Глава 19 Театр теней

Утро в Мэнсфилде встретило их серым, мокрым небом. Дождь начался ещё затемно и не прекращался, превратив улицы в зеркальные полосы, отражающие бледные фонари. Эмма стояла у окна в гостиной хостела и смотрела, как капли стекают по стеклу, размывая очертания тюрьмы на горизонте.

Она не спала всю ночь. После разговора с Хлоей она вернулась в свою комнату и легла, но сон не шёл — в голове крутились обрывки разговоров, лица, татуировки, слова Саймона и Дерека. Она думала о том, кому можно верить, а кому нет. Хлоя сказала, что её отец мёртв, что Саймон убил его. Но что, если это ложь? Что, если Хлоя — часть плана Саймона, его глаза и уши внутри группы?

Калеб вошёл в комнату с двумя чашками кофе и сел рядом с ней на подоконник.

— Ты выглядишь так, будто не спала.

— Так и есть, — ответила Эмма, принимая чашку. — Я думала о Хлое. О том, что она сказала.

— Ты ей веришь?

— Я не знаю. Её слова звучат правдоподобно. Но татуировка… она слишком удобна. Слишком явная улика. Может, она хочет, чтобы мы её нашли.

— Или она действительно пытается помочь, — сказал Калеб. — Если её отец был убит Саймоном, у неё есть все причины ненавидеть его.

— Или она хочет, чтобы мы так думали.

Они замолчали. В коридоре послышались шаги — кто-то спускался по лестнице. Через минуту в комнату вошла Майя, за ней — Сайлас и Лео. Все выглядели уставшими, но собранными.

— Мы собрали всех, — сказала Майя. — Хлоя уже внизу. Лиам и Маркус тоже.

— Мы должны поговорить с ней, — сказал Лео. — Всем вместе. Она не может просто так сказать, что Саймон убил её отца, и мы должны ей верить.

— Согласен, — сказал Калеб. — Но мы не будем нападать на неё. Мы просто спросим. И если её ответы нас устроят, мы будем действовать вместе.

Они спустились вниз. Хлоя сидела за столом, сложив руки перед собой, и смотрела на них спокойным, почти отстранённым взглядом. Она выглядела так, будто готовилась к допросу.

— Я знаю, что вы мне не верите, — сказала она, когда все расселись. — Я бы тоже не поверила, если бы была на вашем месте. Но я говорю правду.

— Тогда расскажи нам всё, — сказал Маркус. — С самого начала.

Хлоя вздохнула и начала рассказывать.

— Мой отец, Томас Бартлетт, был помощником судьи. Он знал, что его брат убил Фрэнка Мартинеса. Он помогал заметать следы. Но когда Саймон начал своё расследование в двухтысячном году, отец испугался. Он уехал из Мэнсфилда и жил под чужим именем в Чикаго. Я выросла там, думая, что мы просто переехали из-за работы. Я не знала правды до восемнадцати лет, когда отец рассказал мне всё перед смертью.

— Он сказал тебе, что Саймон убил его? — спросила Лиам.

— Нет. Он сказал, что Саймон найдёт его и убьёт. И он оказался прав. Через месяц после того, как он мне всё рассказал, его нашли мёртвым в его квартире. Он был задушен. На его груди оставили записку: «Я вернулся. Ты следующая».

— И ты приехала сюда, чтобы отомстить? — спросил Лео.

— Я приехала, чтобы остановить его, — поправила Хлоя. — Я не хочу убивать. Я просто хочу, чтобы он предстал перед судом. Я хочу, чтобы все узнали правду. Так же, как и вы.

Эмма слушала её, и в душе боролись сомнения. Слова Хлои звучали искренне, но она слишком хорошо знала, как легко люди могут лгать.

— Ты сказала, что Саймон будет в старом театре сегодня в полночь, — сказала Эмма. — Откуда ты это знаешь?

— Я следила за ним, — сказала Хлоя. — Я знаю его привычки, его маршруты. Он всегда любил театр. Его отец водил его туда в детстве. Для него это место символично — там он впервые увидел спектакль о мести.

— Ты уверена, что это не ловушка? — спросил Сайлас.

