Глава 20

Мэри выходит из ванной в платье, будто сотканном из золота. Лоскуты ткани переплетены между собой в косы и сложные узоры, а юбка состоит из лент, которые развеваются при каждом её шаге.

— С днём рождения! — кричим мы с Эстер и Джейн и подходим к сестре с тортом.

В нём ровно девятнадцать свечей.

— Загадай желание, — прошу я и вытягиваю вперёд подставку с тортом.

Мэри довольно закрывает глаза, беззвучно шевелит губами и дует на огоньки.

Утром мы с Эстер отправились в город, чтобы купить подарок сестре. Когда мы объединили усилия, нам в голову пришла идея купить кольцо с аметистом и наложить на него чары. Каждый раз, когда кто-то будет лгать напрямую самой Мэри, камень будет светиться. Ведьма объяснила, что, если просто в её присутствии кто-то будет врать об посторонних вещах или кому-то другому, либо просто недоговаривать, то кольцо не будет срабатывать.

— Держи, это чтобы больше никто не мог лгать тебе в лицо. — Эстер вручает коробочку сестре.

Она открывает её и достаёт кольцо, внимательно рассматривая.

— Спасибо, я сразу надену его. — Она подпрыгивает и обнимает нас.

— У меня тоже есть подарок, — подаёт голос Джейн.

Она тихо подходит к Мэри и аккуратно разворачивает свёрток в руках.

— Книга?

— Да, единственная в своём роде, как и ты, — она мягко улыбается сестре и с подозрением оборачивается на Эстер.

— Не переживай, она знает о Мэри, — замечаю я, чтобы она немного расслабилась.

Эстер только не знает, что Джейн работает на Николаса. Но это ненадолго. Когда мы вернёмся в академию, я расскажу ей всё. То, что Ричард убийца, она видела своими глазами. И, как оказалось, она даже лучше Мэри умела скрывать свои эмоции. При нём она даже бровью не повела.

— И о чём же она? — спрашивает сестра, взвешивая в руках фолиант.

— Это записи первых королей, они видели, какие чудеса творят боги, на что способны и как это происходило. Правда, она на первом языке…

— И как же я её прочитаю? — смеётся Мэри.

— О, я уверена, что ты разберёшься. Всему своё время, — убеждает её Джейн и пожимает руку.

— Сорсера читала заклинание на похоронах матери на странном языке, это он? — размышляет вслух Мэри. — Попрошу её обучить меня или просто сама переведу.

Джейн нервно улыбается и оглядывается на Эстер. Она ничего не отвечает, но видно, что идея рассказать о книге Сорсере кажется ей плохой. Позже я скажу Мэри, чтобы она не делала этого.

— Каков план на день? — спрашиваю я у всех присутствующих, чтобы сменить тему.

— Вкусный завтрак, игра в гольф, ещё пикник. Вечером бал, ужин, танцы. Потом встречаем рассвет у воды, — тараторит Эстер.

— Боги, ты три раза упомянула еду, — отвечает Мэри и хватается за живот. — У меня там всё заурчало, побежали вниз.

Мы не говорим ни о Ричарде, ни о письме, найденном в кабинете Сорсеры. Продолжай притворяться, пока притворство не станет правдой. Мне легко удаётся смеяться, играть и общаться с придворными.

Главное, что сегодня Мэри счастлива. Хоть нас и окружают враги, мы в этом вместе.

Вечером на празднике вся знать собралась в бальном зале. Все одеты в белое, кроме Сорсеры и Мэри. Королева также красуется в золоте и выглядит как статуэтка с её светлыми волосами и холодными глазами. Многие во дворце уже знакомы с моей сестрой и поздравляют её. Мне кажется довольно символичным, что полубог появился на свет в день Солнцестояния. Я смотрю на королеву на троне и думаю, как бы славно было придушить её сегодня в качестве подарка для Мэри. Но ещё рано.

Я думала, что будет сложно притворяться дальше и делать вид, что мы две бедные сиротки, которые безгранично благодарны королеве за защиту. Оказалось настолько просто, что даже противно от самой себя. Когда-то мама учила меня выживать. Не знаю, хотела ли она именно такого результата.

