Глава 16

Сью лежал у костра, подложив ладони под затылок, и размышлял о жизни и недавних событиях. Дрова тихо потрескивали, искры взлетали в чёрное небо и гасли, не долетев до звёзд. Где-то за пределами света стрекотали насекомые, пахло хвоей и остывающей землёй. Тело ныло — там, где раны уже затянулись, и там, где ещё не думали.

Во-первых, где перезарядить гримуар. Для этого нужен разлом, а разломы по большей части охраняются инквизицией. Конечно, есть шанс найти небольшой разломик где-нибудь в глухой деревне, из тех, что старые шаманы когда-то ставили прямо вокруг них, но это как искать иголку в стоге сена. У Сью имелись свои места на примете, но все они далековаты. Неделю пути, не меньше.

Он поворошил угли веткой. Искры брызнули вверх, осветив на мгновение его осунувшееся лицо.

Но больше его беспокоил второй вопрос. А что, собственно, надо идущим? Нет, ну конечно, не секрет, что они ищут какой-то там рай, но что им, чёрт возьми, понадобилось от Давейнов? Они бы не откликнулись на простую просьбу лекаря о помощи — не тот калибр, не та заинтересованность. А уничтожать крампуса? В этом вообще не было смысла. Единственное, что объединяло оба события, из того, что он знал, — это он сам и Далия. Вот только Далия мертва. Значит ли это, что им что-то надо от него? Но что?

Сью повернул голову. Гримуар лежал у самой кромки света, и по его тиснёной обложке метались рыжие отблески пламени. Выглядел безобидно. О его способности запоминать ритуалы никто, кроме Сью, не знал. Со стороны — простой, хоть и очень хороший артефакт.

И третье. Как вылечиться. Зелья в долгосрочной перспективе скорее убьют его, чем поставят на ноги. Дэн, вероятно, мёртв. (Мысли на пару минут замолкли). Значит, надеяться не на кого.

— Ну, для начала надо продолжать идти, — выдохнул Сью облачко дыма. Наркотические травы, найденные неподалёку, приятно тупили боль и отпускали мысли.

Следующие несколько дней ничего интересного из себя не представляли. Сью шёл. Мылся в ледяных реках, ел запасённое мясо, спал у случайных костров и безуспешно пытался приманить зверей на человечину. Звери были умнее, чем хотелось бы. Пару раз даже приходилось сбегать от монстров. Спасибо инквизиции встречались они не слишком часто.

И вот на пятый день пути он услышал шум.

Сначала — далёкий, неразборчивый. Потом ближе: голоса, лязг, детский визг. Сью свернул на звук и увидал какого-то мальчишку, который, увидев незнакомца, шарахнулся и дал дёру. Наёмник двинулся вслед и вышел к небольшой деревеньке, жавшейся к зеву пещеры. Изнутри тянуло холодом и слабой, едва уловимой вибрацией — разлом. Вероятно.

Он прошёл вглубь поселения. Провожали его настороженными взглядами — молча, от калиток, из-за углов. Навстречу вышел седой мужик в засаленной рубахе. Вероятно, староста.

— Добрый день. Как вы могли догадаться, мы не слишком часто видим чужаков.

— Не переживайте. Я просто прохожу мимо.

— Что вы, позвольте предложить хотя бы ночлег.

— Не стоит, господа. Я, правда, спешу.

Глухой удар. Затылок взорвался болью. Мир закружился и потемнел.

Проснулся он часа два спустя — связанный и лежащий на каменных руках какой-то статуи, под которой горел огонь. Впереди, полукругом, стояли зеваки из деревни.

— Ну, круто. Похоже, я стал жертвой в каком-то местном ритуале, — подумал Сью.

Именно поэтому Сью и не любил случайные разломы: там всегда были свои обитатели. И редко когда они были доброжелательны.

Перед ним, покачиваясь в такт бубну, приближался мужчина в странном наряде и куче бус. Он потянулся с краской к лицу Сью, чтобы разукрасить его. Нарисовал улыбку — широкую, от уха до уха. Затем наклонился и попытался выбить деревянный кирпичик, подпиравший Сью, чтобы тот скатился прямо в огонь.

Сью извернулся и вцепился зубами в руку шамана. Вкус мягко говоря не очень — соль, грязь, пот. Шаман взвыл. Сью подтянулся за его предплечье, встал на стопы и отпрыгнул от костра. Верёвка, опалённая жаром, затлела и лопнула. Он разорвал её одним рывком.

Локоть влетел в бок шамана, сбивая с пояса ритуальный клинок. Тот, звякнув, упал в угли. Сью подхватил его, развернулся и распорол брюхо стоящего рядом ребёнка. Следом кулак влетел в висок матери. Хруст. Тело осело, как мешок.

Кто-то побежал за вилами. Кто-то достал ножи.

Наёмник скрутил корпус, заходя снизу, и вогнал нож в кадык мужику, пытавшемуся нанести прямой колющий удар. Плачущий ребёнок вцепился в его ногу. Сью полоснул по шее обратным хватом. Пальцы разжались.

Пять минут спустя на ногах остались только дети.

Сью, тяжело дыша, посмотрел на статую. Решив проверить, что именно делает ритуал, он схватил их — несмотря на режущий, тонкий крик, — связал и уложил на каменные руки. Окунул палец в лужу на земле и нарисовал каждому улыбку. Кровью их же родителей.

Они скатились в огонь, крича.

Некоторое время спустя их прах взлетел на руки статуи. Сью почувствовал, как по телу разливается тепло. Силы вернулись. Раны затянулись, розовые и свежие. Похоже на жертвоприношение какому-то местному богу. Конечно, сработавший ритуал не говорил о наличии бога. Ритуалы в целом не имели особого смысла по своей природе и являлись ошибками мира, появившимися во время Раскола.

Сью обошёл статую и прочёл надпись, выбитую у подножия: «Баал-Хаммон».

К этому моменту подоспели те, что убежали за вилами. Улыбка расползлась по лицу Сью.

Идеальный шанс. Как уже было отмечено, гримуар умел записывать ритуалы, оставляя какой-то их элемент незавершённым, — тот, который можно активировать в будущем, выполнив последние шаги уже вне разлома. Ну а помимо этого, книга служила хорошей записной книжкой за счёт множества тонких серых страниц без эффектов.

Записав на четырнадцать чёрных страниц несколько подношений Баал-Хаммону, перенос, парочку ритуалов памяти крови и ещё кое-что по мелочи (благо жертв вокруг хватало, а ингредиенты нашлись в деревне), Сью вернулся к домикам. Зашёл в первый попавшийся, нагрел на печи воды из колодца, вымыл ванну и наконец-то упал в ее теплые объятия.