Глава 11 - Долг

Он пришёл на следующий день.

Ровно в полдень. Не раньше. Не позже. Как будто он жил по расписанию, которое знал только он.

Я сидела за машинкой. Не шила. Просто сидела. Смотрела на дверь. Ждала. Я знала, что он придёт.

Дверь открылась.

Он вошёл. Без стука. Как Валентин. Но не как Валентин. Он не был хищником. Он был чем-то другим. Чем-то, что не торопится. Чем-то, что уже всё решило.

Он остановился посреди мастерской. Посмотрел на меня. Сверху вниз. Как на вещь.

— Кристина Швец, — сказал он.

Это был не вопрос. Он знал.

— Да.

— Я — Виктор Вельский. — Он не протянул руку. — Ваш домовладелец.

— Я знаю.

— Хорошо. — Он кивнул. — Тогда сразу к делу. Вы мне должны.

— За аренду?

— Нет. — Он посмотрел на меня. — За то, что вы живы.

Я замолчала.

— Валентин пришёл бы вчера. Или сегодня. Или завтра. И он бы вас не отпустил. — Виктор говорил спокойно, без эмоций, как будто читал список. — Он бы пил вас. Медленно. Пока вы не стали бы пустой. Он бы делал это неделями. Может, месяцами. И не только пил. Он бы брал вас. Снова и снова. Пока вам не стало бы всё равно. Пока вы не перестали бы сопротивляться. Пока вы не стали бы его вещью. Полностью. Во всех смыслах.

Он замолчал. Посмотрел на меня. Ждал. Я не отвела взгляд.

— Вы понимаете, о чём я?

— Понимаю.

Он усмехнулся. Ехидно. Уголком губ. Как будто я сказала что-то забавное. Как будто я была ребёнком, который пытается говорить о взрослых вещах.

— Вряд ли, — сказал он. — Но это неважно.

Он обошёл стол. Медленно. Провёл пальцем по ткани. По манекену. По всему, что было моим.

— Я остановил его. Один раз. Он вернётся. Я могу останавливать его снова. И снова. Каждый раз, когда он придёт. Но я не буду. Не бесплатно.

— Чего вы хотите?

Он посмотрел на меня. Долго. Изучающе. Как будто решал, стоит ли говорить.

— Я хочу, чтобы вы работали на меня, — сказал он.

— Работала?

— Шили. Для моих клиентов. Для тех, кто… как я.

— Вампиров?

— Не только. — Он обошёл стол. Провёл пальцем по манекену. — Есть другие. Те, кто не может выйти на свет. Те, кто не может показаться людям. Те, кому нужна одежда, которая скрывает. Защищает. Меняет.

— Почему я?

Он остановился. Обернулся. Посмотрел на меня.

— Потому что вы — швея, — сказал он. — Потому что вы талантливая. Потому что вы уже в этом. В моём мире. Хотите вы или нет.

— Я не в вашем мире.

— Вы в моей мастерской. — Он обвёл рукой помещение. — В моём доме. На моей земле. Вы спите на моём полу. Вы едите то, что осталось. Вы не платите за аренду. Вы уже моя. Просто ещё не знаете.

Я встала.

— Я не ваша.

— Нет? — Он посмотрел на меня. — Тогда уходите. Сейчас. Соберите вещи. Идите. Я не держу.

Я не двинулась.

Он улыбнулся. Впервые. Не тепло. Не по-доброму. Как будто он знал, что я не уйду. Как будто он всё рассчитал.

— Вот видите, — сказал он. — Вы уже моя.

Он был другим.

Не как Валентин. Валентин хотел меня. Валентин говорил о любви. Валентин был голоден.

Виктор не хотел меня. Виктор смотрел на меня как на проблему. Как на что-то, что нужно решить. Как на инструмент. Он не говорил о любви. Он вообще не говорил о чувствах. Он говорил о работе. О долге. О выгоде.

И это было хуже.

Потому что с Валентином я знала, что он хочет. Я знала, чего бояться. С Виктором — я не знала. Он был холодный. Расчётливый. Он смотрел на меня, как на вещь. И это было унизительно.

— Вы ненавидите меня, — сказала я.

Он обернулся. Посмотрел на меня. Внимательно.

— Ненавижу, — сказал он. — Да.

— Почему?