— Мэри, какая ты красавица. С днём рождения, — поздравляет Сорсера и с распростёртыми руками ждёт, когда сестра обнимет её.

Мы не заметили, как она подошла к нам. Ричард стоит за её спиной и выглядит так, словно ничего не случилось. Мэри делает шаг к королеве раньше, чем успевает посмотреть на меня. Она закрывает глаза и расслабляется на мгновение.

— Спасибо, праздник просто замечательный. Скорее бы отправиться на пляж и встречать рассвет, — произносит она, отстранившись от Сорсеры.

— Ты сегодня можешь загадать два желания, как именинница, — королева указательным пальцем нажимает на кончик носа сестры и улыбается. — У меня есть для вас сюрприз, встретимся во внутреннем дворе через три часа.

От слова «сюрприз» по спине пробегает холодок. Она теряется среди придворных, а мы вливаемся в хоровод и кружимся по огромному залу.

— Знаю, ты запретила сегодня обсуждать наши дальнейшие действия, но всё же, что нам делать? — шепчет Мэри мне на ухо в перерыве.

Оркестр играет местную музыку, которую я слышу впервые в жизни, но мелодия довольно задорная. Мы плясали почти час, и у меня заболели ступни. Мы пьем пунш и закусываем тарталетками.

Прикладываю палец к губам и шикаю.

— Завтра обсудим, сегодня забудь обо всём. Но у меня есть пара идей.

Мэри надувает губы.

— Мне бы так легко закрываться от эмоций, ты как биоробот.

Закидываю в себя еду и подмигиваю ей.

— Спасибо, приятно слышать, — мямлю с набитым ртом. — Пошли дальше танцевать, вроде боль прошла.

Мы тянем Эстер за собой. Она глупо хихикает и уже выглядит пьяной.

— Движение поможет ей протрезветь, не упускай её из виду, — прошу я сестру.

Меня берёт за руку молодой маг и кружит на месте, держа сверху за руку. Потом все берут друг друга за талии и снова танцуют в хороводе.

Через три часа, наплясавшись и наевшись, мы выходим во двор и подставляем лица ночному ветру. У нас троих красные лица и мокрые пряди волос у лица. Уже стало тяжело идти, поэтому мы присаживаемся на лавку и ждём королеву. Впервые за весь вечер наступает тишина.

Сорсера выходит в сопровождении членов совета, и их семьями в полном составе. Эстер видит родителей, ойкает и вскакивает на ноги. Мы повторяем за ней, просто чтобы она не выглядела глупо. Кланяемся королеве и её свите.

— Настало время показать вам главное место, в котором можно найти себя и ответы на вопросы. Пройдёмте, — Сорсера растягивает губы в беззубой улыбке и указывает рукой на дорожку перед нами.

Мы следуем за процессией и замыкаем её. Проходим сквозь четвёртое крыло дворца и направляемся к полосе деревьев. Это в противоположной стороне от рощи, где хоронили маму. Все маги создали огоньки над ними, и они освещают нам дорогу. Через двести метров я вижу тропу, вдоль которой стоят факелы. И в конце этой тропы одноэтажное здание из кирпича с колоннами. Несмотря на один этаж, потолок высотой под четыре метра. Мы с сестрой переглядываемся и молча следуем за ними. Внутри здания широкая лестница, которая ведёт под землю. Спускаемся вниз, кажется, целую вечность, но вот моя нога касается последней ступени. Перед глазами предстаёт подземный храм, отделанный мрамором.

В центре на возвышениях два стеклянных гроба, в которых хранятся скелеты. Волосы на руках встают дыбом. Никто ещё не объяснил, кто это, но я догадываюсь. Осталось дождаться подтверждения.

— Вы наверняка знаете, что кинжал, способный убить Леннера, был сделан из костей богинь. Мы отдали мастеру по одному ребру каждой, — начинает своё повествование Сорсера. — Каждый год я и узкий круг приближённых, чтим память Сканы. Дивелу мы тоже не забываем. Благодаря их жертве все мы присутствуем здесь.

