успел тебе доложить?

— Да, он и Николас общаются со мной мысленно, — объясняет Джейн.

— Каким образом? — уточняет сестра.

— Некоторые фейри могут устанавливать стабильные мысленные связи со смертными. Самые сильные из них, — последнюю фразу она произносит чуть ли не с придыханием.

Смертная дурочка, попавшая под чары фейри.

— Отлично, передавай привет, — бросаю я и обращаюсь к Мэри. — Нужно спать, утром меня ждет встреча с Ричардом. Я вытяну из него, кто отдал приказ. Не говори с Сорсерой, пока я не выясню всё.

— Я поняла тебя. Если это окажется правдой, и её никто не шантажировал, например, то…

Она не знает что сказать. И я понимаю её. Эта женщина заменила в её жизни фигуру матери. И была даже добрее нашей родной мамы. Сложно в мгновение забыть о заботе и ласке, которую она дарила Мэри.

— А если ты ошибаешься — ты просто начнёшь войну, — заканчивает она.

И я готова к такому исходу, в отличие от сестры.

Утро наступает слишком быстро. Мне так и не удается уснуть. Сначала я слушала всхлипы Мэри, потом крутила в руках кинжал и думала, что скажу Ричарду. В глаза будто песок засыпали, и тело стало неповоротливым.

Торопливо собираюсь и надеваю удобные вещи. Брюки, жилет с закрытым горлом и легкие ботинки. Собираю волосы в хвост, а кинжал заправляю за пояс. Я выгляжу как смерть. Кожа белая, а глаза на её фоне кажутся чернее обычного.

Ожидаю его, прислонившись к колонне на тренировочной площадке. Сейчас здесь пусто, и я прибегаю на десять минут раньше, чтобы застать его врасплох. Надеюсь, ночной переполох от Мэри не дал ему выспаться.

Ричард выходит из дверей и, как обычно, выглядит собранным. На нём форма, а за спиной ветер развевает плащ.

— Эмилия, доброе утро, — он кланяется и не отрывает от меня взгляда.

— И вам. Приступим? — криво улыбаюсь ему и отхожу от колонны.

— Как прошел вечер, понравился наш город?

Конечно же он знает где я была и с кем.

— Определенно, и компания прекрасная.

— Да, Эдмунд попросил отгул, ему не здоровится. Молодежь не умеет вовремя остановить веселье.

Делаю пару шагов к нему и останавливаюсь.

— Как жаль, он отлично сторожит наши покои. Скорейшего выздоровления ему.

— Выберешь тренировочное оружие? — спрашивает он с уверенностью в голосе и проходит к стойке.

Поворачиваюсь вслед за ним, чтобы он не видел мою спину.

— Нет, у меня своё. Хочу с ним попрактиковаться.

Ричард замирает, стоя спиной ко мне. Пальцами медленно перебирает рукояти мечей и кинжалов, и в конце выбирает кинжал. Обычный, из стали.

— Что ж, приступим.

Он возвращается ко мне с клинком наперевес и ждет, когда я достану своё. Неторопливо завожу руку за спину и достаю из ножен орудие убийства мамы. Рукоять в форме розы холодит пальцы. Драматично взмахиваю кинжалом перед его глазами. Зрачки Ричарда расширились, несмотря на палящее солнце. Он довольно быстро возвращает самообладание и наклоняет голову.

— Красивый, правда? И еще такой… смертоносный.

Мой голос ровнее, чем я ожидала. Генерал облизывает пересохшие губы и произносит:

— Действительно. Откуда он у тебя?

— Разве это важно? Главное, что теперь он мой.

Поднимаю правую руку и кружусь навстречу противнику. Взмахиваю кинжалом перед его лицом, но он уклоняется. Я не хочу убивать его. Сейчас. Или ранить. Мне нужно приставить кинжал к его сердцу и увидеть, как он ломается. Ричард тоже старается быть аккуратным и только защищается. Это видно по его движениям и взгляду. Наступаю на него снова, и наши клинки встречаются. Звон разрывает тишину. Мы почти не дышим и бесшумно двигаемся в этом странном танце. Пинаю его по руке, в попытках выбить оружие, но ничего не получается. Его хватка невероятно крепкая.

Он хватает мою руку и сильно сжимает. Сейчас я ничего не чувствую, поэтому слегка морщусь и выкручиваю запястье, чтобы вырваться. Отпрыгиваю назад и пригибаюсь. Кинжал Ричарда проносится над моей головой. Я выпрямляюсь прямо перед ним и двумя руками прижимаю кинжал к его груди.

— Правда, пугает, когда твое сердце могут проткнуть в любой момент? — спрашиваю у него и ухмыляюсь.

Маг смотрит на меня сверху и сглатывает. Он опускает руки и бросает кинжал на землю.

— Не делай глупостей, тебя бросят в темницу.

— А я и не собиралась, Ричард, — опускаю кинжал и отхожу на шаг.

Наши взгляды встречаются. Его полон сожаления, мой ненависти. Я хочу, чтобы он видел это.

— Мне никто не может ничего приказать. Я сама решаю кого убить. Тебе такое не знакомо, правда? — с горечью бросаю это ему в лицо.

Он качает головой и стоит с ровной спиной.

— Я дал клятву, и не могу её нарушить. Когда-нибудь ты поймешь это.

— Ты хоть на минуту сомневался? Ты согласен с ней или только следовал приказу? Я видела всё. Каждое мгновение, — шепотом произношу, словно выдохшись за секунду.

Ричард отводит глаза.

— Это не имеет значения.

— Имеет, — настаиваю я.

— Каждый день. Мне жаль.

Эти слова я хотела услышать, но они не приносят облегчения. Только жжение в груди. Я впиваюсь пальцами в кожу сквозь ткань, будто пытаясь остановить это. Говори то, что планировала, давай.

— Мне тоже жаль, что её решили принести в жертву вашему плану, — я стискиваю зубы и отворачиваюсь. — Я не буду сейчас показывать ей, что знаю о вашем вероломстве. Но когда придет время, ты отдашь нам с Мэри долг. И будешь держать рот на замке.

Ричард не спорит. Я убираю кинжал за пояс. Настало время взять всё в свои руки и выбрать другой путь. Он безропотное орудие в чужих руках. Я — нет.

— Не делай поспешных выводов. Выслушай Сорсеру. Мама готовила вас к личной вендетте. Моя королева хочет построить справедливый мир, где мы займём заслуженное место.

— Ох, это так просто. Я закрою глаза на ваше предательство и обязательно выслушаю.

— Сейчас в тебе говорит горе. Поэтому ты не слышишь меня. Но нужно видеть картину со всех сторон.

— Плевать мне на этот новый мир. Жди. Когда наступит нужный момент, ты сделаешь что мы с сестрой попросим.

— Это угроза?

— Нет. Но просто так я тебя не отпущу. Дай клятву на крови.

Ричард отшатывается.

— Я не могу, это нарушение клятвы королеве…

— Можешь.

— Ты просишь меня предать королеву.

— Нет. Я прошу оплатить долг.

Он тяжело вздыхает и подходит ко мне с опущенной головой. Он задолжал нам с Мэри и сам прекрасно понимает это. Кинжалом, которым он убил маму, я режу ладони, и мы скрепляем клятву словами.

— Клянусь выполнить любую просьбу, когда наступит время. И клянусь молчать о твоём знании, — произносит Ричард.

Я уже знаю, о чём попрошу его. Но пока все эти предатели нужны мне. Пускай думает, что выиграл время. Я выиграла гораздо больше.