Глава 21 Доказательства

Хостел встретил их мёртвой тишиной. Дождь всё ещё барабанил по крыше, создавая монотонный ритм, который давил на уши после напряжения театральной встречи. Эмма вошла первой, стряхивая воду с куртки, и направилась прямо к столу в гостиной. Она выложила на него конверт, который дал ей Томас Бартлетт, и уставилась на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Томас вошёл следом, держась с достоинством человека, который давно привык к опасности. Он сел на стул у стены, сложив руки на коленях, и стал ждать. Хлоя остановилась у двери, не зная, куда себя деть, и смотрела на Эмму с надеждой и страхом одновременно.

Остальные расселись по комнате. Калеб проверял пистолет, Майя уже открывала ноутбук, Сайлас держал планшет, Лео сидел в углу с камерой, но не включал её. Лиам и Маркус стояли у окна, глядя на пустую улицу.

— Открой его, — сказал Калеб.

Эмма разорвала конверт и вытряхнула содержимое на стол. Это были письма, фотографии, копии судебных документов и несколько старых магнитофонных кассет. Всё это было помечено датами — от 1995 до 1998 года. Она начала перебирать бумаги, и по мере того, как она читала, её лицо становилось всё бледнее.

— Здесь всё, — сказала она наконец. — Показания свидетелей, признания, имена. Судья Бартлетт, прокурор, полицейский… все они были частью заговора.

— Но мы уже знали это, — сказал Лиам. — Что здесь нового?

— Новое здесь то, — сказала Эмма, поднимая один из листов, — что есть имена тех, кто отдавал приказы. Не только в Мэнсфилде, но и выше. В штате. И не только судья Бартлетт. Там были люди из правительства, которые финансировали это дело.

Она прочитала вслух несколько имён, и в комнате повисла тишина. Некоторые из этих людей были известными фигурами, некоторые — до сих пор занимали высокие посты.

— Если это правда, — сказал Маркус, — то мы можем уничтожить целую систему.

— Это правда, — сказал Томас, впервые подавая голос. — Я собирал это двадцать лет. Я знал, что рано или поздно это понадобится. Я просто ждал правильного момента.

— Правильного момента? — спросил Лео с горечью. — Ты позволил Саймону убивать людей, потому что ждал правильного момента?

Томас посмотрел на него с усталой грустью.

— Я не мог остановить его. Он был слишком быстр, слишком неуловим. Если бы я вышел на свет, он бы убил меня и уничтожил доказательства. Я должен был быть терпеливым.

— Или трусливым, — сказал Лиам.

— Я не спорю, — ответил Томас. — Я трус. Я спасал свою шкуру. Но теперь у вас есть то, что может остановить Саймона и привлечь к ответу всех, кто был причастен.

Эмма подняла одну из фотографий. На ней был её отец, молодой и улыбающийся, стоящий рядом с Томасом. На обороте была надпись: «Мы знали, что будет война. Но мы не знали, что проиграем».

— Ты знал моего отца? — спросила она.

— Да, — сказал Томас. — Он был журналистом. Он хотел опубликовать правду. Я пытался его остановить, потому что боялся за его жизнь. Но он не послушался. И его убили. Я никогда не прощу себе этого.

Эмма смотрела на фотографию, и слёзы наворачивались на глаза. Она вспомнила своего отца — его голос, его смех, его руки, когда он держал её на руках. Он был убит, потому что хотел правды. И теперь она стояла здесь, с доказательствами в руках, и могла закончить то, что он начал.

— Мы должны опубликовать это, — сказала она твёрдо. — Все вместе. Мы должны сделать это так, чтобы никто не смог спрятаться.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил Калеб. — Если мы опубликуем это, мы станем мишенями. Не только для Саймона, но и для тех, кто в этом списке. Они сделают всё, чтобы замолчать нас.

— Я знаю, — сказала Эмма. — Но если мы не сделаем это, они продолжат убивать. Саймон продолжит свою охоту, и другие будут страдать. Мы должны остановить это сейчас.

— Тогда мы сделаем это вместе, — сказал Лео, подходя к столу. — Я сниму репортаж. Я выложу его на всех платформах. Меня смотрит много людей. Это будет громко.

— И опасно, — сказал Маркус. — Но я с тобой.

— И я, — сказала Майя. — Я подготовлю все документы, сделаю копии и разошлю по разным источникам. Даже если один источник заблокируют, остальные останутся.

— Я пойду с тобой, — сказала Хлоя, глядя на Эмму. — Я помогу тебе всё это сделать.

Эмма посмотрела на неё и на мгновение заколебалась. Она всё ещё не доверяла Хлое. Но она видела в её глазах искренность — такую же, какую видела у своей матери на старой фотографии.

— Хорошо, — сказала она. — Но если ты предашь нас, я найду способ остановить тебя.

— Я знаю, — ответила Хлоя.

Эмма взяла кассету и вставила её в старый магнитофон, который Майя нашла в подсобке. Когда она нажала на кнопку, из динамика послышался голос — старческий, глухой, но узнаваемый.

«Я, судья Бартлетт, заявляю, что Фрэнк Мартинес был невиновен. Я подписал его смертный приговор, потому что меня шантажировали. Если вы слушаете эту запись, значит, я уже мёртв. Надеюсь, правда поможет тем, кто остался».

Эмма остановила запись. В комнате было так тихо, что слышно было, как дождь стекает по стёклам.

— Это последнее признание судьи, — сказал Томас. — Он записал его за день до своей смерти. Он хотел, чтобы это вышло наружу.

— Тогда мы сделаем это, — сказала Эмма. — Мы сделаем это для всех, кто погиб. Для моего отца, для твоей матери, для Мартинеса. Для всех.

Она оглянулась на своих друзей. Они стояли вместе, смотря на неё с решимостью. Она знала, что это опасно, что Саймон может прийти за ними в любой момент. Но она также знала, что у них есть сила, чтобы закончить это.

— Мы начнём завтра, на рассвете, — сказала она. — Лео, ты готовишь репортаж. Майя, ты обрабатываешь документы. Калеб, ты защищаешь нас. Все остальные — связываются с журналистами и правозащитниками. Мы не дадим им спрятаться.

Они начали работать, и в комнате закипела деятельность. Но когда Эмма вышла в коридор, чтобы подышать свежим воздухом, она увидела, что на полу у двери лежит белый конверт. Она подняла его и открыла.

Внутри была записка: «Ты сделала свой выбор. Теперь я сделаю свой. — С.Ф.».

Она сжала бумагу в руке и почувствовала, как страх снова поднимается изнутри. Саймон знал, где они были. Он следил за ними. И он не остановится, пока они не остановят его.

Она вернулась в комнату и закрыла дверь на засов.