Глава 19 - Кровь

Коридор был длинный.

Я шла медленно. Осторожно. Каждый шаг — как что-то, что нельзя отменить. Каждый шаг — как что-то, что меняло всё.

Стены были тёмные. Деревянные. Старые. Как везде здесь. Как всегда. Но что-то было другое. Что-то, чего я не видела раньше. Что-то, что ждало.

И тогда загорелась первая свеча.

Прямо передо мной. На стене. В канделябре. Старом. Бронзовом. Она вспыхнула сама. Без спички. Без огня. Без ничего. Просто — была темнота. И вдруг — свет.

Я остановилась.

Свеча горела. Ровно. Спокойно. Как будто всегда горела. Как будто ждала меня.

Я сделала шаг.

Загорелась вторая.

Я сделала ещё шаг.

Третья. Четвёртая. Пятая.

Свечи загорались одна за другой. Вдоль стен. Вдоль коридора. Впереди. Как будто кто-то шёл передо мной. Как будто кто-то показывал дорогу. Как будто кто-то — ждал.

Я шла.

Свет становился ярче. Тени — длиннее. Коридор — глубже. Я не знала, куда иду. Не знала, что найду. Не знала, что будет. Но я шла. Потому что не могла остановиться. Потому что что-то — что-то, чего я не понимала, — вело меня. Как тогда. Как когда я шила. Как когда я не могла не шить.

Коридор закончился.

Дверь. Тёмная. Тяжёлая. Старая. Приоткрытая. Как будто кто-то только что вошёл. Как будто кто-то ждал. Как будто кто-то — знал.

Я толкнула её.

Она открылась.

Комната была большая.

Круглая. С высоким потолком. С окнами. Везде. В стенах. В потолке. В полу. Как будто комната смотрела на себя. Как будто она хотела видеть всё. Как будто она не хотела, чтобы что-то осталось незамеченным.

Свечи. Много. Везде. В канделябрах. На стенах. На полу. Они горели. Ровно. Спокойно. Как будто всегда горели. Как будто ждали.

В центре комнаты стоял ящик.

Большой. Стеклянный. Прозрачный. Как гроб. Как витрина. Как что-то, что не должно существовать. Как что-то, что было — вечным.

Я подошла.

Ближе. Ещё ближе.

И замерла.

В ящике лежала девушка.

Молодая. Миниатюрная. Метр пятьдесят пять. Тонкая кость. Узкие плечи. Золотые волосы. Длинные. До пояса. Серо-голубые глаза. Закрытые. Светлые. Как небо. Как стены. Как всё вокруг.

Она была в платье. Старом. Не моём. Из другого века. Но она была — я.

Я смотрела на неё. Долго. Не мигая. Не дыша.

Это была я.

Не похожая. Не копия. Я. Такая же. До последней чёрточки. До последней пряди. До последнего взгляда.

Она спала.

Крепко. Глубоко. Как будто умерла. Как будто ждала. Как будто — спала. Как Аврора. Как что-то, что было — сказкой. Что было — проклятием. Что было — правдой.

Я подняла руку.

Медленно. Осторожно. Как будто боялась. Как будто знала, что не должна. Как будто не могла.

Я коснулась стекла.

И тогда — всё исчезло.

Комната. Свечи. Ящик. Всё. Только темнота. Только что-то, что было — видением. Только что-то, что было — памятью. Только что-то, что было — правдой.

Я стояла в другом месте.

Двор. Тот самый. Глухой. Тёмный. С аркой, которой нет на карте. Но — другой. Старый. Очень. Двести лет назад.

Я видела её.

Есению.

Она стояла у окна. В доме. В доме Виктора. Молодая. Красивая. Живая. Она смотрела на двор. На что-то, что было за ним. На что-то, что ждало.

Она была одна.

Рядом с ней — никого. Только тень. Только что-то, что было — тайной. Только что-то, что было — страхом.

Она обернулась.

И я увидела её лицо. Моё лицо. Мои глаза. Мои волосы. Всё — моё. Всё — я.

Она говорила. С кем-то. С кем-то, кого я не видела. С кем-то, кто был — за кадром. Кто был — тайной.

— Я не могу, — сказала она. — Он не сможет. Он не даст мне будущего. Он не даст мне жизни. Он — вампир. Он — вечность. А я — смертная. Я — человек. Я — умру.

Она замолчала. Слушала. Кого-то. Кого-то, кто говорил. Кого-то, кто был — рядом.

