Глава 23

Моя походка выглядит странно со стороны. Одну ногу я совсем не сгибаю и стараюсь идти так, чтобы ткань юбки не задевала заживающие раны. Прошло много времени с тех пор, как Дориан кормил меня энергией. Кожа затягивается слишком медленно, но я не иду в лазарет и получаю странное удовлетворение от подобного наказания над собой.

Весь день я просидела в комнате и решила выбраться оттуда перед комендантским часом, чтобы раздобыть еды. Да, моё отсутствие на занятиях должны были заметить. Могу лишь предположить, что Эстер и Мэри придумали что-нибудь. Сестра не захочет, чтобы кто-то узнал, что она сделала со мной.

В столовой темно и пусто. Стулья задвинуты, столы протёрты. Свет от пары настенных светильников слабо отражается от стен и бросает тени. Неторопливо направляюсь на кухню, чтобы найти остатки ужина. Осматриваю плиты и кастрюли на них, но ничего не нахожу. В кладовой на полках стоят крупы, орехи и овощные консервы, которые не вызывают желания съесть их. Слева вижу металлическую дверь. Холодильная камера, вау. Внутри есть спагетти и мясные тефтели, которые я решаю разогреть на плите.

Пока я смотрю, как синее пламя нагревает сковороду, слышу шум за спиной. Кто-то старается идти бесшумно, но я улавливаю этот звук и резко поворачиваюсь.

Патрик стоит с другой стороны кухонного острова и смотрит на меня, скрестив руки на груди. Что-то не так. Обычно его красные глаза, несмотря на цвет, выглядят тёплыми и добрыми. Сейчас же я не могу прочитать его эмоции.

— Ты тоже решил перекусить? — спрашиваю первое, что приходит в голову, только бы он перестал так смотреть на меня.

Он взмахивает головой, чтобы убрать чёлку с глаз и опускает подбородок.

— Нет, я шёл за тобой.

— И зачем же?

Вампир убирает руки в задние карманы брюк и делает три широких шага ко мне. Крадётся словно тигр, готовясь к прыжку. Масло в сковороде стреляет и брызгает мне на руку, но я не могу отвернуться, поэтому прижимаю её к животу перед собой.

Нервно смеюсь и произношу:

— Надеюсь, ты не собираешься укусить меня.

Он несколько раз моргает и застывает на месте. Из правого кармана он достаёт мой айпод, который я давала ему месяцы назад. Выдыхаю и понимаю, что все мышцы в теле были напряжены секунду назад.

На мгновение отворачиваюсь, чтобы выключить газ, а потом подхожу к нему с протянутой рукой.

— Какие треки тебе понравились?

Пытаюсь сгладить эту странную сцену и отвлечь себя от мыслей о Мэри. Патрик не реагирует, а только хмурится и сглатывает, прежде чем заговорить:

— Я хотел ещё вчера отдать его тебе после занятий… — Он вглядывается в моё лицо, ожидая какой-то реакции.

Моё дыхание учащается, но всё равно получается мягко улыбнуться.

— И что же тебя остановило? — вкрадчиво спрашиваю у него.

Его усталый вид и опущенные плечи говорят громче любых слов. Но я упрямо жду его реплики, до последнего надеясь, что он не подслушал нашу с Мэри ссору.

— Ты использовала меня, чтобы подобраться к Дориану?

Открываю рот, ведь привычка заставляет искать оправдание, но он останавливает меня жестом.

— Ты даже не пытаешься оправдаться. Теперь я знаю, что ты такое. — Его голос полон разочарования. — Мы дали тебе шанс доказать, что ты сможешь стать одной из нас. Хочешь отомстить за отца?

Все выходят из-под моего контроля. Впиваюсь ногтями в ладони и сжимаю губы в линию. Хорошо, я не буду оправдываться и унижаться перед ним.

— Если бы убили твою семью, ты бы не стал пытаться восстановить справедливость?

— Я мечтаю, чтобы моего отца кто-нибудь убил. Ты своего даже не знала, — с горечью произносит он.

