Глава 8 - Бар

Тридцатый день был четвергом.

Я знала это. Потому что считала. Потому что не могла не считать.

Утром я проснулась и поняла: я не пойду в мастерскую. Не сегодня. Не в этот день. Я не хотела сидеть там. Не хотела ждать. Не хотела смотреть на дверь. Не хотела слышать, как она открывается.

Я написала подругам.

«Сегодня выходной. Кто со мной?»

Марина ответила первой: «Наконец-то. Я уж думала, ты умерла».

Настя: «В бар?»

Лиза: «Я за. В восемь».

Я согласилась. В восемь. В бар.

Я не была в баре сто лет.

Точнее — месяцев восемь. С тех пор, как начала искать помещение. С тех пор, как всё завертелось. С тех пор, как я перестала быть Кристиной, которая ходит с подругами в бар, и стала Кристиной, которая шьёт и считает деньги.

Я надела чёрное платье. Своё. Сшитое давно, для себя, для какого-то случая, который так и не случился. Оно было простое. Но хорошее. Оно сидело идеально. Я знала это, потому что шила его сама.

Я посмотрела в зеркало.

Метр пятьдесят пять. Миниатюрная. Тонкая кость. Волосы — длинные, золотые, до пояса. Я их не красила. Натуральные. Серо-голубые глаза. Сегодня — серые. Как всегда. Как небо. Как стены.

Я накрасила губы. Немного. Тёмно-красным. Почти чёрным. Как рубашка. Как нить. Я не думала об этом. Просто взяла первую, что попалась под руку.

Снежка смотрела на меня с подоконника. Янтарные глаза. Не мигая.

— Что? — спросила я.

Она не ответила. Она не слышала.

Я взяла сумку. Ключи. Телефон. Вышла.

Бар был на Рубинштейна.

Я шла по улице. Дождь не шёл. Впервые за много дней. Небо было серое, но сухое. Питер. Как всегда.

Я вошла. Внутри было тепло. Шумно. Людно. Музыка. Свет. Люди. Обычные люди. С обычными жизнями. С обычными проблемами.

Подруги уже сидели за столиком. Настя — в чёрном, как всегда. Лиза — с фотоаппаратом на шее. Марина — с бокалом вина.

— Крис! — Лиза встала. Обняла меня. — Ты выглядишь… живой.

— Спасибо?

— Это комплимент. — Она улыбнулась. — Мы думали, ты стала затворницей.

— Я работала.

— Все работают. — Марина подвинула мне бокал. — Садись. Пей. Рассказывай.

Я села. Взяла бокал. Отпила. Вино было красное. Тёмное. Почти чёрное. Как рубашка. Как нить. Я не думала об этом. Я просто пила.

— Ну? — Настя смотрела на меня. — Как мастерская?

— Хорошо. — Я улыбнулась. — Правда. Хорошо. Клиенты идут. Деньги есть. Я… я счастлива.

— Врёшь, — сказала Лиза.

— Не вру.

— Врёшь. — Она отпила из своего бокала. — У тебя глаза не такие.

— Какие?

— Напуганные.

Я замолчала.

Марина посмотрела на меня. Внимательно. Как юрист. Как человек, который видит ложь.

— Кристина, — сказала она. — Что происходит?

— Ничего.

— Ты не звонишь. Не пишешь. Пропала на месяц. А теперь приходишь и говоришь, что счастлива. — Она поставила бокал. — Что случилось?

Я смотрела на них. На трёх женщин, которые знали меня годами. Которые были рядом, когда было плохо. Которые помогали. Которые любили.

Я хотела сказать. Хотела рассказать всё. Про двор. Про Валентина. Про рубашку. Про кровь. Про то, что я, кажется, схожу с ума.

Но я не могла.

— Ничего, — сказала я. — Правда. Просто устала.

Настя вздохнула.

— Ладно. Не хочешь — не говори. — Она подняла бокал. — Но знай: мы здесь. Если что.