— Я знаю, — сказала она. — Я знаю, что делаю. Я знаю, что это — грех. Я знаю, что это — предательство. Но я хочу. Я хочу ребёнка. Я хочу жизнь. Я хочу что-то, что останется. Что будет — после меня. Что будет — всегда.

Она повернулась. К кому-то. Кому-то, кто был — рядом. Кому-то, кого я не видела.

— Ты поможешь мне? — спросила она. — Ты сделаешь это? Ты дашь мне ребёнка? Не от него. От тебя. От друга. От того, кто не будет — вампиром. Кто не будет — вечностью. Кто будет — человеком.

Молчание.

Потом — голос. Мужской. Тихий. Тёплый. Живой.

— Да, — сказал он. — Я помогу.

Видение изменилось.

Другая комната. Другая ночь. Есения лежала на кровати. Рядом — мужчина. Не Виктор. Другой. Человек. Живой. Тёплый. Он держал её за руку. Он смотрел на неё. Он любил её. Но не так, как Виктор. По-другому. По-человечески.

— Ты уверена? — спросил он.

— Да, — сказала она. — Я уверена.

Она была беременна.

Я видела это. По животу. По лицу. По чему-то, что было — жизнью. По чему-то, что было — надеждой.

Она была счастлива.

Видение изменилось.

Ещё одна комната. Ещё одна ночь. Есения стояла перед старой женщиной. Седой. Сгорбленной. С глазами, которые видели слишком много. Которые не видели ничего. Которые — знали.

— Ты сделала это, — сказала старуха. — Ты родила.

— Да.

— От человека.

— Да.

— От друга.

— Да.

Старуха молчала. Долго. Смотрела на неё. Потом — на ребёнка. На девочку. Маленькую. В колыбели. С золотыми волосами. С серо-голубыми глазами.

— Она — не вампир, — сказала старуха.

— Нет.

— Она — человек.

— Да.

— Но в ней — кровь. — Старуха посмотрела на Есению. — Твоя кровь. Кровь, которую он пил. Кровь, которую он хотел. Кровь, которая — сила.

— Что это значит?

Старуха молчала. Долго. Потом — подошла. К колыбели. К ребёнку. К девочке.

— Это значит, что она — особенная, — сказала она. — Это значит, что в ней — сила. Сила, которую вампиры хотят. Сила, которую они ищут. Сила, которую они — боятся.

— Какая сила?

— Если вампир выпьет её кровь. До конца. Всю. — Старуха посмотрела на Есению. — Он получит власть. Над другими. Над всеми. Он станет — сильнейшим. Он станет — непобедимым. Он станет — тем, кем никто не должен стать.

Есения побледнела.

— Что мне делать?

— Защитить её. — Старуха подошла. Ближе. — Защитить кровь. Защитить силу. Ты должна найти амулет. Старый. Древний. Он передавался поколениями. Он скрывает кровь. Он прячет силу. Пока амулет у неё — она в безопасности. Пока амулет у неё — вампиры не найдут.

— Где он?

— Я знаю. — Старуха улыбнулась. Без тепла. Без радости. Просто — улыбнулась. — Я дам его тебе. Но ты должна пообещать. Пообещать, что он будет передаваться. От матери к дочери. От дочери к внучке. Всегда. Пока кровь не исчезнет. Пока сила не угаснет. Пока — не придёт время.

— Какое время?

— Время, когда она понадобится. — Старуха посмотрела на ребёнка. — Время, когда кто-то придёт. Кто-то, кто будет — искать. Кто-то, кто будет — хотеть. Кто-то, кто будет — знать.

Она замолчала. Смотрела на девочку. На колыбель. На что-то, что было — будущим.

— Твоя кровь, — сказала она. — Твоя сила. Твоя дочь. Твоя внучка. Твоя правнучка. Все они — будут носить это. Все они — будут скрывать. Все они — будут ждать.

— Чего?

— Тебя. — Старуха посмотрела на Есению. — Или того, кто придёт. Кто-то, кто вернётся. Кто-то, кто — вспомнит. Кто-то, кто — найдёт.

Видение исчезло.

Я открыла глаза.

Я лежала на чём-то твёрдом. На кровати. На чужой кровати. В чужом доме. В его доме.

Я села. Медленно. Голова кружилась. Тело болело. Как будто я прошла через что-то. Через время. Через правду. Через — всё.

Я осмотрелась.

