Когда утро начинается с чего‑то липкого

Ранним утром я почувствовал что‑то непонятное - будто меня касается слайм или желе. Оно мягко прилипло к щеке, а потом чуть скользнуло вниз, как будто пыталось устроиться поудобнее - и от этого стало одновременно противно и смешно. Я что‑то пробурчал в сторону Верны, уткнулся носом в плед и, перевернувшись, снова уснул.

Но через какое‑то время понял, что из‑за одной чересчур деятельной особы точно не смогу уснуть. Снаружи доносились странные звуки: кто‑то громко и радостно попискивал там, где ещё вчера тлел наш костёр и мы раскладывали еду.

Я заворочался недовольно, натянул край пледа на ухо, будто это могло заглушить писк, но потом сдался. Встал, зевнул, потёр лицо, будто пытался стереть с него остатки сна, и начал убирать в сумку наше спальное место: плед, одеяла, пару пустых мисок. Каждое движение давалось тяжело - я всё ещё чувствовал себя полусонным, будто мысли плавали где‑то отдельно от меня.

Когда я вышел наружу, то увидел нечто... и сначала даже не сразу понял, на что смотрю. Существо напоминало цветом ту самую слизь, которую размели братья дома, перед приездом родителей. Но как такое может быть? Мы же использовали чёрный дуб и лунный цветок...может все же нужны были другие пропорции смешивать, потому что иначе я не могу объяснить как получилось, это... Я на секунду замер, пытаясь удержать в голове эту мысль, а потом она рассыпалась - потому что существо вдруг подпрыгнуло, и вся моя «учёность» сразу показалась смешной.

По форме оно походило на котёнка, но не совсем: у него не было чётко очерченных ушей, а лапы будто слегка растекались, прежде чем снова собраться в аккуратные подушечки. И самое странное - оно не оставляло следов. Совсем. Будто само пространство чуть поджималось, чтобы не испачкаться.

А рядом, сияя от восторга, стояла Верна. Она как раз лепила этому существу ещё один «усик», будто доводила скульптуру до идеала.

-Ты что делаешь? -хрипло спросил я, всё ещё не до конца проснувшись.

-А! Ты встал! -Верна подпрыгнула, будто сама была заряжена утренней энергией. -Смотри, какой он чудесный! Я его слепила! Ну, почти. Он сам немножко помогал.

-Он... сам помогал? -переспросил я, глядя, как «котёнок» издаёт довольные звуки - лёгкое пофыркивание и вибрацию, будто внутри у него работал крошечный моторчик.

-Ну да! -она гордо выпрямила спину. -Он такой отзывчивый. Чуть подтолкнёшь - он тут же принимает форму. Я хотела сделать ему бантик, но он решил, что лучше будет хвостик‑пружинка. И я с ним согласна!

Существо в ответ на её слова довольно запищало и подпрыгнуло, хотя технически у него не было мышц, чтобы прыгать. Оно просто собралось в комок и расплескалось обратно - и выглядело это до нелепого мило.

-И как ты собираешься его... держать? -осторожно спросил я.

-Да вот так! -Верна протянула руки, и слайм тут же перетёк к ней, обвив запястья, как живой шарф. -Видишь? Он меня любит!

-Он тебя... обвил, -пробормотал я. -Это не обязательно любовь.

-Обязательно! -уверенно заявила она. -У слаймов всё просто: если они к тебе липнут - значит, доверяют. А если ещё и вибрируют - это вообще высшая степень симпатии.

Слайм в подтверждение её слов издал звук, похожий на довольное «мур‑мур», только более звенящий.

-Ладно, допустим, -я почесал затылок. -Но что мы будем с ним делать?

-Как что? -Верна посмотрела на меня так, будто я спросил, зачем нужно дышать. -Возьмём с собой, конечно! Он же теперь часть нашей команды!

-Нашей... команды? -я вздохнул. -Верна, это кусок слизи, который умеет принимать форму котёнка.

-Это не кусок! -она слегка надулась. -Это... наш спутник! И у него даже имя есть.

-Имя? -я приподнял бровь.