— Потому что вы здесь. Потому что вы — проблема. Потому что из-за вас Валентин приходит сюда. Потому что из-за вас мне приходится… — Он замолчал. Сжал челюсть. — Я не хочу быть здесь. Я не хочу вас знать. Я не хочу ничего этого. Но я здесь. И вы здесь. И мы оба застряли.

— Я не просила вас спасать меня.

— Я не спасал. — Он посмотрел на меня. — Я защищал свою территорию. Вы — часть этой территории. Пока вы здесь, Валентин будет приходить. А я не хочу, чтобы он приходил. Поэтому я защищаю вас. Не потому что вы мне нравитесь. Потому что вы — моя проблема. И я решаю свои проблемы.

Он сказал это так холодно. Так жестоко. Как будто я была не человеком, а вещью. Мебелью. Которую нужно починить. Или выбросить.

— Вы… — начала я.

— Что? — Он посмотрел на меня. — Хотите сказать, что я грубый? Что я жестокий? Что я не умею разговаривать с людьми?

— Да.

— Мне двести лет. — Он подошёл. Ближе. — Я не разговариваю с людьми. Я решаю проблемы. Вы — проблема. Пока вы здесь, Валентин приходит. Пока Валентин приходит, у меня нет покоя. Пока у меня нет покоя, я не могу… — Он замолчал. Снова. Отступил. — Неважно.

— Что неважно?

— Всё. — Он отвернулся. — Вы будете работать. Я буду защищать. Это сделка. Не больше.

Он пошёл к двери. Остановился. Обернулся.

— Первый заказ будет через три дня. Я принесу ткань. Вы сошьёте. Я заплачу. Потом — ещё. И ещё. Пока Валентин не найдёт себе другое. Или пока вы не перестанете быть моей проблемой.

— А если я откажусь?

Он посмотрел на меня. Долго.

— Тогда я уйду, — сказал он. — И Валентин вернётся. И я не буду его останавливать. В этот раз.

Он вышел. Дверь закрылась.

Я осталась стоять. Снежка спала на подоконнике. Дождь стучал в окно.

Я думала о нём весь день.

О его словах. О его глазах. О том, как он говорил. Как будто я была ничем. Как будто я была пустым местом. Как будто я была проблемой, которую нужно решить и забыть.

Я ненавидела его.

Я ненавидела то, как он смотрел на меня. Как он говорил. Как он стоял. Как он был холоден. Как он был расчётлив. Как он был — прав.

Потому что он был прав. Я была проблемой. Я была в его мастерской. На его земле. Я не платила. Я не могла уйти. Я была его. Просто ещё не знала.

Я села на пол. Снежка подошла. Ткнулась в меня головой. Я погладила её.

— Что мне делать? — спросила я.

Она не ответила. Она не слышала.

Ночью мне приснился сон.

Я стояла на краю пропасти. Внизу — огонь. Ад. Я знала это. Я чувствовала жар. Я слышала крики. Я видела тени.

Я сделала шаг. Не хотела. Но сделала. Потому что кто-то толкал меня. Кто-то, кого я не видела.

Я падала.

Я летела вниз. Долго. Огонь приближался. Я чувствовала, как горит кожа. Как плавятся кости. Как я умираю.

Но не умерла.

Я приземлилась. На что-то твёрдое. На что-то холодное. На что-то, что было не огнём.

Я открыла глаза.

Я стояла на вершине горы. Вокруг — свет. Не огонь. Свет. Чистый. Яркий. Я не знала, что это. Но это было хорошо. Это было спокойно. Это было — рай.

Я обернулась.

Он стоял позади. Виктор. Он смотрел на меня. Не холодно. Не жестоко. Просто смотрел.

— Ты прошла через ад, — сказал он. — Теперь ты в раю.

— Почему?

— Потому что так надо. — Он подошёл. — Через ад — к раю. Через боль — к покою. Через меня — к себе.

— Ты ненавидишь меня.

— Да. — Он посмотрел на меня. — Но это не значит, что я тебя не спасу.

Он протянул руку. Я взяла.

Я проснулась.

Я лежала на матрасе. Снежка спала рядом. За окном было темно. Дождь стучал в окно.

Я смотрела в потолок. На трещины. На тени. На ничего.

Я думала: через ад — к раю. Через боль — к покою. Через него — к себе.

Я не знала, что это значит.

Но я знала другое. Я знала, что он вернётся. Через три дня. С тканью. С заказом. С чем-то, что изменит всё.

Я села. Обхватила колени руками.

Я ждала.