Анкета из воздуха

Мы петляли по коридорам, будто школа нарочно строила их так, чтобы никто не нашёл нужный кабинет с первого раза. Высокие потолки терялись где‑то в полумраке, стены были увешаны десятками табличек, и каждая будто кричала: «Ты не туда».

-О, нет! Мы потерялись! - заканючила гномка, кружась на месте и хватаясь за голову так, что её шапочка съехала набок. - Я же говорила, надо было спросить у того гнома с шапкой! А ты: «Я помню дорогу, я всё вижу!»

Я нахмурил брови и ещё раз огляделся, медленно проходя вдоль стены и иногда заглядывая в приоткрытые двери кабинетов. Внутри кто‑то шуршал бумагами, кто‑то бормотал заклинания, а в одном классе вообще что‑то шипело.

-Мы не потерялись, - буркнул я, хотя сам уже не был в этом уверен. - Просто... коридоры тут одинаковые.

-Одинаковые?! - возмутилась Верна. - Да тут даже таблички все разные! И написаны на разных языках! Одна вообще из печенья!

Я хотел что‑то ответить, но в этот момент взгляд зацепился за аккуратную табличку на одной из дверей: «Приёмная комиссия». Буквы были выведены тонкой чёрной краской, и от них веяло такой официальной скукой, что я сразу понял - это то, что нужно.

-Вот, - выдохнул я, указывая на табличку. - Пришли.

Верна тут же перестала кружиться и уставилась на дверь, будто перед ней стоял не кабинет, а дракон.

-Ты точно уверен? - прошептала она. - Может, ещё походим? Тут вон дальше коридор светлее...

-Нет, - твёрдо сказал я. - Я пришёл поступать. Значит, надо зайти.

Она вздохнула, закатила глаза, но послушно отошла к стене и села прямо на пол, скрестив ноги.

-Ладно. Но если оттуда выскочит что‑то страшное, я не виновата, что не побежала спасать. Я буду очень быстро убегать в другую сторону.

Я усмехнулся, но внутри всё сжалось. Поправил ремень сумки, глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Будто школа на секунду затаила дыхание.

В центре комнаты стоял большой стол, а за ним - она.

Сначала мне показалось, что в кабинете вообще никого нет. Потом я заметил фигуру. Тощая, как скелет, женщина - или всё‑таки девушка? Не поймёшь. Голова её была чуть наклонена вниз, неподвижна, будто она застыла в середине какого‑то важного размышления. А потом её глаза - ярко‑голубые, почти ледяные - резко сверкнули и уставились на меня.

Мне стало жутко. Казалось, она смотрела не на меня, а прямо в душу, вытаскивая оттуда все страхи, о которых я и сам не подозревал.

Правая рука её постукивала по столу длинными коготками с ярко‑красным маникюром. Ритм был странным: не ровный, а будто она отбивала какой‑то только ей понятный мотив. А левая рука тем временем шарила по ящикам стола, вытаскивала оттуда всё подряд и отправляла в рот: шоколадки, конфеты, батончики, сладкие булочки. Она жевала, глотала, делала короткую паузу, чтобы набрать воздуха, и снова открывала рот для новой партии сахара.

Я сглотнул. В горле вдруг стало сухо, как в пустыне.

-Здравствуйте... - голос прозвучал хрипло, будто я неделю молчал. - Мне нужно подать документы на поступление.

Она не моргнула. Только постучала коготками чуть быстрее - тук‑тук‑тук, будто отбивала ритм какой‑то только ей слышной мелодии. Левой рукой выудила из ящика батончик, ловко сорвала обёртку и отправила в рот. Прожевала, не глядя на меня, сделала короткий вдох и тут же потянулась за новой порцией - на этот раз за горстью мармеладных мишек.

-Поступить, - протянула она, будто само слово ей было непривычно. - А документы?

Я неловко потёр шею.

-У меня... нет документов, - признался я. - Я вообще не знал, какие нужны. Думал, тут просто спросят, кто я и зачем пришёл.

Она чуть приподняла бровь, но не рассердилась - скорее заинтересовалась, как будто я сказал что‑то редкое.

-Не знал, какие нужны, - повторила она. - Это честно. Честность тут любят больше, чем справки. Садись. Будем делать анкету из воздуха.

Я сел на жёсткий стул напротив, чувствуя, как ладони становятся влажными. Она подвинула ко мне лист бумаги и толстое перо.

-Пиши: имя, возраст, откуда родом. И... рост.

-Рост? - переспросил я. - Зачем?