— Я не уверена ни в чём, — ответила Хлоя. — Но это наш единственный шанс. Если мы не пойдём, он продолжит убивать. И когда он закончит с вами, он найдёт других.

В комнате повисла тишина. Каждый из них обдумывал её слова.

— Мы идём, — сказала наконец Эмма. — Все вместе. Но мы не будем действовать без плана.

Они провели остаток дня за подготовкой. Майя нашла старые карты театра — это было заброшенное здание на окраине города, построенное ещё в двадцатые годы. У него было несколько входов, подвал и сцена с подсобными помещениями. Сайлас нанёс все маршруты на планшет, распределив, кто и где будет стоять.

Калеб проверил оружие. У него был пистолет, у Эммы — нож и диктофон. Лео взял фонарик и камеру — на этот раз он хотел заснять всё, что произойдёт, как доказательство. Майя подготовила глушилки для телефонов, чтобы Саймон не мог вызвать подкрепление. Лиам и Маркус взяли монтировки и фонари.

К вечеру дождь усилился. Вода стекала по крышам, заливая улицы, и город казался вымершим. Они собрались у входа в хостел, одетые в тёмную одежду, готовые выдвигаться.

— Вы все понимаете, что это опасно? — спросил Калеб. — Если это ловушка, мы можем не вернуться.

— Мы это знаем, — сказал Маркус. — Но мы не можем позволить ему продолжать.

Они сели в две машины и поехали к театру. Дорога заняла двадцать минут. Когда они подъехали, здание выглядело мрачным и заброшенным — фасад облупился, окна были забиты досками, но в одном из них, на втором этаже, горел свет.

— Он там, — сказала Хлоя. — Я знаю.

— Мы входим через три входа, — сказала Эмма, открывая карту. — Калеб, Майя и я — через главный. Лео, Сайлас — через боковой. Хлоя, Лиам, Маркус — через чёрный ход. Держите связь через рации, но говорите тихо.

Они разошлись. Эмма чувствовала, как дождь заливает её лицо, смешиваясь с потом. Она вошла в главный вход вместе с Калебом и Майей.

Внутри театра было темно и холодно. Пахло плесенью и старой пылью. Они прошли в зрительный зал — ряды потёртых кресел уходили в темноту, а сцена была освещена единственным прожектором. На сцене стоял стул, и на нём сидел человек.

Это был Саймон.

— Я знал, что вы придёте, — сказал он, и его голос разнёсся по залу. — Я ждал вас.

Эмма шагнула вперёд, но Калеб остановил её.

— Это ловушка, — прошептал он.

— Возможно, — ответила она. — Но я должна поговорить с ним.

Она подошла к сцене, остановившись в нескольких метрах от Саймона.

— Хлоя сказала нам, что ты будешь здесь, — сказала она. — Она сказала, что ты убил её отца.

Саймон усмехнулся и покачал головой.

— Хлоя лжёт тебе, Эмма. Томас Бартлетт жив. Он здесь, в этом театре. И Хлоя привела вас, чтобы я убил вас всех.

Эмма обернулась. В темноте зала она увидела, как Хлоя выходит из-за кулис, держа в руках пистолет.

— Это неправда, — сказала Хлоя, и голос её дрожал. — Это он лжёт.

— Я никогда не лгу, — сказал Саймон, вставая. — Я всегда говорю правду. И правда в том, что Хлоя — дочь Томаса Бартлетта, но она пришла сюда не мстить мне. Она пришла, чтобы помочь своему отцу. Томас жив. И он здесь, в этом театре.

Эмма смотрела на Хлою, и мир вокруг неё снова рушился.

— Это правда? — спросила она. — Твой отец жив?

Хлоя молчала. Её рука с пистолетом дрожала, и в глазах стояли слёзы.

— Я хотела тебе сказать, — прошептала она. — Но я не могла. Он заставил меня.

Из-за кулис вышел мужчина — высокий, с седыми волосами и усталыми глазами. Он посмотрел на Эмму и улыбнулся.

— Здравствуй, Эмма, — сказал он. — Я Томас Бартлетт. И я хочу рассказать тебе правду.