— Знаю, — сказала я. — Спасибо.

Мы пили.

Я пила больше, чем обычно. Много. Слишком. Я хотела забыть. Хотела не думать. Хотела, чтобы этот день прошёл. Тридцатый день. Четверг. День, когда он должен был прийти.

Я смеялась. Я танцевала. Я делала вид, что всё нормально. Что я обычная девушка. Что у меня обычная жизнь. Что я не жду вампира. Что я не думаю о нём.

Но я думала.

Каждый раз, когда открывалась дверь бара — я вздрагивала. Каждый раз, когда кто-то входил — я оборачивалась. Каждый раз, когда мужчина в тёмном пальто проходил мимо — я замирала.

Это был не он. Не он. Не он.

Я пила.

В половине двенадцатого я вышла на улицу.

Подруги остались внутри. Я сказала — воздух. Мне нужно. Они кивнули. Поняли.

Я стояла на крыльце. Смотрела на улицу. Рубинштейна. Огни. Машины. Люди. Обычная жизнь. Обычный город. Обычная ночь.

Я достала телефон. Посмотрела на время. Двадцать три сорок. Почти полночь. Тридцатый день заканчивался.

Я подумала: он не придёт. Он сказал — месяц. Месяц прошёл. Он не пришёл. Может, забыл. Может, передумал. Может, это была игра.

Я подумала: может, я свободна.

Я убрала телефон. Вдохнула. Выдохнула. Холодный воздух. Питерский. Настоящий.

И тогда я его увидела.

Он стоял на другой стороне улицы.

Высокий. В тёмном пальто. Бледный. Слишком бледный. Он не двигался. Просто стоял. Смотрел на меня. Как тогда. Как всегда.

Я замерла.

Он не подошёл. Не позвал. Не улыбнулся. Он просто стоял. Смотрел. Как будто ждал. Как будто знал, что я выйду. Как будто знал, что я буду здесь.

Я сделала шаг назад. К двери. К свету. К людям.

Он не двинулся.

Я вошла в бар. Закрыла дверь. Прислонилась к стене. Сердце колотилось. Руки дрожали.

— Крис? — Лиза подошла. — Ты чего? На тебе лица нет.

— Ничего, — сказала я. — Просто… холодно.

— Хочешь, поедем домой?

— Да. — Я кивнула. — Да. Поехали.

Мы вышли через десять минут.

Я не смотрела на другую сторону улицы. Не хотела. Боялась. Но когда мы сели в такси и машина тронулась, я всё-таки обернулась.

Он стоял там же. Смотрел вслед.

Я отвернулась.

Такси ехало. Подруги болтали. Я молчала. Смотрела в окно. Огни. Машины. Люди. Обычная жизнь. Обычный город. Обычная ночь.

Я думала: он не подошёл. Он не заговорил. Он просто стоял. Смотрел.

Я думала: почему?

Я думала: что это значит?

Я не знала.

Но я знала другое. Я знала, что он не забыл. Не передумал. Не играл. Он просто ждал. Ждал, когда я выйду. Ждал, когда я увижу его. Ждал, когда я пойму.

Что он всегда рядом.

Что он всегда будет рядом.

Что я никогда не буду одна.

Дома я заперла дверь на три оборота.

Снежка спала на подоконнике. Я не стала её будить. Я сняла платье. Умылась. Легла на диван.

Я смотрела в потолок. На жёлтое пятно. На облупленную краску. На паутину, которую всё собиралась убрать.

Я думала: тридцатый день прошёл. Он не пришёл. Но он был. Он был там. На другой стороне улицы. Он смотрел.

Я думала: что будет завтра.

Я думала: что будет через неделю.

Я думала: что будет, когда он всё-таки подойдёт.

Я закрыла глаза.

Я не знала ответов.

Но я знала, что он не отступит. Что он не уйдёт. Что он будет ждать. Всегда. Пока я не сдамся.

И я не знала, сколько я смогу продержаться.