Глава 27

28 февраля 2010 года

Аккуратно держу перьевую ручку. Вывожу буквы неторопливо, чтобы не надавливать на бумагу слишком сильно.

«Привет, Мэри! Лол. Или дорогая Мэри?

Леннер научил меня искусству таксидермии. Мы уже на финальной стадии и будем надевать шкуру на манекен. Раньше химер был больше сотни на материке, но сейчас осталось не более двадцати особей. Чёрт, я уже изъясняюсь как он. Его хладнокровие наводит жути больше, чем если бы он постоянно кричал и требовал всех казнить. Мне стыдно признаться… но Леннер создал впечатление безобидного старика. Очень уставшего от жизни, но держащегося за этот мир.

Я думаю, как выбраться из замка. Дориан всегда ночует в своей комнате, так что улизнуть незаметно не получится. Одежду мне шьют и приносят готовой, в столовую проводит конвой. Я могу остаться одна только в комнате. Можно было бы спрыгнуть, тут всего три этажа. Но ошейник… долбанный ошейник блокирует мои силы. Если я сломаю какую-нибудь кость, то не смогу восстановиться так быстро, как нужно. Попробую что-нибудь провернуть через Джанин.

У меня все неплохо и никто не обижает. Если когда-нибудь решусь показать тебе это письмо, напомни обнять тебя. Ужасно скучаю.»

Откладываю ручку и складываю лист, стараясь сгибать по ровной линии. Прячу в комоде под бельём. Туда уж точно служанки не сунут нос. Надеюсь. Кусаю губу и поправляю всё как было.

Стражник стучит в дверь. Пора идти.

Леннер уже на месте, обмазывает манекен мастикой. На прошлой неделе мы сделали глаза — получились как у настоящей химеры. Мутно-болотные.

— Эмилия, какой прекрасный день. Сегодня мы закончим работу, — приветствует он меня с улыбкой.

В уголках глаз не появляются морщинки, как у людей, которые часто улыбаются. Кожа на его лице гладкая, и видно только складку между бровей.

— Что нужно делать?

— Натянем кожу и будем зашивать. Я даже доверю тебе сделать это, — шепчет он, словно делится секретом с другом.

Меня передёргивает. Быстро возвращаю маску и сглатываю.

— Почту за честь, Ваше Величество.

Глаза привыкают к холодному свету, и я помогаю ему аккуратно разглаживать кожу. Леннер действительно постарался собрать хорошее оборудование для своего хобби. Что-то, конечно, выглядело как из прошлого века, но было в идеальном состоянии.

Беру изогнутую иглу и делаю первый стежок. Король объяснил мне технику внутреннего шва, поэтому действую уверенно.

— В мире смертных помнят о наших расах? —спрашивает он, словно у нас светская беседа.

— Лишь как мифы и сказки. Люди не верят в наше существование. Это не научно, — отвечаю так, как ему будет понятнее.

— Раньше мы могли приходить на их земли, пока были боги. Но там становились слабее, как ты сама знаешь.

Киваю и фокусируюсь на движениях рук.

— Несмотря на это, мы творили ужасные вещи со смертными. Скана много плакала, когда видела последствия, — произносит он отстранённо, словно его мысли унеслись в далекое прошлое. — Я сделал так, чтобы мы больше не тревожили людей. Но нанесенный ущерб остался в истории.

Он что сейчас, рассказывает мне, как благодаря его политике земли смертных ещё не порабощены? Уголок рта непроизвольно дергается.

— Если я когда-нибудь умру, надеюсь, мои дети сохранят равновесие, — Леннер берет один глаз для чучела химеры и проверяет, точно ли он подходит. — Скажи мне, Дрю не обижает тебя?

На короткий миг застываю. С чего ему спрашивать про одного из средних сыновей? Король тем временем продолжает свой монолог:

— Его решение было неожиданным. Он казался мне самым человечным среди сыновей. Как ты разбила его сердце?

