Глава 23 Откровение

Саймон стоял в центре комнаты с поднятыми руками, и его улыбка была спокойной, почти безмятежной. Он выглядел как человек, который наконец сбросил тяжёлый груз и теперь готов принять последствия. Но Эмма знала, что это может быть очередной маской. Саймон никогда не делал ничего без причины.

Калеб держал его на прицеле, не сводя глаз. Остальные замерли, не зная, что делать. Хлоя отступила к стене, и её лицо было бледным, как мел. Она смотрела на Саймона с ужасом, который не могла скрыть.

— Садись, — сказал Калеб, указывая пистолетом на стул у стены. — Медленно. Руки на столе.

Саймон подчинился. Он сел, положил руки на стол, и его взгляд остановился на Эмме.

— Я не буду сопротивляться, — сказал он. — Я пришёл, чтобы закончить это. Ты сделала всё, что я хотел. Ты обнародовала правду. Теперь я могу спокойно уйти в тюрьму или куда ты решишь меня отправить.

— Ты убил людей, Саймон, — сказала Эмма, подходя ближе. — Ты не можешь просто сдаться и надеяться, что всё забудется.

— Я не надеюсь, — ответил он. — Я знаю, что меня будут судить. Но теперь суд будет справедливым. Потому что все узнают, почему я это делал. Они увидят, что я не был просто безумцем.

— Ты был безумцем, — сказал Лиам, шагнув вперёд. — Ты убил невинных людей.

— Невинных? — Саймон усмехнулся. — Нейт знал правду и молчал. Он был таким же виновным, как и его отец. А тот парень в реке был моим помощником, который хотел продать меня полиции. Я защищал себя.

— Ты защищал свою одержимость, — сказал Маркус. — Ты не лучше тех, кого ненавидишь.

— Может быть, — сказал Саймон, и его голос стал тише. — Но я хотя бы признаю это. А они — никогда. Они будут отрицать до последнего.

Эмма смотрела на него, и в её душе боролись гнев и странное понимание. Она знала, что он прав в одном: те, кто стоял за этим заговором, никогда бы не признались, если бы не давление. Но это не оправдывало его методы.

— Ты сказал Хлое, что её отец мёртв, — сказала она. — Что ты имел в виду?

Саймон перевёл взгляд на Хлою, и его улыбка стала тоньше.

— Томас Бартлетт, — сказал он, не сводя с неё глаз. — Он мёртв, Хлоя. И ты знаешь, кто его убил. Ты знаешь это лучше всех.

Хлоя побелела, и её руки начали дрожать.

— Ты лжёшь, — прошептала она.

— Я никогда не лгу, — сказал Саймон. — Ты думала, что я убил его? Нет. Я хотел убить его. Я пришёл к нему в ту ночь. Но когда я вошёл, он уже был мёртв. Кто-то опередил меня.

Эмма повернулась к Хлое. Её сердце билось быстрее, и в голове начали складываться кусочки пазла.

— Хлоя, — сказала она. — Что он имеет в виду?

Хлоя смотрела в пол, её плечи дрожали. Казалось, она пыталась что-то сказать, но не могла найти слов.

— Я… я не хотела, — сказала она наконец, и голос её сорвался. — Это было нечаянно. Он пришёл ко мне домой, он хотел убить меня. Он сказал, что я должна умереть, потому что я дочь убийцы. Он бросился на меня… и я защищалась.

— Ты убила его, — сказала Эмма, и это был не вопрос. Она уже знала ответ.

Хлоя подняла глаза, и в них стояли слёзы.

— Я не хотела, — повторила она. — Но он был слишком сильным. Я схватила нож, я просто хотела, чтобы он отступил. Но он налетел на меня, и… я не знаю, как это произошло. Он упал, и я поняла, что он мёртв.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на Хлою, и в их взглядах было потрясение.

— Почему ты не сказала нам? — спросил Калеб.

— Потому что я боялась, — сказала Хлоя. — Я боялась, что вы подумаете, что я убийца. Что я такая же, как он. Я просто хотела найти правду о моём отце, но вместо этого я стала такой же, как они.

Саймон тихо рассмеялся, и этот смех был горьким.

— Видишь, Эмма? — сказал он. — Мы все здесь не те, кем кажемся. Мы все носим маски. Даже твоя подруга Хлоя.

Эмма подошла к Хлое и положила руку ей на плечо. Она чувствовала, как та дрожит, как её дыхание прерывается от рыданий.

— Ты защищала себя, — сказала она тихо. — Это не делает тебя убийцей.

— Но это делает меня лгуньей, — ответила Хлоя. — Я лгала вам всё это время. Я лгала, что я здесь, чтобы найти правду. Я искала способ избавиться от чувства вины.

— Мы все ищем способы избавиться от вины, — сказал Томас, который до этого стоял в углу, молчаливый и неподвижный. Он подошёл ближе и посмотрел на Хлою с сочувствием. — Мой брат убил людей, но я чувствовал себя виноватым, потому что не остановил его. Я тоже носил маску.

Эмма оглянулась на своих друзей. Каждый из них был таким же раненым, таким же потерянным. И в этот момент она поняла, что их сила была не в том, чтобы быть идеальными, а в том, чтобы признать свои ошибки.

— Мы все виноваты, — сказала она. — Но мы можем попытаться исправить это. Саймон, ты будешь судим. Но ты будешь судим по закону, а не по воле толпы. Хлоя, ты будешь свидетельницей. Ты расскажешь правду, и тебя не осудят за самозащиту.

— А что будет с нами? — спросил Лео. — Мы опубликовали правду. Теперь они придут за нами.

— Пусть приходят, — сказала Эмма. — Мы будем готовы.

Она посмотрела на Саймона. Он улыбался ей, и в его глазах было что-то похожее на уважение.

— Ты сильная, Эмма, — сказал он. — Сильнее меня. И я рад, что именно ты закончила это дело.

Эмма кивнула. Она знала, что это не конец. Но это было начало конца. И она была готова идти до конца.