Глава 7 Яблоко от яблони

Они вернулись в хостел за час до рассвета.

Небо на востоке начинало светлеть, разливая бледно-сиреневый свет над крышами Мэнсфилда. Эмма чувствовала, как ноги наливаются свинцом, а веки тяжелеют с каждой минутой, но адреналин всё ещё кипел в крови. Папка с письмом Саймона была спрятана у неё под курткой — она сжимала её так крепко, что пальцы онемели.

Калеб бесшумно закрыл за ними дверь хостела и задвинул засов. В коридоре было тихо — все спали. Они прошли в свою комнату, и Эмма опустилась на койку, чувствуя, как тело отказывается слушаться.

— Мы должны сказать им, — прошептал Калеб, садясь рядом. — Сейчас. Пока они не проснулись сами.

— Знаю. Но как? Как сказать Лиаму, что его отец — убийца?

— Скажем правду. У нас нет выбора. Если Саймон узнает, что мы нашли письмо и ничего не сделали, он может убить снова.

Эмма кивнула. Она достала папку и перечитала письмо ещё раз, вслушиваясь в каждое слово, будто надеясь найти в нём ошибку. Но ошибки не было. Саймон Флетчер писал чётко и ясно: судья Бартлетт убил Фрэнка Мартинеса, остальные семеро — включая родителей всех присутствующих — покрывали его.

— Ладно, — сказала она твёрдо. — Будем будить всех. Только дай мне пять минут собраться с мыслями.

Калеб вышел в коридор и начал стучать в двери. Слышались возмущённые голоса, шарканье ног, зевки. Через десять минут вся группа сидела в общей гостиной хостела. Кто-то — в пижаме, кто-то — накинув куртку прямо на голое тело. Лео держал камеру, но не включал её — просто сжимал в руках, как талисман. Хлоя обнимала подушку, Маркус стоял у стены, скрестив руки, Сайлас уже открыл свой планшет.

Лиам сел на диван, потирая глаза.

— Вы что, не могли подождать до утра? — проворчал он. — Я только заснул.

— Это не может ждать, — сказала Эмма, вставая перед ними. Она держала папку в руках, и все взгляды устремились на неё. — Мы нашли письмо. В музее, в шкафчике Саймона Флетчера, он же Элиас Коул. Он пишет, что настоящий убийца Фрэнка Мартинеса — не он, и не его отец. Настоящий убийца — судья Бартлетт.

Тишина стала ватной. Эмма видела, как Лиам медленно поднимает голову, как его лицо теряет цвет, становясь серым.

— Что? — переспросил он едва слышно.

— Твой отец, — повторила Эмма. — Он убил Мартинеса. Остальные семеро — включая наших родителей — помогали ему скрывать это. Саймон Флетчер знал правду. И теперь он мстит детям тех, кто молчал. Он считает, что мы — часть лжи.

Лиам вскочил. Его глаза расширились, губы дрожали.

— Это ложь! Мой отец никогда не был убийцей. Он был судьёй! Он вершил правосудие!

— Он вершил его, прикрывая себя, — сказал Калеб. — Мы видели доказательства. Письмо написано рукой Саймона, но в нём есть ссылки на документы, которые можно проверить. Мы не утверждаем, что ты виноват, Лиам. Но твой отец…

— Заткнись! — закричал Лиам. — Вы не знаете моего отца! Вы не знаете, через что он прошёл! Он был хорошим человеком!

— Хорошие люди не заставляют других молчать, — тихо сказала Хлоя. Она сидела, обхватив колени, и её голос был спокоен, почти мёртв. — Мой отец-полицейский был хорошим человеком, по словам моей матери. Но он тоже молчал. Он знал, что Бартлетт виновен, и ничего не сделал. Он позволил Мартинесу сгореть заживо. Может, это он убил мою мать? Может, он виновен в смерти и других?

Лиам повернулся к ней, и в его взгляде была смесь ярости и отчаяния.

— Не смей говорить о моём отце! — крикнул он. — Он никогда бы не сделал такого!

— Лиам, — сказал Маркус, выступая вперёд. — Мы все хотим верить в наших отцов. Но факты есть факты. Если судья Бартлетт был виновен, значит, он несёт ответственность за смерть Фрэнка Мартинеса и за то, что настоящий убийца остался безнаказанным. И я не защищаю своего отца-прокурора — он тоже часть этой цепи.

— Ты хочешь сказать, что я должен нести ответственность за то, что сделал мой отец? — Лиам почти кричал, сжимая кулаки. — Я тогда не родился!

