Часть 3.

Мысли затянули меня в свой бесконечный омут — глубокий, тягучий, словно тёмная вода, в которой тонут все границы между прошлым и настоящим, между сном и явью. Я растворилась в этих образах настолько, что не замечала ничего вокруг: ни шороха ткани, ни тиканья старинных часов, ни тихого зова, который становился всё настойчивее. Не заметила даже того, как Джейн, моя помощница и верная подруга, подошла ко мне. Ей пришлось сжать мои плечи — крепко, до лёгкой, отрезвляющей боли, — чтобы выдернуть меня обратно в реальность.

— Джейн? — спросила я, будто пробуждаясь от долгого сна, и голос прозвучал непривычно хрипло, словно я слишком долго молчала.

— Ваше Высочество…

Я вздрогнула не от слов, а от интонации — от этой тяжёлой, сдержанной паузы, которая повисла между нами. Если Джейн зовёт меня так официально, значит, дело не просто серьёзное — оно из тех, что переворачивают привычный порядок вещей.

— Если ты меня так зовёшь, значит, дело весьма серьёзное. И это ещё мягко говоря. Что случилось?

— Вас зовёт Королева. Остальное мне неизвестно.

Её слова прозвучали коротко, без лишних деталей, но в этой лаконичности читалось всё: напряжение, тревога, та особая собранность, которая появляется у Джейн только в чрезвычайных ситуациях. По её эмоциональному флёру — по едва уловимой дрожи в пальцах, по тому, как она чуть подалась вперёд, будто готовая в любой миг подхватить меня или броситься вперёд по приказу, — я моментально поняла: дело дрянь.

Перед глазами на миг вспыхнули знакомые черты: шоколадные волосы Джейн, уложенные в простую, но изящную причёску, золотистая кожа, будто впитавшая свет всех закатов, и неизменные белые одежды — чистые, строгие, вне времени и сезона. Она всегда носила белое, в любое время года, словно сама была воплощением ясности среди хаоса. И сейчас эта белизна казалась особенно резкой, почти ослепительной на фоне сгустившихся теней.

Она стояла прямо, чуть склонив голову, но взгляд её не был покорным — в нём читалась готовность действовать, мгновенно перетечь из роли помощницы в роль союзника, если ситуация потребует. И эта смесь преданности и внутренней силы всегда внушала мне странное спокойствие: даже когда мир рушился, рядом был кто‑то, кто не дрогнет.

Я медленно выдохнула, сбрасывая с себя остатки грёз, и провела ладонью по лицу, будто стирая с кожи невидимую пелену. Книга, лежавшая передо мной, теперь казалась не просто старым томом, а чем‑то опасным — словно её страницы хранили не слова, а ключи к событиям, которые вот‑вот должны были развернуться.

— Хорошо, — сказала я, поднимаясь и расправляя плечи, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Веди. Если Королева зовёт, значит, откладывать нельзя.

Джейн едва заметно кивнула, и в этом движении было всё её обещание: она будет рядом, не задавая лишних вопросов, готовая подхватить, подсказать, защитить — так, как умеет только тот, кто знает тебя не по титулу, а по тем мелочам, что остаются за пределами дворцовых церемоний.

Мы вышли из комнаты, и тишина, которая ещё минуту назад казалась уютной, теперь давила на уши, словно мир затаил дыхание перед чем‑то неизбежным.