Она пожала плечами, кроша в пальцах карамельку.

-Тут всё зачем‑то нужно. Вдруг расписание по росту составляют. Пиши.

Я написал. Она пробежала глазами, хмыкнула и ткнула коготком ниже.

-Вес.

-Вес? - я замялся. - Ну... обычный. Я не взвешивался.

-Обычный - это сколько? - она наклонила голову, будто пыталась угадать по моему силуэту. - Шестьдесят? Семьдесят? Или ты лёгкий, как ветер?

-Наверное, шестьдесят пять, - буркнул я, чувствуя себя странно.

Она кивнула, будто это была важная тайна, и записала что‑то сбоку, мелко и неразборчиво.

-Группа крови, - добавила буднично.

Тут я вообще растерялся.

-Группа крови? - переспросил. - Я не знаю. Никто дома не говорил.

Она снова хмыкнула, но без злости - скорее как человек, который привык к неожиданным ответам.

-Ладно. Пропустим. Но запомни: в следующий раз узнай. Тут любят знать про людей всё. Даже то, что они сами про себя не помнят.

Я кивнул, хотя «в следующий раз» мне совсем не хотелось.

Она помолчала, постукивая ногтями по столу, потом вдруг подняла на меня глаза и спросила так спокойно, будто речь шла о погоде:

-А ты вкусный?

Я замер. Перо дрогнуло и оставило на бумаге жирную кляксу.

-Что?.. - выдохнул я.

Она улыбнулась - не широко, а как‑то криво, будто сама удивилась своим словам.

-Шучу, - сказала она, но взгляд у неё был нешуточный. - Просто проверяю, как ты реагируешь. Ты реагируешь хорошо. Не кричишь, не бежишь. Значит, нервы крепкие. Это полезно.

Я сжал пальцы в кулаки под столом, чтобы они не тряслись.

-Дальше пиши: где живёшь, с кем, чем занимаешься, - она снова потянулась к ящику и достала плитку шоколада. Надломила, но вместо того чтобы съесть, начала крошить на столе, раскладывая кусочки в каком‑то своём порядке. - И на кого поступаешь.

-На... - я запнулся. - Честно? Я сам не хотел сюда поступать. Это гномка меня уговорила. Сказала, что тут научат чему‑то важному. А я... я просто умею играть на музыкальных инструментах. На лютне. И немного на флейте.

Она замерла, держа в пальцах шоколадную крошку. Потом медленно подняла глаза.

-На лютне, - повторила она, и в голосе не было насмешки - скорее удивление, как будто я вдруг заговорил на забытом языке. - А что играешь?

-Да всякое, - пожал я плечами. - Песни, которые в тавернах поют. Баллады. Иногда просто перебираю струны, если спать не хочется.

Она долго смотрела на меня, будто пыталась представить эту картину: ночной лагерь, костёр и я с лютней. Потом вдруг кивнула, будто что‑то для себя решила.

-Хорошо, - пробормотала она. - Пусть будет лютня. Запишу как «специальность: извлечение эмоций из дерева и струн». Звучит солидно.

Я не знал, смеяться или переживать, поэтому просто кивнул.

Она подвинула анкету к себе, быстро дописала что‑то мелким почерком и снова уставилась на меня.

-Ты сладкоежка? - спросила вдруг.

Вопрос был настолько обычным после всего остального, что я даже выдохнул от облегчения.

-Ну... да, - признался. - Если есть выбор между пирожком и супом, я выберу пирожок. Особенно если с вареньем.

Уголок её губ снова дрогнул.

-Хороший выбор, - сказала она. - Сладкое мясо - вкусное мясо. Так у нас тут говорят.

-Это... поговорка такая? - осторожно спросил я.

-Скорее наблюдение, - пожала она плечами и снова потянулась к коробке с пастилой. - Тут вообще много наблюдений, в которые лучше не вдумываться.

Я нервно усмехнулся, но смех вышел коротким, как всхлип.

-Ещё вопрос, - она постучала коготком по анкете. - Ты сюда пришёл, потому что хотел, или потому что тебя привели?

Я помолчал, подбирая слова.

-Сам пришел, - честно сказал я. - Потому что... ну, вдруг правда чему‑то научат. Не магии, не зельям, а чему‑то настоящему.

Она долго смотрела на меня, потом медленно кивнула.

-Настоящее, - прошептала она, будто пробуя слово на вкус. - Настоящее тут тоже бывает. Редко, но бывает.

Она взяла анкету, сложила её пополам и убрала в ящик, даже не запечатав.