Король имеет в виду Дориана. Оговорился, с кем не бывает.

— Нет, Дориан не вредит мне физически, Ваше Величество.

Он хмыкает под нос и продолжает работать в тишине.

Приловчившись, начинаю быстрее делать стежки и дохожу до пупка. Хах. Это у него осталось от человека. Надавливаю острием, но ошибаюсь с отступом от края и разрываю кожу. Тело мгновенно деревенеет. Леннер замечает реакцию и поворачивается всем корпусом ко мне. Наклоняется, чтобы разглядеть ошибку.

— П-простите, — выдавливаю дрогнувшим голосом. — Это можно ведь исправить клеем или ещё как-нибудь?

Осмеливаюсь поднять взгляд и вижу перекошенное от злости лицо.

— Мерзавка, ты всё испортила! — выкрикивает он, брызгая слюной.

Король дёргается ко мне так быстро, что я не замечаю движения, и впивается пальцами в плечи. Он трясёт меня так, что я щёлкаю зубами, кусая язык. Затем толкает с такой силой, что я отлетаю к стене и бьюсь затылком о камень.

В глазах темнеет от боли и воздух исчезает из лёгких. Пытаюсь сделать судорожный вдох, но ничего не выходит. Поднимаюсь на руках и пытаюсь отползти подальше от него.

— Стража, заберите её! — приказывает он во весь голос.

Молодой демон входит в мастерскую, ледяным взглядом осматривает обстановку и, заметив меня, широко шагает. Вместо того, чтобы поднять меня на ноги, бьёт наотмашь по виску и я проваливаюсь в небытие.

Чьи-то руки бережно поправляют мои волосы и невесомо касаются скулы. Несколько раз моргаю в попытке открыть глаза и сфокусировать зрение.

— Ч-ш-ш, лежи, — просит Дориан.

По скрипу кровати понимаю, что он сидит с краю, склонившись надо мной.

— Он убьёт меня? — первым делом спрашиваю осипшим голосом.

Принц невесело усмехается.

— За маленькую оплошность? Сомневаюсь.

— Я расслабилась и позволила себе думать, что он не обидит меня.

Горькие слёзы собираются в уголках глаз. Я не так дальновидна, как считала. Дориан находит мою ладонь и сжимает.

— Обычно отец ни на кого не поднимает руку. Его разум и эмоции стали хрупкими. Как думаешь, проживи ты тысячи лет — смогла бы сохранить ясность ума?

Искривляю губы то ли от его попытки оправдать Леннера, то ли от пульсирующей боли в затылке.

— Тебе нужно выпить энергии. Возьми у меня.

Принц предлагает себя в качестве источника. Выдергиваю руку из его пальцев и пытаюсь отвернуться. Цежу сквозь зубы:

— Я не буду питаться от тебя. Найди другого.

Он молчит долгое время. Надеюсь, этого хватит, чтобы он ушёл. Наконец, Дориан произносит:

— Ладно, я приведу Патрика.

Решаю не благодарить его и жду, когда ручка двери защелкнется.

Пока Дориана нет, пытаюсь встать. Когда я поднимаюсь, под головой оказывается кровавая тряпка, которую бережно подстелили. Взгляд падает на плечи, где уже расцвели багровые следы пальцев. Нажимаю на один из них и шиплю от боли. Удивительно, что король не сломал кости.

За окном круглая луна освещает редкие облака. Впервые за то время, что я здесь, снег перестал мести. Бездумно всматриваюсь в ночь, чтобы не разрушиться на куски.

Патрик стучит в дверь, но входит, не дождавшись ответа. Глаза скрыты под капюшоном плаща. Он бесшумно движется ко мне кошачьей походкой, пока не встает у кровати, упершись коленями в матрас.

— Как ты? — спрашивает он.

— Дерьмово, как видишь.

Выставляю плечи вперед, и вампир замечает синяки.

— Сейчас всё пройдет и ты снова будешь красавицей, — мягко произносит он и садится рядом.