— И что? Он истребил весь мой вид, и не остановится на этом. Вдруг вампиры следующие? — шепчу я, хоть и понимаю, что мы тут одни.

Но даже у стен есть уши, верно?

— Ох, ты у нас преследуешь благородные цели, попутно портя всем жизни. Какая прелесть!

Он ничего не понимает. И я не могу ему объяснить. Но почему тогда так трудно смотреть ему в глаза сейчас?

— И что ты будешь делать? Сдашь меня Леннеру? — в отчаянии я цепляюсь за мысль, какие последствия ждут меня.

Мой бывший друг смеётся.

— Знаешь, я оставлю это на усмотрение Дориана. Даю тебе два дня, чтобы рассказать ему всё. Иначе это сделаю я. — Он указывает пальцем на меня и холодно улыбается. — Постарайся вымолить у него хотя бы право остаться в живых.

Дориан следующий, кого я потеряю через два дня.

Меня сейчас вырвет. Но прежде чем мне удаётся подавить это, Патрик разворачивается и уходит, перед этим швырнув айпод на столешницу.

Бегу к раковине и выплевываю всю желчь, которая собралась во рту.

Плевать на еду, нужно скорее вернуться в комнату и спрятаться от всех. Забираю плеер и сжимаю его в пальцах. Он всё ещё тёплый после Патрика, и я прижимаю его к груди, пока иду по пустым коридорам.

Заведующий уже приходил выяснить причину, по которой я не появляюсь на занятиях. Единственное, что удалось придумать — мигрень. Он наверняка не поверил мне, но не стал настаивать и дал возможность дальше сидеть в комнате, пока я «не поправлюсь».

Мэри так и не пришла, и я не могла набраться смелости просить прощения. Единственное, что получалось делать сейчас, так это думать над речью для Дориана.

«Прости меня. Я врала тебе всё время, не казни меня». Хотя, может, смерть — это единственный выход из ситуации, в которой я оказалась.

От стука в дверь я вздрагиваю и замираю. Если не выдавать себя, этот кто-то подумает, что меня здесь нет. Через минуту звук повторяется.

Сквозь зубы ругаюсь и встаю с кровати, чтобы открыть.

Передо мной стоит тот, о ком я думала весь день, и улыбается.

— Ну и куда ты пропала? — Он подхватывает меня за талию и проходит в комнату, закрыв за собой дверь ногой.

— Плохо себя чувствовала, — отвечаю ему, пока он утыкается носом мне в шею, отчего по коже бегут мурашки и становится щекотно.

Дориан отстраняется и заглядывает в лицо. Он видит чёрные круги и бледность, конечно же.

— Почему ты не пришла ко мне? — спрашивает он, сведя брови к переносице.

Теряюсь и мычу нечто невнятное, но руки подрагивают. Пускай он не давит на меня.

— Можем исправить это прямо сейчас, — уже чётче произношу низким голосом, почти переходя на интимный шепот.

Беру его за ворот футболки и притягиваю к себе для поцелуя. Спустя такое долгое время обо мне снова кто-то заботится, поэтому я не могу удержаться. От него пахнет мылом, а на губах привкус мятного чая. Желание попробовать его энергию захватывает меня, но удаётся остановить себя.

Я не заслуживаю этого и должна нести наказание. Зажмуриваюсь и просто наслаждаюсь касаниями. Его ладони гладят мои лопатки, опускаясь вниз по спине. В его объятиях тепло и спокойно. И это мой последний раз.

Мне казалось, я смогу подать всё так, чтобы он пожалел меня. Но я не наивна и знаю, что это разобьёт ему сердце.

Дориан поднимает меня за бедра и несет к кровати. Пальцами скользит по ткани платья до самого низа, чтобы поддеть подол и поднять его. Он сминает хлопок и задевает кожей мои почти зажившие ожоги, которые покрылись твердой коркой. Он резко отрывается от моих губ и смотрит мне в глаза, не моргая.

— Что это? — лишь спрашивает он, а я понимаю, что вот он — момент для моего признания.

У меня не получится соврать или извернуться.

