ГЛАВА 4. КЛИН КЛИНОМ

Ярость. Она приходит неожиданно, выжигая остатки слез. Мне осточертело быть жалкой. Осточертело сидеть на полу взрослой комнаты, сжимая в руках призраки прошлого, пока человек на другом конце провода «строит свою жизнь». Моя любовь к нему всегда была моим проклятием, медленным ядом, от которого я годами пыталась найти противоядие.

Я смотрю на тлеющую сигарету. Сколько раз я пыталась выбить, выкорчевать, выжечь из себя эту болезненную привязанность? Сколько раз я бросалась в крайности, надеясь, что если чужие руки коснутся моей кожи, то его объятия наконец-то перестанут сниться мне по ночам?

Сначала это казалось невинной игрой. Маленьким, безопасным экспериментом. Мелкий флирт в компании, мимолетные улыбки, сообщения, которые ни к чему не обязывали. Я заигрывала с опасностью, но всегда держала руку на стоп-кране. Стоило очередному парню сделать шаг навстречу, поверив в мою доступность, как я жестко стопила его, выстраивая ледяную стену. «Извини, не в этот раз». Я тешила свое эго, доказывая себе, что еще способна кому-то нравиться, но внутри оставалась верной своему персональному палачу.

Но игра не может вечно оставаться контролируемой. Психика требовала увеличения дозы анестезии.

Постепенно сигаретный дым становился гуще, алкоголь в стакане — крепче, а вещества, названия которых я не хочу вспоминать, довершали дело. Границы размылись. Я заигралась. Контроль, которым я так гордилась, выскользнул из рук, и я с размаху окунулась в омут, где лица мужчин начали сливаться в одну сплошную, грязную массу.

Пока не появился Илья.

Он был парнем из нашей общей компании. Галантный, утонченный, с пышными длинными волосами, которые он постоянно отбрасывал со лба. Илья умел красиво говорить, цитировал Шекспира наизусть и завораживающе играл на гитаре. В моем воспаленном, уставшем от вечной депрессии мозгу щелкнул тумблер: мне казалось, что мы похожи. Похожи именно тем, что оба отчаянно, демонстративно не похожи на других. Два сломанных подснежника среди бетонных джунглей.

Наш первый поцелуй случился на какой-то шумной, прокуренной вечеринке. Вокруг орали люди, гремели стаканы, а Илья сидел в центре, перебирая струны гитары. Я сидела рядом, пьяная от дешевого вина и собственного одиночества. Неожиданно он оборвал аккорд, повернулся ко мне и поцеловал.

В первую секунду меня пронзил дикий, животный страх. Внутри все закричало: «Предательница! Что ты делаешь?!» Я чувствовала себя так, словно совершила самое страшное преступление в мире, изменив человеку, который меня даже не любил. Но алкоголь, теплый и великодушный, быстро нашептал на ухо: «Тихо. Все хорошо. Расслабься. Он поможет тебе забыть. Позволь ему вылечить тебя». И я позволила. Я окунулась в эти новые отношения с лихорадочным, маниакальным упорством. Мой сломанный мозг не знал другой модели поведения, кроме той, старой. Я думала, что с Ильей мне нужно быть точно такой же, какой я была со своим бывшим. Я начала окружать его той же удушающей заботой: дарила много маленьких, продуманных подарков, писала длинные, искренние письма на клочках бумаги, пыталась согреть его душу.

Но Илья не был им. Моя нежность вызывала у него лишь глухое раздражение. Он относился к моим порывам с явным негативом, словно смотрел на меня сверху вниз и считал глупой, наивной, сентиментальной дурочкой, которая пересмотрела мелодрам. При этом его гордость ничуть не мешала ему пользоваться мной. Когда ему нужна была помощь — моральная, финансовая, любая — он принимал ее как должное, без капли стыда. Я была удобной. Я была хорошим пластырем.

Конец наступил буднично и мерзко. Я помню этот день до мельчайших подробностей. Илья подошел ко мне, пряча глаза за своими пышными волосами, и равнодушно бросил:

— Крис, нам надо расстаться. Я не готов к серьезным отношениям.

В этот момент в моей голове завертелся сумасшедший вихрь из мыслей. Почему? Что со мной не так? Что я опять сделала не правильно? Почему меня вечно выкидывают, как надоевшую вещь, стоит мне только открыть душу?

Холодная, трезвая реальность накрыла меня с головой. Я наконец-то поняла то, что понимает любой наркоман после очередной неудавшейся завязки: забыть человека, которого ты любишь всем сердцем, с помощью кого-то другого — невозможно. Это иллюзия. Глупый, жалкий самообман. Но самое страшное было в том, что этот самообман был единственным вариантом спасения, который был мне тогда доступен. Другого способа выжить я просто не знала.

А потом судьба решила добить меня окончательно. Я случайно увидела его. Моего бывшего. На обычной городской улице. Он шел, улыбался, жил своей прекрасной жизнью. Я так ненавидела мир за эти случайные, бьющие под дых встречи. Ненавидела эту улицу, это солнце, эту жизнь.

Именно тогда я начала себя уничтожать.

Если я не могла наказать тех, кто делал мне больно, я должна была наказать единственного человека, который был всегда под рукой — саму себя. Я закрылась в четырех стенах. Моя квартира превратилась в филиал ада. В комнатах стоял вечный, въевшийся в обои запах табака и чего-то гораздо более тяжелого, химического, удушающего. Пустые бутылки из-под алкоголя заполонили подоконники, повсюду валялась грязная одежда, осколки посуды. Полнейший, беспросветный бардак, отражающий хаос в моей голове.

И порезы. Маленькие, аккуратные, сделанные холодным лезвием на руках и ногах. Каждая вспышка физической боли на секунду заглушала ментальный крик. Я смотрела, как выступают капли крови, и мне казалось, что вместе с ними из меня выходит Илья, бывший, шкаф, отчим...

Это переросло в полный кошмар. Я неделями не выходила на улицу, перестала есть, просто лежала среди этого мусора, глядя в потолок и ожидая, когда черный комок окончательно меня задушит. У меня не было ни сил, ни желания даже поднять руку.

Конец этой главе положили мои друзья. В один из дней они просто выбили дверь. Я помню, как они зашли — бледные от ужаса, вдыхая этот смрад. Они не стали читать мне нотации. Они просто молча взяли мусорные пакеты, тряпки и начали вычищать мою квартиру, выгребать этот бардак, пока я сидела в углу, обняв колени, и понимала: они убирают грязь вокруг меня, но никто из них не сможет залезть мне в голову и убрать грязь оттуда.

Я открываю глаза и перевожу взгляд на экран телефона, где все еще горит смс от бывшего. Круг замкнулся снова. Илья не помог. Лезвия не помогли. Время не помогло.