-Всё, - сказала она. - Анкета есть. Теперь ждём решения.

-Решения? - переспросил я. - А кто его принимает?

Она снова улыбнулась той самой кривой улыбкой, от которой по спине бежали мурашки.

-Школа, - сказала она просто. - Школа сама решает, кто ей нужен.

Я встал, чувствуя, что ноги стали ватными.

-Спасибо, - выдавил я. - За то, что заполнили.

-Не за что, - проговорила она, уже снова уткнувшись в свои сладости. - И не надейся сильно. Школа редко кого выбирает.

Я кивнул и попятился к двери. Рука сама потянулась к ручке, будто хотела поскорее вырваться из этой комнаты.

-До свидания, - сказал я, уже почти за порогом.

И тут в углу кабинета тихо, но отчётливо вспыхнул кристалл - не ярко, а так, будто кто‑то поднёс к нему спичку в полутёмной комнате. Синеватое пламя пробежало по граням, замерло на секунду и стало ровным, спокойным светом.

Женщина подняла глаза, посмотрела на кристалл, потом на меня - и вдруг улыбнулась. Не той кривой, жутковатой улыбкой, а почти обычной, будто вспомнила что‑то хорошее.

-Ну вот, - сказала она, и в голосе её впервые не было насмешки. - Ты принят.

Я замер, не сразу поняв, что она имеет в виду.

-Что?..

-Кристалл загорелся, -спокойно пояснила она, будто это всё объясняло. - Значит, школа тебя видит. Но окончательно возьмут только после комиссии завтра. Детали не скажу - сама не знаю. Комиссия сама решает, кого спрашивать и о чём.

Внутри у меня всё сжалось. Хотелось сказать, что я не хочу никакой комиссии, что мне вообще тут не место. Но вместо этого я только пробормотал:

-Хорошо‑хорошо...

Она чуть наклонила голову, будто прислушивалась к чему‑то, чего не слышал никто другой, и снова потянулась к коробке с пастилой.

-Иди, - сказала уже буднично. - Завтра будь здесь к рассвету. Или чуть раньше. Комиссия не любит опоздавших.

Я кивнул, будто согласился, хотя в голове уже твёрдо звенело совсем другое: «Да ни за что. Ни завтра, ни вообще». Толкнул дверь и вышел в коридор.

Верна тут же вскочила на ноги.

-Ну что? - спросила она. - Приняли?

Я помолчал, глядя на дверь, за которой всё ещё мерцал тот странный свет. Потом медленно выдохнул.

-Да, - глухо сказал я. - Приняли. Но только условно. Завтра надо пройти какую‑то комиссию.

Её лицо расплылось в широкой улыбке.

-Вот видишь! - радостно воскликнула она. - Я же говорила, что получится! Значит, завтра...

-Не будет никакого завтра, - оборвал я, и сам удивился, как твёрдо это прозвучало. - Я туда не пойду. Лучше вообще быть подальше от этого места.

Улыбка сползла с её лица, и она посмотрела на меня внимательно, без суеты.

-Ладно, - тихо сказала она. - Если не сюда, то куда?

Я пожал плечами, чувствуя, как уходит напряжение и остаётся только усталость.

-Куда угодно. Лишь бы не здесь.

Она помолчала, будто что‑то прикидывала, потом вдруг оживилась.

-Знаешь, я тут краем уха слышала про другую школу. Точнее, академию. Она в Тёмных землях. Говорят, там всё по‑другому: не столько про правила, сколько про то, чтобы ты сам понял, на что способен.

Я посмотрел на неё. В её глазах не было ни насмешки, ни давления - просто предложение пути, если этот не подошёл.

-В Тёмных землях, - повторил я, и слово прозвучало непривычно, но не пугающе. - Далеко?

-Далеко, - честно призналась она. - Но мы ведь и так в дороге. А дорога - она не спрашивает, куда тебе хочется. Она просто идёт.

Я усмехнулся, но в этот раз без горечи.

-Ладно, - сказал я. - Пойдём в эту академию. Пусть будет Тёмные земли. Тут мне точно не по пути.

Мы пошли по коридорам обратно, и теперь они уже не казались такими запутанными. Просто длинные переходы, которые нужно пройти, чтобы уйти. Я старался не оглядываться, но всё равно чувствовал спиной тот холодный свет кристалла и странные глаза женщины за дверью.

«Завтра я не приду», - снова и снова повторял я про себя, и с каждым разом эта мысль становилась всё спокойнее, всё привычнее.