— Это последствие моих выборов, — просто отвечаю я и поднимаюсь, отодвинувшись от него как можно дальше.

Нервно одергиваю платье, чтобы прикрыть ноги.

— И кто это сделал?

Отвожу взгляд. Я не собираюсь выдавать Мэри и её способности.

— Нам нужно поговорить, — заявляю я, проигнорировав его вопрос.

Отвожу взгляд и глубоко вдыхаю, чтобы начать. Совсем как оторвать пластырь: быстро и твёрдой рукой.

Дориан вежливо ждёт, когда я соберусь с мыслями. Настоящий джентльмен.

— Только дослушай меня до конца, пожалуйста, — умоляю я, заглянув ему в глаза.

Он кивает, но его спина вытянута, как струна, а плечи напряжены. Мы оба понимаем, что всё происходящее неправильно.

— Мама всегда мечтала отомстить твоему отцу за моего. И за всех суккубов и инкубов. Нас с Мэри она растила ради этого, и готовила с тех пор, как мы подросли и стали понимать, что отличаемся от смертных. По её плану я должна была соблазнить тебя и стать твоей женой, чтобы попасть в Дуаронн, обладая правами аристократки, а не как рабыня, — сглатываю и морщусь от последнего слова. — Потом её убили, и мы оказались здесь. А я решила следовать её плану, и подобралась к тебе…

Дориан не выглядит удивленным, лишь таким же разочарованным, как прошлой ночью Патрик. Мне тяжело говорить дальше, и я складываю ладони на коленях, чтобы успокоить нервы.

— Сначала я думал, что вы можете выкинуть нечто подобное, но ты была очень убедительна. — Он горько усмехается и встаёт с кровати. — Мне показалось, что ты и вправду смогла влюбиться в меня. Насколько отвратительно тебе было спать со мной, а?

Его голос повышается, но мне невмоготу смотреть на него. Стыд охватывает меня, отчего кровь словно пульсирует в лице.

— Всё не так, — удаётся выдавить мне, потому что сдерживать слёзы становится труднее.

— Если бы ты просто полюбила меня, я бы дал тебе всё, — выплевывает он, а его грудь тяжело вздымается. — Что ж, ты достойная последовательница своей матери. И, как весь твой вид, ты полезна только телом.

Я слышала это раньше. От мамы. Другими словами — но смысл тот же. Мне противно от его оскорблений и от того, что именно они заставили меня заплакать как ребёнка. Утыкаюсь лицом в колени и жду, что будет дальше.

Он не подходит ко мне. В комнате слышно лишь его дыхание и мои всхлипы.

— Ты будешь именно той, кем так боялась стать, — произносит он.

Дориан задерживается на секунду, словно ждёт от меня каких-то слов. Но уже достаточно сказано. Он хлопает дверью и уходит.

Вздрагиваю от этого оглушающего звука и даю волю своим рыданиям.

После бессонной ночи и затянувшейся голодовки я выгляжу как труп. Роюсь в остатках косметики и нахожу тональный крем. Наношу его толстым слоем, а потом рассматриваю в зеркало результаты своих трудов. Нужно выйти в люди, посещать занятия и делать это всё в одиночестве.

Мне больше не для кого стараться. Нужно ждать. Что сделает со мной Дориан? Взглянет ли на меня Мэри? Ответы я получу, только выйдя из своей обители.

В столовой никто не пялится на меня, всем плевать. Выбираю самый дальний стол, где никто не сидит. Прекрасное место для отшельника. Пока я иду вдоль рядов столов, за которыми сидят студенты, мне всё равно кажется, что, как только они оказываются за спиной, сразу начинают шептаться.

Ложкой ковыряюсь в каше и не поднимаю взгляда. Левая рука покоится на коленях, и я непроизвольно впиваюсь ногтями в кожу.

Кто-то подходит к столу и встаёт напротив меня. Звук ножек стула, скрипящих по полу, бьёт по вискам, и я морщусь. Смотрю исподлобья, не удосужившись выпрямиться. Эйрон резко опускается на сидение и сцепляет пальцы в замок на столе. Так сильно, что костяшки побелели.

