Глава 30 Дом на холме

Дорога в Мэриленд заняла почти четыре часа. Дождь, начавшийся ещё в Детройте, не прекращался, и теперь хлестал по лобовому стеклу, размывая очертания леса, который тянулся по обе стороны шоссе. Эмма сидела на переднем сиденье и смотрела на дорогу, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым километром. Она знала, что они приближаются к логову зверя.

Калеб вёл машину, его лицо было сосредоточенным, и он время от времени поглядывал на карту, которую Майя загрузила в навигатор.

— Мы почти на месте, — сказал он, когда они свернули на узкую гравийную дорогу, уходящую в лес. — Дом должен быть в конце этой дороги.

Дорога была заросшей, и ветки деревьев царапали бока машины, как длинные когти. Эмма чувствовала, как воздух становится холоднее, и лес вокруг казался неестественно тихим — даже птицы не пели.

Когда они наконец выехали на открытое пространство, она увидела дом. Он стоял на вершине холма, окружённый старыми дубами, и выглядел мрачным и заброшенным. Стены были покрыты мхом, окна заколочены досками, и только одна дверь казалась целой.

— Он выглядит пустым, — сказал Калеб, останавливая машину.

— Или он хочет, чтобы мы так думали, — ответила Эмма, выходя из машины.

Она подошла к двери и толкнула её. Та открылась с протяжным скрипом, как будто её не открывали годами. Внутри было темно, и пахло пылью и сыростью. Она включила фонарик, и луч света выхватил из темноты старую мебель, покрытую белыми простынями, и лестницу, ведущую на второй этаж.

— Он не жил здесь, — сказала Майя, которая шла за ней с ноутбуком в руках. — По крайней мере, не в последние годы. Здесь нет признаков жизни.

— Или он просто умеет заметать следы, — сказал Калеб, держа пистолет наготове.

Они начали осматривать дом. В гостиной они нашли старый камин, за которым была скрытая ниша. Внутри лежала папка с документами, аккуратно сложенными, как будто их оставили специально для них.

Эмма открыла папку и начала перебирать бумаги. Это были письма, датированные 1990-ми годами, адресованные «Дж. Блэквуду». Она прочитала одно из них и почувствовала, как внутри неё всё переворачивается.

«Дорогой Джонатан. Я знаю, что ты сомневаешься. Я знаю, что ты хочешь выйти. Но ты не можешь. Ты — часть системы. И если ты попытаешься уйти, тебя убьют, как убили твоего друга. Помни: я всегда буду следить за тобой. — Э.Р.»

— Это письмо от Роуз, — сказала она, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Она угрожала ему. Она знала, что он хочет выйти.

— Тогда почему он остался? — спросил Калеб.

— Потому что она знала его слабости, — сказала она. — Она знала его семью, его друзей. Он боялся за них.

Она продолжила искать и наткнулась на фотографию, спрятанную в книге. На ней был её отец, молодой и улыбающийся, рядом с Джонатаном Блэквудом. Они стояли на крыше какого-то здания, и оба выглядели счастливыми. На обороте было написано: «Мы изменим мир. 1985 год».

Эмма сжала фотографию в руках, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Они были друзьями, — сказала она. — Они хотели изменить мир. Но один из них предал другого.

Внезапно они услышали звук — шаги на втором этаже. Калеб выхватил пистолет и бросился к лестнице. Эмма последовала за ним, чувствуя, как адреналин заливает её кровь.

Когда они поднялись на второй этаж, они увидели, что дверь в одну из комнат была приоткрыта. Внутри горел свет. Они подошли к двери и толкнули её.

В комнате сидел мужчина — седой, с глубокими морщинами и усталыми глазами. Он смотрел на них с печальной улыбкой.

— Я знал, что вы придёте.

— Ты Джонатан Блэквуд? — спросила Эмма, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, — сказал он. — Я тот, кого вы ищете.

Он поднялся и посмотрел на неё с грустью.

— Я хочу рассказать тебе правду, — сказал он. — Правду о твоём отце. О том, что на самом деле произошло.

Эмма смотрела на него, чувствуя, как время замедляется. Она знала, что этот разговор может изменить всё.

— Я слушаю, — сказала она.