Глава 7

КРАСИВАЯ МАМА

Даня расцвела. Работа приносила доход и удовольствие. Она научилась делать идеальные блики на ногтях, выводить безупречные брови и печь торты, которые разлетались как горячие пирожки. Она похудела, сменила прическу и даже позволила себе купить новое платье – не черное.

Однажды вечером, когда она собиралась в кафе отдохнуть, в комнату зашел Матвей. Он остановился в дверях, широко раскрыв глаза.

— Мам, ты чего такая красивая? Ты замуж выходишь?

Даня рассмеялась.

— Нет, котенок. Просто иду пить кофе.

— А почему тогда накрасилась? Папа говорил, что ты самая красивая, даже когда только проснулась и похожа на рассерженного ежика.

Даня замерла. Воспоминание ударило под дых. Она присела на корточки перед сыном.

— Папа был прав. Но иногда даже рассерженным ежикам хочется навести красоту. Просто для себя.

— А-а-а, — протянул Матвей. — Ну ладно. Только ты нового папу не приводи, хорошо? Наш папа – самый лучший. Он просто в долгой командировке.

Даня обняла сына, пряча влажные глаза. Нет, она никого не приведет. Место Андрея в их маленьком мире было незыблемо.

— Мам, а можно я с тобой? — в комнату заглянула Алина, уже одетая в джинсы и толстовку. — Я уроки сделала. И Софию уложила.

— Конечно, солнышко, — кивнула Даня, благодарная за то, что не придется оставаться одной. Соседка хорошая женщина, согласилась посидеть немного с детьми.

В кофейне Алина, серьезно сдвинув брови, изучала меню.

— Мам, а давай возьмем тот торт, который ты печешь? «Красный бархат». Сравним. Вдруг у тебя вкуснее?

Даня улыбнулась. Ее маленькая бизнес-леди.

— Давай. Только чур, если мой вкуснее, ты им об этом не говоришь. А то они расстроятся и перестанут стараться.

Когда официант принес заказ, Алина отломила кусочек вилкой, попробовала и вынесла вердикт:

— Неплохо. Но у тебя крем нежнее. И коржи более влажные. В общем, наш лучше.

— Наш? — переспросила Даня.

— Ну да. Ты же его для нас печешь. Значит, он наш.

Они сидели, болтали о школе, о новом лаке для ногтей и о том, что София научилась говорить «кака-бака» на все, что ей не нравится, включая манную кашу и попытки надеть на нее шапку. Даня чувствовала, как напряжение отпускает ее. Рядом с дочерью было спокойно.

Вдруг Алина посерьезнела.

— Мам, а Матвей опять про папу спрашивал?

Даня кивнула, и комок снова подкатил к горлу.

— Он сказал, что ты замуж выходишь. Я ему объяснила, что ты просто идешь пить кофе с самой лучшей дочкой на свете.

— Спасибо, родная.

— Он просто маленький еще. Не понимает. Но ты не переживай. Если что, я ему еще раз объясню. И Софии тоже, когда она подрастет. Я же старшая, я должна.

Даня смотрела на свою десятилетнюю дочь, такую взрослую и мудрую не по годам, и понимала, что она не одна. У нее есть три самых главных человека, три ее сердца, которые бьются рядом. И ради них любой, даже самый рассерженный ежик, не просто наведет красоту, а свернет горы. И испечет самый вкусный в мире торт. Их торт.