— Нет, — твёрдо сказала Эмма. — Но Саймон так считает. Он считает, что дети наследуют грехи родителей. Поэтому он убивает нас. Поэтому он дал нам это письмо — чтобы мы знали, за что умираем.

Лиам замер. Он смотрел на Эмму, и в его глазах постепенно угасала ярость, уступая место страху.

— Он придёт за мной, — прошептал Лиам. — За сыном убийцы.

— За всеми нами, — поправил Калеб. — Но теперь у нас есть преимущество. Мы знаем мотив. Мы знаем, что Саймон не просто маньяк — он мститель. Это означает, что он действует по логике. Его логике.

— Мы можем использовать это, — подала голос Майя, которая до этого молчала, но её пальцы уже летали по клавиатуре ноутбука. — Я нашла кое-что. Судья Бартлетт умер в две тысячи шестом году, через год после того, как покончил с собой отец Маркуса. Официальная причина — сердечный приступ. Но в архивах есть запись, что за месяц до смерти он навещал частного детектива в соседнем городе. Я нашла имя того детектива — он всё ещё жив. Его зовут Гарольд Пейдж.

— И что он мог знать? — спросил Сайлас.

— Возможно, судья Бартлетт хотел очистить совесть. Или он боялся, что Саймон найдёт его. Может, он оставил показания.

— Мы должны встретиться с этим детективом, — сказал Калеб. — Где он живёт?

— В Кливленде. Три часа езды.

— Слишком долго, — покачала головой Эмма. — У нас до полуночи осталось восемнадцать часов. Если мы уедем, Саймон может нанести удар здесь.

— Тогда я поеду, — сказал Лиам. Голос его дрожал, но в нём появилась решимость. — Это мой отец. Я должен узнать правду. Если он был виновен, я должен это принять. И тогда я смогу помочь вам остановить Саймона.

— Я поеду с ним, — сказала Хлоя. — У меня есть машина. И я хочу знать правду о своём отце тоже. Если мой отец покрывал убийцу, я имею право это знать.

Эмма посмотрела на них. В их глазах горел тот же огонь, что и у неё — желание докопаться до истины, даже если она будет страшной.

— Хорошо, — сказала она. — Езжайте. Но возьмите с собой Майю — она может проверить данные на месте. И будьте осторожны. Если Саймон узнает, что вы уехали, он может преследовать вас.

— Мы будем на связи, — сказала Майя, уже собирая рюкзак. — Я оставлю вам трекер на телефонах.

Они уехали через полчаса, когда солнце уже полностью взошло, залив город тусклым золотым светом. Эмма стояла у окна и смотрела, как машина исчезает за поворотом.

— Остались мы четверо, — сказал Калеб, подходя к ней. — Ты, я, Сайлас и Лео.

— И мы должны быть готовы к полуночи, — ответила Эмма. — Саймон сказал, что придёт в подвал. Мы будем там. Но сначала я хочу проверить ещё кое-что.

— Что именно?

— Письмо Саймона. Он пишет, что настоящий убийца — судья Бартлетт. Но он не говорит, кто убил наших родителей. Семь человек погибли в девяносто шестом. Если судья Бартлетт был организатором, кто был исполнителем? Саймон говорит, что его отец умер, пытаясь остановить Бартлетта. Но тогда кто-то должен был физически убить журналиста, адвоката, полицейского, прокурора, секретаря, владельца типографии. Это был не Бартлетт — он не мог быть везде одновременно.

— Может, у него был сообщник, — сказал Сайлас, который слушал их из угла. — Кто-то из тех, кто тоже хотел скрыть правду.

— Или тот, кто хотел наказать Бартлетта, — добавил Калеб. — Мы знаем, что в девяносто шестом был маньяк, которого прозвали Жнецом. Может, это был кто-то другой.

— Мы должны найти связи, — сказала Эмма. — Кто из семерых мог быть достаточно близок к судье, чтобы выполнять его приказы? Прокурор — отец Маркуса — был его правой рукой. Но он был трусом, он покончил с собой. Полицейский — отец Хлои — был исполнителем. Он мог убивать по приказу.

— Но тогда он тоже убил родителей других, — сказал Сайлас. — Если так, то Хлоя — дочь убийцы. И она сама этого не знает.

Эмма закрыла глаза. Всё запутывалось.

— Нам нужно найти доказательства, — сказала она. — Майя сказала, что частный детектив в Кливленде может что-то знать. Но у нас нет времени ждать. Я пойду в типографию — там могут быть старые записи отца Лео, которые не попали в музей.

— Я с тобой, — сказал Калеб.

— А я останусь здесь и проверю онлайн-архивы, — сказал Сайлас. — Может, я найду судебные протоколы, которые не были засекречены.