Натянуто улыбаюсь сухими губами.

— Разве я могу питаться с этим на шее? — и мимолетно скольжу пальцами по камням на ошейнике.

— У него что-то вроде магического ограничителя. Больше, чем нужно для поддержания жизни, не выпьешь, — объясняет Патрик и наклоняется к моему лицу.

Мысль о поцелуе с ним не заставляет меня нервничать. Вспоминаю первый раз с Эйроном. Тогда сердце было готово вырваться из груди. Его вкус будто возникает на кончике языка.

Губы Патрика теплые и мягкие. Немного становится весело от того, что он мажет их вазелином с запахом ванили. Его энергия на вкус — как самые экзотические фрукты, но послевкусие терпкое. Если выпить её всю, может, я почувствую себя счастливой? Рана на затылке затягивается, а боль в плечах проходит.

Поток энергии обрывается в самый неподходящий момент. Вампир отстраняется, но я тянусь за ним. Он осторожно кладет ладонь на мою шею, прямо там, где пульсирует вена.

— Эмилия, открой глаза, — просит он.

Распахиваю веки и смущаюсь собственной порывистости.

— Прости.

Патрик тяжело вздыхает и тихо ругается. Собравшись, произносит:

— Это ты прости меня. Если бы не я, ты бы не оказалась в этой ситуации.

Он убирает руку с моей шеи, но я перехватываю её.

— Не нужно. Давай попробуем всё с начала. Ты правда лучший друг, что был в моей жизни. И я безумно соскучилась по твоим шуткам.

Слова льются из меня с лёгкостью. С тех пор, как он говорил со мной на кухне, я представляла, что мы помиримся. Я верила, что он сможет проявить милосердие. С Дорианом он вырос и предан ему, но я согласна всегда быть второй.

— Хорошо, — шепчет он и смеется сквозь слёзы.

Мы болтаем до глубокой ночи и засыпаем, держась за руки.

20 октября 2006 года

Мэри вошла ко мне в комнату, не постучавшись. Она прыгнула на кровать и уткнулась подбородком в сложенный кулак. Солнце понемногу катилось за горизонт, а мне предстояло дописать реферат по английскому. Я уже давно пожалела, что выбрала усложненную программу.

— Мама отводила меня питаться, — заявила она и безмятежно улыбнулась.

На прошлой неделе у неё наступили месячные. Первым делом она прибежала ко мне в поисках совета и поддержки. Я дала ей прокладки, обезболивающее и накормила карамельным мороженым. Её любимым.

— И кто это был? — спросила я, как бы невзначай, и боялась услышать ответ.

— Какая-то студентка, которая снимает квартиру в городе. Мама заплатила ей достаточно, чтобы покрыть месяц аренды.

— В смысле? Она же всё будет помнить, — я возмущённо повысила голос и прищурилась.

— Мама сказала, что она никому не расскажет. А если это случится, то выпьет её досуха, — ответила Мэри и замахала ногами в воздухе.

Будто в этом нет ничего особенного.

Вспомнились те мерзкие мужики, которых она подбирала для меня в первые разы. Потом я научилась сдерживаться и делала это на тусовках у одноклассников.

— Понятно, — бросила я в ответ и натянула улыбку.

Сестре не нужно было знать об этом. В груди неприятно шевельнулось что-то тёмное. Я ведь рада, что мама с ней поступила иначе. Верно? Мэри не заслужила такого. Нельзя травмировать будущую королеву. Её безопасность и счастье первоочередны. Но зависть и обида прожигали изнутри.

— Можно сегодня я останусь у тебя? Посмотрим «Девочек Гилмор».

Я закатила глаза и строго потребовала:

— Веди себя тихо. И будешь приносить, что попрошу.

Она поднялась и начала прыгать, хлопая в ладони. Сейчас энергия переполняла её, отчего она в свои пятнадцать напоминала ураган.

Оставшийся вечер мы провели вместе с сестрой, но что-то в тот момент безвозвратно сломалось во мне.