Глава 4 Эфир

Они вернулись в хостел за час до десяти вечера.

Тишина в комнате была тягучей, как мёд. Эмма сидела на краю своей койки, сжимая в ладони кулон с вороном — холодный металл успел нагреться от её пальцев, но внутри всё равно оставался ледяным. Калеб стоял у окна, глядя на пустынную улицу, где ветер гонял обрывки фестивальных афиш. Остальные расселись кто куда: Майя на полу с ноутбуком, Лео на подоконнике с телефоном, Хлоя и Лиам на соседних кроватях, Маркус у двери, словно готовый бежать, и Сайлас в углу с планшетом.

— Десять минут, — сказала Майя, не поднимая глаз от экрана. — Я нашла ссылку на стрим местного телеканала. Они будут показывать прямую трансляцию с главной сцены фестиваля. Концерт заканчивается в одиннадцать.

— А что, если он не на фестивале? — спросил Лиам. — Что, если это просто приманка, чтобы мы смотрели в одну сторону, пока он делает что-то в другой?

— Мы не можем разделиться, — ответил Калеб. — Если он хочет, чтобы мы видели, значит, ему нужно, чтобы мы были вместе. Это часть его игры.

— Или он хочет застать нас врасплох, когда мы будем отвлечены, — возразил Маркус.

— Две минуты, — сказала Майя.

Эмма встала и подошла к единственному старому телевизору, который стоял на тумбе. Она включила его — экран зашипел снегом, потом переключился на местный канал. Ведущий — мужчина с усами в костюме — сидел в студии и рассказывал о фестивале: «Тысячи туристов съехались в Мэнсфилд, чтобы окунуться в историю легендарной тюрьмы. В прямом эфире с главной сцены — группа «Тени прошлого» и наш корреспондент Сара Браун».

Картинка переключилась на живую трансляцию. Толпа людей, гирлянды, сцена с барабанной установкой. Люди танцевали, смеялись, пили из пластиковых стаканчиков. Никаких признаков опасности.

— Может, он просто хотел, чтобы мы посмотрели на эту идиллию, — сказал Лео. — Чтобы показать, что он может уничтожить всё это в любой момент.

— Смотрите, — прошептала Хлоя.

Камера резко дёрнулась и навелась на нечто в стороне — на стене тюрьмы, которая возвышалась за сценой, появился луч лазерной указки. Он рисовал на красном кирпиче буквы. Медленно, одну за другой. Толпа начала поворачиваться. Люди перестали танцевать.

Буквы складывались в слова:

«СМОТРИТЕ В НЕБО».

Камера поднялась вверх. В свете прожекторов, в небе над тюрьмой, что-то висело. Сначала казалось, что это дрон, но потом стало ясно — это была фигура. Человека, подвешенного на верёвке к одной из вышек, которые когда-то служили для охраны периметра. Фигура висела неподвижно, руки были связаны за спиной, ноги болтались в воздухе.

Толпа закричала. Кто-то заслонял лицо, кто-то падал на землю. Камера приблизилась, и Эмма увидела — на груди фигуры висела табличка с надписью: «ВТОРОЙ СДАН. ОСТАЛОСЬ ШЕСТЬ».

— Майя, это в прямом эфире? — спросил Калеб.

— Да. Это только что случилось. Полиция уже на месте, они снимают тело. Но у них нет никаких шансов, это было в толпе. Кто-то сделал это в темноте, пока все смотрели концерт.

— Тело, — прошептала Эмма. — На нём нет балахона. Это не ритуальная жертва. Это кто-то другой. Кто-то, кого он использовал как послание.

— Может, он так показывает, что знает каждого из нас, — сказал Сайлас. — Он не просто копирует девяносто шестой. Он создаёт свой собственный язык.

— Мы должны поехать туда, — решительно сказал Калеб. — Я хочу увидеть тело, пока его не убрали.

— Мы все едем, — кивнула Эмма. — Я должна знать, кто это.

Они выскочили из хостела. Улицы были пустынными — все, кто был на фестивале, либо разбежались, либо собрались у полицейских ограждений. Они добежали до тюрьмы за пять минут. У входа уже стояли две машины полиции, мигали сирены. Калеб показал значок стажёра, и его пропустили за ограждение. Остальные остались снаружи, но Эмма не стала ждать — она проскользнула следом.

Тело снимали с вышки. Это был мужчина лет тридцати в простой чёрной куртке. Лицо было разбито, но когда его перевернули, Эмма узнала его. Это был экскурсовод Нейт.

Она не вскрикнула, только сжала кулон в кармане и подошла ближе. Калеб стоял рядом с сержантом Маккормиком — тучным мужчиной с бакенбардами, который выглядел так, будто его только что вырвали из сна.