Какой жертве, если Леннер убил их? Вопросы вертятся на языке, но я прикусываю его и жду продолжения. Мне не нравится, насколько складно всё звучит. Настолько складно обычно звучит ложь, которую повторяли столетиями.

— Они отдали много силы, чтобы создать того, кого сегодня величают Королем Демонов. Ради уничтожения Онна и его сыновей. И это стало их роковой ошибкой, — сдавленным голосом произносит Сорсера, и её взгляд становится рассеянным, словно она больше не здесь. — Онн успел раньше убить их, пока Леннер расправлялся с его сыновьями. Такова была плата за равновесие сил. Леннер решил отомстить Онну таким образом, чтобы тот существовал в неволе, чувствовал, как его земли опустошают, делают его детей слабыми. И его жажда мести распространилась на остальные королевства. Другие поверили, что это он убил всех богов, и остался единственным истинно бессмертным существом.

Члены совета внимательно слушают её и следят за каждым движением. Я не замечаю, как они все встают в круг у гробов и держат три сложенных пальца у горла. Эстер с ними. Она явно и раньше была членом данного ритуала. Королева проходит между возвышений с останками богинь и проводит ладонью с благоговением по крышкам гробов.

— Нам запретили чтить создателей. Что за мир сформировался без веры? Все королевства в стагнации, магия постепенно слабеет, — Сорсера поворачивается к нам и в её голосе уже звучит ярость. Не на нас, на положение дел. — Леннер долго хранил в секрете заточение Онна. И вот, ваша мама связывается со мной и повествует о том, что на самом деле скрыто от остальных. Просит поделиться частицами богинь, чтобы создать оружие. Она верила, что сможет победить его. Подняла восстание среди своего вида.

 Наша смелая и сильная мама делала всё, что было в её силах. Она желала свободы, справедливости. И отомстить за отца.

— Дальнейшую историю вы знаете. Сначала я не поверила ей. Кто может держать бога? Но она показала мне, — королева делает шаг к нам и её глаза блестят от огней факелов. — Показала своими глазами: она видела его. Вы знаете, в чём сила Онна? Он может воскресить из мёртвых. И я подумала, а что если посетить его и заставить вернуть к жизни Скану и Дивелу? Представьте, каким будет мир с их возвращением.

Я представляла, и мне совсем не нравилось, что могло ждать нас. В её голосе я слышу искреннюю веру в успех. Мэри берёт меня за руку и крепко сжимает.

— А потом у Стивена не получилось. И ваша мама придумала новый план, с изменившимися обстоятельствами. Зачала от Онна тебя, Мэри, — она тянет сестру за руку, и та отпускает меня.

Сорсера обхватывает ладонями лицо Мэри и смотрит с обожанием.

— Ты могла унаследовать его силу, а значит, можешь попробовать использовать это для возвращения богинь. Твоя мама обещала отдать тебя мне, для воспитания истинной королевы и взращивания твоей силы, — она дрожит, не в силах больше сдерживать свои секреты.

Мэри спрашивает, не поворачивая головы:

— Эмилия, ты знала об этом?

Мне вдруг становится тесно в этом храме. Слишком много глаз. Слишком много людей, которые ждут моего ответа.  Открываю рот, чтобы сказать, что думаю, но королева перебивает меня.

— Конечно, она знала. Наша Эмилия знала каждый шаг своей матери и скрывала от тебя правду долгие годы. Но они ведь хотели блага тебе, верно?

Она резко поворачивается ко мне и уставляется колким взглядом.

Делаю шаг назад. Я чувствую себя здесь лишним свидетелем, не более.

Мама не рассказывала мне всё, поэтому я не знала, почему она передумала отдавать Мэри и какое решение приняла в день смерти. Но как объяснить это сестре? Я не хочу делать это при посторонних слушателях. Сорсера проникла ей под кожу и надавила на самое больное место.

Сестра всхлипывает и кладёт свои ладони поверх рук королевы.

— Почему бы вам не освободить мои силы сейчас? — спрашивает она дрогнувшим голосом.