-Ага! -она хитро улыбнулась. -Я назвала его Пухлик. Потому что он мягкий. Ну и потому что звучит мило.

Пухлик в этот момент действительно выглядел как пушистый комок, хотя пушистости у него не было никакой - просто переливы цвета создавали такой эффект. Он снова запищал, будто подтверждал: «Да, я Пухлик, и я тут главный по уюту».

Я хотел возразить, сказать, что нам и так хватает забот, что неизвестно, как на него отреагируют в Светлых землях, что он может растаять от жары или, наоборот, затвердеть от холода... Но слова застряли где‑то в горле, потому что Верна смотрела на меня с таким ожиданием, будто от моего «да» зависело, будет ли этот день хоть чуточку хорошим.

-Ладно, -наконец пробормотал я. -Пусть будет Пухлик. Но если он начнёт есть наши припасы - первым делом выставим его за дверь.

-Не начнёт! -уверенно сказала Верна. -Он питается... ну, не знаю... эмоциями? Или вибрациями? Или просто радостью. В общем, он не голодный.

-Замечательно, -я покачал головой. -Значит, нам нужно просто быть счастливыми, чтобы он не умер с голоду.

Верна рассмеялась, а Пухлик издал особенно звонкий писк, будто смеялся вместе с ней.

После недолгих сборов, мы двинулись дальше по дороге в Светлые земли. Утро уже окончательно вступило в свои права, солнце поднималось всё выше, и воздух становился суше. Пейзаж постепенно менялся: трава становилась короче, деревья - прямее, а вместо диких зарослей появлялись аккуратные изгороди и тропинки, выложенные камнем.

По пути нам встречались люди, и каждый разговор был как маленькая зарисовка мира.

Сначала мы наткнулись на крестьянина, который вёл по обочине упряжку с мешками. Он глянул на нас хмуро, будто мы нарушили какой‑то неписаный утренний порядок.

-Чего тут бродите? -буркнул он, не останавливаясь. -Дорога не для прогулок.

-Мы идём в Светлые земли, -вежливо ответил я, стараясь не раздражать его.

-Туда все идут, -проворчал он. -А толку‑то? Там и без вас тесно.

И прошёл мимо, оставив после себя запах сена и недовольства.

Чуть дальше нам встретился эльф в дорогом плаще, с идеально прямой осанкой и взглядом, который будто измерял, насколько мы достойны стоять на одной с ним дороге.

-Вы не на той тропе, -холодно заметил он, едва взглянув на нас. -Эта ведёт к старым пастбищам, а не к главным воротам.

-Спасибо, -сдержанно поблагодарил я, хотя его тон был таким, будто он делал нам огромное одолжение.

-Не за что, -бросил он и пошёл дальше, шурша плащом, как будто даже ткань у него была высокомерной.

Верна подождала, пока он совсем скроется из виду, и только потом тихо прошептала:

-Знаешь, мне кажется, он даже деревьям говорит «вы не на том месте».

Я едва сдержал улыбку, а Пухлик вдруг издал тихий звук, похожий на смешок, и чуть подпрыгнул на руках у Верны.

-Эй, ты тоже его не любишь? -спросила она у слайма.

Тот снова запищал, будто подтвердил: «Абсолютно».

Так, переговариваясь, смеясь над чужими странностями и привыкая к тому, что теперь нас трое (а если считать Пухлика - то вообще непонятно сколько), мы и дошли до небольшого трактира, притулившегося у развилки дорог. Вывеска скрипела на ветру, а из трубы шёл густой дым, обещая тепло и еду.

Над входом висела табличка: «У старого Гримма - сытно и без лишних вопросов». И, честно говоря, в тот момент это звучало как самое гостеприимное приглашение на свете.

-Наконец‑то! -радостно воскликнула Верна. -Я уже чувствую запах свежего хлеба! Или это Пухлик пахнет? Нет, наверное, всё‑таки хлеб.

-Надеюсь, что хлеб, -усмехнулся я. -Давай зайдём. Хоть немного передохнём и подумаем, что делать дальше.