Комната. Моя комната. В доме Виктора. Кровать. Стол. Окно. Снежка. На подоконнике. Спала. Как всегда. Как будто ничего не случилось. Как будто я не исчезала. Как будто я не видела.

Я обернулась.

Он стоял у окна.

Виктор.

Высокий. Тёмный. Бледный. Он смотрел на двор. На что-то, что было за ним. На что-то, что ждало. Он не обернулся. Не двинулся. Просто стоял. Ждал.

— Вы знали, — сказала я.

Он молчал.

— Вы знали, что я — потомок. Что я — её кровь. Что во мне — сила. Вы знали всё.

Он молчал. Долго. Смотрел на двор. Потом — обернулся. Посмотрел на меня. Не холодно. Не расчётливо. Что-то другое. Что-то, что было — болью. Что было — виной. Что было — правдой.

— Да, — сказал он. — Я знал.

— Почему вы не сказали?

— Потому что вы не должны были знать. — Он подошёл. Медленно. — Потому что если вы знаете — вы в опасности. Если вы знаете — вы ищете. Если вы ищете — вас находят.

— Кто?

Он молчал. Смотрел на меня. Потом — на окно. На двор. На что-то, что было — за ним.

— Все, — сказал он. — Все, кто хочет силу. Все, кто хочет власть. Все, кто хочет — стать сильнейшим.

— Валентин?

— Да. — Он посмотрел на меня. — И не только он. Есть другие. Старше. Сильнее. Опаснее. Они ждут. Они ищут. Они — знают.

— Что знают?

— Что кровь Есении — не исчезла. — Он подошёл. Ближе. — Что она — живёт. Что она — передаётся. Что она — где-то. В ком-то.

— Во мне.

— Да. — Он посмотрел на меня. — Во мне.

Я смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На то, как он стоял. Прямо. Не двигаясь. Как статуя. Как что-то, что не должно существовать. Что было — вечным.

— Что мне делать? — спросила я.

Он молчал. Долго. Смотрел на меня. Потом — отвернулся. К окну. К двору. К чему-то, что было — за ним.

— Найти амулет, — сказал он. — Тот, который дала ведьма. Тот, который защищает. Тот, который — скрывает.

— Где он?

— Я не знаю. — Он обернулся. Посмотрел на меня. — Но вы — знаете. Вы — потомок. Вы — кровь. Вы — помните. Даже если не знаете.

Я смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На то, как он говорил. Не холодно. Не расчётливо. Что-то другое. Что-то, что было — правдой.

— Вы поможете мне? — спросила я.

Он молчал. Долго. Смотрел на меня. Потом — кивнул.

— Да, — сказал он. — Я помогу.

Он подошёл. Ближе. Остановился в шаге. Посмотрел. Сверху вниз. Как всегда. Как на вещь. Как на проблему. Но что-то было другое. В глазах. Что-то, что было — теплом. Что было — чем-то, чего я не видела раньше.

— Я помогу, — сказал он снова. — Потому что вы — она. Потому что вы — её кровь. Потому что я — должен. Потому что я — не смог тогда. Потому что я — не смогу снова.

Он замолчал. Смотрел на меня. Долго.

— Я помогу, — сказал он в третий раз. — Потому что вы — не она. Вы — Кристина. Швея. Упрямая. Глупая. Живая. И я — не хочу, чтобы вы умерли. Как она.

Я смотрела на него. На его лицо. На его глаза. На то, как он говорил. Не холодно. Не расчётливо. Что-то другое. Что-то, что было — правдой.

Я кивнула.

— Хорошо, — сказала я.

Он кивнул.

Снежка спала на подоконнике. Она не слышала, как мы говорили. Она не слышала, как мы решали. Она не слышала ничего.

Я посмотрела на неё. Потом — на него. Потом — на окно. На двор. На что-то, что было — за ним.

Я думала: я — потомок.

Я думала: во мне — сила.

Я думала: я — в опасности.

Я думала: что будет.

Я не знала ответов.

Но я знала другое. Я знала, что теперь всё изменилось. Всё, что было — было не тем, чем казалось. Всё, что будет — будет не тем, чем я думала.

Я — не Кристина. Я — Есения. Или — я и то, и другое.

Я не знала.

Но я знала, что он рядом. Что он поможет. Что он — не уйдёт.

Я закрыла глаза.

Я слышала, как он стоит. Как он смотрит. Как он — ждёт.

Я заснула.