— Мэри сказала поинтересоваться у тебя, почему ты не появлялась на публике столько дней, — вкрадчиво произносит он, словно боясь спугнуть меня.

Его глаза изучают моё бледное лицо, и он сводит брови к переносице. Губы приоткрываются, и кажется, сейчас он скажет ещё что-нибудь, но я опережаю его.

— Я всё испортила, и весь план насмарку. Дориан узнал, что… — слова даются тяжело, после такого долгого молчания. Мой голос сел, и звучит так, будто я курила без продыху несколько лет.

Кашляю, чтобы очистить горло, и пытаюсь снова заговорить:

— Что я его использовала. Теперь путь в Дуаронн закрыт для меня.

Его лицо вытягивается, но тут же принимает прежнее выражение. Я прямо вижу, как в его голове крутятся шестерёнки.

— А с Мэри что? Вряд ли ты выглядишь… вот так из-за провала с принцем, — задаёт он следующий вопрос, который окончательно добивает меня.

Кусаю кожу щёки изнутри, прежде чем сформулировать ответ, и заглядываю ему в глаза. Чтобы не пустить слёзы, сосредотачиваюсь на их цвете. Они серые, но при жёлтом свете из окон кажутся зелёными. Рассмотрев все крапинки, делаю глубокий вдох и изливаю ему всё, что произошло. Не приукрашивая и честно делясь тем, что я сделала не так.

— Ты просто неправильно расставила приоритеты. Если Макс так мешает тебе, нужно было избавиться от него позже, — Эйрон пожимает плечами и откидывается на спинку стула.

Открываю рот и глупо смотрю на него.

— Пока их узы не стали крепче, лучше сделать это сейчас, — отвечаю ему, покачав головой.

— И посмотри, к чему это привело, Эмилия, — строго произносит он, сверля меня осуждающим взглядом.

Но не таким, будто я сделала что-то плохое, а просто таким, будто сделала это невовремя.

— Раз ты такой стратег, скажи, как теперь мне поступить? — огрызаюсь я.

— Я знаю, как тебе попасть куда нужно. Но скажи, чего хочешь ты?

Мы снова молча изучаем друг друга. Он сжимает челюсти, и я непроизвольно повторяю за ним. Это вызывает у Эйрона короткую усмешку.

— Хочу вернуть доверие сестры и заполучить оружие первой. Я знаю, что справлюсь, — шепчу я и тщательно выбираю слова.

У окружающих излишне острый слух.

— Откажись от титула, который тебе дала Сорсера, — холодно требует мой единственный союзник. — Приказ короля демонов поймать всех представителей твоего вида до сих пор в силе, его никто не отменял.

Меня пробивает мелкая дрожь. Так я стану заключенной или меня казнят. Но попытка стоит того, верно? Мама готовила меня к возможной смерти ради цели. И где-то на самом краю моего сознания мелькает мысль, что Эйрон готов пожертвовать мной. Отчего дрожь проходит и в груди обида сворачивается в клубок.

— Сейчас я практически бесполезна, зачем ты помогаешь мне? Вы могли бы придумать новый план, не включающий меня, — обида вырывается из меня предложением альтернативы.

И я хочу получить от него хоть какие-то эмоции.

Он садится ближе, поставив локти на стол, и наклоняет голову.

— Я ставлю всё на тебя. И выжить там тебе под силу.

Приближаю своё лицо к нему и криво улыбаюсь, показывая свою уязвимость.

— А что, если я умру? — тихо спрашиваю у него и жду.

Эйрон застывает и только зрачки его глаз увеличиваются. Он даже дышать перестаёт. Этого мало, но лучше, чем ничего.

— Тогда я сотру с лица земли всех, кто будет причастен к этому.

Отстраняюсь от него, но кладу ладонь на его руку. Она тёплая. Живая. Единственное, что кажется настоящим за эти дни. Он смотрит на это и не убирает её. Эйрон сидит со мной до конца завтрака, и мы выходим вместе, шагая плечом к плечу.