— Я же говорил тебе, стажёр, — сказал Маккормик устало. — Не лезь в это дело. Это наш город, наша работа. Твоя группа здесь не к месту.

— Это Нейт, — сказала Эмма. — Он работал гидом в тюрьме. Он водил нас на экскурсию сегодня днём.

Сержант удивлённо поднял брови:

— Тот парень? Я его знал. Он никогда не ввязывался в неприятности.

— Ему и не дали шанса, — сказала Эмма. — Его убили, чтобы отправить нам сообщение. Надпись на груди — «ВТОРОЙ СДАН». Первый — тот парень в реке.

— И теперь их двое, — сказал Калеб. — Маньяк будет убивать людей, которые просто связаны с этим делом. Не обязательно детей. Он убил Нейта, потому что Нейт что-то знал.

— Или потому что Нейт был связан с ним, — предположил сержант. — Может, он был сообщником.

— Нет, — покачала головой Эмма. — Он был просто гидом. Но его отец работал в тюрьме. И он погиб при пожаре. Маньяк, возможно, считает, что он тоже виноват.

— Тогда почему он убил его, а не пытал, чтобы получить информацию? — спросил Калеб.

— Потому что он хотел показать, что не боится убивать. Что он не остановится. И что он может добраться до любого, кто приближается к правде.

К ним подбежала Майя — она снова взломала какой-то канал и получила информацию раньше официальных источников.

— Я посмотрела записи с камер фестиваля. Перед тем как погас свет на вышке, на одной из камер был виден человек в чёрном капюшоне. Он стоял в толпе и смотрел вверх. Он не двигался. Просто ждал, когда тело поднимут.

— Это может быть он, — сказал Калеб. — Отправь мне фото. Я попрошу сержанта проверить.

— Фото размытое, — ответила Майя. — Никаких деталей. Но есть один момент: у него на руке, когда он поднимал руку к капюшону, была татуировка. Череп с клювом ворона. Точно такая же, как на том трупе в реке.

Эмма почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Он нанёс её себе, чтобы показать, что он — тот же, кто был в девяносто шестом? Или он просто фанат той истории?

— Или он был свидетелем, — сказал Сайлас, который наконец подошёл к ним, протиснувшись через ограждение. — Может, он был другом того парня, который умер в реке. Может, они вместе решили отомстить, но потом он его убил, потому что тот хотел раскрыть правду.

— Убийца не даст нам времени всё это выяснить, — сказала Эмма, глядя на тело Нейта, которое уже загружали в чёрный мешок. — Он будет убивать снова. Через три дня — следующая жертва.

— Или раньше, — заметил Лиам. — Он уже сдвинул график.

— Значит, его что-то торопит, — сказал Маркус. — Мы приближаемся к разгадке, и он нервничает.

— Или он просто наслаждается, — добавил Лео дрожащим голосом. — Это как шоу для него.

Эмма взяла телефон и набрала номер Дерека — журналиста, который дал им информацию. Трубку не брали.

— Дерек не отвечает, — сказала она. — Он знал про дом Коула, про кулон, про всё. А теперь Нейт мёртв, и Дерек исчез.

— Ты думаешь, он причастен? — спросил Калеб.

— Не знаю. Но если он не причастен, то он в опасности. Или… если он причастен, он может быть следующим, кого мы потеряем из виду.

Она оглянулась на толпу зевак, которые всё ещё стояли у ограждения. В свете мигалок мелькали лица — испуганные, любопытные, равнодушные. Эмма вглядывалась в них, пытаясь увидеть того, кто смотрел на них с особым интересом. Но в темноте все лица казались одинаковыми.

Она заметила мужчину в чёрной куртке и бейсболке, который стоял чуть поодаль от основной толпы. Он не смотрел на тело — он смотрел на неё. Прямо в глаза. Эмма замерла. Но когда она попыталась разглядеть его черты, он развернулся и быстро ушёл в темноту, исчезнув за углом бывшей тюремной прачечной.

— Эмма, ты чего? — спросила Хлоя.

— Я видела его, — прошептала Эмма. — Я видела человека в чёрном. Он смотрел на меня.

— Где? — Калеб уже бежал в ту сторону, но было поздно. Мужчина исчез, как растворился.

Они вернулись в хостел только в первом часу ночи. Ноги гудели от долгой ходьбы, мозг отказывался переваривать информацию. Эмма сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрела на кулон. Она перевернула его и прочитала дату: 15 июля 1996 года. День смерти её матери. Она поднесла кулон к свету и заметила что-то на оборотной стороне, чего не видела раньше — мелкие буквы, почти стёртые.

Она достала телефон и включила фонарик. Надпись гласила: «Я знаю, кто убил. Приходи в подвал тюрьмы, если хочешь узнать имя. Только одна. В полночь. Через два дня».

Время утекало.