Королева переводит внимание снова на неё и улыбается, но её губы подёргиваются каждую секунду.

— Сначала нужно убить Леннера, он способен на страшные вещи. У него есть флот, армия и бесконечные ресурсы, в отличие от нас. Ты станешь королевой и получишь свои силы. — Она заглядывает в глаза Мэри и поглощает всё её внимание. — Твоя мама создала тебя как оружие, но я знаю, что ты гораздо больше, чем это. Ты станешь спасителем мира, и вернёшь богов.

Сестра вздрагивает в её руках. Кольцо на пальце Мэри не светится. Сорсера действительно верит в свои слова, а её последователи готовы сделать всё. Я сглатываю слюну, которая собралась во рту, и борюсь с тошнотой. Сестра слушает её, не отрывая взгляда. И впервые за всё время в этом храме я ловлю себя на мысли, что нахожусь здесь совершенно одна.

— Мы сделаем всё, чтобы твоя сестра раздобыла кинжал. И я знаю у кого он.

Культисты встают на колени и читают молитву на первом языке. Выбегаю оттуда и жду возвращения сестры. Она осталась там, с той, кто приказала убить маму.

Когда мы входим в покои, я оборачиваюсь к Мэри.

— Ты ведь понимаешь, что это всё бред сумасшедшего? — спрашиваю я, всплеснув руками.

Она садится на край кровати, упирается руками в матрас и монотонно отвечает мне:

— В её словах есть доля смысла. Мы можем поменять всё.

— Мы с тобой — да, без возвращения богов, — я порывисто подхожу к ней и сажусь на колени, чтобы заглянуть ей в лицо.

Мэри отшатывается и сбрасывает мои ладони с предплечий, словно прикосновение обожгло её.

— Ты всё время знала, что мама готова отдать меня, словно я предмет. Оружие, которое можно передавать из рук в руки, — кричит она мне в лицо.

Кровь отливает от моего лица.

— Я знала, но она не сделала этого. Разве главное не поступки? Слова ничего не значат.

Она рвано смеётся и встаёт с кровати, обойдя меня.

— Намерения тоже имеют значение. Думаешь, приятно знать, что ты создана не из любви, а из желания мести? Тебя-то она родила от любимого мужчины.

Опускаю взгляд и ничего не могу ответить на это. Пытаюсь зайти с другой стороны.

— Мэри, послушай меня. Я люблю тебя больше всех на свете. Это Сорсера приказала убить маму, и она спит с Лувезом, этим мерзким демоном…

— Давай не будем судить её по мужчинам, ты сама недалеко ушла, — бросает она и смотрит на меня с жалостью. — Не забывай, чей сын Дориан и для чего он нужен тебе.

— Я помню об этом. А ты, кажется, всё больше забываешь об изначальной цели. Ричард убил маму. Ты слышишь меня? — повышаю я голос, выпрямившись.

Стою напротив сестры и сжимаю кулаки. Почему она не слышит меня? Мама ошибалась, но любила нас. Я знаю это и помню каждый день.

— Ричард умрёт, ведь он сделал это. Как ты заставила его молчать?

Не решаюсь рассказать о клятве на крови. Мэри сейчас стала слишком непредсказуема для меня.

— Мы с ним… заключили сделку.

— Сделку с убийцей мамы?

— Теперь он не предаст. Нас уж точно.

— Ты правда в это веришь? — уточняет она.

— Я знаю, что делаю.

Она усмехается, но взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Потом отворачивается, словно решает не продолжать.

— Пока мы не убили Леннера, бессмысленно думать, что будет дальше. Мне нужно время, — уже мягче произносит Мэри.

— Да, мне тоже, — повторяю за ней и расслабляю пальцы.

Ухожу в ванную и впервые за последние месяцы даю волю слезам. Упираюсь ладонями в холодную раковину, пытаясь не слышать тишину в комнате, которую только что покинула. Сейчас мне кажется, что только я продолжаю оплакивать смерть мамы.

Слышу, как хлопает дверь. Мэри ушла продолжать праздник и оставила меня одну.