Лео, который всё это время сидел в углу, вдруг встал.

— Я иду с вами, — сказал он. — Типография моего отца. Я должен увидеть это сам.

Они снова приехали к типографии. Теперь солнечный свет проникал сквозь грязные окна, высвечивая танцующие пылинки. Лео открыл дверь своим ключом (он нашёл их в вещах отца) и вошёл внутрь. На этот раз он был серьёзным, без камеры.

— Мой отец никогда не говорил о деле, — сказал он, проходя между печатными станками. — Он был просто владельцем газеты. Печатал то, что ему приносили. Но однажды я нашёл у него в кабинете папку, которую он прятал. Я был маленьким, я не придал значения. Но теперь я помню — там были письма.

— Где эта папка? — спросила Эмма.

Лео подошёл к старому металлическому шкафу в углу кабинета. Он был заперт, но ключ висел на гвозде за картиной.

— Он всегда так делал, — сказал Лео, открывая шкаф. Внутри лежали папки, аккуратно подписанные по годам. Он взял ту, что была с пометкой «1996».

Внутри были письма. От судьи Бартлетта. К отцу Лео.

Эмма начала читать их вслух.

«Ты должен напечатать это завтра, — писал судья. — Репортёр Харрис слишком близка к правде. Если она опубликует свою статью, мы все погибнем. Поэтому я прошу тебя — напечатай ложь. Скажи, что Мартинес признался. Сделай это, и я защищу твою семью».

— Мой отец напечатал ложь, — прошептал Лео. — Он знал, что Мартинес невиновен.

— Он выбирал между правдой и жизнью, — сказал Калеб. — Он защищал тебя.

— Но он всё равно погиб, — сказал Лео горько. — Саймон убил его.

— Или Бартлетт, — сказала Эмма. — Посмотри на дату последнего письма. За два дня до смерти твоего отца.

На последнем листе была записка: «Ты слишком много знаешь. Я не могу позволить тебе жить. Прости».

Почерк был не судьи. Он был другим — более грубым, с нажимом.

— Это не Бартлетт, — сказала Эмма. — Это кто-то другой. Может, тот самый сообщник.

— Или сам Саймон, — сказал Лео. — Он мог убить моего отца и подставить Бартлетта.

— Нет, — покачал головой Калеб. — Саймон тогда был подростком. Он не мог убить столько людей. Ему помогали.

Они стояли в тишине, осознавая, что правда сложнее, чем казалось.

Внезапно телефон Эммы завибрировал. Сообщение от Майи:

«Мы нашли детектива. Он говорит, что судья Бартлетт признался ему в убийстве Мартинеса, но он не знает, кто убивал остальных. Он считает, что у судьи был помощник — полицейский, отец Хлои. Мы едем назад. Будьте осторожны. Саймон знает, что мы уехали. Он оставил мне сообщение на телефон: "Ты привезешь правду? Или ты привезешь смерть?"».

Эмма сжала телефон и посмотрела на Калеба.

— Они возвращаются. Но Саймон следит за ними. Он может напасть по дороге.

— Мы должны встретить их, — сказал Калеб. — И защитить их.

— Или мы можем устроить ловушку, — сказал Сайлас, который только что зашёл в кабинет с планшетом. — Я нашёл кое-что. Саймон Флетчер зарегистрирован как владелец старого склада на окраине города. Там, вероятно, его убежище. Если мы поедем туда, пока они возвращаются, мы можем застать его врасплох.

— Или он будет ждать нас там, — сказал Лео.

Эмма посмотрела на часы. До полуночи оставалось двенадцать часов. Она приняла решение.

— Мы едем на склад. Калеб, ты со мной. Лео и Сайлас — останьтесь в типографии, запритесь и следите за новостями. Если мы не вернёмся через три часа, звоните в полицию.

— Но… — начал Лео.

— Никаких "но", — оборвала его Эмма. — Мы должны рискнуть. Иначе он убьёт всех.

Она вышла из типографии, и Калеб последовал за ней. Они сели в машину и направились к складу, который нашёл Сайлас. На заднем сиденье лежала папка с письмами и кулон с вороном, который Эмма держала на удачу.

Она знала, что это опасно. Но она также знала, что если не сделать этого сейчас, они потеряют шанс.

Когда они въезжали на пустынную улицу, где стоял склад, Эмма увидела, что дверь приоткрыта, и внутри горит свет.

— Он там, — сказала она. — Он знает, что мы идём.

— Тогда пойдём, — сказал Калеб, вытаскивая пистолет.

Они вошли внутрь.